En Garde

1 сентября. Университет имени Ники Лауды. Актовый зал гудел приглушённым шумом голосов. Сотни студентов, преподавателей. Воздух был наполнен предвкушением нового учебного года. Джордж занял место в третьем ряду. Идеальная прямая спина, безупречный темно-синий пиджак с серебряной эмблемой деканата, волосы аккуратно уложены в легкий завиток. Слева от него расположился Алекс Албон, расслабленно откинувшись на спинку кресла, справа Макс Ферстаппен, чьё присутствие ощущалось даже без слов: тяжелое, доминантное, но дружелюбное к своим. В этот самый момент привычный, до скуки управляемый мир Джорджа дал первую трещину. Сначала появился запах. Это было невозможно не заметить. Среди смеси резких древесных нот, влажной кожи и холодной стали, прорезалось нечто иное. Сладковатый аромат, мягкий, почти тёплый. Не резкий, не вызывающий, наоборот, слишком живой. В нём была глубина, как в свежем кофе, и что-то ещё… Что-то, от чего в груди на долю секунды сбился ритм. Джордж хотел сказать что-то Алексу про расписание, но замер, приоткрыв губы. Его ноздри едва заметно раздулись. Хладнокровный контроль дал сбой на долю секунды. Рядом синхронно задвигались Макс и Алекс. Альфа-инстинкт вскинул головы… Омега. Без блокаторов. — Ты чуешь? — голос Макса сел на полтона ниже. Алекс нахмурился слегка повернув голову и они все чуть глубже вдохнули и почти синхронно перевели взгляд. Двери актового зала распахнулись и в потоке солнечного света, появился Шарль. То, во что он был одет кричало о вопиющем нарушении протокола. Никакого строгого костюма, никакой униформы, предписанной для сотрудников. Объемные джинсы цвета утреннего неба слишком свободные, чтобы быть официальными, но именно поэтому чертовски привлекательные. Они мягко обтекали его бедра, дразняще скрывая, но подчеркивая каждое движение. А облегающая белая футболка идеально сидящая по фигуре, словно была второй кожей. Светлая ткань обрисовывала каждый изгиб: тонкую, почти хрупкую талию, плавный изгиб спины и рельеф плеч атлета. Шарль двигался расслабленно, от бедра и в этом была своя, дикая грация. Он не спешил, не оглядывался на восхищенные и осуждающие взгляды, которые прожигали его спину. Взгляд Джорджа был прикован к Леклеру. К тому, как тот прошёл вдоль ряда, как спокойно и уверенно сел, закинув ногу на ногу. Как чуть наклонил голову, будто прислушиваясь… или наслаждаясь. Джордж поклялся бы чем угодно, но его уголок губ дрогнул. Легкая, едва уловимая, самую малость высокомерная улыбка. Он чувствовал внимание. — Это… — начал Макс, но его голос звучал приглушенно, как сквозь вату. — Новый тренер по фехтованию. — закончил за него Алекс и в его тоне смешались уважение и тревога. — Леклер. Слышал о нем, он гений. И абсолютно невозможен. Макс хлопнул Джорджа по плечу. Жест был дружеским, но в нем читалось предостережение. — Он доставит тебе много проблем. — усмехнулся Ферстаппен, не сводя глаз с русой макушки нового тренера. Джордж не ответил. Пальцы его правой руки, стиснувшие подлокотник кресла, побелели от напряжения. Хладнокровие, выкованное годами дисциплины, сейчас трещало по швам, потому что аромат кофе и ванили стал острее. Омега волновался, или… дразнил, что было куда хуже первого… Внутри, глубоко под маской безупречного декана, когтистой лапой шевельнулся голод. И Джордж знал: этот учебный год не будет похож на предыдущие. Потому что этот омега пах не просто привлекательно. Он пах опасностью. Личной для него. Что-то в груди Джорджа сжалось холодно и точно. Нарушение протокола, избежание дресс-кода, запах не подавлен, поведение провокационное. Джордж мысленно ответил про себя, сжимая челюсть. «Нарушения должны быть устранены. Любыми способами» *** Церемония закончилась. Джордж не слышал ни слова из приветственной речи ректора. Не заметил, как разошлись студенты, даже не ответил Максу, когда тот что-то сказал на прощание. Весь его мир сузился до одной точки. До русой макушки в соседнем ряду, которая исчезла за дверьми актового зала вместе с толпой. «Так не пойдет» — подумал Джордж и направился в свой кабинет. В его кабинете пахло кожей, дорогим деревом и стерильной чистотой. Джордж любил этот запах. Он означал контроль, порядок и предсказуемость. Он сел за стол, медленно, выверенно, как хищник, выбирающий момент для атаки. Пальцы пробежали по клавиатуре. Личное дело нового сотрудника открылось через тридцать секунд. Шарль Леклер. Двадцать шесть лет. Бывший чемпион среди юниоров. Последнее место работы: Академия фехтования Монако. Ушел «по собственному желанию». Без пометок. «Интересно.» Джордж набрал кому-то из преподавателей. — Позови Леклера ко мне… *** Ждать пришлось пятнадцать минут. Пятнадцать минут, за которые Джордж успел мысленно составить список нарушений, продумать речь, трижды поправить воротник рубашки и один раз бессознательно провести пальцами по шее, проверяя, не слишком ли сильно бьется пульс. Когда дверь открылась, запах ударил первым. Сладкий, кофейный. Его. Шарль вошел так, будто это был его собственный кабинет. Просто переступил порог в этих своих невозможных голубых джинсах, которые сидели на бедрах так, что хотелось схватить и дернуть вниз, в белой футболке, которая сейчас, при ярком верхнем свете, стала почти прозрачной. — Вызывали? — голос у Леклера оказался низким, с хрипотцой и от этого у Джорджа свело челюсть. — Садитесь. — Джордж не повысил тона. Он вообще никогда не повышал тона. Он всегда говорил лишь одной ледяной интонацией, после которой студенты начинали заикаться. Шарль сел, но не в кресло напротив, как того требовал этикет, а на край стола, слишком близко. Его бедро обтянутое джинсовой тканью оказалось в десяти сантиметрах от руки Джорджа. — У Вас проблема, Леклер. — Джордж заставил себя не отодвигаться. — Вы нарушили дресс-код. — Дресс-код? — Шарль склонил голову и в уголках его губ заиграла та самая улыбка. Полунасмешливая, полулюбопытная. — Серьезно? Вы вызвали меня в первый же день из-за формы? — Университет имени Ники Лауды требует от сотрудников соблюдения протокола. — Джордж открыл папку, хотя прекрасно знал, что там написано. — Пиджак, рубашка, брюки классического кроя. Ваш внешний вид... Он поднял глаза и замолчал. Потому что Шарль смотрел на него в упор. Зеленые глаза с светло-коричневыми крапинками вокруг зрачков не отводили взгляд. В них не было страха, не было уважения, было что-то другое... Вызывающее. — Мой внешний вид мешает вам работать? — тихо спросил Шарль. Джордж медленно выдохнул. — Есть правила, Леклер, которые нужно соблюдать. Ваш запах… он отвлекает. Тишина повисла в кабинете, густая, как сироп. Шарль моргнул впервые. Он чуть наклонился вперед, сокращая расстояние и Джордж почувствовал, как его собственные феромоны резкие, хвойные, доминантные рванули из железного захвата контроля. — Ах, вот оно что. — Шарль произнес это так спокойно, словно речь шла о погоде. — Мой запах. Прошу прощения, я не знал, что в протоколах теперь прописаны и феромоны. — он усмехнулся и в этой усмешке было что-то опасное. — Может, мне еще блокаторы прописать? Или ошейник? — на последнем слове он наклонил голову в бок, заинтересовано смотря на реакцию декана. Ошейник. Слово ударило куда-то в низ живота. Джордж встал. Он не помнил, как это произошло. Просто через секунду уже нависал над Шарлем, упершись ладонями в стол по обе стороны от него, зажимая омегу в ловушке между своим телом и деревянной столешницей. Шарль даже не вздрогнул. — Вы переходите границы, месье Расселл, — выдохнул он и его дыхание коснулось губ Джорджа. — Это вы перешли их, Леклер. — голос Джорджа сел, стал ниже, опаснее. — В тот момент, когда вошли в зал без формы. В тот момент, когда сели на мой стол. В тот момент, когда решили, что правила писаны не для вас. — А что вы сделаете? — прошептал Шарль, его ресницы дрогнули. — Накажете меня? В кабинете стало невыносимо жарко. Джордж смотрел в его глаза. Видел расширенные зрачки. Чувствовал, как запах омеги становится гуще не от страха, нет. От возбуждения. Ему нравилось. Этому сумасшедшему нравилось дразнить альфу. — Вы не представляете, Леклер, — медленно произнес Джордж, — на что я способен. И в этот момент Шарль вдруг мягко, почти нежно улыбнулся. Поднял руку и положил ладонь на грудь Джорджа. Туда, где сердце колотилось, как бешеное. — А вы не представляете, месье декан, — прошептал он, — как сильно я хочу это узнать. — он выскользнул из ловушки гибко, плавно, как вода и направился к двери, но у самого порога обернулся. — Завтра я надену форму. — его улыбка стала шире. — Обещаю. Хорошего вечера, Джордж. Дверь закрылась. Джордж остался стоять, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. В кабинете все еще пахло кофе и ванилью. *** — Спина прямее, Оскар. Ты не креветка. Шарль двигался по залу как дирижер, поправляя стойки, касаясь плеч, опуская ладони на чужие поясницы. Каждое прикосновение было профессиональным. Джордж прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди и позволил себе эту роскошь, простое наблюдение. Не пряча взгляда, не отводя глаз. Потому что он здесь главный. Потому что этот зал, эти студенты и этот невозможный омега в черных лосинах. Всё принадлежит ему. Его взгляд приклеился к одному месту. К тому, как черные лосины облегали бедра Шарля, когда тот приседал в выпаде. К тому, как напрягались ягодицы при каждом пружинистом движении. К тому, как тонкая ткань натягивалась на ложбинке между ними, когда омега наклонялся вперед, демонстрируя растяжку. Шарль почувствовал это через три минуты. Он обернулся через плечо, поправляя рапиру у первокурсника и их взгляды встретились. На секунду Шарль замер, он поймал в глазах Джорджа то, от чего по спине пробежал холодок. Не просто наблюдение, а раздевание. Но Шарль не отвел взгляд. Вместо этого уголок