1.
14 мая 2026 г., 17:55
Расписание Формулы-1 было безжалостным. Гонка за гонкой, страна за страной, бесконечные аэропорты, номера отелей и сверкающие вспышки камер. Ландо любил свою работу, правда, но иногда наступали дни, когда ему хотелось простой, тихой и непубличной жизни без всего этого шума и постоянного наблюдения за каждым его шагом. Сегодня был именно такой день.
Утро не задалось с самого начала. Ещё до того, как он успел сесть за руль болида. Проходя вдоль паддока, Ландо заприметил группу фанатов, с ног до головы одетых в мерч Red Bull. Они громко смеялись и оживленно спорили о результатах предстоящей гонки. И кто-то из них, без какой-либо иронии в голосе сказал, что он надеется на победу любого, лишь бы это был не Ландо. Сам Норрис притворился, что не услышал этого и продолжил идти, опустив голову и не смотря в их сторону, как он привык делать всё эти годы. Однако эти слова осели глубоко внутри и доставляли дискомфорт, крепко обосновавшись и отказываясь забываться так быстро, как он хотел бы.
К несчастью для них, а может, и для самого Ландо, он выиграл.
Казалось бы, пока он стоял на верхней ступеньке подиума, шумного рева толпы должно было быть достаточно в качестве заслуженной награды. Люди на трибунах рассыпались в апплодисментах, они махали руками, флаги развивались на ветру, а от стен отражалось эхо его имени, что заставляло сердце трепетать в груди. Но он замечал абсолютно все: были и те, кто молча стояли со сложенными руками и плотно сжатыми губами, а их лица выражали полное недовольство. Даже в момент триумфа критика всегда звучит громче похвалы.
К тому моменту, как церемония награждения завершилась и время для интервью подошло к концу, единственное, чего хотел Ландо в тот момент – чтобы все это исчезло. Он хотел домой и лечь спать. Отключить мозг хоть на несколько часов.
Его состояние стало ещё хуже, стоило ему поймать на себе взгляд Оскара.
Напарник едва ли смотрел на него после гонки. Никакой легкой улыбки, хлопка по плечу или забавной шутки, брошенной в моменте, пока камеры не были обращены в их сторону. Только шаблонные короткие фразы, безэмоциональные жесты и слишком выдержанная дистанция, в отличие от той, что была между ними раньше.
Ландо понимал, почему всё было именно так, хоть никто и не говорил об этом вслух. Если бы все сложилось по-другому и команда выбрала бы иную стратегию, Оскар вполне бы мог оказаться на высшей ступени подиума. В этот раз в McLaren предпочли сфокусироваться на гонке Ландо, и осознание этого факта тяжелым грузом осело на его плечах. Оскар был хорошим напарником, одним из лучших. Ему нравилось, как они взаимодействовали друг с другом, как атмосфера в гараже становилась светлее от одного их смеха, как они подшучивали друг над другом в свободное от гонок время. Он ни за что бы не променял их тандем ни на какой другой.
Но вот именно такие моменты, как сейчас, были самыми удушающими.
Моменты, когда напряжение давило со всех сторон и молчание между ними звучало громче, чем любая ссора. Когда он не понимал, был ли Оскар зол, обижен, разочарован, или хуже того, презирал его.
Ландо не помнил, как добрался до номера в отеле. Весь последующий вечер он действовал как на автопилоте: долгий душ, чтобы смыть с себя груз всего дня, недоеденный ужин, положенный экраном вниз на прикроватную тумбочку телефон, чтобы перестать бесконечно скроллить ленту соцсетей. В конце концов, усталось победила. Он лег в постель, позволяя сознанию на какое-то время раствориться во сне.
Пару часов спустя внезапный свет озарил комнату.
Ландо резко проснулся, сердце стремительно забилось, отдавая ноющей болью под ребрами. Перед кроватью стояла фигура, излучающая за собой мягкий свет. Она не имела какой-то четкой формы, края её оболочки менялись, словно это было существо без твердой физической формы. На долю секунды Ландо охватил холодный ужас, его инстинкты кричали ему «опасность» и «беги», но это состояние улетучилось так же быстро, как и появилось.
Присутствие этого «нечто» каким-то образом вселяло спокойствие. Тепло. Уверенность. Оно не выглядело угрожающим.
Часть мозга всё ещё воспринимала происходящее как продолжение сна. Это был странный сон, конечно же, однако, после долгих гоночных уикендов ему и не такое могло присниться.
