Семь причин жить

      Стылый ветер тянулся с токийского залива, проникая под куртку, зарываясь в кожаную ткань и неприятно обдавая кожу промозглой сыростью. В воздухе уже чувствовались первые признаки урагана, о котором с утра предупреждали в новостях. Несколько ледяных капель упали на лицо, впереди, у горизонта, мелькнула вспышка молнии. После чего послышался мощный удар грома. Откуда-то с запада повеяло соленой влагой, пока Чуя, облокотившись на парапет мостовых перил, докуривал уже третью подряд сигарету. Пока город за спиной жил своей непривлекательно обычной жизнью: где-то позади смеялись пьяницы, кричали приморские чайки, мчался мимо поток нескончаесых машин. Мир продолжал существовать с той равнодушной последовательностью, которая неизменно вызывает ужас у человека, однажды осознавшего, сколь мало значит трагедия одного человека для окружающей реальности. Чуя достал из кармана телефон и взглянул на время. 20:41. Через три минуты внизу, под мостом, раздастся всплеск. Через семь прибудет полиция. Через тридцать три минуты и двадцать секунд врач скорой помощи устало произнесёт: — Мужчина. Предположительно самоубийство. Пульса нет. А потом… Чуя прошелся взглядом по черной, водной глади. Он так и не понял, в какой именно момент желание умереть становится сильнее инстинкта выживания. Пусть это и касалось такого человека, как Осаму Дазай. Но как можно вот так просто решиться встать на край моста и сигануть вниз. О чем этот человек может думать в тот самый момент, когда понимает, что этот прыжок он точно не сможет пережить. И как он не боится неизвестности, которая ждет его после того, как из его тела выбьет последний дух. Чуя думал об этом не в первый раз. Стоя на мосту, иногда чуть меньше, иногда дольше, но неизменно встречая уже не счесть какой вечер именно здесь. Он не боялся смерти как таковой. Его могли убить на любом из заданий. Но это ведь не одно и тоже. Насколько он мог помнить, в последний раз он думал об этом на девятый цикл. И если говорить честно, то рефлексировать об этом он устал уже спустя десять минут. Осознав разве что лишь одно: он так и не научился понимать, что творилось в голове Дазая. И, если говорить совсем уж откровенно, то уже давно перестал пытаться. Поплотнее укутавшись в куртку и поджав руки, Чуя посмотрел вниз. Затянулся ещё раз, выпуская клуб дыма в воздух, и скинув окурок, он безразлично смотрел, как маленький огонёк, ударившись о чёрную гладь воды, мгновенно угас в её объятиях. А еще через секунду он слышит всплеск воды. В последний раз он плакал на третьем цикле. Чуя прикрыл глаза. Мысленно досчитатав до пяти. На шестой секунде он услышал чей-то пьяный, надломленный голос со стороны: — Блять… Чуя не обернулся, а лишь вынул из кармана новую сигарету и прикурил. Секундой позже раздался звук торопливых шагов и звон упавшей на бетон, разбившейся бутылки. — Эй! Эй, твою мать, человек упал! Ты видел? Голос звучал всё ближе, дрожа не то от алкоголя, не то от внезапно нахлынувшего на человека ужаса. Чуя медленно затянулся, ощущая, как табачный дым уже неприятно обжигает ему лёгкие. — Вы видели?! — еще громче закричал уже второй мужчина, видимо, обращаясь к кому-то из своих. — Он… он прыгнул, кажется… Господи… Чуя молчал, пока слышал за спиной эту суетливую возню. Пьянчуги заметались, их разговоры сплелись в один единый голос, в котором уже невозможно было разобрать слов. И он досчитал теперь до десяти. На одиннадатую секунду шум стал уже совсем близким. Пара заплетающихся ног уже неуклюже приближалась со спины. И все еще вальяжный, но уже протрезвевший от шока голос, вдруг ударил в затылок: — Чувак, да отвечай же ты! Там человек в воде! Чуя наконец медленно повернул голову. Трем мужчинам на вид было лет по сорок. Они были одеты официально, сразу же подсказывая о своем роде деятельности. Обычные ребята, отдыхающие после работы, с уже раскрасневшимся от алкоголя лицами и абсолютно растерянными глазами. Наверное, в первые циклы Чуя выглядел примерно так же. Эта мысль показалась ему забавной. — Полицию вызови, — произнёс третий. — Я уже… уже звоню… Но надо что-то делать! Может, он ещё жив! Жив. Чуя перевёл взгляд обратно на воду. Где-то внизу волны лениво бились о бетонные опоры моста. Дождь уже не стеснялся, становясь все напористее и сильнее. Ветер, вечный спутник отвратительной погоды, задул и зашумел еще мощнее, а впереди послышался очередной раскат грома. Природа оплакивала смерть Осаму Дазая. Случайные прохожие продолжали кричать о смерти Осаму Дазая. А скоро и врачь, когда полиция найдет тело, констатирует смерть Осаму Дазая. А Чуя же… — Нет. Он мертв. — спокойно ответил он. И выбросив недокуреную сигарету, развернулся и двинулся прочь. А он сам…