его губ дернулся вверх в полуулыбке и он демонстративно медленно повернулся обратно к группе. — Растяжка бедер. — голос Шарля стал чуть ниже. Он сел на мат, развел ноги в стороны и наклонился вперед, вытягиваясь корпусом к полу. Черные лосины обтягивали его бедра так плотно, что можно было разглядеть каждую мышцу, каждую линию. Джордж медленно провел языком по верхнему ряду зубов. Он не отводил взгляда от того места, где ткань натягивалась между ног Шарля. «Сладко» — подумал он. — «Очень сладко.» — Теперь глубже. — скомандовал Шарль студентам, но сам наклонился еще ниже, почти касаясь грудью пола. Его футболка задралась, открывая узкую поясницу, с двумя ямочками над ягодицами. Там, где черная резинка лосин врезалась в кожу. Джордж представил, как прикусывает это место и как оставляет след. — Леклер. — позвал он негромко, спокойно, но с ноткой стали, которая не терпела игнорирования. Шарль поднял голову. На лице легкий румянец, волосы взъерошились и падают на глаза. Он был прекрасен, как грех. — Да? — Хорошая растяжка, — сказал Джордж, не двигаясь с места. Его голос звучал лениво, почти мурлыкающе. — Но ваше левое бедро зажато. Чувствуете? Шарль замер. Потому что Джордж попал в точку, левое бедро действительно болело еще со вчерашнего дня. И он понятия не имел, как декан это заметил с другого конца зала. — Я… да. Немного. — Потянитесь лучше. — Джордж не давал совет. Он приказывал. Мягко, вкрадчиво, но приказывал. — Медленнее. Покажите студентам, как надо. Шарль послушался. И ненавидел себя за это. Он наклонился ниже, разводя ноги шире, чувствуя, как позорный румянец заливает шею. Потому что декан смотрел, не отрываясь, не моргая. Смотрел так, будто уже знал, как Шарль выглядит без лосин. — Хорошо, — выдохнул Джордж, и в этом «хорошо» было что-то неприличное. Он отстранился от стены и медленно пошел вдоль дорожек, не к Шарлю, а вдоль, так, чтобы тот чувствовал его движение периферией. Чтобы каждый шаг отдавался дрожью в позвоночнике. — Продолжайте разминку, — бросил Джордж, проходя мимо, близко к Шарлю. И вышел из зала плавно, уверенно, как человек, который может позволить себе уйти, потому что знает: омега никуда не денется. В коридоре Джордж остановился. Выдохнул сквозь зубы. Эрекция была жесткой и болезненной, но он не собирался ничего с ней делать, не сейчас. *** Спустя пару дней. Шарль получил сообщение через десять минут после того, как вышел из душа, после последнего занятия. «Леклер, зайдите ко мне. Вопрос о выездном турнире.» Сообщение было написано коротко, сухо. Без приветствия и подписи, но Шарль и так знал, от кого. Он стоял перед зеркалом в раздевалке в одном полотенце на бедрах и смотрел на свое отражение. Кожа еще горела после горячей воды, волосы мокрыми прядями падали на лицо. Он выглядел… уязвимым и расслабленным. Шарль не стал одеваться по форме. Сейчас время идти домой, а значит он спокойно может надеть свои свободные джинсы и теперь в черной обтягивающий футболке, что делала его ещё стройнее. *** Кабинет декана встретил его тишиной и полумраком. За окнами темнело, и настольная лампа рисовала на лице Джорджа резкие тени. Он сидел за столом, расслабленно откинувшись в кресле и не поднял головы, когда Шарль вошел. — Закройте дверь. Шарль молча закрыл дверь. — Садитесь. Он прошел и сел в кресло напротив, как положено и в ту же секунду понял, что совершил ошибку, потому что… кабинет пах. Не так, как в прошлый раз, тогда Джордж скрывал свой запах. Сейчас… сейчас от него несло альфой так, что у Шарля перехватило дыхание. Хвоя, влажная кора. И что-то еще… тяжелое, глубокое. То самое, от чего у омег подкашиваются колени. Шарль стиснул подлокотники кресла. — Вы… — голос сел. Он прокашлялся. — Вы сказали, по поводу турнира. — Да. — Джордж наконец поднял взгляд. И Шарль пожалел, что не надел ту рубашку. Что вообще пришел. Потому что в глазах Джорджа было не обсуждение поездки, там был голод. — Межвузовский турнир в Оксфорде. Команда выезжает через две недели. — Джордж говорил ровно, спокойно, будто не замечал, как дрожат ресницы Шарля. — Мне нужно утвердить список сопровождающих. Вы едете как тренер. — Я… да, конечно. — Также еду я. И несколько преподавателей. — Джордж взял со стола ручку и начал медленно вращать ее в длинных пальцах. Шарль не мог оторвать взгляд от этих пальцев. — Автобус заказан. Шарль сглотнул. — Хорошо, — сказал он и его собственный голос прозвучал жалко даже для него самого. Джордж улыбнулся. Медленно, опасно. Улыбка не коснулась глаз, в них плясал холодный огонь. — Вы что-то хотите сказать, Леклер? — спросил он, наклоняясь вперед. И запах стал сильнее, невыносимее. — Нет. — Шарль вжался в кресло. Его ноги задрожали и он не мог это контролировать. Тело подводило его, инстинкты отключали волю, заставляя опускать взгляд, расслаблять плечи, подставляться. «Не смей», — приказал он себе. — «Не смей подчиняться» — Вы дрожите. — заметил Джордж. В его голосе не было сочувствия, только интерес и удовлетворение. — В кабинете не холодно. Вам нездоровится? — Мне… — Шарль заставил себя поднять голову, встретиться взглядом. — Всё в порядке. — Не похоже. — Джордж откинулся в кресле и его руки легли на подлокотники. Весь его вид кричал о доминировании. — Ваш пульс участился, зрачки расширены… — он сделал небольшую паузу. — И вы пахнете. Очень сильно. Шарль замер. — Я не… — Ты пахнешь, Леклер. — Джордж перешел на «ты», и от этого что-то перевернулось в животе у Шарля. — Твой страх, твое замешательство и еще кое-что. — Он прищурился. — То, что ты пытаешься скрыть. «Нет. Пожалуйста, только не это.» — Я не пытаюсь ничего скрыть. — выдавил Шарль, чувствуя, как горит лицо. Джордж отрицательно помотал головой и встал. Медленно, плавно, как хищник, который уже выбрал жертву и просто наслаждается моментом. Он обошел стол и остановился перед креслом Шарля, нависая. Шарль опустил взгляд, не выдержал. Смотрел в пол, на идеально начищенные туфли Джорджа, ненавидя себя за эту слабость. За то, что не может поднять голову. За то, что тело тянется вперед, к источнику запаха, словно цветок к солнцу. — Посмотри на меня. — тихо сказал Джордж. Шарль не двинулся, не реагировал. — Я сказал, посмотри на меня. — голос стал жестче, словно сталь под бархатом. Приказ, не терпящий ослушания. Шарль поднял взгляд и встретился с ледяными глазами, в которых горел голод. Джордж не закончил. Он сделал шаг вперед и теперь между ними не было и двадцати сантиметров. Он медленно, почти небрежно, протянул руку. Два пальца, указательный и средний легко, воздушно, но с полной уверенностью в своем праве коснулись подбородка Шарля. Джордж приподнял его голову выше. Заставляя омегу смотреть прямо в глаза не отрываясь. Сердце Шарля пропустило удар. Прикосновение было мимолетным, почти невесомым, но оно обожгло. Кожа под пальцами Джорджа горела. — Так лучше, — выдохнул Джордж, и его дыхание коснулось губ Шарля. — Когда ты смотришь на меня так. Когда видишь, кто перед тобой. Шарль не мог дышать, не мог думать. Его зрачки расширились до предела, ноздри трепетали, вдыхая хвою и влажную кору. Тепло внизу живота стало невыносимым. Джинсы давили на член, который давно уже забыл о приличиях. — Я чую тебя даже сквозь блокаторы, — сказал Джордж, глядя сверху вниз, продолжая удерживать его подбородок. — А сегодня я не использовал их специально, чтобы ты понял. — Понял что? — прошептал Шарль и его голос сорвался, потому что Джордж провел двумя пальцами глубже, а большой палец лег ему на небольшую ямочку на подбородке. Он наклонился еще ближе, что их носы почти соприкоснулись. — Что ты уже мой. — Его шепот царапнул по губам. — И чем быстрее примешь это, тем будет легче. Шарль сидел, не дыша. Его сердце колотилось где-то в горле. Его голова была зажата в чужой руке не грубо. И он не хотел, чтобы эта рука убиралась. «Господи» — промелькнуло в голове. — «Что со мной?…» Его ресницы дрогнули. Взгляд упал на губы Джорджа. Сухие, плотно сжатые, но такие близкие. Один миллиметр, один вдох. Джордж усмехнулся краем губ. Он медленно, почти неохотно, убрал пальцы. Шарль почувствовал, как холодный воздух коснулся нагретой кожи и это было почти больно. — Иди, — сказал Джордж, выпрямляясь. В его голосе снова звучала ледяная властность, но в глазах оставался огонь. — Готовься к поездке. Шарль молча встал на ватных ногах. Дошел до двери, не чувствуя пола. На пороге он обернулся, потому что тело требовало еще одного взгляда на альфу. Джордж стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди и смотрел на него. — Леклер, — окликнул он, когда Шарль уже взялся за ручку, заставляя того замереть на месте. — В следующий раз, когда я позову, не заставляй меня ждать. Ты придешь ко мне по первому зову, по первому взгляду. — он сделал паузу и улыбнулся. — Понял? Шарль хотел сказать что-то едкое, что-то, что вернет ему достоинство, но вместо этого его губы прошептали: — Понял. — и он тихо закрыл дверь за собой. В коридоре Шарль прислонился к стене, закрыл лицо ладонями и простоял так минуту, потом другую. Потому что следы от пальцев Джорджа все еще горели на его подбородке. *** Шарля квартира встретила тишиной и темнотой. Он не включал свет, прошел на кухню на ощупь, оперся ладонями о столешницу и уронил голову. Дыхание было прерывистым, с хрипом, будто он только что пробежал километр или будто его душили. Он провел языком по губам и все еще чувствовал на них чужой запах. — Идиот, — прошептал Шарль в пустоту. — Ты идиот. Он не знал, кого имеет в виду. Себя, который вжался в кресло, как нашкодивший щенок или Джорджа, который посмел прикоснуться к нему так… Шарль поднял руку, коснулся того места, где два чужих пальца держали его голову, заставляя смотреть в ледяные глаза. — Ублюдок. — выдохнул он, но в голосе не было злости, было что-то