ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Глядя на ухмыляющегося Джонхана, у Чонгука в голове возникает лишь один вопрос. Когда он уже угомонится? Прошёл целый год с вечера, который Чонгук давным-давно вычеркнул бы из памяти, но Юн Джонхан использовал любой удобный повод, чтобы напомнить о том, как альфа «спас ему жизнь». И демонстративно причитал, что до сих пор не знает, как отплатить за проявленное благородство. Двенадцать месяцев назад Чонгук поддался на уговоры Шихека «показать лицо» ключевым инвесторам и пришел на закрытый спонсорский приём. Контингент там подобрался специфический: сливки баскетбольной лиги — сплошь доминантные альфы — да толстосумы, готовые вливать миллионы в развитие спорта. Чонгук тогда, окинув взглядом присутствующих, отметил, что Юн Джонхан был единственным омегой в этом обществе. Неудивительно, что вокруг него мгновенно образовался плотный рой из спонсоров. Чонгук, не имея ни малейшего желания вступать в гонку за благосклонностью инвесторов, переговорил с парой знакомых альф из других команд, обсудил последние матчи, обменялся дежурными любезностями и уже собирался покинуть мероприятие. Он заметил, что толпа спонсоров вокруг Джонхана постепенно рассеялась, разбредаясь по залу. Однако самого омеги нигде не было видно. Чонгук не придал этому никакого значения и направился к выходу, намереваясь вызвать такси до своего отеля. Но едва он ступил на улицу, как обоняние уловило приторный черничный аромат. Неподалеку находится течная омега. Запах доносился из глубины сада, примыкавшего к особняку, где проходил приём. В тот же миг Чонгук услышал за спиной пьяные голоса нескольких альф, покидающих мероприятие. Внутренний альфа, всегда бдительный и настороженный, немедленно вскинулся, оценивая угрозу. Чонгук знал, что такое течная омега в окружении альф — беда, которой не избежать. Особенно если этот омега находится в уязвимом состоянии, а некоторые альфы, ослеплённые инстинктами, готовы переступить любые границы. Не раздумывая ни секунды, Чонгук выбросил в воздух концентрированный поток сандала, создавая вокруг себя плотную, непроницаемую стену, перекрывающую черничный запах. Альфы, уловив его мощный, доминантный аромат, поспешили ретироваться, решив, что у Чонгука наступил гон. Чонгук же, убедившись, что опасность миновала, углубился в сад, и вскоре его взору открылась непривычная картина: Юн Джонхан, капитан «Сапсанов», надменный и гордый омега сидел, сжавшись в комок на скамейке, укутанный в собственный пиджак. В одной руке он сжимал вилку, украденную, по-видимому, с фуршетного стола. Его лицо было бледным, дыхание тяжёлым, а во взгляде, устремлённом на приближающегося Чонгука, плескалась смесь страха и ярости. — Приблизишься хоть на сантиметр — выколю тебе глаз, Чон, — прошипел Джонхан, скалясь. — Сдался ты мне, Юн, — ответил Чонгук, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Руки распускать я не собираюсь. Но ты вообще еблан, скажи мне? Приперься на прием с альфами в течку! Джонхан нервно рассмеялся. — У меня цикл нерегулярный. А от блокаторов поносит так, что я из туалета не вылезаю. Выбирать не приходится. — Так смени марку. — От всех одинаковый эффект, — отрезал омега, болезненно зажмурившись. — Бесит. Чуткий слух снова уловил далекие шаги на аллее. Альфа, не колеблясь, шагнул вперед, заслоняя Джонхана спиной, и обрушил в пространство тяжелый пласт сандала. Когда шаги смолкли, Чонгук обернулся. — Спасибо, — выдохнул Джонхан. — Вызвать тебе такси? — спросил Чонгук, игнорируя благодарность. Джонхан кивнул: — Я сам хотел, просто ждал, пока первая волна утихнет, чтобы хоть на ногах стоять. Но телефон, как назло, сдох. — Тебе повезло, что я мимо шел, иначе оприходовали бы тебя пьяные альфы прямо тут. Стоило остаться в зале — там камеры, никто бы ничего не посмел сделать. Джонхан скривился: — Не хочу, чтобы меня видели таким...