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

      Дождь окончательно вступил в свои права, обрушившись на Йокогаму тяжёлой, ледяной стеной, сквозь которую город начинал казаться совсем далёким и почти нереальным. Свет вывесок расплывался в мокром воздухе болезненными пятнами цвета, дрожащими на чёрной поверхности мокрого асфальта, а ветер, пришедший со стороны залива, с воем проносился меж узких улиц, вынуждая редких прохожих втягивать головы в плечи в тщетной попытке укрыться от пронизывающего холода. Накахара шёл сквозь этот шумный, залитый водой город медленно. Под подошвами ботинок неприятно хлюпала вода. Мимо проносились машины, разбрызгивая мутные лужи вдоль тротуаров, где под навесами круглосуточных магазинов жались продрогшие люди. Кто-то смеялся. Кто-то ругался по телефону. Где-то впереди играла музыка. Мир продолжал жить. И, быть может, именно это и казалось Чуе наиболее отвратительным. Уже не смерть Осаму. И даже не собственное бессилие. Не бесконечное возвращение к одному и тому же вечеру. А то, с какой чудовищной лёгкостью окружающая реальность поглощала чужое существование, не меняясь при этом ни на йоту. Завтра эти люди проснутся. Послезавтра — тоже. Через неделю кто-то из тех пьяниц у моста, вероятно, уже забудет о человеке на мосту. А через месяц от Дазая останется лишь короткая полицейская сводка где-нибудь в архиве, до которой никому уже не будет дела. Пока в его собственной жизни, смерть постепенно превратится в разновидность рутины. Эта мысль уже не вызывала у Чуи боли, отдаваясь внутри лишь бесконечной и всепоглощающей усталостью. Тяжёлой, въевшейся куда-то под рёбра и навсегда осевшей внутри. Он остановился у перекрёстка, вглядываясь в вывеску на баре Lupin. Тусклый звон колокольчика над дверью почти утонул в шуме дождя, ворвавшегося в помещение вместе с Накахарой. Тяжёлая деревянная дверь медленно закрылась за его спиной, отрезая вой ветра и оставляя где-то снаружи мокрую, холодную Йокогаму. Внутри бара, как и всегда, царил полумрак. Тёплый янтарный свет старых ламп мягко ложился на деревянные поверхности бара, отражаясь в бутылках с алкоголем и подрагивающими бликами скользя по сверкающим, отпалированым бокалам. В воздухе стоял знакомый запах табака, древесины и дешёвого виски. Где-то негромко играл джаз. Чуя никогда не запоминал названий этих мелодий, да и, что уж скрывать, давно перестал различать их между собой. Он молча снял промокшую куртку и опустился на привычное место у барной стойки. Бармен, протирая бокал, тут же поднял на него взгляд. На короткое мгновение в помещении повисла тишина. Не говоря ни слова, мужчина поставил перед Чуей стакан и потянулся за вторым. Гость опустил руки на барную стойку и посмотрел на пустующее место рядом с собой. Где-то внутри неприятно шевельнулось что-то давно позабытое. — А где сегодня твой… — начал было бармен, но тут же осёкся. Потому что во взгляде посетителя вдруг мелькнуло нечто