Температура плавления льда

Прошел месяц. Сказать, что Земля обиделся — значило ничего не сказать. Он включил режим абсолютного игнорирования. На тренировках он вел себя как идеальный, механический робот: выполнял все поддержки, прыгал, держал Венеру за руку, но его пальцы были ледяными, а взгляд — стеклянным. Никаких разговоров, никаких неловких моментов в раздевалке. Венера сходил с ума от этой пытки.Но наступил день, когда Директор Солнце уехал на международный симпозиум, и контроль над академией временно ослаб. Вечером Венера буквально запер Землю в тренерской, подперев дверь шваброй изнутри.— Всё, староста, приплыли, — Венера тяжело дышал, привалившись спиной к двери. На нем была расстегнутая куртка, из-под которой виднелись бинты. — Мы не выйдем отсюда, пока ты не перестанешь играть в молчанку. Я больше не могу. Ты меня заживо хоронишь этим своим видом.Земля сидел на кожаном диванчике, скрестив ноги. Он медленно отложил планшет с расписанием и посмотрел на Венеру. Обида внутри него за этот месяц не утихла, она трансформировалась в холодную, ядовитую решимость. — Хочешь поговорить? Отлично. Тогда устроим допрос, — Земля указал рукой на стул напротив себя. — Садись. И если ты соврешь мне хоть в одном слове — я завтра же иду к Солнцу и подписываю отказ от нашей пары. Мне плевать на последствия.Венера сглотнул, но послушно сел на край стула. Его огромные кулаки нервно сжимались. — Спрашивай, — глухо сказал он. — Когда ты в первый раз поцеловал меня на замерзшем катке… о ком ты думал? — первый вопрос Земли ударил прямо под дых. Его голос не дрожал, но пальцы судорожно впились в ткань собственных брюк.Венера поднял на него тяжелый, измученный взгляд янтарных глаз. — О тебе. Клянусь всеми чертями, Земля, только о тебе. Да, Марс был моей первой любовью, глупой, пацанской, когда мы дрались до крови, а потом целовались за гаражами. Но это было два года назад! Это было до того, как он встретил Юпитера и ушел в регби. — Тогда почему ты назвал меня его именем? — Земля прищурился, в его тоне скользнула опасная ревность. — У тебя галлюцинации? — Потому что в тот вечер ты был в капюшоне, в полумраке, и так же упрямо лез на рожон, защищая своего Луну, как Марс когда-то защищал Фобоса и Деймоса! — Венера резко подался вперед, сокращая расстояние. — У меня просто сработал старый триггер на эту чертову жертвенность! Но я никогда, слышишь, никогда не путал тебя с ним в постели или на льду. Марс никогда бы не смог так плавно двигаться. Марс никогда не заставлял мое сердце так колотиться, как ты, когда просто смотришь на меня своим этим ледяным взглядом! Земля молчал, переваривая услышанное. Напряжение в тренерской можно было резать ножом. — Еще один вопрос, — Земля чуть смягчил тон, но взгляд оставался пристальным. — Если Марс сейчас вернется и скажет, что совершил ошибку… ты уйдешь к нему?Венера издал короткий, горький смешок. Он поднялся со своего места, сделал два шага и опустился на колени прямо перед диваном, у ног Земли. Он аккуратно, спрашивая разрешения взглядом, взял ладони Земли в свои горячие руки. — Марс — это прошлое, Земля. Перегоревшая, остывшая звезда. А ты… ты мое настоящее. Ты единственный, ради кого я вообще еще торчу в этой гребаной академии и не набил морду Солару. Мне нужен ты. Твой холод, твои дурацкие правила, твоя грация. Пожалуйста, Зем… прости меня. Я дурак, уличный баран, но я люблю тебя. Тебя, а не его.Земля смотрел на Венеру сверху вниз. Бунтарь, гроза всей академии, сейчас сидел перед ним на коленях, готовый ловить каждое его слово. Тепло от рук Венеры снова медленно проникало под кожу Земли, растапливая тяжелую, ледяную обиду.Земля тяжело вздохнул, его плечи наконец расслабились. Он высвободил одну руку и аккуратно запустил пальцы в растрепанные, жесткие волосы Венеры, слегка потянув их назад, чтобы тот поднял голову. — Если ты еще хоть раз перепутаешь имя… — тихо, с затаенной угрозой, но уже с улыбкой произнес Земля, — я заставлю тебя кататься в пачке на глазах у всей секции бокса. Понял меня? — Понял, — Венера облегченно выдохнул, и на его лице расцвела та самая шальная, родная усмешка. Он подался вверх, утыкаясь лицом в колени Земли. — Худшее наказание в моей жизни, староста.Что делаем дальше? Мы подошли к кульминации! Впереди Глава 11, где они, наконец помирившись, должны столкнуться с возвращением.