– Ландо Норрис, – проговорило существо мелодичным и нежным голосом, рассеивающимся глухим эхом по комнате, словно его речь доносилась из абсолютно другого уровня материи. – Я чувствую непомерную грусть глубоко внутри тебя. Я пришел помочь.
Ландо поднялся на локтях, с трудом пытаясь проморгаться.
– Какого черта? – пробормотал он, протирая кулаком глаза.
– Ты боишься, что ты нелюбим и никому не нужен.
Эти слова ударили сильнее, чем он сам ожидал. Дыхание перехватило и первой мыслью в голове было всё отрицать. Сверхестественное существо сказало правду, но он раньше боялся произнести себе это вслух. Или рассказать, например, напарнику по команде, друзьям. Самое главное, он боялся признаться самому себе. И тот факт, что это «нечто» смогло сразу же разгадать его чувства, не укладывался в голове и не поддавался никаким объяснениям.
– Я могу дать тебе возможность увидеть, что любые пять человек говорят о тебе в твое отсутствие. Что они по-настоящему думают о тебе. Выбирай с умом.
Ландо застыл как вкопанный, пытаясь заторможенным заспанным мозгом переработать полученную информацию. По-началу казалось, что в этом не было никакого смысла. Но тот уставший Ландо, который просто хотел какой-то определенности, кивнул и принял предложение.
– Я могу выбрать кого угодно? – тихо спросил он, чтобы сразу узнать, были ли какие-то ограничения.
– Да, – коротко ответило «нечто».
***
Ландо начал мысленно перебирать варианты и первый всплыл в голове довольно быстро. Родители. Ему всегда было важно их мнение, даже сейчас, когда он уже добился многого. А в нынешней ситуации ему особенно важно было знать, что они думают. Он понимал, что родители скажут о нем только хорошее, и в данную минуту ему необходимо было услышать их поддержку. – Как пожелаешь, – откликнулось существо. – Но имей в виду, это считается как два человека из пяти. – Хорошо, – тут же ответил Ландо, не сомневаясь в своем решении ни на секунду. Мир вокруг него без предупреждения начал меняться. Стены номера отеля растворились в ярком свете и, неожиданно, Ландо обнаружил себя тихо стоящим в углу родительской кухни. Помещение выглядило точно таким же, как он себе его запомнил. Мягкое освещение, знакомый стол и уютная атмосфера, которая всегда была для него безопасным местом. – Не волнуйся, – пробормотало существо за его спиной, – они не могут тебя увидеть. Ландо кивнул, пытаясь совладать со свои учащенным дыханием. Увидеть родителей при таких обстоятельствах оказалось намного трогательнее, чем он себе успел представить. Не по видео звонку или во время гоночного уикенда, а в такой простой домашней обстановке, когда для них он был невидимкой. – В этом году Ландо хорошо поработал, – сказала его мама, моя тарелки в раковине и аккуратно складывая их в шкаф. – Я так горжусь нашим мальчиком. В груди Ландо потеплело от этих слов. Мама и раньше бесчисленное множество раз говорила ему, как гордится им: после гонок, во время телефонных разговоров или поспешных объятий между интервью в паддоке. И тем не менее, услышав это сейчас, без видимой причины, в то время, как он даже не был рядом и не мог ничего ответить, его глаза защипало. Мама говорила искренне, не для того, чтобы подбодрить его. – Согласен, – произнес отец, сидя за столом и смотря поверх книги, которую читал. – Он всегда старается, но в этом году, думаю, Оскар сыграл не малую роль. Сердце Ландо пропустило удар, когда он услышал имя напарника. Мама понимающе улыбнулась. – Я тоже так думаю. Они направляют друг друга в нужную сторону. Ландо кажется счастливее, когда говорит о нем, и умиротвореннее. – Это правда. Однако он до сих пор слишком строг к себе. Боюсь, он все еще считает, что должен все заслужить. Что любовь это что-то, что он может получить только когда приносит победы. Ландо глубоко выдохнул. Он и не представлял, что они видели его насквозь. – Надеюсь, он понимает, что мы всегда его будем любить, несмотря ни на что, – тихо проговорила мама. – Даже если он не выиграет больше ни одной гонки, даже если захочет завтра же завершить карьеру. Мы любим его за то, что он просто есть. Слова висели в воздухе громче, чем любая когда-либо прилетевшая в его