Твоими Глазами 18+

Ночь не обещала быть спокойной. Знаешь легенду о монстрах под кроватью? Тех самых, что хватают детей за ноги, если они не успевают вовремя спрятаться под одеяло. Каждая мама хотя бы раз рассказывала своему ребёнку такую историю. Мне тоже рассказывали. И я даже видел этого монстра. Красные глаза. Шрамы по всему лицу. Улыбка, растянутая почти как у Джокера. Каждую ночь он хватал меня за ногу, привязывал к кровати, а потом бил. Бил. Бил. Бил. Но мне не было страшно. И больно тоже не было. Страх — это инстинкт выживания. Ночь всегда считалась временем опасности. В темноте человек становился уязвимым, а значит — должен был быть настороже. Поэтому мне нельзя было бояться. Испугаться — значит расслабиться. А расслабиться — значит проиграть. Хотя… Проигрыш — не самое страшное. Гораздо страшнее рискнуть начать что-то чувствовать. Потому что именно чувства всегда разрушают людей. Сегодня я проснулся весь мокрый от пота. За окном мерцали звёзды. Я называл их «счастливыми душами». Если верить легендам, то люди, прожившие достойную жизнь, после смерти превращаются в звёзды. Они остаются сиять в небе, словно напоминание о том, что когда-то были любимы. И каждая звезда светит так ярко, что невольно режет глаза. Будто пытается ослепить. Комната утопала в темноте. Лишь слабый свет звёзд падал на стены, разрезая полумрак. Я слышал только своё тяжёлое дыхание. Руки уже привычно потянулись к ящику тумбочки, где лежали таблетки от панических атак. На вкус они были отвратительными. Но без них мир становился ещё темнее. Постепенно дыхание выровнялось. Тело оставалось липким и холодным. Сейчас бы принять душ… Но тогда родители проснутся. А уснуть снова после такого всё равно не получится. Я медленно закрыл глаза. Минхо. Запомни одно очень важное правило. Нельзя прикасаться ко мне без разрешения. Нельзя подходить слишком близко. Нельзя разговаривать со мной так, словно я тебе действительно важен. Даже если университет будет переполнен людьми, я всё равно найду тебя среди сотни других. По запаху табака и ванили. По твоим шагам. По голосу. Рядом с тобой сопротивляться невозможно. Если бы мне дали в руки меч и попросили убить ради тебя кого угодно — я бы сделал это, даже не задумываясь. Потому что всё, что связано с тобой, заставляет меня подчиняться. Как глупую сломанную марионетку. 19 апреля 2024 года Ночь не прошла бесследно. Тёмные круги под глазами выдавали меня с головой, а крепкий кофе совершенно не помогал. Всю ночь я думал о тебе. О том, что мне нельзя продолжать быть рядом. Я уже проиграл дважды. Но в этот раз обязательно выдержу. На занятиях я только и думал о том, как избежать встречи с тобой. Не пойду в столовую. Закроюсь в музыкальном классе. Да. Так будет лучше. Ничего страшного не случится, если я пару дней не поем. Зато ты быстрее потеряешь ко мне интерес. Но ты словно умел читать мои мысли. Когда я зашёл в музыкальный класс, ты уже был там. Сидел на подоконнике, как самый настоящий хитрый лис, загнавший добычу в угол. Рядом с тобой стояло несколько коробочек с десертами. И среди них — малиновый торт из Viva la Vida. Живот предательски заурчал. Чёрт. — Привет. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что это ты. Мой взгляд был прикован только к торту. Неужели я настолько слаб? — Здравствуй, Ли Минхо. Ты тихо фыркнул. — Ну скажи нормально: «привет». «Здравствуй» звучит слишком официально. Я всё-таки поднял взгляд. Сегодня на тебе был ярко-синий свитер, почти такого же цвета, как мой. Чёрные брюки с идеально выглаженными стрелками. Тебе шло абсолютно всё. Даже растрёпанные волосы, которые ты, кажется, забыл расчесать утром. Рыжие пряди спутались, падая на глаза. И почему-то мне безумно захотелось поправить их. Аккуратно провести пальцами. Я тут же отвёл взгляд. Мне нельзя так думать. Нельзя представлять тебя так близко. Но мысли всё равно появлялись сами собой. Ты слегка постучал ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть. Слишком близко. Если я сяду рядом, то почувствую твоё тепло. И тогда точно растаю. Ты действительно хитрый, Ли Минхо. Настоящий