слабым. — Понятно, — буркнул Чонгук, протянув омеге телефон, чтобы тот вбил нужный адрес в приложение. — Я переведу тебе деньги, — пообещал Джонхан, вернув телефон. — И за спасение проценты сверху накину. — Избавь меня от этого, — отмахнулся Чонгук. Джонхан усмехнулся: — Забавный ты альфа, Чон Чонгук. Спасаешь течных омег, как заправский Робин Гуд. Ты случайно не импотент? Мою чернику вообще проигнорировал. Чонгук фыркнул: — Я тебе что, животное? Не привлекает меня твоя черника. И вообще я не сторонник подобных связей. — Да? Я тоже, — неожиданно серьезно отозвался Джонхан. — Мне только омеги нравятся. — ... Я имел в виду связи из-за течки или гона, а не гендерные предпочтения. — Ой, — омега густо покраснел, но мгновенно вернул себе маску самообладания. — Не так поняли друг друга. Бывает. Повисла неловкая пауза. Джонхан, уже немного пришедший в себя, снова улыбнулся, на этот раз с лукавым прищуром: — Я тут вспомнил, что не видел тебя ни разу ни с омегами, ни с бетами. Может, ты из наших? Тебе случайно альфы не нравятся? Или энигмы? — Не говори глупостей, Юн, — холодно оборвал его Чонгук. — А что такого? — Джонхан пожал плечами, ничуть не смутившись. — Разные люди бывают! К тому же, твой типаж внешности больше милый, чем горячий. Ты бы чертовски хорошо смотрелся рядом с каким-нибудь мега-мужественным альфой. Например, с Ким Тэхёном из «Тигров»! Вы так забавно собачитесь на паркете, я на днях видел нарезки в твиттере, чуть со смеху не умер. А комментарии фанатов — вообще отдельное искусство! — Юн Джонхан, — в воздухе полыхнуло горьким сандалом. — Не думай, что я не двину тебе по роже только потому, что ты у тебя течка. Джонхан, почуяв его ярость, шире улыбнулся, явно довольный тем, как легко нащупал слабое место альфы: — Ладно-ладно, извини. Просто пытался разрядить обстановку. Вскоре такси прибыло, и Джонхан благополучно уехал. Однако с той ночи капитан «Сапсанов» резко сменил гнев на милость. Если с остальными альфами и энигмами Джонхан оставался холоден и высокомерен, то Чонгуку при встрече всегда улыбался, подкалывал и без конца напоминал о «должке». Чонгук раз за разом отмахивался, требуя перестать придавать большое значение его поступку. А Джонхан не уступал и даже повадился шутить, что раз от денег альфа отказывается, то он просто обязан устроить его личную жизнь! Услышав это в первый раз, Чонгук послал его нахуй, Джонхан же невозмутимо ответил, что на хуй Джису он уже сходил утром в душе, перед матчем. После этого Чонгук, не желая знать подробностей чужой интимной жизни, с тех пор предпочел молча сносить дружеские издевательства Джонхана, ожидая, пока омеге надоест. ...И вот опять. Прямо сейчас, на паркете арены после тяжелого матча, Джонхан снова завел свою привычную шарманку про долг. Однако в этот раз кое-что изменилось. Омега внезапно бросил многозначительный взгляд в сторону Тэхёна. А затем так же красноречиво подмигнул самому Чонгуку. Затем махнув на прощание рукой, он легкой походкой упорхнул к своей команде. Чонгук же, ведомый странным предчувствием, медленно обернулся. Тэхён стоял у скамейки, заталкивая свои вещи в спортивную сумку. Губы его были сжаты в тонкую линию, а брови нахмурены. Энигма выглядел так, будто его только что ударили по лицу, и он изо всех сил пытается сохранить самообладание, не дать окружающим увидеть, как сильно его задели слова омеги. В голове Чонгука вспыхнула догадка, от которой в груди сладко потянуло, а сердце сделало кульбит. Неужели... Тэхён приревновал меня к Джонхану?