другое. Томление, стыд, желание. Шарль сжал зубы и заставил себя пойти в душ. Он разделся, не глядя в зеркало, не хотел видеть свое раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки, следы пальцев? Нет, следов не было. Джордж не оставлял следов. Он вообще почти не прикасался, но Шарль чувствовал его везде. Горячая вода обрушилась на плечи и он закрыл глаза. И сразу же увидел: кабинет, полумрак, настольная лампа. Ручка, вращающаяся в длинных пальцах. И эти глаза…. Холодные, голодные… «Я чую тебя даже сквозь блокаторы.» Шарль провел ладонью по лицу, смывая воду… или слёзы. Точно он не знал. Его член стоял достаточно давно, с той секунды, как пальцы Джорджа коснулись его подбородка. Пульсировал, ныл, требовал внимания. Шарль игнорировал это в кабинете, игнорировал в коридоре, игнорировал в метро, но сейчас он не стал притворяться. Он опустил руку вниз и сжал, выдохнул сквозь зубы. «Он сказал, что я уже его.» Шарль прислонился спиной к холодной плитке душевой кабины, закрыл глаза и позволил себе представить. Джордж зажимает его у стены. Джордж придерживает его подбородок снова, сильнее, настойчивее. Джордж наклоняется и целует его. — Черт… — прошептал Шарль, ускоряя движение. Он кончил быстро, почти болезненно, вжимаясь затылком в кафель и кусая губу, чтобы не закричать. Вода смывала все. И пот, и стыд, и липкое тепло с живота, но не смывала запах. Он все еще был там, под кожей, в легких, в воспоминании. Шарль выключил воду и выбрался из душа, завернувшись в полотенце. Посмотрел в зеркало. Из распаренного стекла на него смотрел чужой человек. Глаза красные, щеки горят. Он лег в постель, уставившись в потолок и не мог уснуть до трех ночи. Думая о ближайшей поездке. «Я справлюсь», — сказал он себе. — «Я справлюсь. Я же омега. Я умею держать лицо». И сам не поверил ни на секунду. *** Джордж не пошел домой сразу. После того как Шарль вылетел из кабинета, а это был именно вылет, омега буквально выпал за дверь на ватных ногах, Джордж сел обратно в кресло и долго смотрел на закрытую дверь. В кабинете все еще пахло. — Маленький засранец, — сказал он в тишину и в голосе не было злости. Было удовлетворение, глубокое, примитивное. удовлетворение от того, что жертва признала своего хищника. Джордж поднес пальцы к носу. Указательный и средний, которые касались подбородка Шарля и вдохнул. Остаточный запах омеги был едва уловим, но он был. Сладковатый, с кофейными нотками и чем-то еще, чем-то личным, интимным, что принадлежало только Леклеру. «Я мог бы поставить на нем метку сейчас»,— подумал Джордж. —«Просто позвать обратно, прижать к столу и попробовать его.» Он не сделал этого. Но не потому, что не хотел, а потому, что хотел сильнее и спешка убила бы удовольствие. Джордж Расселл не был мальчишкой, который бросается на первую подвернувшуюся омегу. Он был охотником. И этот охотник наслаждается погоней. Он встал из-за стола, прошелся по кабинету, расстегивая манжеты рубашки, закатал рукава до локтей. То, что никогда не делал при посторонних. Это был его ритуал. Момент, когда маска декана сползала, и оставался просто альфа. На кресле, где сидел Шарль, остался небольшой след, омега так сильно сжимал подлокотники, что вспотел. Джордж провел пальцем по дереву. Сухо, но запах остался. — Ты дрожал, — прошептал он, обращаясь к отсутствующему Шарлю. — Ты смотрел в пол, как нашкодивший щенок. И когда я взял тебя за подбородок… — Он закрыл глаза, вспоминая. — Твой пульс бился под моими пальцами, как колибри. Ты хотел меня. Это было не вопросом. Это было знанием. Джордж подошел к окну. За стеклом темнел вечерний город. Огни зажигались один за другим и он смотрел на них, думая о поездке. О тесном автобусе, о том, что Шарль будет сидеть рядом. У него не будет другого выхода. И он никуда не денется, не спрячется, не сбежит. — Ты будешь сидеть смирно, Леклер, — сказал он в пустоту. — Потому что я так сказал. Он опасно улыбнулся. В душе Джорджа поднималась темная, первобытная волна собственничества. Он хотел, чтобы Шарль знал. Знал, кому принадлежит. Знал, что каждый вздох, каждый стук сердца, каждый раз, когда омега сжимает бедра от возбуждения все это для него. — Сегодня ты только показал зубы. Пусть ночь поработает на тебя. Он знал, Шарль сейчас дома, не спит, думает о нем. Злится на себя за то, что не смог сопротивляться. И, возможно… Джордж прикрыл глаза, представив эту картину, возможно, омега стоит под душем, прижавшись лбом к кафелю, и кончает от одного воспоминания о его пальцах. Мысль тяжело и жарко ударила в пах. Джордж медленно выдохнул, не делая ничего. Он был дисциплинирован, он мог ждать. Но когда он вышел из кабинета и закрыл дверь, в его походке было меньше спокойствия, чем обычно. А в лифте, оставшись один, он прикрыл глаза и представил другой рот… Не тот, который целует, а тот, который шепчет «да». — Скоро, — пообещал он себе. — Очень скоро. Дома он выпил виски. Один стакан, не помогло. Лег в кровать в половине первого и долго смотрел в потолок, прокручивая в голове каждую секунду разговора. Как дрожали ресницы Шарля. Как его кадык дернулся, когда Джордж наклонился, как он прошептал «понял». Тихо, надломленно, со сдачей. — Спокойной ночи, Леклер, — сказал Джордж в темноту и закрыл глаза. Он уснул с улыбкой и с эрекцией, которая не прошла до утра. *** Утро выезда выдалось пасмурным. Шарль стоял у входа в университетский корпус за десять минут до назначенного времени. В руке спортивная сумка, на плече рюкзак с вещами на два дня. Он специально пришел рано, чтобы выбрать место. Он выбрал одежду с особой тщательностью. Сегодня на нем были строгие черные брюки, водолазка с высоким горлом и легкая ветровка. «Блокаторы» — напомнил он себе и провел пальцами по запястью, где под тканью скрывался пластырь. — Леклер. — прозвучало за его спиной и он обернулся. Джордж стоял в трех метрах, тоже с сумкой. Темно-синее поло, черные джинсы, расстегнутая ветровка. Без пиджака, без галстука, без привычной брони. И от этого он казался еще более опасным. Потому что сейчас он выглядел не как декан, а как альфа, который собрался в поездку и точно знает, чем займется в свободное время. — Доброе утро. — выдавил Шарль, стараясь не смотреть на Расселла. — Доброе. — Джордж окинул его быстрым взглядом с головы до ног, задержавшись на горле, скрытом водолазкой. На его лице мелькнуло едва заметное одобрение. — Рано вы. — Хотел занять место у окна. Шарль лишь кивнул. Они вошли в автобус вдвоем, остальные студенты и преподаватели должны были подойти через пять минут. Джордж пропустил Шарля вперед и тот направился к середине салона, выбирая себе место. Шарль сел у окна. Джордж сел рядом, даже не спрашивая разрешения. Просто опустился на соседнее сиденье, положил сумку под ноги и откинулся на спинку. Шарль замер и вопросительно посмотрел на декана. — Но… вы же хотели сесть у окна? — спросил он, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Передумал, — ответил Джордж, не открывая глаз. — Я предпочитаю проход. Так лучше контролировать ситуацию. Леклер хотел что-то спросить, но решил промолчать. Автобус начал заполняться. Студенты шумели, перешучивались, тянули сумки в багажные отсеки. Алекс и Макс сели через два ряда, бросив на Джорджа многозначительные взгляды, но ничего не сказали. Шарль смотрел в окно, стараясь дышать ровно. Блокаторы работали, он почти не чувствовал запаха Джорджа. Почти. Где-то на грани восприятия все равно пробивалась хвоя, кора и та самая пряная нота, от которой у Шарля начинали потеть ладони. Автобус тронулся. Первые минуты Шарль провел в напряжении, ожидая, что Джордж начнет разговор, но декан молчал. Достал телефон, просматривал документы, иногда отвечал на сообщения. Спокойный, неприступный, словно Шарля не существовало вовсе. Через час езды Шарль начал уставать от позы, он сидел, прижавшись к окну, максимально далеко от Джорджа и его спина затекла. Он чуть расслабился, откинулся на спинку и его плечо коснулось плеча Джорджа. Маленькое соприкосновение через ткань. Джордж не отодвинулся. Шарль замер, не зная, что делать. Отодвинуться обратно будет слишком заметно. Остаться… слишком близко. Его сердце начало биться быстрее. — Расслабьтесь, Леклер. — голос Джорджа прозвучал тихо, чтобы никто больше не услышал. — Я не кусаюсь. Если, конечно, Вы сами не попросите. Лицо Шарля тут же покраснело. — Я не… — Дышите, — перебил Джордж, и его голос стал мягче, почти успокаивающим. — Вы так напряжены, что у меня самого челюсть сводит. Шарль выдохнул, потом еще раз и его плечи чуть опустились. — Так-то лучше. Автобус трясло на кочках и при каждом повороте их бедра соприкасались. Шарль уже перестал дергаться. Знал, что это было бессмысленно. Он просто принял неизбежное и старался не замечать, как от каждого прикосновения по телу разливается тепло. Джордж смотрел в окно, но его правая рука, что лежала на подлокотнике, между ними медленно соскользнула вниз. Шарль почувствовал это не сразу. Только когда горячая ладонь легла на его бедро. Не сверху, а с внутренней стороны, туда, где ткань брюк натягивалась сильнее всего, где кожа была тоньше, а нервные окончания были чувствительнее. Шарль дернулся. Это было рефлекторно. Он резко сжал колени, но ладонь уже была там, тяжелая, горячая, собственническая, лежала на его ноге так, словно имела на это полное право. Шарль не вскрикнул. Сцепил зубы, закусил внутреннюю сторону щеки и замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он боялся, что его услышат, этот предательский стук. Боялся, что кто-нибудь обернется и увидит, как они сидят. Джордж не смотрел на него. Все так же глядел в окно, спокойный, расслабленный, будто его рука не лежала там, где не должна была лежать по всем мыслимым правилам. — Что вы… — начал Шарль шепотом и его голос