сторону критика. Глаза наполнились слезами от резко нахлынувших непредвиденных эмоций. Он так долго гнался за одобрением, с ужасом боялся разочаровать не только родителей, но и всех, кто его окружает. И сейчас, слыша эти искренние слова, это сбивало с ног. – Мы вырастили не только отличного гонщика, но и воспитали хорошего человека. – Сказал отец, подытоживая свою мысль. Ландо закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Впервые за этот день, а может, впервые за долгое время, он почувствовал себя нужным. Понятым. Любимым без причины. Когда он вновь открыл глаза, кухня начала испаряться, становясь бледнее и бледнее. – Это был твой первый выбор, – раздался голос существа. – И теперь ты услышал что хотел. Ландо кивнул, будучи неспособным ответить что-либо. В его сердце поселилось тепло. Мир вокруг него сдвинулся с мертвой точки, и он готовился произнести, кого выберет дальше.***
Ландо уже знал, чье имя назовет. Оно сидело в его голове еще с того момента, как существо сказало ему о предложении помочь. Однако, он не был до конца уверен в своем решении. Его босс – это уже другой уровень риска. Поддержка со стороны семьи была стопроцентной и до сих пор вся эта затея не имела никаких рисков. А в этот раз, хороших слов уже никто не гарантирует. Действительно ли ему нужно знать, что Зак Браун о нем думает за выключенными камерами и микрофонами? – Ты думаешь над тем, стоит ли выбрать Зака Брауна или нет, – «нечто» легко озвучило его сомнения вслух, словно чтение мыслей было самой обычной способностью в мире. Ландо громко выдохнул. – Я боюсь того, что могу услышать, – признался он. – Но я все-таки хочу знать. Существо не ответило. Комната вновь начала растворяться, пока стены отеля не пропали полностью. Теперь Ландо стоял в дверном проеме офиса Зака Брауна. Было уже поздно. Освещение было тускнее, чем обычно, и помещение в основном освещалось мягким свечением от настольной лампой, что падало на бумаги и экран ноутбука. Зак сидел за столом, его пиджак висел на спинке стула, а рукава рубашки были закатаны. Он потирал виски от усталости. Чужой голос раздался из видеозвонка в ноутбуке. Это был кто-то из команды стратегов. – Мы должны разобрать сегодняшнюю гонку. Наши решения всегда считали несколько противоречивыми. – Да, – Зак ответил практически сразу. – И, возможно, так продолжат говорить о нас в будущем. Но мы принимали решения, исходя из информации, которую мы имели на тот момент. Без каких-либо личных предпочтений или тайных договоренностей. Ландо затаил дыхание. – Позволить Ландо и Оскару сражаться честно всегда было моим главным приоритетом, – продолжил Зак. – Они оба замечательные пилоты, и оба заслуживают равного уважения и равных возможностей. И если кто-то из них сомневается в этом, то это только наша вина. В кабинете повисла пауза, затем голос на другом конце звонка заговорил снова. – Думаешь, Ландо это понимает? Зак откинулся на спинку стула, его взгляд бегал по столу. – Я надеюсь на это. Иногда я переживаю, что он берет на себя слишком много. Он ненавидит, когда под контролем нужно держать слишком много всего. Грудь Ландо сжалась. – Я знал Ландо, когда он еще был мальчишкой, – голос Зака потеплел. – Задолго до Формулы-1. До всего этого давления, которое его окружает. Он всегда был талантливым, безусловно, но при этом оставался серьезным, трудолюбивым, неравнодушным. И он до сих пор такой. На его лице появилась еле заметная улыбка. – Я всегда с теплотой к нему относился. Но это не значит, что я забочусь только о нем. Я хочу его защитить ровно так же, как и Оскара. Они абсолютно разные, но оба важны в равной степени. По ту сторону ноутбука была тишина. Зак подался вперед и завершил звонок, продолжив сидеть в тишине еще несколько секунд. Он выглядел уставшим, но решительным. – Я просто хочу, чтобы они оба доверяли нам, – пробормотал он себе под нос. – Как и друг другу. Внутри Ландо остался какой-то осадок. Это было не облегчение, а, скорее, понимание. Зак не был разочарован, как и не было в нем какой-то тайной обиды. Наоборот, он старался выстроить баланс чего-то хрупкого, человеческого, и он видел, как у Ландо это тоже выходит. Помещение начало рассеиваться, пока не пропало насовсем. – Итак, это был третий человек, – напомнило существо, когда они снова оказались в номере отеля. Ландо медленно кивнул. Теперь он чувствовал в себе уверенность, и его мысли стремительно вырвали из общего потока имен оставшиеся два, которые он готов был назвать.***