такое, в чем любой здравомыслящий человек никогда не захочет копаться. Он молча наполнил бокал красным вином, а второй поспешил убрать обратно под стойку. Чуя взял бокал, поднес к губам и сделал несколько глатков. Еще через несколько минут Чуя, оставшись наконец в одиночестве, молча покачивал бокал в руке, наблюдая за тем, как густое тёмно-красное вино медленно скользит по тонкому стеклу, оставляя на его стенках тёмные разводы. Джаз, лениво растекавшийся по полутёмному помещению, сливался с едва различимым шумом дождя за окнами, превращаясь в монотонный, убаюкивающий гул, под который сознание начинало незаметно проваливаться в собственные воспоминания. Может именно из-за этого ему показалось, что он уже слышал эту мелодию. Слышал ее бесчисленное множество вечеров назад, растворившихся ныне в бесформенной массе циклов, дней и смертей. Тогда Осаму сидел здесь рядом с ним. Кто знает, какой чёрт дернул Дазая привести его сюда в первый раз. И почему их пребывание в баре превратилось в традицию, которую они неизменно соблюдали каждую вторую пятницу месяца. И в тот день Осаму, сидел рядом, развалившись на соседнем стуле. С той отвратительной непринуждённостью, которая из раза в раз вызывала у Чуи раздражение, смешанное с чем-то куда более сложным и опасным, чему он за все прожитые циклы так и не сумел подобрать названия. Кажется, Дазай что-то сказал ему тогда. Возможно что-то насмешливое. А быть может, сказал очередную идиотскую шутку о двойном самоубийстве. Или же одну из тех странных полуфилософских фраз, которыми тот временами начинал сыпать с абсолютно серьёзным лицом, словно и впрямь пытался докопаться до самой сути человеческого существования. Чуя и сейчас почти видел это, как наяву: жёлтый свет ламп, лениво скользящий по бинтам на чужих запястьях, тонкие пальцы, постукивающие по бокалу и едва заметная улыбка на чужом лице. На мгновение уголки его губ дрогнули. Однако уже через секунду улыбка сошла с его лица так же неожиданно, как и появилась. Потому что память внезапно обрывалась. Губы Дазая все еще шевелились, но голоса не было. Чуя замер, сильнее сжав бокал. Внутри, где-то под рёбрами, медленно и холодно шевельнулось нечто, подозрительно похожее на страх. Он попытался вспомнить вновь, напряг память. Попытался представить, как именно звучал голос Осаму. Хриплый ли? Насмешливый? Тихий? Быть может, чуть ниже, чем ему помнилось прежде? Но вместо этого в сознании разливалась лишь вязкая, бесцветная пустота. От которой в висках начинала медленно пульсировать тупая, почти осязаемая боль. Сколько бы жизней ни было прожито. Сколько бы циклов ни прошло. До этого самого момента Чуе всегда казалось, будто существуют вещи, неподвластные даже времени. Например… Его голос. Однако теперь, сидя посреди полутёмного бара под тихий шум дождя за окном и старого джаза, Чуя с медленно подступающим ужасом осозналон: он больше не способен вспомнить, как звучал голос Осаму Дазая.

