Филийный убийфа

— Тот приют сгорел, но думаю, ты уже в курсе, друг мой. Небось рад этому. Брусчатая площадь вела к себе четырьмя путями, объединяя их. Кроны уже стояли голые, листопад из красно-жёлтых лепестков давно закончился. Всё ожидало первых морозов. — С чего я должен быть рад этому? Проясни мне, дорогой товарищ. Тёмные сюртуки шершавили вслед идущим, смешиваясь с хрустом листвы под туфлями. Эпоха Э: мягкая, недавно начищенная натуральная кожа, вощёная благородная, металлическая фурнитура в виде рядка пуговиц играла на октябрьском солнышке. — Ну как же, это приют создавал дыру в бюджете, а сейчас его нет, и восстанавливать ничего не собираются. Или я что-то неправильно понял? — Плотный, с лоснящимся потом и покатыми боками господин потёр бугристый подбородок, расчёсывая свои кудри — то было единственное место, где ещё остались волосинки. — Правильно понял, но направо-налево об этом не трещи. Всё-таки дети погибли, сгорели заживо, запертые в прихожей. А всего-то надо было поднять щеколду. Как они не додумались? Щеколда-то внутри находилась: дёрни и беги куда глаза глядят. — Вот именно, —  второй понизил голос почти до шёпота.  — Но никто не отпер дверь. Даже засов не дёрнул. — Что ты мелешь? — А ты подумай, подумай. Что можно было увидеть снаружи такое, чтобы предпочесть сгореть живьем — чем выйти? Даже крысы в ведре, и те прогрызали себе дорогу, когда их подпаливали. А с ними была воспитательница. Женщина взрослая, как никак. Не дура — уж точно. — Так что ж, они... добровольно? — А ты представь. Стоишь ты в прихожей. Дым уже режет горло, глаза вверх, потолок полыхает, дом трещит словно огромная кучка полых позвонков, за дверью — спасение. Дёрни — и всё. Но ты не дергаешь. Стоишь. Ждёшь смерть.  — Так не бывает, друг мой. Если только... за порогом тебя ждало нечто пострашнее огня. — Типун тебе за язык, — сдавленно заскрепел Перый. — Церковь тогда весь приют замаливать отказалась, даже детей крещенных и то не отпели. Второй всунул мясистые холодные ладошки в карманы — те сразу промокли. Поежился. — Да я-то что… Это вон газеты сплетни плетут, что якобы та женщина их и закрыла сама. — Наматывая на палец и по итогу запутавшись в колтуне бороды, послал к чёртовой матери это занятие. — А ты и веришь? Очевидцы уже дали показания, ничего про женщину не упомянув. Да и что мы поимеем с этого дела? Бюджета в этом году хватит на реализацию уличного освещения. Вот хотя бы здесь, — обвёл он площадь. — Чёрт ногу сломит потёмну, об лавку запнёшься — и кирдык. Дай бог рыльцем об травку поластиться, а не темечком об камень. — Ха-ха, друг мой, да вы благоразумны. Здесь место злосчастное, множество углов и тоннельных улиц, переплетённых крысиными хвостами. До зари плутать — и то если повезёт, особенно с подбирающейся к нам вьюгой. Зима, говорят, будет беспощадной. — Последние отголоски разговора оборвал налетевший порыв. Оба замолчали и, натянув узорчатые шарфы, свернули вправо, пропадая в тоннеле. Минула не одна зима с трагедии. Остатки здания так и стоят, пованивая палёным бревном и вздувшейся смолой. Трупы давно подсчитаны и погребены. Молитвы неравнодушных иссякли . Но все мы знаем: давно забытое старое раз за разом возвращается в тех, кто помнит. — Новый выпуск, новый выпуск! «Слову воля»! Издание: приказ о строительстве дороги в населённый пункт Б. Вдова с наследством от двух предыдущих браков выходит снова замуж. Сколько же новый муж проживёт на этот раз? Узнаете в нашем выпуске. Убийство пожилой дамы — читайте, читайте! Попав мелочью в жестянку, парень сгрёб себе писанину и убегая осмотрелся. Развернул. "Так, что тут у нас?" — уткнувшись носом, зарываясь глубже, как крот в нору, он зачитал вслух. — В палке имени Фтефанова (Степанова) — начал он и сразу споткнулся. Парк фтепанова. Это звучало как место, где гуляют только люди с вывихнутыми челюстями. Незаметно поправив язык за передними зубами, парень попробовал снова: — …было обна-ф-фужено те-тело фз-фз-фв… фрофлой жфенфины. «Фрофлая женфина». Вышло так нежно и глупо, будто речь шла не о трупе, а о перезрелом персике трагически скатившемся с подаконника и  разбившемся всмятку. Парень огляделся . Никого. Продолжил. — Причина фмелти — а ..... ааахаххаха ...... ахахха  афикфия. Зажмурил глаза , грудная клетка подергивалась явно сдерживая приступ его самоиронии. "Ебаный рот" — Усфокойся. "Медленно ,как учили давай Стенфор " — Подоз-зеваетфа, что это фдело фрук… — тут он сделал драматическую паузу, — …ф ферийного у-биййфы». Наверное в его голове это звучало драматично на деле же  прозвучало как объявление в цирк. «Дологие фмотлители! На арене — фелильный убийфа! Фтлахи и уфафы галантифуютфа!». Фыркнул собираясь дочитать. — Пофолиться так до конфа Осталось самое сложное это описание. Втянул, и  выдавил, как шквал выстрелов: — На теле… обналуфены фледы… фолодного оф-фуж… офуууууууф ...кха металла. «фолодное офуфие». Похоже на детскую погремушку, которая лежала бы рядом с бантиками и феничками в ларьке. Солнце на секунду озарило блестящие глаза парня тот наспех протер руковом лицо. "Фтыдно". — фола на флием мой влач фдёт