сорвался. — Тш-ш... — Джордж чуть сжал пальцы и Шарль замолчал, потому что это сжатие короткое, предупреждающее прошло электрическим током по всему телу. — Не привлекай внимания. «Не привлекай внимания?» Как будто это Шарль сделал что-то неправильно. Как будто не Джордж пересек все границы. Но Шарль послушался, стиснув челюсть, уставился в спинку впереди стоящего кресла и старался дышать через раз. Ладонь на его бедре была обжигающе горячей. Пальцы длинные, сильные чуть шевелились, поглаживая ткань брюк и от каждого микроскопического движения по ноге разбегались мурашки. — Хороший. — прошептал Джордж, и от этого слова у Шарля свело низ живота. «Хороший? Он назвал меня хорошим? Как собаку? Как… как послушного омегу!» Шарль должен был возмутиться. Должен был оттолкнуть эту руку, встать, пересесть. Вместо этого он сидел, не дыша и чувствовал, как тепло от чужой ладони проникает сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь всё, добираясь до самого потаенного места. Его член шевельнулся в брюках. — Пожалуйста. — выдохнул Шарль так тихо, что сам едва услышал. — Пожалуйста что? — Джордж наконец повернул голову и их взгляды встретились. В его глазах была неспешная, ленивая победа. — Убрать? Шарль молчал. Потому что «да» было бы ложью. А «нет» предательством самого себя. — Вот и хорошо, — сказал Джордж, не дожидаясь ответа. — Сиди смирно. Он убрал руку сам. Через минуту, а может, через десять. Шарль потерял счет времени. Он просто сидел, чувствуя, как горит внутренняя сторона бедра и молился, чтобы автобус ехал быстрее. Но в кармане ветровки его пальцы сжимались и разжимались, повторяя тот ритм, который задавали пальцы Джорджа. «Только бы никто не заметил.» — думал Шарль, но Джордж, кажется, понимал всё без слов. *** Автобус затормозил у гостиницы. Шарль вскочил раньше, чем водитель успел объявить остановку. Схватил сумку, рюкзак не глядя, на ощупь и двинулся к выходу, перелезая через декана и расталкивая локтями сонных студентов. Он не видел лиц, не слышал голосов, весь мир сузился до одной точки: выйти. Спрятаться и прийти в себя. — Леклер, вы куда? — голос Джорджа прозвучал где-то сзади. Шарль не ответил. Прыгнул с подножки, не дожидаясь, пока опустят пандус, и быстрым шагом, почти бегом направился к стеклянным дверям гостиницы. В вестибюле было светло и холодно. Кондиционеры гудят на полную мощность, но Шарлю все равно было жарко. Он бросил взгляд на стойку регистрации, там никого из его группы. Пока никого. У него есть минута, две. — Простите, где туалет? — спросил он у портье, и голос прозвучал чужим. Сиплым, ломким. — Налево по коридору, второй поворот направо. Поблагодарив сотрудника гостинцы Шарль ушел, не оглядываясь. *** Туалетная комната оказалась пустой. Белый кафель, зеркала во всю стену, пахнет дезинфекцией и хлоркой. Шарль залетел в первую попавшуюся кабинку, запер дверь на щеколду, прислонился спиной к пластиковой перегородке и медленно сполз вниз. Пол был холодным. Даже сквозь ткань брюк. Шарль сидел, прижав колени к груди, обхватив их руками, и пытался дышать. Дрожь била крупными волнами от плеч до пальцев, от пальцев до позвоночника. Он закрыл глаза, и картинка вспыхнула с новой силой: тяжелая ладонь на внутренней стороне бедра, горячие пальцы, которые чуть шевелились, поглаживая ткань, поглаживая его. Как если бы имели на это право. Как если бы это было уже не в первый раз. — Черт, черт, черт… — прошептал Шарль, зарываясь лицом в колени. Он чувствовал всё слишком остро. Ткань водолазки на шее казалась душащей, брюки тесными, пластырь на запястье бесполезным, потому что запах Джорджа все равно был здесь. В памяти, на коже, везде. Шарль поднес руку к лицу. Ту самую, которой он так и не оттолкнул альфу. Понюхал запястье поверх пластыря. Не пахнет. Из горла вырвался сухой, надрывный звук. Не плач, не стон, что-то среднее. Шарль закусил костяшку пальца, чтобы не разреветься по-настоящему. Он не плакал годами. С детства, но сейчас слезы подступали к глазам от унижения, от возбуждения, от того, что его тело предало его. Снова. «Ты хотел этого» — прошептал он сам себе. — «Ты не убрал его руку. Ты не сказал «нет». Ты сидел и таял, как мороженое на солнце.» — Заткнись, — прошептал Шарль вслух. — Заткнись, заткнись, заткнись. Он встал на ватных ногах, повернулся к унитазу и оперся руками о сливной бачок. Голова кружилась. В зеркале напротив… Он знал, что не надо смотреть, но все равно посмотрел. В отражении был он же, но бледный, с расширенными зрачками, с влажными губами и с горящими щеками. Волосы растрепались. «Шлюха» — подумал он и тут же отшатнулся от этой мысли. Он не шлюха. Он просто… он просто омега. И этот альфа пахнет так, что отключается мозг. И он давно никого не пускал в свою жизнь. А Джордж сильный, красивый. И когда он смотрит своими ясно голубыми глазами сверху вниз… Шарль с силой провел ладонями по лицу, стирая румянец. Не помогло. Его член все еще был полувозбужден, с того самого момента в автобусе, когда ладонь опустилась на бедро. Шарль не дотрагивался до него, не позволял себе. Потому что если он сделает это здесь, в гостиничном туалете, сжимаясь в кабинке как перепуганный подросток… он больше никогда не сможет смотреть на себя в зеркало. Он подошел к раковине и открутил кран с холодной водой до упора. Набрал в ладони ледяной жидкости и плеснул себе в лицо. Раз, другой, третий. Вода стекала по шее, за ворот водолазки. Холод обжигал, но это было хорошо. Это было что-то другое, что можно чувствовать, не сходя с ума. Шарль посмотрел в зеркало, на себя мокрого, бледного, но уже чуть более собранного. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Это просто поездка. Два дня. Ты будешь держаться подальше. Сидеть с другими, не оставаться наедине с ним. Шарль зажмурился, вспомнив о том, что регистрировать номера должен был именно Джордж. — Нет. Нет, нет, нет. Я попрошу переселить меня. Скажу, что… Что мне нужно рано вставать. Что… Он не договорил. Входная дверь звякнула. Шарль замер, сердце ухнуло в пятки. Послышали тяжелые шаги, явно не студенческие. Туфли цокают по кафелю одна пара, мужская. Шарль не дышал. Он стоял у раковины, сжимая мокрые ладони и смотрел в зеркало, оттуда на него смотрели расширенные глаза и за своей спиной, в отражении, он увидел, как к раковинам медленно подходит… Джордж. «Нет. Пожалуйста, только не ты…» Джордж остановился у соседней раковины и включил воду. Медленно, методично вымыл руки, каждый палец, каждую фалангу. Те самые пальцы, которые час назад лежали на внутренней стороне бедра Шарля. — Леклер, — произнес он, не поворачивая головы. — А я вас ищу. Шарль смотрел в зеркало, не в силах отвести взгляд. Джордж был спокоен. Абсолютно. Только воротник поло расстегнут на одну пуговицу больше обычного и на шее выступила легкая испарина. — Я… — Шарль сглотнул. — Я просто… мне нужно было… — Отдышаться? — закончил за него мужчина, выключив воду. Он взял бумажное полотенце, промокнул ладони и только после этого повернулся к Шарлю. — Понимаю. На секунду в его глазах мелькнуло что-то человеческое, не ледяное и голодное. — Вы в порядке? — спросил Джордж и вопрос прозвучал странно. Слишком обыденно для человека, который час назад лапал своего подчиненного в автобусе. — Нет. — вырвалось у Шарля раньше, чем он успел подумать. Тишина повисла между ними. Длинная. Напряженная. Джордж медленно кивнул. — Хорошо. — сказал он и вышел из туалета, оставив Шарля одного. «Хорошо?» — повторил Шарль про себя. «— Что значит «хорошо»?» Дверь качнулась и закрылась. Шарль постоял еще минуту, приводя дыхание в порядок. Поправил водолазку, вытер лицо сухим полотенцем и привел волосы в порядок. Шарль вышел из туалета и направился в вестибюль, где уже собиралась группа. Джордж стоял у стойки регистрации, разговаривая с портье. Он не обернулся, когда Шарль прошел мимо, но его запах витал в воздухе такой плотный, что Шарль задержал дыхание, проходя сквозь невидимую стену. Он сел на диван в углу, подальше от всех, достал телефон и уставился в пустой экран. Не читая ничего на нем. *** Ресторан при гостинице был маленьким. Шесть столов, приглушенный свет, окна выходят во внутренний дворик. Для группы университета сдвинули три стола в один длинный, накрыли на пятнадцать персон. Шарль сел в самом конце. Подальше от центра. Подальше от него. Он выбрал место между первокурсницей-фехтовальщицей, которая всю дорогу проспала и молчаливым преподавателем математики, который, кажется, вообще не замечал окружающих. Идеальные соседи. Никто не будет задавать вопросов. Никто не заметит, как дрожат его пальцы, когда он разворачивает салфетку. — Ну что, команда? — голос Алекса разнесся по залу. — Сегодня ужин за счет университета, так что не стесняемся! Студенты заулыбались, оживились. Кто-то уже тянулся к меню, кто-то спорил о вчерашнем матче. Шарль сделал глоток ледяной воды, обжигающей горло и постарался расслабить плечи. «Ты просто ешь. Ты просто сидишь. Ты не смотришь в его сторону.» — и конечно, он посмотрел. Джордж сидел в противоположном конце стола, как король во главе своего королевства. Рядом с ним Макс и Алекс по бокам, как верная свита. Он что-то говорил, спокойно, с легкой улыбкой, и его профиль на фоне темного окна казался вырезанным из мрамора. Красивым, холодным, недосягаемым. Шарль отвел взгляд. — Тренер Леклер, вы сегодня такой тихий, — заметила первокурсница слева. — Волнуетесь за завтрашний турнир? — Немного, — улыбнулся Шарль, и улыбка вышла почти натуральной. — Всегда волнуюсь за своих. — А мы уверены, что выиграем! — парень напротив, кажется, Карлос, поднял стакан с соком. — За победу! — За победу! — подхватили остальные. Шарль поднял свой стакан, сделал глоток. Краем глаза увидел, как Джордж тоже поднимает бокал, не с соком, с красным вином. Их взгляды