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

Неделю спустя Штаб Портовой Мафии встретил его привычными звуками работающих кондиционеров, приглушёнными разговорами за стеной, чужими шагами и шелестом бумаг, которые за долгие годы начали восприниматься Чуей чем-то вроде утомительно-постоянного фонового шума. В собственном кабинете царил полумрак. Серое утреннее небо едва пробивалось сквозь шторы высоких окон, ложась блеклыми отсветами на поверхность рабочего стола, заваленного документами, отчётами и папками, к которым Чуя не притрагивался с самого утра. Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел в одну точку так неподвижно и проницательно, будто мысли его давно покинули пределы этого помещения. Из-за чего он не сразу услышал, как пара каблуков звстучала за стеной, а после и не услышал, как в дверь его кабинета постучали. — Всё такой же гостеприимный, — негромко произнесла Коё, аккуратно приоткрывая массивную, дубовую дверь и входя внутрь. Чуя молча перевёл на неё взгляд. А она, в свою очередь, лишь улыбнулась совсем безобидно и подойдя, положила на стол очередную стопку документов. — Это надо одписать. И Мори просил зайти к нему после обеда. Чуя коротко кивнул, в то время как девушка ещё несколько секунд наблюдала за ним молча. — Ты плохо выглядишь, — произнесла она наконец. — Работаю много. — Мм, — её взгляд упал на стопку неразобюранных папок с документами. Девушка выпрямилась, вздернула голову и скрестила на груди руки. — В таком случае, почему работа не продвигается? — Ты же знаешь, сестрёнка, — манотонно произнёс мафиози, ставя подпись на нескольких принесённых ему листов, — из меня такой себе офисный работник. — Это точно, — протянула она в ответ усмехаясь, — но постарайся не затягивать. Иначе босс изведется. — Хорошо. Чуя потянулся к одной из стопок с документам, вынул оттуда папку и демонстративно перелистнул верхнюю страницу, пока Коё, все еще стоявшая над душой, отчего то не спешила уходить. Лишь когда Чуя уже собирался раздражённо бросить что-то колкое, она неожиданно мягко скользнула ему за спину, обойдя стол, а её ладонь осторожно опустилась ему на плечо. Накахара замер на несколько секунд, чувствуя, как мышцы на руках сдавливает невидимыми оковами. Как вместе со столь простым жестом ему на плечи вдруг навалилась вся накопившаяся за минувшие дни усталость. Они молчали несколько долгих минут. А после, не произнеся более ни слова, левушка отошла.Отстранилась совсем осторожно и ушла, оставляя после себя лишь шлейф с ароматами спелой вишни и яблока. Чуя ещё некоторое время сидел неподвижно. А затем молча вынул из шуфлятки сигарету и закурил пярмо в кабинете.

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

Чуя и сам не знал, зачем продолжал ежедневно приходить сюда. В этом не было никакого смысла. Запираясь в кабинете, он лишь скапливал макулатуру, создавая у себя на рабочем столе все больший беспорядок из стопок документов. Наверное, ему просто нужны были причины. Подниматься с постели и что-то делать. А возможно, эта бессмысленная рутина была единственным, что всё ещё удерживало его рассудок в относительном порядке. Но так или иначе, как в определенное время он приезжал к офису, так он его и покидал строго в одиннадцать вечера. И теперь он неспешно шёл по коридору, пока, проходя по одному из нижних этажей штаба, он невольно не уловил обрывок чужого разговора. — …говорят, прямо с моста сиганул. — Я слышал, это тот бывшим мафиози был. Ну, который потом к детективам ушёл… — Да не, бред. Такой тип скорее кого-нибудь за собой утащил бы. Чуя прошёл мимо, даже не повернув головы. — Работайте, — холодно бросил он и свернул за очередной угол, удостоверившись, что разговоры наконец стихли. Вот только неожиданные встречи на этом, чёрт бы их побрал, не закончиличь. У лестницы ему навстречу попался Акутагава. Тёмная фигура тут же замерла, едва заметно напрягшись при виде Чуи. — Накахара-сан, — вдруг произнес тот. — Да? На короткое мгновение между ними повисла тишина. А затем Акутагава неожиданно произнёс: — Я слышал о Дазай-сане. Чуя медленно выдохнул. — И? — … Акутагава опустил голову и увел взгляд чуть в сторону. — Ничего. Чуя не стал ничего отвечать. Он лишь коротко кивнул ему. В знак благодарности, что тот не стал продолжать разговор. И после ушёл, оставляя Рюноске одного и наконец возвращаясь в собственное одиночество.

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

В следующий раз его дёрнули только вечером следующего дня. Чуя лежал на диване в своих апартаментах, слушая на фоне какую-то дораму, что шла по телевизору. Телефон зазвонил неожиданно. Он неохотно достал его из кармана и тут же на несколько секунд опешил. Чуя некоторое время просто смотрел на экран, где высветилось имя Ацуши, прежде чем всё-таки взять трубку. — Чего тебе. На том конце повисло короткое молчание. — Эм… — неуверенно начал Ацуши. — Я просто… хотел спросить… Чуя устало прикрыл глаза. — Спрашивай. — Почему вас не было на похоронах? Несколько секунд в трубке слышался лишь слабый треск помех. Где-то за окном шумел очередной дождь, продолжал монотонно гудеть телевизор. Чуя обратил внимание, что не помнит, звонил ли ему Ацуши когда либо прежде. Он приоткрыл глаза, и еще некоторое время молчал, глядя в потолок. — А что я там забыл? — спокойно спросил Чуя. И прежде чем Ацуши успел что-либо сказать, сбросил звонок. Просто потому что всё это — люди, разговоры, скорбь — давно уже начинало казаться ему чем-то временным. Чем-то таким, что всё равно исчезнет.