Настал момент выбрать того, кто мог знать его еще лучше, и без сомнения, заботился о нем. Кого-то, с кем они были знакомы задолго до всего шума и давления, что происходили сейчас в паддоке. – Четвертым я выбираю Макса Фьютрелла. Перемещение в этот раз было менее резким, более похожим на погружение в воспоминание. Ландо обнаружил себя посреди знакомой ему гостиной, в которой он проводил бесчисленные часы в течение многих лет. Игровые джойстики одиноко лежали посреди кофейного столика, а на заднем фоне тихо работал телевизор. Макс растянулся на диване с телефоном, прижатым к уху, и смеялся. – Говорю тебе, он никогда не переключается, – сказал Макс. – Даже после выигранной гонки он сразу же начинает думать о том, в какой момент мог бы справиться лучше. Ландо улыбнулся. Да, это была чистая правда. Ненадолго наступила тишина, пока Макс слушал собеседника, и потом его выражение лица потеплело. – Да, но это же Ландо. Он всегда относится к этому небезразлично. Иногда, возможно, даже слишком. Грудь Ландо сжалась. – Он никогда не делает себе поблажек, – продолжил Макс. – Он всегда ведет себя так, словно любовь и признание это вещи, которые он обязательно должен заслужить. Будто если случится одна плохая гонка, то все, что у него есть, тут же испарится. Макс покачал головой, коротко вздохнув. – Но он один из добрейших людей, которых я знаю. Преданный. Вдумчивый. Всегда готовый прийти на помощь. Он всегда таким был. Повисла недолгая пауза, и затем Макс по-доброму рассмеялся. – И честно говоря, – добавил он, – Оскар тоже всегда добр с ним. Ландо замер. – Он воспитывает в нём характер, бросает вызовы, безусловно, но он также понимает его. Я вижу эту разницу. Рядом с ним Ландо раскрывается так, как ни с кем другим. Как будто он действительно нашел своего человека. Макс сильнее откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. – Думаю, даже сам Ландо пока не понимает, насколько Оскар важен для него. Но со стороны это очевидно. После повисла комфортная тишина. – Я просто хочу, чтобы он был счастлив, – тихо проговорил Макс. – Он это заслужил. Не потому что он выиграл кучу гонок, а просто так. Ландо глубоко вздохнул, эмоции подступили прямо к горлу. На этот раз слова близкого человека отозвались в нем по-другому. Не остро резанули по поверхности, а засели глубоко внутри. Макс действительно был тем, кто хорошо его знал, и мог заглянуть гораздо глубже в душу, чем другие. Тот любил его вне зависимости от обстоятельств или ожиданий. Комната постепенно исчезла, но знакомое тепло осталось даже когда она полностью растворилась. – Это был твой четвертый выбор, – напомнило существо. Ландо кивнул, его сердце билось в бешеном ритме. Остался один человек. И он уже точно знал, кто это будет.***
Ландо не спешил произносить последнее имя. Да, он знал кого обязательно назовет. Еще с самого начала, когда у него было пять вариантов. До последнего он всячески избегал думать о нем, стараясь подготовить себя, выбирая сначала других, и оставляя его на самый конец. Сначала семья, потом босс, лучший друг. Все эти варианты звучали гораздо безопаснее. С последним же все было иначе. Этот выбор мог изменить все. Ландо весь замер, когда наконец произнес: – Оскар. На этот раз существо не сказало ничего. В тот момент, когда Ландо назвал имя, мир вокруг сразу же начал меняться. Изменение пространства ощущалось как толчок. Не полностью дезориентирующий, но достаточно тяжелый, словно именно это перемещение было в разы важнее всех предыдущих. Когда все прекратилось, Ландо узнал отельный номер Оскара. Было тихо. Занавески наполовину задернуты, городской свет мягко пробивался сквозь окна. Оскар сидел на краю кровати, все еще одетый в командную одежду. Локтями он опирался на колени, а его голова была слегка опущена. Нетронутый телефон лежал в стороне от него. Первое, что