пересеклись на секунду через весь стол. Джордж чуть приподнял бокал, в знак личного тоста. Только для него. Шарль опустил глаза в тарелку. Он ковырял пасту, почти не чувствуя вкуса. Ему казалось, что каждый его вдох слышен всему залу. Каждый взгляд, который он бросает в сторону Джорджа заметен. Но никто не смотрел. Студенты обсуждали стратегию на завтра, Алекс рассказывал анекдот про альфу и бету, Макс спорил с преподавателем физкультуры о системе судейства. Обычный вечер. Обычная поездка. Но никто не знал, что у Шарля до сих пор горит внутренняя сторона бедра там, где ее касалась горячая ладонь. Никто не чувствовал запах хвои, который, казалось, преследовал его даже здесь, в ресторане, забитом чужими ароматами. Кроме, возможно, одного человека. Шарль поднял глаза и снова наткнулся на взгляд Джорджа. Тот не прятался. Не делал вид, что смотрит в окно или на соседа. Он просто сидел, положив подбородок на сложенные пальцы, и смотрел. Прямо на Шарля. Открыто... С вызовом. «Ты мой» — говорил этот взгляд. — «Где бы ты ни сидел. С кем бы ни разговаривал. Ты мой» Шарль отвел взгляд первым, как тогда в кабинете. Но теперь в этом не было подчинения. Было спасение. Потому что если бы он продолжал смотреть, то не ручался бы за себя. — Тренер, с вами все в порядке? — спросил Карлос. — Вы покраснели. — Жарко, — быстро сказал Шарль. — Наверное, виновато вино. — он не пил вино. Он выпил полстакана воды и заказал еще. *** Десерт прошел в каком-то тумане. Шарль механически жевал тирамису, кивал, когда кто-то обращался к нему, и чувствовал, как взгляд Джорджа буравит его затылок. Даже когда он смотрел в окно, когда вставал поправить стул. Даже когда улыбался студентам. Он встал раньше всех. — Пойду проветрюсь перед сном, — сказал он соседке. — Устал с дороги. Она кивнула, не отрываясь от телефона. Шарль направился к выходу из ресторана, стараясь не ускорять шаг. Прошел мимо Джорджа в метрах двух, но ему показалось, что расстояние сократилось до сантиметров. — Леклер. Он замер. Джордж не повернул головы. Смотрел прямо перед собой, в свой бокал с остатками вина. Но губы его шевелились так, чтобы слышал только Шарль. — Не уходите далеко. Мы не закончили. Сердце пропустило удар. Шарль сделал вид, что не расслышал и вышел в коридор. Прислонился к стене, закрывая глаза. «Мы не закончили. Что это значит?» Он прошел в холл, сел в кресло у окна. За стеклом темнел незнакомый город. Огни зажигались в домах напротив, где-то лаяла собака, проехала машина. Шарль смотрел на этот чужой вечер и думал о том, что гостиничный номер, скорее всего, уже распределен. Что у него будет сосед. Что, возможно, этот сосед не Джордж. В кармане завибрировал телефон.Шарль достал, открывая новое сообщение в общей группе преподавателей. От Джорджа. «Распределение номеров. Список прикреплен.» Шарль открыл файл дрожащими пальцами и пробежался глазами по списку. Преподаватели по двое в номере. Математик с историком. Физрук с биологом. Алекс с Максом. И в самом низу: «Джордж Расселл — Шарль Леклер. Номер 214.» Телефон пиликнул снова. Личное сообщение. На этот раз от Джорджа. «Жду в номере. Не опаздывай.» Шарль обреченно вздохнул. Он встал, поправил водолазку, провел рукой по волосам. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он знал, что должен идти. Что никто не заставляет его. Что он может отказаться, попросить другой номер, переночевать в холле. Но он все равно пошел, потому что он уже давно перестал себе врать. *** Коридор гостиницы тонул в приглушенном свете бра, ковровая дорожка глушила шаги. Где-то внизу, в холле, еще слышались голоса студентов, смех, звон посуды, там продолжалась жизнь. Здесь, на втором этаже, было тихо. Слишком тихо. Шарль нашел номер «214» Он стоял перед дверью уже минуту. Может, две… Может больше. Дубовая дверь, темная, массивная, с блестящей латунной табличкой. Обычная гостиничная дверь. Ничего угрожающего, ничего особенного. Шарль смотрел на нее, как приговоренный. — Ты можешь уйти, — сказал он самому себе. — Ты просто развернешься и уйдешь. Попросишь у портье другой номер. Скажешь, что тебе нужна отдельная комната из-за бессонницы. Соврешь что-нибудь. Но он оставался на месте и не двигался. Пальцы сжимали ручку спортивной сумки. Вторая рука висела вдоль тела и он чувствовал, как она дрожит. Мелкая, противная дрожь, которую невозможно остановить. «Постучи», — приказал он себе. — «Просто постучи. Это вежливо. Это нормально. Вы коллеги. У вас общая поездка. Ничего не случится» Он поднял руку… И опустил. В голове крутились обрывки мыслей: ледяной голос «мы не закончили», два пальца на подбородке, запах хвои, от которого кружится голова. И последнее сообщение, короткое как удар хлыста. «Жду в номере. Не опаздывай.» — Ты не обязан, — прошептал Шарль вслух. Губы пересохли, язык прилипал к нёбу. — Ты ничем ему не обязан. Ты свободный омега. Ты... Дверь открылась. Шарль не успел постучать, не успел поднять руку, не успел сделать выбор. Джордж стоял на пороге. Босиком. В черных брюках и расстегнутой белой рубашке. Воротник распахнут, виднеются ключицы, рукава закатаны до локтей. Волосы чуть влажные. Он только что мыл голову, или умывался, или просто провел мокрыми пальцами, чтобы убрать непослушные пряди. Он выглядел домашним, расслабленным. — Я ждал, — сказал Джордж. Не «я ждал тебя», не «ты опоздал». Просто ждал. Будто это было само собой разумеющимся. Шарль стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его рука так и замерла на полпути к двери, глупый, застывший жест. Джордж посмотрел на эту руку, потом в глаза Шарлю и усмехнулся. — Ты стоял здесь три минуты, — сказал он. — Я слышал твою болтовню за дверью. И ты тяжело дышишь, Леклер. — Я… — Шарль сглотнул. — Я не... — Входи, — перебил Джордж. Негромко, спокойно, но в этом «входи» было столько власти, что Шарль почувствовал, как его ноги делают шаг вперед раньше, чем он этого хотел и переступил порог. Джордж посторонился, пропуская его, и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Они стояли в маленькой прихожей гостиничного номера. Шарль с сумкой в руке, с рюкзаком на плече, в своей водолазке с высоким горлом, которая вдруг стала казаться единственной защитой. Джордж в шаге от него, босиком, с открытой шеей, пахнущий мылом, хвоей и чем-то еще личным, от чего у Шарля подкашивались колени. — Ты думал убежать? — спросил Джордж, не двигаясь с места. Шарль поднял на него глаза. — Думал. — Почему не убежал? — Потому что я хотел остаться. Честность была единственным, что у него оставалось. Джордж сделал шаг вперед. Теперь между ними не было и пяти сантиметров. Шарль чувствовал тепло его тела через ткань водолазки. Чувствовал, как сердце Джорджа бьется ровно, спокойно, в отличие от его собственного, которое готово было выскочить из груди. — Хорошо, — сказал Джордж. — Честность — это хорошо. Я ценю это. Он протянул руку и взял у Шарля сумку. Просто взял, как будто имел на это право и поставил у стены. Потом снял с его плеча рюкзак, пальцы скользнули по плечу, задержались на секунду дольше, чем нужно. Шарль стоял, не дыша. — Раздевайся, — сказал Джордж, отходя к кроватям. Шарль замер. — Что? — Ты в одежде, в которой ехал пять часов. И в которой сидел в ресторане. — Джордж сел на край кровати, облокотился назад на руки, смотрел снизу вверх, расслабленный и властный. — Душ за дверью. Я не буду смотреть. Если ты, конечно, не захочешь. У Шарля пересохло в горле. — Я…Д..Да. Он подошел к сумке и достал первую попавшуюся футболку, спортивные штаны, чистое белье, не глядя, на ощупь, пальцы не слушались. Прошел в ванную, закрыл дверь и прислонился к ней лбом. «Ты еще можешь уйти», — прошептал ему внутренний голос, но Шарль не ушел. Он разделся. Медленно, неуклюже, путаясь в рукавах водолазки. Встал под горячий душ и стоял так, пока вода не стала холодной. Не потому, что хотел остыть. А потому что боялся выйти. Но когда вода кончилась, пришлось выходить. Он надел мягкую серую футболку с длинным рукавом и черные свободные спортивные штаны. Кожа была чистой, пахла нейтральным гелем для душа, почти ничем. Шарль замер в дверях ванной. Джордж сидел так же на кровати, но теперь без рубашки. Он был другим. Не деканом, не куратором. Просто мужчиной с широкими плечами, сильными рукам и тонкой линией темных волос, уходящей за пояс брюк. Его тело пахло сильнее без ткани… — Иди сюда, — сказал Джордж, и его голос был ниже обычного. Шарль молча подошел, не слушаться смысла не было, он уже смирился. Остановился в метре от кровати. Джордж смотрел на него снизу вверх и это был неправильный ракурс, потому что даже так он чувствовал себя выше, сильнее. — Ближе. — приказал Джордж. Шарль сделал шаг. Теперь между ними было полметра. — Еще. Шарль шагнул. Его колени уперлись в край кровати, между разведенных ног Джорджа. Он стоял так близко, что мог видеть, как бьется жилка на шее альфы. Мог чувствовать жар его тела. Джордж медленно провел ладонями по его бедрам вверх от колен, почти до талии и сжал. Крепко. Собственнически. — Хорошо, — сказал он, запрокидывая голову, чтобы смотреть Шарлю в глаза. — Теперь скажи... Кто ты? — Что? — Шарль нахмурился. — Я задал вопрос. — Голос Джорджа стал жестче, хотя пальцы на бедрах оставались неподвижными. — Кто ты, Леклер? — Я… тренер по фехтованию, — ответил Шарль, чувствуя, как это звучит глупо и нелепо. Здесь, в полумраке номера, между его ног. — Неправильно. — Джордж покачал головой. — Еще. — Я сотрудник университета. — Неправильно. — Я… — Шарль сглотнул. — Я не знаю, что ты хочешь услышать. — Хочешь, — повторил Джордж и в его голосе появилась усмешка. — Дело не в том, что я хочу услышать. Дело в том, что ты знаешь, но боишься сказать. — он сжал бедра Шарля сильнее, почти до боли. — Скажи. — Я омега. — выдохнул Шарль. — Это