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

Месяц спустя Ночь вновь опустилась на Йокогаму тяжёлым, серым покрывалом, пропитанным запахами морской соли, машинного масла и приближающегося дождя. Чёрный автомобиль Портовой Мафии медленно скользил вдоль пустующих портовых улиц, где редкие фонари с трудом пробивались сквозь густой туман, обрамивший порт. Чуя сидел у окна, лениво наблюдая за тем, как дрожащие отблески света фанарей расползаются по мокрому асфальту. Где-то вдалеке, словно огромные, неизведанные существа, скрытые глубоко под чёрной толщей воды, гудели грузовые суда. — Остальные уже на позициях, — раздался голос сидящего за рулем мафиози. — Будут держать периметр, если что-то пойдёт не так. Чуя медленно отвёл взгляд от окна. — Отлично, — На его коленях лежала папка с фотографиями, на которых было изображено и фото лидера контрабандистов. Очередного идиота, решившего, будто тот может вести переговоры на равных с Портовой Мафии. И честное слово, вот что неизменно не менялось каждый раз, так это раздражение при виде подобных придурков. — Думаешь, он реально придёт? — спросил водитель, не отрывая взгляда от дороги. — Придёт. — Уверен? Чуя устало прикрыл глаза. — Ему кто-то давал выбор? Если не объявится, то самому же хуже будет. Машина мягко свернула в темный закоулок, а после затормозила у старого грузового причала. За пределами лобового стекла медленно покачивались тесклые силуэты пришвартованных судов, похожих в ночном тумане скорее на мёртвые, безжизненные туши сплава, выброшенные морем к берегам Йокогамы. Двигатель заглох. На несколько секунд вокруг воцарилась почти неестественная тишина. Лишь где-то вдалеке скрипел металл и шумела вода. — Наши точно на местах? — Да. Чуя коротко кивнул и первым вышел из машины. Осенний ветер тут же ударил ему в лицо, вместе с соленой сыростью, пришедшей с залива. Он придержал рукой шляпу и поднял глаза к морским чудищам, возвышающихся над портом. Дождавшись напарника он вдинулся вперед. Послышались запахи ржавчины, сырости и гниющей морской воды. Где-то под ногами дребезжали плохо закреплённые металлические листы, а над головой лениво покачивались тусклые лампы, освещавшие палубу грузового судна. Поднимаясь по трапу, Чуя почему-то вдруг почувствовал странное, почти животное напряжение, медленно скользнувшее по позвоночнику. Интуиция, если говорить точнее, вынуждающая Чую тут же включиться в дело серьёзнее. Он остановился и вытянул руку, перекрывая напарнику проход. Посмотрел на него и несколько раз покачал головой. — Я понял вас, — ответил тот и тут же заговорил в закрепленный на ухе микрофон, — скорее всего ловушка. Будьте наготове. Услышав в ответ гороткое "Принято", мафиози прошли дальше. Судно покачивалось на волнах, дребезжали под парывами ветра паруса. Они шли рядом, шаг в шаг. Но тут же резко остановились, заслышав, как позади щелкнул затвор. Затем ещё один. И ещё. Тьма вокруг палубы внезапно зашевелилась и из-за контейнеров, ржавых конструкций и нагромождений сетей начали медленно выступать вооружённые люди. Чуя усмехнулся не сдержавшись, когда к нему вышел и тот самый, попытавшийся кинуть их, поставщик. — Долго же вы добирались, — усмехнулся контрабандист, выходя вперёд из-за чужих спин. — Я уж решил, что Портовая Мафия не придёт. Блёклый свет подвесных ламп скользнул по его влажному от мороси лицу. Низкий, грузный мужчина лет сорока, с золотыми перстнями на пальцах и слишком дорогим пальто для человека его уровня. Позади него медленно расползалась вооружённая толпа — десятки стволов, направленных в сторону Чуи и его напарника. Чуя лениво оглядел их всех. — Что ж, правильно ли я понимаю, что ради десятка тысяч йен ты решил подставить всю свою