лис. — Ты плохо спал? — тихо спросил ты, потягивая айс-латте через трубочку. — Кошмар приснился. Ответ прозвучал слишком сухо. Слишком грубо. Я пытался выстроить между нами стену. Но ты даже не обиделся. Наверное, потому что я уже почти доел кусок торта и допивал медовый чай. В мире существовало всего две вещи, которым я не умел отказывать. Малиновый торт. И ты. — Тебе часто снятся кошмары? Ты подпер голову рукой и посмотрел в окно. Я молчал. Что мне сказать? Что это даже не кошмары, а воспоминания? Что я просыпаюсь в панике почти каждую ночь? Что таблетки давно стали частью моей жизни? Что дальше, Минхо? Мне смеяться? Или плакать? — Сыграешь ту мелодию ещё раз? Ты спрыгнул с подоконника и сел возле фортепиано, небрежно нажимая несколько клавиш. Звуки получались хаотичными, но тебя это, кажется, совсем не волновало. Ты просто ждал меня. И я сел рядом. Без слов. Если ты не глупый, то всё поймёшь через музыку. Поймёшь, насколько мне страшно играть её. Увидишь, как дрожат мои руки. Как глаза наполняются слезами. А потом уйдёшь. Навсегда. Но ты не пытался анализировать мелодию. Не расспрашивал. Не лез в душу. Ты просто слушал. И попросил сыграть ещё раз. Ты был слишком близко. Пальцы путались на клавишах. Мысли давно перестали принадлежать мне. В какой-то момент мне захотелось, чтобы наши руки играли вместе. Чтобы плечи соприкасались. Чтобы ты остался рядом навсегда. И вдруг твоя голова осторожно опустилась мне на плечо. Я замер. Почувствовал тяжесть твоего тела. Твои руки спокойно лежали на коленях. Хотя ты мог обнять меня. Но ты продолжал держать дистанцию. Старался не напугать. А я старался не сломаться. — У этой мелодии очень грустная история, да? — тихо спросил ты. — Мне хочется узнать тебя лучше. Узнать всё, что было до нашей встречи. — В этом нет необходимости. Я резко закончил играть и осторожно убрал твою голову со своего плеча. Внутри всё рушилось. Раны снова начинали кровоточить. — Я не буду тебя заставлять, — спокойно сказал ты. — Просто дождусь дня, когда ты сам захочешь рассказать. И почему от этих слов стало так больно? Мне хотелось закричать. Упасть на пол. Разодрать себе грудную клетку и вытащить наружу всё, что так долго гнило внутри. Потому что ты каким-то образом собирал меня заново. По кусочкам. А мне нельзя было позволять тебе это делать. Я резко схватил рюкзак и вышел из класса. Я чувствовал твой взгляд спиной. Будто ты вырезал на моей коже своё имя. Куда теперь идти? Спрятаться? Сбежать домой? Прогулять пары? Но тогда родители узнают. Я не могу снова причинить им боль. И словно в насмешку судьба сама решила всё за меня. В коридоре меня уже ждала команда «Лисов». Схватив за воротник, они затащили меня в мужской туалет. Ну вот. Опять. Ничего нового. Я привык. К боли привыкаешь быстрее, чем к счастью. Да и рядом с тобой мне всё равно больнее. Меня несколько раз окунули головой в унитаз. Ударили о дверцу кабинки. Смех эхом разносился по туалету. — Жалкий урод. — Псих. — Слабак. Да. Я слабый. Настолько слабый, что всё ещё надеюсь, что ты придёшь. Что сейчас ворвёшься сюда, как герой из глупых сказок. Спасёшь меня. А потом после смерти станешь одной из тех самых звёзд. Потому что хорошие люди заслуживают сиять. Мир перед глазами начал темнеть. Голоса становились всё дальше. Лицо Стива расплывалось. Я снова умираю?.. В ушах шумело. А потом… Страх. Страх в глазах Стива. Он перестал бить меня. Почему?.. Я медленно открыл глаза. И увидел тебя. Ты был здесь. Настоящий. Или это галлюцинация перед смертью? Я дрожащей рукой коснулся твоего лица. Тёплая кожа. Мокрые щёки. Слёзы. Ты настоящий. — Я… не умер?.. — почему-то с улыбкой прошептал я. Если умереть рядом с тобой, это была бы самая прекрасная смерть. Может быть, тогда в следующей жизни мы действительно смогли бы быть вместе. Твоя рука осторожно поддерживала мою голову. Вторая гладила волосы. Так бережно. Так тепло. — Ты живой, Хани, — дрожащим голосом сказал ты. — Ты не умер. Слёзы падали мне на лицо. Солёные. Тёплые. И впервые за долгое время чужие прикосновения не вызывали во мне страха. Твои прикосновения были… приятными.