очевидно. — Джордж прищурился. — Но не это главное. Скажи, чей ты омега? Шарль замер. Внутри него что-то взбунтовалось, видимо, остатки гордости, остатки нормальной жизни, в которой он сам решал, кому принадлежать. Он выпрямил спину и сжал челюсть. — Я ничей, — сказал он твердо. — Я принадлежу только себе. Джордж улыбнулся. Не холодно, с одобрением. Как учитель, который дождался правильного, но неполного ответа. — Хорошая попытка, — сказал он. — Но неправда. Он убрал одну руку с бедра Шарля и медленно, очень медленно, провел пальцами по внутренней стороне его ноги, от колена вверх, почти до паха. Ткань спортивных штанов была тонкой, и Шарль чувствовал каждую линию его пальцев. — Тогда чей я? — прошептал Шарль и голос его дрожал. Не от страха, от желания услышать ответ. — Мой. Джордж произнес это так спокойно, будт это было очевидным фактом, не требующим доказательств. — Нет. — Шарль покачал головой. — Я не согласен. — Тебя никто не спрашивает. — Ты не можешь просто взять и… — Могу. — Джордж перебил его, и его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я уже взял. Ты здесь. Ты вышел из душа без блокаторов и твой запах заполнил всю комнату. Ты стоишь между моих ног и дрожишь, но не уходишь. — Потому что ты меня не пускаешь! — Неправда. Дверь открыта, — Джордж кивнул на выход. — Ты можешь уйти. Тебя никто не держит... Кроме тебя самого. Шарль посмотрел на дверь. Деревянная, с блестящей ручкой. Ручка не заперта. Джордж не врал. Он мог уйти, но не уходил. — Вот видишь, — тихо сказал Джордж, проследив за его взглядом. — Ты уже мой. Ты просто еще не принял это головой. Но твое тело… — он провел пальцами по животу Шарля, чувствуя, как напряглись мышцы. — твое тело уже все поняло. Шарль стиснул зубы. Глаза защипало от злости, от бессилия, от того, что Джордж был прав. — Ты не можешь заставить меня… — прошептал он. — Заставить? — Джордж приподнял бровь. — Я не собираюсь тебя заставлять. Я собираюсь ждать. Ты скажешь это сам. Когда будешь готов. — Я никогда не скажу. — Скажешь. — уверенность в голосе Джорджа была абсолютной. — Сегодня. Или завтра. Или через неделю. Но ты скажешь. И ты уже знаешь это. Он взял Шарля за запястье и прижал его ладонь к своей груди туда, где сердце билось ровно и сильно. — Чувствуешь? — спросил он. — Я не волнуюсь. Я не сомневаюсь. Я знаю, что ты мой, еще до того, как ты сам это понял. И это знание дает мне спокойствие. Шарль чувствовал. Ритмичные удары, теплую кожу, легкие волоски под пальцами. — Ты самоуверенный… — начал он, но Джордж перебил его. — Да. И ты будешь это повторять еще много раз. Но это не изменит фактов. Он отпустил запястье Шарля и легонько подтолкнул его назад. — Ложись спать, Леклер. Разговор окончен. Шарль постоял секунду. В его глазах бушевала буря, гнев, стыд, желание ударить Джорджа… Или поцеловать… Или упасть перед ним на колени. Вместо этого он развернулся, обошел кровать и лег на свою, дальнюю от окна. Укрылся одеялом с головой, как ребенок, прячущийся от темноты. — Ты не прав, — сказал он в подушку, зная, что Джордж слышит. — Я ничей. — Сладких снов, Шарль, — ответил Джордж, и в его голосе улыбка была слышна даже без света. Шарль сжал зубы. Сжал кулаки под одеялом. Сжал всё, что можно было сжать, чтобы не закричать. Он лежал в темноте, прислушиваясь к чужому дыханию, и чувствовал, как его тело медленно, неохотно расслабляется. Не потому, что он принял. А потому, что тело уже давно приняло. Оно слушалось альфу лучше, чем мозг. Шарль закрыл глаза и провалился в беспокойный сон, полный хвои, озона и прикосновений. *** Он проснулся от того, что кто-то дышал ему в шею. Осознание пришло не сразу. Сначала ощущение: тепло на затылке, влажное дыхание, которое скользило по коже, поднимаясь от плеча к уху. Потом звук: медленный, глубокий вдох. Еще один и ещё. Шарль замер, не открывая глаз, тело окаменело, сердце, которое только что мирно дремало, рвануло в галоп. Он лежал на боку, лицом к стене, и чувствовал, что сзади, вплотную к его спине, находится кто-то большой и… горячий. Джордж. — Ты проснулся. — произнес голос над самым ухом. Низкий, с утренней хрипотцой. Шарль не ответил, продолжал лежать неподвижно, надеясь, что его разоблачат не сразу. Но Джордж и не спрашивал, он утверждал. Его нос снова коснулся шеи Шарля, в том месте, где заканчивалась линия волос и начиналась нежная, тонкая кожа. Джордж провел им медленно, от основания черепа вниз, к плечу, втягивая воздух. Шарль вздрогнул. Это был не просто вдох — это было присвоение. Альфа пробовал его запах, как сомелье пробует вино, смакуя, не торопясь, наслаждаясь каждой нотой. — Утром ты пахнешь иначе, — сказал Джордж, и его голос вибрировал прямо на коже Шарля. — Мягче. Без этой твоей дневной брони. — Прекрати. — прошептал Шарль, и голос его сорвался. Он все еще не открывал глаз. Все еще делал вид, что может контролировать ситуацию. — Зачем? — Джордж провел носом по изгибу шеи, останавливаясь в том месте, где бился пульс. — Ты вкусно пахнешь. Я просто хочу запомнить этот запах. И тогда он его лизнул. Шарль этого не ожидал. Горячий язык, влажный, наглый провел по тонкой коже над бьющейся артерией, от основания шеи вверх, к мочке уха медленно, словно пробуя на вкус, смакуя. Звук, который вырвался из горла Шарля, не был похож ни на стон, ни на вскрик. Это был низкий, протяжный выдох, почти скулеж, почти подчинение. Тело выгнулось само, подставляя шею, открывая доступ к тому самому месту. К месту, которое у омег слаще всего. Там, где железы ближе всего к поверхности и где запах становится не просто запахом, а призывом, мольбой. Джордж замер, чувствуя, как Шарль выгнулся в его руках. — Вот оно, — прошептал он, в голосе звучало торжество. — Вот где ты настоящий. Он лизнул снова, но на этот раз медленнее, шире. Его язык прошелся по всей длине открывшейся шеи, от ключицы до челюсти и остановился в ямочке за ухом, где кожа была тоньше всего. Шарль дрожал. Он не мог это контролировать, крупная дрожь сотрясала его тело, пальцы вцепились в подушку, глаза закрыты, губы приоткрылись. Он чувствовал, как его собственные железы выделяют что-то новое, что-то приглашающее. Запах, который он никогда не позволял себе излучать. Запах, который говорил: Возьми меня. Пожалуйста. Сейчас. — Черт, — выдохнул Джордж, его голос сел, стал ниже, опаснее. — Ты даже не представляешь, как ты пахнешь сейчас. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Шарлю в лицо. Тот лежал с закрытыми глазами, с разметавшимися по подушке волосами, с алым румянцем на скулах. И выглядел так, будто его только что трахнули. Хотя к нему даже не прикасались по-настоящему. — Посмотри на меня. — приказал Джордж. Шарль открыл глаза. Они были влажные, зрачки расширены так, что радужка почти исчезла. — Ты дрожишь, — констатировал Джордж, проводя пальцем по мокрому следу на шее омеги, где только что был его язык. — От одного прикосновения. — Заткнись, — прошептал Шарль, но в голосе не было силы. — Заткнусь. — Джордж наклонился и прижался губами к тому самому месту, к точке пульса, к сладкому участку кожи. Не поцеловал, просто прижался губами, чувствуя, как бьется чужое сердце. — Но не сейчас. Он подождал, пока сердцебиение Шарля немного успокоится, подождал, пока дрожь станет меньше и только потом убрал губы с его шеи. — Вставай, — сказал он, возвращаясь на свою половину кровати. Голос его был ровным, будто ничего не произошло. Только дыхание стало другим, глубоким, сдержанным, дыхание хищника, который сумел не броситься на добычу. — В душ. Быстро. Шарль сел на кровати, проводя дрожащей рукой по шее. Где все еще чувствовался язык Джорджа и где запах смешался окончательно и бесповоротно. Он посмотрел на свои пальцы. Они пахли. — Ты… — начал он, но не закончил. — Знаю, — ответил Джордж. — Иди. Шарль встал. Дошел до ванной, не чувствуя ног и закрыл дверь за собой, прислонившись к ней спиной, он медленно сполз на пол. «Он меня лизнул» — Шарль закрыл лицо руками. «И мне это понравилось. Мне это так чертовски понравилось, что я чуть не попросил продолжения» Он сидел на холодном кафеле, сжимая голову руками, и его тело все еще дрожало от неудовлетворенного, болезненного желания, которое пульсировало внизу живота и не собиралось уходить. *** Спортивный зал университета Оксфорда гудел. Трибуны заполнили студенты, тренеры, родители. Пахло потом, разогретым деревом и металлом. Судьи в черных формах сидели за столиками, подсчитывая уколы. Где-то кричали болельщики, где-то звенели рапиры. Джордж сидел в третьем ряду, откинувшись на спинку и смотрел на Шарля. Это было не просто наблюдение, это было пожирание глазами. Каждое движение, каждый жест, каждую эмоцию на лице тренера, который забыл обо всем на свете, кроме своих студентов. Шарль стоял у края дорожки, скрестив руки на груди, и его лицо было живым. Не тем спокойным, вежливым, чуть отстраненным лицом, которое он носил в университете. Когда его студент выигрывал очко, глаза Шарля вспыхивали, когда проигрывал он сжимал челюсть, но не кричал. Он подходил, клал руку на плечо, говорил что-то тихо, уверенно. И студент выпрямлялся. — Он хорош. — сказал Макс с соседнего места. Джордж даже не заметил, когда тот сел рядом. — Кто? — Леклер. — Макс кивнул на Шарля. — Смотри, как студенты его слушаются. Они готовы за него в огонь и в воду пойти. Это не просто тренер. Это лидер. Джордж промолчал, потому что Макс был прав. И потому что внутри него закипала странная смесь. Гордость и ревность одновременно. Шарль отошел от дорожки, поправляя рапиру у первокурсника. Сказал что-то, тот закивал, выдохнул и вышел на бой с новыми силами. Оскар выиграл свой бой. Ландо пока проигрывал, но держался. Шарль подошел к нему в перерыве, присел на корточки, заглянул в глаза. Джордж не слышал слов, но видел, как меняется