***

Разбор матча прошел как в тумане. Чонгук то и дело бросал взгляды в сторону Тэхёна, чьё лицо оставалось хмурым и напряженным. Даже когда тренер похвалила его за перехват в третьей четверти, энигма лишь коротко кивнул, не поднимая глаз. Когда разбор наконец закончился, игроки разошлись по домам, решив отложить празднество на другой день. Всю дорогу до квартиры Тэхёна они ехали в полном молчании. Энигма не проронил ни слова за рулем. Альфа несколько раз порывался заговорить, но слова застревали в горле, не находя выхода. Едва за ними захлопнулась тяжёлая дверь квартиры, отсекая весь остальной мир, Чонгук понял, что больше не выдержит ни секунды этого отчуждения. Плотное напряжение в прихожей давило на лёгкие. — Тэхён, — голос прозвучал хрипло, ломаясь от волнения. — Пойдем, присядем. Энигма послушно позволил увести себя в гостиную. Чонгук усадил его на диван, а сам опустился рядом, повернувшись к нему всем корпусом. — Ты ревнуешь? Шеки энигмы мгновенно опалило жарким румянцем. — Ты сам не свой после того, что услышал от Джонхана, — продолжал Чонгук, подаваясь вперёд и ловя каждый вдох напротив. — Я видел, как ты изменился в лице. Ты ревнуешь меня к нему, да? Тэхён наконец поднял на него взгляд. В глазах блестели слезы. — Да, Чонгук, я ревную! Я знаю, как глупо и жалко это выглядит со стороны. Знаю, что не имею права... Он омега, а ты альфа, и я понимаю, что это естественно, что вы могли быть вместе... И даже если ты был с ним, какое я имею право злиться? Я прекрасно всё понимаю, но всё равно... не могу... ничего с собой поделать... Прости... Слёзы сорвались с ресниц, прочертив влажные дорожки по щекам. Тэхён судорожно всхлипнул и попытался отвернуться, но Чонгук не позволил. Альфа коснулся его подбородка и повернул лицо энигмы к себе. — Если наша бусинка будет такой же плаксой, то я точно буду знать, в кого он пошёл. Тэхён удивлённо захлопал ресницами. — Бусинка? — переспросил он хрипло. Чонгук вдруг сам смутился. — Ну... я так про себя называю нашего малыша. На снимке УЗИ... он ведь такой крошечный, кругленький. Как маленькая бусинка. Один раз подумал, и всё... привязалось. — Бусинка... — повторил Тэхён, улыбаясь. — Мне нравится. Пальцы альфы скользнули выше, зарываясь в растрёпанные после матча волосы энигмы на затылке, а ладонью Чонгук продолжал гладить его влажную от слёз щеку. — Послушай меня, Тэхён. Между мной и Джонханом никогда и ничего не было. Я просто вызвал ему такси год назад, когда у него наступила течка во время одного спонсорского приема. Джонхан до сих пор чувствует себя обязанным и пытается отблагодарить деньгами, но я не беру их. Это ведь пустяк. Я поступил так, как поступил бы любой нормальный человек. — Мне показалось, что он неравнодушен к тебе... — Тэхён насупился. — Я ему точно не интересен, потому что его привлекают только омеги. Он сам признался мне в этом той ночью. И... Джонхан тоже не в моем вкусе. Энигма опустил глаза, ресницы затрепетали, выдавая волнение. — Ты хотел знать, о чем я говорил с Хёншиком, и что он имел в виду, когда сказал: «Так это он, Чон Чонгук?». Альфа молча кивнул. Сердце в груди забилось чаще, предвкушая что-то очень важное. — Незадолго до твоего прихода я признался парням, что в моей жизни появился один упрямый, гордый альфа, которого я хочу завоевать. Они пытались выведать имя, а потом вошёл ты... и всё стало понятно без слов. — То есть... Ты хочешь сказать... что я нравлюсь тебе? — Ты мне не просто нравишься, Чонгук, — Тэхён перехватил его ладонь, бережно сжимая в своих руках. — Я по уши увяз в тебе. Да, наша история началась совершенно неправильно, к тому же мы толком не знаем друг друга... Но видит бог, с той ночи в Инчхоне я ни секунды не мог думать ни о ком другом. Мой энигма выбрал твоего альфу, и сходит со ума от тоски, когда тебя нет рядом. Тэхён поднёс ладонь Чонгука к своим губам и прижался поцелуем, не сводя с альфы преданного, горящего взгляда. По телу Чонгука крупной волной прошлась сладкая дрожь. — Я хочу узнать тебя ближе, Чонгук-и. Хочу заботиться о тебе, оберегать, смешить, когда тебе грустно, и делать тебя счастливым. Я так сильно хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй... Ты, я и наша бусинка. Скажи мне... у меня есть шанс завоевать твоё сердце? Все страхи, сомнения, бесконечные «что скажут люди» и «как мы справимся», которые терзали альфу, вмиг показались ничтожными. Внутренний альфа согласно заурчал, добровольно сдаваясь в этот сладкий плен. — Есть, — едва слышно выдохнул Чонгук. В глазах Тэхёна вспыхнул ослепительный свет, отчего альфе показалось, будто в комнате взошло солнце. — Я завтра записался на приём к врачу... — совсем тихо добавил Чонгук, пряча смущённую улыбку. — Ты... пойдёшь со мной?