почувствовать Ландо при виде этого – стыд. Вся обстановка выглядела слишком личной. Будто он сейчас переступал невидимую грань дозволенного. – Оскар тебя не заметит, – прошептало существо, почувствовав мысли Ландо. – Но ты должен это увидеть. Оскар провел рукой по волосам и медленно выдохнул. – У них сегодня все пошло к чертям, – тихо проговорил он, его голос звучал низко и твердо. Оскар с кем-то говорил по телефону, слушая собеседника через наушники. Его взгляд был устремлен в пол. – Я знаю. Я знаю как это выглядит. В комнате было тихо, пока человек на другом конце провода что-то говорил. – Нет, – резко ответил Оскар, – я не злюсь на Ландо. Сердце Норриса пропустило удар. Еще одна пауза. – Это правда, – продолжил Оскар. – Он провел шикарную гонку. Как и всегда. Это не его вина, что стратеги решили поступить так, как поступили. Оскар лег на кровать, раскинув в стороны руки. – Люди ждут, что это перерастет в личную неприязнь. Они хотят увидеть соперничество. Но изнутри все это ощущается иначе. Он выдохнул, медленно закрыв глаза. – Во всяком случае, вся эта ситуация ранит еще больше, потому что,в конечном итоге, я горжусь им. Ландо чувствовал, как его начинает трясти. – Он заслужил все свои победы, и я ненавижу себя за то, что не могу просто порадоваться за его сегодняшний подиум. Скорее всего, он заметил это. Оскар издал короткий невеселый смешок. – Конечно же, он всегда все замечает. На секунду комната погрузилась в тишину. – Я не хочу чтобы он думал, что я испытываю к нему неприязнь. Потому что это не так. Я уважаю его больше, чем кого-либо другого, с кем гонялся раньше. Кажется, Ландо забыл как дышать. Собеседник сказал что-то, отчего Оскар уверенно продолжил: –...Да. Я знаю. В этом и проблема, – он глубоко вздохнул. Через недолгое время их разговор завершился. Оскар держал телефон в руках и долго смотрел на него, будто рассуждал, стоит ли снова его включить. Наконец, он поднялся и начал ходить по комнате, из одного конца в другой. – Он так строг к себе, – громко произнёс Оскар, хотя, очевидно, никто его не слышал. – Словно он постоянно ждет момента, когда люди начнут говорить, что он перестал быть достоин всего, чего добился. Дыхание Ландо стало прерывистым. Оскар остановился напротив окна, глядя на огни города. – Я бы хотел, чтобы он смог увидеть себя именно таким, как его видят все вокруг. Он осторожно прижался лбом к стеклу. – Я бы хотел, чтобы он узнал, как я волнуюсь за него. Слова повисли в воздухе, хрупкие и беззащитные. Оскар выпрямился, размял плечи, будто пытался физически сбросить с себя эти мысли. – Идиот, – пробормотал он себе под нос, – он твой напарник. Но в его голосе отсутствовала уверенность. – Он делает мир вокруг себя проще, – тихо продолжил Оскар, – даже в самые плохие дни. Когда я очень расстроен или разочарован, он всегда скажет какую-нибудь шутку или улыбнется мне, словно ничего плохого не произошло, что я начинаю забывать, насколько хуже себя чувствовал пять секунд назад. Оскар снова сел на кровать, опустив плечи. – Не думаю, что я когда-либо настолько мог доверять кому-то. По крайней мере, не так. Ландо почувствовал, как слезы начали катиться по его щекам. – И я не хочу это потерять, – признался Оскар, – не хочу потерять его. Он закрыл лицо руками на пару секунд, медленно дыша, а затем снова убрал их. – Мне кажется, я влюблен в него, – прошептал Оскар едва слышно. От этого откровения ноги Ландо чуть было не подкосились. Казалось, мир затаил дыхание вместе с ним. Вся его неуверенность, которую он хранил в себе каждый раз, когда он боялся, что его просто терпят, а не выбирают – все это разом рухнуло. Оскар нежно рассмеялся и грустно произнес: – И вероятнее всего, он даже не подозревает об этом. Комната начала тускнеть, но Ландо едва ли обратил на это внимание. Его сердце стучало так громко, что его шум затмевал все мысли. Когда он наконец оказался опять в своем номере, его уже во всю трясло. – Это был пятый человек, – «нечто» неизменно оставалось рядом. – Теперь ты знаешь правду, которую больше всего боялся услышать. Ландо прижал руку к груди, пытаясь восстановить дыхание. – Он любит меня, – прошептал Ландо, словно скажи он об этом громче, и это тут же станет неправдой. – Да, – подтвердило существо, – и теперь выбор, что делать с этим знанием, зависит только от тебя. Сияние вокруг смягчилось и начало понемногу тускнеть. – Ты всегда был любим, Ландо Норрис. Ты просто боялся поверить в это. Ландо сидел в тишине комнаты, его сердце стучало как сумасшедшее, мысли путались, одна единственная правда громким эхом затмевала все остальное. Оскар любил его. И неожиданно, завтрашний день обрел совершенно новый смысл.***