лицо студента, от отчаяния к сосредоточенности. — Он умеет заряжать, — заметил Алекс с другой стороны. — Редкий дар. — Знаю. — ответил Джордж и поймал себя на том, что улыбается. Следующий бой был тяжелым. Маленькая студентка столкнулась с высоким альфой из местной команды. Тот был сильнее, выше, агрессивнее. Она пропустила три укола подряд. Шарль взял тайм-аут. Джордж видел, как он подошел к девушке, взял за плечи, заставил посмотреть в глаза. Говорил недолго, может секунд двадцать. Потом отпустил и легонько подтолкнул обратно на дорожку. Она выиграла следующие пять очков подряд. Зал взорвался аплодисментами. Студентка обернулась к Шарлю, и тот спокойно кивнул, будто ничего особенного не произошло, но Джордж видел, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки. «Он волнуется за них как за себя» — понял Джордж. — «Он вкладывает в них душу» И это было красивее, чем любое обнаженное тело, чем шея, которую он лизал ночью. Красивее, чем стоны, которые вырывались из полуоткрытых губ. «Черт» — подумал Джордж. — «Я кажется влюбился» Он не был готов к этой мысли. Альфы не влюбляются, они берут, подчиняют, маркируют. Но это чувство, которое поднималось из груди, когда он смотрел, как Шарль ведет свою команду, не укладывалось в привычные рамки. Шарль обернулся. На секунду их взгляды встретились через весь зал. Шарль замер, словно почувствовал, что за ним наблюдают. На его лице мелькнуло что-то неуловимое, что-то между смущением и вызовом, после чего он отвернулся. Джордж усмехнулся. — Ты слишком пристально смотришь, — заметил Макс. — Студенты начнут сплетничать. — Пусть, — ответил Джордж, не отводя глаз от русой макушки. В последнем бое дня Оскар проиграл. Пропустил решающий укол за секунду до конца. Упал на колено, закрыл лицо руками. Шарль подошел к нему не торопясь. Он присел рядом, положив руку на затылок своего студента, притягивая его к себе и шепнул что-то на ухо. Оскар поднял голову. Глаза красные, но в них уже не было отчаяния, была горечь и решимость. — Ты лучший, — сказал Шарль, достаточно громко, чтобы это услышали остальные. — Ты дрался как лев. Я горжусь тобой. Студенты окружили их. Кто-то хлопал по плечам, кто-то обнимал. Команда сплотилась вокруг тренера и проигравшего капитана. Джордж смотрел на это и чувствовал, как в груди теснит. Шарль стоял у стены и пил воду из бутылки, после того, как его студенткам вручил серебряные медали за второе место. Он был усталый, но счастливый. Джордж подошел неслышно. — Хорошая работа. — сказал он, останавливаясь в шаге. Шарль повернулся. В его глазах все еще горел огонь турнира, возбуждение, адреналин и гордость. — Спасибо. — ответил он, слегка улыбнувшись. — Я не про студентов, — тихо сказал Джордж. — Я про тебя. Шарль моргнул. — Ты сегодня был великолепен, — продолжил Джордж низким, почти интимным, но не пошлым голосом. — То, как ты ведешь их, как заряжаешь, как даешь надежду, даже когда они проигрывают. — он сделал паузу, впиваясь взглядом в лицо Шарля. — Я смотрел на тебя и думал: как этот человек все еще не понял, насколько он ценен? Шарль покраснел и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. — Я… — начал он и замолчал. Джордж наклонился чуть ближе, чтобы никто не услышал. — Иди в номер, — сказал он. — Отдохни, а вечером… — он не закончил, просто улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Шарля подкашивались колени. — Я приду. Джордж развернулся и пошел к выходу, оставив Шарля стоять у стены с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем. Он провел рукой по лицу, стирая румянец и тихо выдохнул. *** Шарль закрыл дверь номера, прислонился к ней спиной и выдохнул. Руки дрожали от того, что Джордж сказал ему после турнира. «Ты сегодня был великолепен». Такой простой и искренний комплимент, пробил всю защиту, которую Шарль строил годами. Он провел ладонями по лицу, снял куртку и бросил её на стул. Тело ныло, мышцы горели от напряжения дня. Больше всего на свете ему хотелось встать под горячую воду, пока пар не сотрёт мысли. Он разделся в темноте, не включая свет. Футболка, штаны, белье, всё упало на пол. В душевой кабине был тусклый свет. Шарль открутил кран и шагнул под струю. Вода была обжигающе горячей. Шарль подставил лицо и закрыл глаза, давая теплу растопить усталость. Пар наполнил душевую кабину так, что стекло запотело. Он не слышал, как открылась дверь в номер, не слышал шагов. Он услышал только скрип стеклянной двери душа и холодный воздух, который ворвался внутрь. Шарль вздрогнул и открыл глаза. Джордж стоял на пороге душевой, абсолютно голый. Мокрые волосы прилипли ко лбу, вода стекала по широким плечам, по груди, по животу. Он смотрел на Шарля жадным, голодным взглядом, но в этом взгляде было что-то еще… — Что ты… — начал Шарль и замолк. Голос сорвался. — Я сказал, что приду, — ответил Джордж, не двигаясь с места. Вода окатывала его спину, стекала по ногам. — А где, по-твоему, мы могли остаться вдвоем? В комнате, где каждую минуту могут постучать студенты и сотрудники гостиницы? Шарль сглотнул, пар клубился между ними, но он видел всё. Широкие плечи, сильные руки, тонкую линию волос, уходящую от пупка вниз, к тому месту, которое уже было твердым. — Мы не должны… — прошептал Шарль, но его тело говорило иначе. Соски затвердели, член приподнялся, запах, который он излучал, стал сладким, тягучим, показывая свою готовность. — Должны, — сказал Джордж, делая шаг вперед. Вода обдала Шарля с новой силой. — Ты хочешь этого. Я хочу этого. Мы оба устали притворяться. Он подошел вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу под горячим душом, вода стекала между ними, смешивая их запахи, их тепло. Джордж поднял руку и провел мокрыми пальцами по щеке Шарля от скулы к подбородку. — Ты пахнешь, — прошептал он. — Не так, как вчера. Вчера ты пах сомнением. Сегодня… Согласием. — Я не давал согласия, — выдохнул Шарль, но не отодвинулся. — Твое тело дало. За тысячу часов до того, как твой рот соберется это произнести. — Джордж скользнул ладонью на затылок Шарля, пальцы вплелись в мокрые волосы. — Я устал ждать, Шарль. Ты тоже устал ждать. Перестань бороться. Он притянул Шарля к себе и поцеловал. Вода заливала глаза, мешала дышать, но Шарль не закрывал рот. Он впустил язык Джорджа. Его руки сами поднялись и легли на мокрую спину альфы, скользнули по влажной коже, сжались на лопатках. Джордж низко и глухо зарычал в поцелуй. — Ты чувствуешь? — прошептал он, отрываясь на секунду. — Это всё из-за тебя. Он прижался бедрами к бедрам Шарля и омега почувствовал чужую эрекцию, твердую, горячую, прижатую к его собственному члену. Вода скользила между ними, делая каждое касание скользким, неприличным. — Я хочу тебя, — сказал Джордж, глядя в глаза Шарлю. — С первой секунды, как ты вошел в актовый зал в этих дурацких голубых джинсах. Шарль смотрел в эти глаза наполненные водой, желанием и чем-то глубоким, пугающим, прекрасным и чувствовал, как рушатся последние барьеры. — Я тоже, — прошептал он. — С первой секунды. — он произнёс это так, словно окончательно сдался. Джордж прижал его к холодной кафельной стене. Шарль вскрикнул от контраста температуры, от того, что его тело оказалось зажато между ледяной плиткой и горячим телом альфы. Джордж навис над ним, упершись ладонями в стену по обе стороны от головы Шарля. — Скажи мне, — потребовал он, наклоняясь к уху. — Скажи, что хочешь этого. Скажи, что хочешь меня. — Я хочу тебя, — выдохнул Шарль, и слова ударились в мокрую кожу Джорджа. — Я хочу тебя так долго, что уже забыл, каково это… не хотеть… Джордж поцеловал его шею, в место, которое изучил за ночь, место, где Шарль был самым сладким. Шарль выгнулся, вжимаясь затылком в плитку, подставляясь, прося. Его руки обвили шею альфы, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда. — Я хочу почувствовать тебя внутри, — прошептал Шарль в мокрые волосы Джорджа. — Пожалуйста. Я больше не могу ждать. Джордж отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в расширенные зрачки, в покрасневшие губы. Он наклонился и поцеловал его, на этот раз глубже, обещая и спрашивая разрешения одновременно. Его рука скользнула вниз, по мокрому животу, по бедру, и остановилась там, где Шарль хотел ее больше всего. — Я буду медленно, — шепнул Джордж в губы. — Если будет больно… скажи. — Просто сделай это. — попросил Шарль, закрывая глаза. Они целовались долго, мучительно глубоко, с желанием. Шарль почувствовал пальцы Джорджа там, где никто никогда не был и выдохнул. Громко, свободно, позволяя себе быть уязвимым. — Расслабься. — прошептал Джордж, и в голосе его не было приказа, была лишь просьба. Шарль расслабился и мир взорвался. Джордж почувствовал, как Шарль расслабился под его пальцами, и это расслабление ударило в пах сильнее любого прикосновения. Омега доверился ему полностью и безоговорочно. «Не упусти момент» — приказал он себе. — «Не дай ему снова спрятаться за защитой» Он убрал пальцы, и Шарль тихо застонал от потери, пустоты и нетерпения. — Тихо, — сказал Джордж, и в голосе его зазвучала сталь. Знание того, что он ведет, а Шарль следует. — Я дам тебе то, что ты хочешь, когда я решу. Шарль открыл глаза. В них плескалось возмущение и последние искры непокорности. Но тело уже подчинилось. Он стоял, прижатый к холодной плитке, и не двигался, ждал. — Вот так, — одобрил Джордж, проводя ладонью по мокрой груди Шарля, сжимая сосок, заставляя омегу выдохнуть сквозь зубы. — Ты уже понял, кто здесь главный. Теперь просто прими это. Он развернул Шарля лицом к стене. Быстро, властно, одним движением заставил упереться ладонями в кафель и прогнуться в спине, подставляя себя. Шарль дернулся, но Джордж прижал его бедром к стене, зажимая, не давая выскользнуть. — Не двигайся, — приказал он, наклоняясь к самому уху. Голос