организацию? — устало спросил он. — Мелковата рыбка, как для опытного мореходца. Мужчина неприятно оскалился. — Не смеши меня, сопляк. Думаешь я не понимаю, что вы за моей башкой пришли? Можешь мне свою лапшу на уши не вешать, видал я уже таких, как вы. — Он медленно оскалился, обнажая ряд вставных, металлических зубов. — Да и к слову, знаешь, сколько за твою голову сейчас готовы заплатить? — Нет. — И не интересно? Чуя медленно сунул руки в карманы пальто. — Да нахрен мне знать, сколько за меня хотят заплатить одни отрбросы другим. Это ваше дело, не моё. Позади послышались смешки. — Высокомерный ублюдок. — Зато я всё ещё жив. А вот тебе, придурошный, теперь недолго осталось, — на последней фразе губы Чуи расплылись в усмешке. Где-то над палубой завыл ветер, раскачивая медные тросы. Судно тяжело скрипнуло, послышались щелчки предохранителей. А затем палубу озарири вспышки выстрелов. Чуя сорвался с места раньше, чем первые пули успели рассечь воздух рядом с ним. Гравитация дрогнула вокруг него почти незаметной волной, и тело мафиози рвануло вперёд с чудовищной скоростью. Первый человек даже не успел вскрикнуть. Удар ботинка впечатал его в металлический контейнер раздрабливая тому челюсть. Выстрелы вспарывали воздух вокруг, оглушительно гремя в тесном пространстве палубы, но пули лишь бессильно падали на землю, искривляясь под давлением способности. Красное свечение вспыхнуло под подошвами его ботинок и он снова рванул, но уже к следующему. Напарник Чуи открыл огонь со спины, прикрывая его, пока сама палуба постепенно превращалась в хаотичную бойню из искр, криков и грохота. Чуя перехватил одного из нападавших за ворот куртки и с нечеловеческой лёгкостью швырнул прямо в толпу. Несколько человек рухнули. Гравитация вокруг него дрожала всё сильнее. Красные всполохи скользили по мокрой древесине, отражаясь в лужах дождевой воды так, будто сама палуба засияла багровым светом. Контрабандист отшатнулся назад. Теперь в его взгляде впервые мелькнул настоящий страх. — Да вы, блять, чего стоите?! — вдруг закричал Чуя в микрофон своим людям. — СДЕЛАЙТЕ УЖЕ ЧТО-НИБУДЬ! Он усмехнулся. Та усталость и пустошение. Эти бесконечные циклы. Всё это на короткое мгновение словно отступило куда-то в сторону, позволяя наружу вырваться чему-то куда более древнему и привычному. Насилию. Жестокости. Той части Накахары Чуи, которая была рождена для Портовой Мафии задолго до того, как он начал умирать вместе с Осаму Дазаем. Он медленно поднял взгляд, а затем вся палуба под ногами врагов резко содрогнулась. Металл жалобно застонал. По всей палубе разошёлся низкий, вибрирующий гул, от которого у нескольких стоящих ближе людей подкосились ноги. Контейнеры дрогнули, цепи натянулись до предела, а затем судно содрогнулось так резко, будто об его днище ударился спящий в морской глубине, монстр. В следующее мгновение гравитация схлопнулась. Часть палубы с чудовищным скрежетом пошла вверх, ломая металлические крепления и подбрасывая людей в воздух. Кто-то закричал. Кто-то успел выстрелить прежде, чем его тело с влажным хрустом впечатало в борт корабля. Красное свечение рвануло вперёд. Чуя стоял посреди этого хаоса неподвижно, слегка опустив голову, пока вокруг него медленно поднимались обломки ящиков, гильзы и вырванные куски железа. И именно сейчас, посреди этого воцарившегося безумия, он чувствовал себя живым. Посреди грохота, хаоса и неподдельного, чужого ужаса. Контрабандист попятился назад, стоило мафиози бросить на него взгляд. — Что вылупились?! Огонь по нему! ОГОНЬ! Палубу вновь озарило вспышками выстрелов. Пули сорвались в сторону Чуи плотным ливнем, однако так и не достигли цели. Пространство перед мафиози затрепетало, будто сам воздух