Свет потихоньку начал меркнуть. Ландо как вкопанный все еще сидел на краю кровати с колотящимся сердцем, в то время, как комната продолжала постепенно погружаться во тьму. Существо некоторое время наблюдало за ним, его лицо так и не представлялось возможности распознать. – Теперь ты узнал, что хотел. Остальное в твоих руках и только тебе выбирать, как поступить с открывшейся правдой. Ландо вздрогнул. – Я еще увижу тебя когда-нибудь? Со стороны существа повеяло волной тепла, возможно, оно даже улыбнулось. – Я тебе больше не пригожусь, а значит мне нет нужды оставаться. Затем, «нечто» испарилось. В комнате повисла тишина. Никакого постороннего шума. Никакого свечения. Остался только Ландо наедине с новой правдой, которая в данный момент занимала все его мысли. Он лег на кровать и смотрел в потолок, пока сон, наконец, не сморил его. Тяжесть в груди больше не казалась неподъемной, а стала, скорее, хрупкой и вселяющей надежду. Следующее утро началось в тишине. Уикенд закончился. Никаких гонок. Никаких брифингов. Только постепенно просыпающийся город за окном. Ландо принял душ, переоделся и какое-то время стоял напротив входной двери, его рука зависла над ручкой, не решаясь за неё взяться. Все ощущалось по-другому. Шлем больше не мог скрыть его лицо. Не было никаких времен с трека, чтобы был повод начать разговор. В голове звучали только вчерашние слова Оскара. И прежде, чем Ландо успел усомниться в своей затее, он вышел из номера. Отель Оскара был не так далеко от того, куда заселился Ландо. На улицах было спокойно, дул прохладный ветер, и с каждым шагом нервы Ландо накалялись все больше и больше. К тому времени, как он дошел до входа в другой отель, его сердце уже билось так сильно, что на мгновение он хотел было бросить все и сбежать. Но он остался. Оскар открыл дверь с полным изумлением на лице. Его волосы были влажные и в беспорядке после душа, а толстовка надета наспех, ведь он явно не ждал гостей. – Ландо? Привет. – Привет, – проговорил Ландо, неожиданно начав волноваться от того, как близко они стояли друг к другу. – Прости, я знаю, что сейчас еще рано. Я просто...мы можем поговорить? Оскар секунду изучал его, после чего отошел в сторону. – Конечно, заходи. Комната была опрятной и скромной. Сумка со шлемом Оскара уже была выложена у стены и полностью собрана, ведь уикенд уже официально завершился. Оскар жестом указал в сторону небольшой гостиной, предлагая присесть, но никто из них этого так и не сделал. – Как дела? – спросил он дружелюбно. Ландо сделал глубокий вдох. – Спал не очень хорошо. – Я тоже, – Оскар понимающе улыбнулся. Это заставило Ландо тихо рассмеяться, пока что он не мог успокоить свои нервы. – Я очень много думал, – начал он, – о том, что случилось вчера. О нас. И в целом о происходящем в последнее время. Выражение лица Оскара изменилось, в нем промелькнуло что-то настороженное, но тем не менее обнадеживающее. – Окей, продолжай, – сказал он. – Я знаю, что с выбором стратегии все пошло наперекосяк, – продолжил Ландо, – и я знаю, что тебе это было неприятно. И мне противно от мысли, что это случилось с нами. Но на самом деле это не главная причина, по которой я здесь. Оскар терпеливо ждал, давая ему возможность собраться с мыслями. – Я волнуюсь за тебя, – на выдохе признался Ландо, – больше, чем просто за напарника по команде, даже больше, чем за друга. И кажется, я подозревал об этом еще давно, но боялся себе в этом признаться. Оскар позволил себе громко выдохнуть, ведь все это время он слушал Ландо, напряженно затаив дыхание. – Ландо... – Я не хотел рисковать тем, что у нас уже было...