был низким, вибрирующим, не терпящим возражений. — Стой смирно. Это всё, что от тебя требуется. Шарль замер. Не потому, что испугался. Он замер, потому что глубоко внутри, в самом темном уголке своей омежьей души, он хотел подчиниться. Хотел, чтобы кто-то сильный взял контроль и избавил его от необходимости принимать решения. Джордж чувствовал это. Чувствовал по запаху, по тому, как дрожали руки Шарля, упертые в кафель. По тому, как он прогнулся сильнее, когда Джордж провел ладонью по его позвоночнику. — Хороший, — прошептал Джордж, и от этого слова по телу Шарля пробежала мурашки. — Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента. Как представлял тебя под собой таким… Покорным… Он прижался к спине Шарля всем телом, давя своей тяжестью, заставляя чувствовать каждый сантиметр своей кожи. Член уперся в ягодицы омеги и Шарль протяжно и сдавленно выдохнул, прижимаясь лбом к холодному кафелю. — Ты чувствуешь, чего я хочу? — спросил Джордж, двигая бедрами, скользя членом между ягодиц омеги. — Чувствуешь, как я хочу быть внутри тебя? — Да, — прошептал Шарль. Голос его дрожал, срывался, но он не просил остановиться. — Скажи это, — потребовал Джордж, замирая. — Скажи, что ты хочешь того же. — Я… — начал он и не смог закончить. Джордж ждал, не торопил, не давил. Потому что знал: этот момент важнее всего. Если Шарль скажет сейчас, добровольно, без принуждения, он никогда не сможет отступить. — Я хочу тебя, — выдохнул Шарль наконец. — Внутри. Сейчас. Пожалуйста. Три слова. «Пожалуйста. Внутри. Сейчас». Джордж закрыл глаза на секунду, впитывая их и потом снова открыл. — Хорошо. — сказал он. Он вошел медленно, давая Шарлю почувствовать каждый миллиметр. Чтобы он запомнил этот момент навсегда. Момент, когда его тело приняло альфу в первый раз. Шарль вскрикнул, не от боли, от полноты. От того, что внутри оказалось так много, так горячо. Его пальцы соскользнули по мокрому кафелю, но Джордж поймал его за запястья, прижал к стене над головой, фиксируя. Он начал двигаться глубоко и властно. Каждое движение вбивало в Шарля понимание, что он больше не один. Его тело больше не принадлежит только ему. Шарль не просто стонал, он пел. Звуки вырывались из горла сами, без контроля, высокие, прерывистые, отчаянные. — Так, — выдохнул Джордж, ускоряясь. — Именно так, со мной, только со мной. Он отпустил запястья Шарля и схватил его за бедра, вбиваясь еще глубже, меняя угол, заставляя омегу кричать. Шарль послушно прогнулся, подстраиваясь, принимая, отдаваясь полностью. — Теперь я твой, — прошептал Шарль в кафель. — Ты хотел это услышать? Теперь я твой. Делай что хочешь. Джордж замер на секунду, впитывая эти слова, а потом сорвался. Он больше не контролировал себя. Им правила древняя, первобытная сила альфы, который наконец получил то, что принадлежало ему по праву. Он брал Шарля жестко, глубоко, почти грубо и Шарль принимал это. Благодарно, подмахивая бедрами навстречу. — Кончи для меня, — приказал Джордж, прикасаясь клыками к нежной кожи на шее омеги, а его голос был больше похож больше на рычание. — Сейчас же. — и он укусил. Пронзил кожу клыками, вгрызаясь в шею, делая этого омегу своим. Спазмы накрыли Шарля и он закричал громко, не сдерживаясь, позволяя соседям слышать, позволяя всему миру знать, что он только что стал чьим-то. Джордж последовал за ним через секунду, вжимаясь так глубоко, как только возможно, и замирая, наполняя Шарля собой. Тепло разлилось внутри, и Шарль почувствовал, как глаза защипало, от полноты ощущений, от того, что он наконец-то перестал бороться. Он стоял, прижатый к стене, с членом Джорджа внутри себя, с водой, стекающей по лицу, и впервые за долгое время чувствовал себя… в безопасности. — Ты мой, — прошептал Джордж ему в шею, зализывая появившуюся метку. — С этого момента и навсегда. — Твой. — согласился Шарль, закрывая глаза. Шарль почувствовал это первым, озноб пробежал по плечам и он вздрогнул, возвращаясь из того полуобморочного состояния, в котором пребывал последние… Минуты? Часы? Он потерял счет времени. Джордж выключил кран. — Ты дрожишь, — сказал Джордж, и его голос низкий, с хрипотой прозвучал странно в этой тишине. — Вода холодная. — ответил Шарль, не открывая глаз. Он все еще стоял, прижатый к стене, чувствуя, как внутри него пульсирует чужое присутствие. Джордж все еще был в нем. — Не только поэтому. Джордж медленно отстранился. Шарль почувствовал пустоту и закусил губу, чтобы не застонать. Легкие пальцы скользнули по его бедрам, разворачивая, и Шарль оказался лицом к лицу с альфой. Джордж смотрел на него. Влажного, растрепанного, с красными губами и расширенными зрачками, с следом от его зубов на шее. — Идем, — сказал он. — В кровать. Шарль моргнул, непонимающе. — Я сам дойду… — Не спорь. Джордж не спросил разрешения. Он просто подхватил Шарля под бедра и поднял. Шарль вскрикнул от неожиданности и обхватил ногами талию Джорджа, цепляясь за мокрые плечи. Их носы почти касались. — Что ты… — Несу тебя в кровать, — спокойно ответил Джордж, открывая дверь душевой. — Ты едва стоишь на ногах и это моя вина. Я исправляю. Он в спальню мокрый, голый, с таким же голым Шарлем на руках. В комнате было прохладно после душа и Шарль прижался к горячей груди Джорджа, пряча лицо в изгибе его шеи. Джордж опустил его на кровать небрежным, собственническим жестом, но осторожно, чтобы не сделать больно. Шарль упал на спину, раскинув руки и смотрел снизу вверх, как Джордж нависает над ним мокрый, огромный, пахнущий хвоей и сексом. — Лежи, — приказал Джордж. — Я сейчас. Он ушел в ванную и через минуту Шарль услышал звук воды. Через пару минут потом Джордж вернулся уже не мокрый, с полотенцем на бедрах, а в его руке было еще одно полотенце, чистое, теплое. — Садись. — сказал он. Шарль сел и Джордж начал вытирать его волосы нежно, медленно, как ребенка. Шарль закрыл глаза, чувствуя, как грудь сдавливает от незнакомого чувства. Никто никогда не заботился о нем так. — Ложись. — сказал Джордж, когда волосы стали просто влажными. И Шарль лег. Джордж подоткнул одеяло, ложась рядом и сразу же придвигаясь, прижимаясь к спине Шарля. — Спокойной ночи, Шарль. — он нежно поцеловал его в затылок. — Спокойной ночи, Джордж. — он произнёс это тихо, после чего прижался к горячему телу Джорджа, чувствуя, как сильные руки обхватывают его талию, и провалился в сон. *** Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, золотистыми полосами ложась на белье, на подушки, на лицо спящего Джорджа. Шарль открыл глаза и замер. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, а Джордж за его спиной, одна рука под головой Шарля, вторая на его талии, колени подогнуты так, чтобы вписаться в изгиб его тела. Шарль смотрел на лицо Джорджа. Спящий альфа был другим. Не тем холодным деканом, который прожигал его взглядом на церемонии. Не тем хищником, который нависал над ним в душе. Джордж выглядел…Почти беззащитным. Ресницы темными веерами лежали на щеках, рот чуть приоткрыт, дыхание ровное, глубокое. Волосы растрепались и упали на лоб. Он был красивым. Не той ледяной, пугающей красотой, а настоящей, человечной. Шарль смотрел и чувствовал, как в груди разливается что-то теплое, тягучее, огромное. Оно поднималось от живота к горлу, сдавливало, мешало дышать. Он узнал это чувство. Оно было ему незнакомо, но он знал… Любовь. Он влюбился. Не в доминантного альфу, который заставил его подчиниться. Не в декана, который смотрел так, что подкашивались колени. А в этого спящего, уязвимого, с растрепанными волосами и расслабленным лицом. В того, кто вчера вытирал его волосы полотенцем и нес на руках, потому что тот едва стоял. Шарль прижал ладонь к губам, чтобы не издать ни звука, глаза защипало от нежности, страха, от осознания того, что теперь всё иначе. Он уже не сможет притворяться, не сможет защищаться. Потому что любовь — это самая страшная уязвимость. — Ты в порядке? — раздался сонный, хриплый голос. Шарль вздрогнул. На губах Джорджа играла легкая улыбка, но глаза по прежнему были закрыты. — Да... — прошептал Шарль. — Врешь. — Джордж открыл глаза. Сонные, теплые, совсем не ледяные. — Ты смотрел на меня минуту. Может, больше. Я чувствовал твой взгляд. — Он протянул руку и провел пальцами по щеке Шарля. — У тебя глаза на мокром месте. Что случилось? Шарль молчал. Он не мог вымолвить ни слова. Потому что сказать «я влюбился» означало признать свое полное поражение. Отдать последний клочок независимости. Джордж ждал, смотрел и улыбался мягко, понимающе. — Я… — начал Шарль и снова замолчал. — Ты, — повторил Джордж. Пальцы скользнули с щеки на затылок, перебирая спутанные волосы. — Ты можешь не говорить. Я и так знаю. — Откуда? — прошептал Шарль. — Твой запах, — ответил Джордж. — Он отличается. Я чувствую это с того момента, как проснулся. — он придвинулся ближе, прижимаясь лбом ко лбу Шарля. — Ты пахнешь… домом. У Шарля перехватило дыхание. — Я тоже, — продолжил Джордж, и его голос стал ниже, серьезнее. — Я тоже чувствую это и не знаю, что с этим делать. Не знаю, куда это нас приведет. Но знаю одно: я не хочу, чтобы ты уходил. Ни сейчас. Никогда. Шарль закрыл глаза. Из уголка глаза скатилась горячая, неловкая слеза, первая за много лет. — Боишься? — спросил Джордж. — Да. — честно ответил Шарль. — Я тоже. Альфа признался в страхе. Это было сильнее любых слов о любви. Шарль открыл глаза, посмотрел в глаза напротив и улыбнулся, сквозь слезы. — Поцелуй меня, — попросил он. — Не так, как вчера. По-другому. — Как? — Как будто у нас есть время. Как будто мы… — Влюблены. — закончил за него Джордж. Он наклонился ниже, нежно прикасаясь к губам омеги, целуя медленно, глубоко и долго. Солнце поднималось выше, золотило их мокрые подушки, спутанные простыни, переплетенные ноги. А они целовались и не могли остановиться.