внезапно стал тяжелее, и металлический град беспомощно рухнул со звоном вниз, осыпаясь к его ногам. В следующую секунду один из вооружённых людей с чудовищной силой влетел в капитанскую рубку, проламывая собой стекло и перегородки. Кто-то рядом закричал, но крик почти сразу оборвался — Чуя схватил мужчину за шею и с силой впечатал лицом в пол. Под ногами что-то треснуло. Откада-то справа послышалась автоматная очередь. Напарник Чуи выругался, прячась за контейнером. — Накахара-сан! Слева! Чуя резко обернулся. Из темноты копитанской рубки вылетела граната. Время будто бы замерло на мгновение. На губах Чуи показался смешок, и он устало выдохнул. — Ладно, — произнёс он, — хватит с вас. Он собирался активировать способность в очередной раз, но затем послышался взрыв с другой стороны. — Черт, — выкрикнул напарник, прячась под обломком металлического листа, — обманка! Оглушительный грохот прокатился по судну, смешиваясь с людскими визгами. Ударная волна снесла часть палубы, а жар мгновенно опалил лицо. Чую отбросило назад. В этот момент мафиози наконец проникли на корабль, открывая ответный огонь. — Хорошая работа, — сквозь боль произнес Накахара, устало облокачивая голову на стенку, в которую его вдавило. — Почти вовремя. И в этот момент, сквозь шум боя, треск огня и грохот, Чуя вдруг услышал ещё один звук. Очень тихий и почти неразличимый. Он медленно поднял голову. И замер. Потому что в глубине палубы, кто-то уже спокойно поднимал на него снайперскую винтовку. — Чёрт… — хрипло выдохнул Чуя, чувствуя, как по рёбрам медленно расползается тупая боль. — А к этому я до сих пор так и не смог привыкнуть... Во рту ощущался привкус крови и железа. Где-то совсем рядом продолжала шуметь перестрелка, кричать люди, скулить охваченный огнём пластик, однако все эти звуки внезапно начали отдаляться, будто не просто судно, а само пространство вокруг начинало постепенно уходить под толщу холодной морской воды. Он медленно поднял голову. Снайпер всё ещё стоял впереди. Чуя смотрел на него несколько долгих секунд, а затем неожиданно тихо усмехнулся. Усталость, скопившаяся за бесчисленные циклы, вновь медленно поднималась откуда-то изнутри, разливаясь по телу тяжёлым, почти болезненным спокойствием. Вот и всё. Снова. Очередная смерть. Поразительно. За всё это время он так и не научился умирать. И, быть может, именно это казалось ему наиболее печальным. И дело было даже не в смерти как таковой. К ней человеческое сознание, как выяснилось, способно привыкнуть с чудовищной лёгкостью… А в том, что ждало его после. Судно тяжело качнулось. А сам он понимал, что уже не успеет. Или просто не хотел даже пытаться. Мир вокруг медленно терял свою четкость. Шум волн сливался с глухим биением крови в ушах. Чуя чувствовал, как что-то тёплое медленно растекается под его спиной, смешиваясь с водой. Собственная кровь всегда казалась ему удивительно горячей. Он вновь тихо усмехнулся. Пожалуй, в этом действительно было нечто почти ироничное. Даже смерть отказывалась становиться чем-то окончательным, превратившись лишь в очередную дверь, за которой его неизменно ожидал всё тот же бесконечный кошмар. И где-то на самом краю угасающего сознания, уже проваливаясь в знакомую темноту, Чуя вдруг поймал себя на совершенно нелепой мысли:

Интересно…

В этот раз я всё-таки вспомню его голос?

А затем послышался звук выстрела и мир наконец умолк.

↺ ◈ ━━━━━━━ ⟡ ━━━━━━━ ◈ ↻

Стылый ветер тянулся с токийского залива, проникая под куртку, зарываясь в кожаную ткань и неприятно обдавая кожу промозглой сыростью. В воздухе уже чувствовались первые признаки урагана, о котором с утра предупреждали в новостях… Чуя достал из кармана сигарету и щелкнув зажигалкой, закурил.