но я понял, что от моего молчания мне становилось гораздо больнее, чем от страха все разрушить. Оскар подошел ближе, сокращая дистанцию, пока они не оказались лицом к лицу. – Я правда рад, что ты пришел, – проговорил Оскар. Его голос был ровным, но глаза выдавали волнение, – потому что я чувствую то же самое. Я пытался убедить себя, что это было простое чувство уважения, дух соперничества или дружеская симпатия...но это не так. Дыхание Ландо перехватило, но в этот раз исключительно от приятных эмоций. – И что...– мягко начал Ландо, появляющаяся сама собой улыбка не дала ему сразу договорить, – и что мы теперь будем делать с этим? Взгляд Оскара потеплел, а его ладонь осторожно легла на щеку Ландо. Поначалу касание было робким, проверяющим границу новой, только что открывшейся им обоим реальности. Ландо инстинктивно подался вперед, его собственная рука потянулась в сторону Оскара, чтобы притянуть того ближе к себе. – С сегодняшнего дня все будет по-другому, – прошептал Оскар, проходясь большим пальцем по коже Ландо после того, как они оказались совсем близко друг к другу. Сердце Ландо билось как бешеное, но теперь оно было наполнено теплом, беспокойство, которое все время терзало его раньше, исчезло. Он посмотрел прямо перед собой, прикрыл глаза и прижался своими губами к губам Оскара в нежном, робком поцелуе. Оскар тут же ответил, его свободная рука переместилась на спину Ландо, прижимая ближе к себе. Их поцелуй стал более глубоким, а когда их языки сплелись воедино, по спине Ландо пробежал табун мурашек. Все происходило неспеша, никто из них не хотел действовать сломя голову. Оба ощущали лишь облегчение от того, что все слова, которые они так долго держали в себе, наконец были высказаны. Они прервались только в тот момент, когда обоим перестало хватать воздуха, но при этом они продолжали стоять все так же близко. Нос Оскара коснулся носа Ландо, и тот мягко улыбнулся. – Я так долго об этом мечтал, – прошептал Оскар, его голос немного охрип от накопившихся эмоций. – Я тоже, – отозвался Ландо. Он зарылся пальцами в волнистые волосы Оскара, при этом стараясь не сделать слишком больно. Затем, подтолкнул его в сторону дивана, и все напряжение в теле сразу же превратилось во что-то более нежное. Оскар потянул Ландо за собой вниз так, что тот оказался у него на коленях, а ногами обвил бедра. Он лег на грудь Оскара, и мог слышать размеренный стук его сердца сквозь тонкую ткань толстовки. Оскар обвил Ландо, словно кокон. Одной рукой он начал выводить незамудреные узоры по плечу, а вторую положил на заднюю сторону шеи. Они вновь поцеловались, лениво и неторопливо, раскрывая друг другу свои истинные чувства. Вначале это была просто череда коротких нежных поцелуев, которые впоследствии переросли в более длинные и затяжные. Ландо тихо промычал, и его тело полность расслабилось, пока Оскар своими пальцами нежными массажирующими движениями водил по его голове. В этом моменте были только они вдвоем, окутанные теплом друг друга. – Посидим так еще немного? – спросил Ландо некоторое время спустя, его голос практически потонул в плече Оскара. – Столько, сколько захочешь, – ответил Пиастри, оставляя поцелуй на макушке Ландо. Он аккуратно подвинулся, стягивая с подлокотника плед, чтобы накрыть их обоих. Ландо что-то довольно промурчал, его рука скользнула под толстовку Оскара, чтобы провести пальцами по теплой коже его живота. Это не было попыткой свести все к чему-то более откровенному. Просто необходимо было почувствовать себя ещё ближе, освоиться на новой территории через прикосновения. Дыхание Оскара перехватило от такого контакта, но уже в следующую секунду он прижал Ландо ближе к себе и положил свою руку тому на бедро, скользнув большим пальцем под ткань футболки. Они сидели так еще долго, обмениваясь поцелуями и теплыми словами. В один момент Ландо почувствовал, как губы Оскара коснулись его виска, затем линии челюсти и уголка губ. Каждое из прикосновений ощущалось как негласное обещание, что они только в самом начале чего-то большего. Впервые за всю свою жизнь в Ландо не было ни малейшего намека на неуверенность. Вместо этого он просто чувствовал, что его правда любят.
