Скорая психологическая помощь

Солнце возвышалось высоко в небе и очень даже старательно согревало землю. От чего во рту чаще сохло, и Гену вдвойне хотелось выпить лишнюю бутылочку колы. Уже по обычаю он находит себя в тени огромной и даже пугающей махины. У него не было мегалофобии или чего-то такого. Его пугали масштабы их плана, неизвестные перспективы и тяжесть ответственности. Ракета была репрезентацией всего этого. Такая же громоздкая, недвижимая, но источающая опасность. Ген стоял, натянутый, как струна, спрятав руки по обычаю в рукавах, и рассматривал каждый ее сантиметр, до куда глаза могли дотянутся. Он старался подружиться с ней, понять и осознать. Старался сделать вид, что она его не пугает. Так он подходил к ней все ее создание. Он смотрел на нее, а она смотрела в ответ своим бездонным, холодным механических взглядом, словно зверь, который готов в любой момент выпрыгнуть из укрытия и растерзать жертву. Ген немел, стоял неподвижно и чувствовал, как ноги его каменеют. Сложенные руки друг на друга сжимают кожу сильнее от множества мыслей в голове. Пока строились ее старшие коллеги, Ген не так сильно волновался .Он давал себе много времени в запасе. "Еще одна ракета не получилась, значит, время еще есть" — убеждал он себя. Но время неумолимо пробежало перед ним, без предупреждения толкнув его так сильно, что сложно было устоять на ногах. Он старался избавится от этого чувства, как от наваждения после дневного сна, но оно всегда возвращалось. Лучше бы его спалило солнце, чем он прятался в тени этого монстра. — Восхищаешьеся? — истаптывая свежезеленую траву, подошел Сенку. Ген знал, что он обязательно придет. Сейчас этот парень захаживает посмотреть на ракету чаще чем себе в лабораторию, и тем более чаще, чем к себе в комнату. — Восхищаюсь? — Ген прищуривается, и его губ касается легкая улыбка, он поворачивает голову к Сенку и читает в его глазах детскую радость, нетерпение и очарование. Настолько он чисто и невинно смотрел на это творение. — С какой-то точки зрения можно и так сказать. — Неужели переживаешь? — Что ты. Я? Великий менталист всегда должен оставаться с холодной головой и не погружаться в отчаяние. Сенку на это посмеивается, опуская голову, он кладет руку на плечо Гена, крепко сжимает, незаметно поглаживая большим пальцем. — Верь в меня, все будет хорошо. — Дорогой Сенку, не утруждай себя попытками поддержать меня, ты же в этом не силен. — Ген игриво ухмыляется и в умилительном жесте прикладывает руку к своей щеке. Пару мгновений Сенку стоит с озадаченным лицом, будто бы это его обидело, но Ген знает, что даже если он взорвет планету и излюбленную ученым луну, то Сенку и бровью не поведет. Скажет что-то типо: "ну ладно, начнем заново". Рука с плеча сползает на ладонь, обхватывая ее, и тут же тянет вниз, сам Ишигами пропадает из виду. Ген не успевает сообразить, что произошло, но его резко тянут вниз. Он оказывается нависшим над Сенку, который распластался в густой ароматной траве. — Ты решил окончательно выбить все мозги из головы? — темные глаза широко открыты, не моргая, Ген смотрит на Сенку, в чьих глазах восхищение сменяется на нежность. Так редко этот взгляд можно уловить, оттого момент становится ценнее. Его лицо вдруг кажется таким мягким и притягательным, словно шелк. Руки сами тянутся убрать белую прядь с лица, чтобы видеть больше, чтобы полностью насладится этой картиной. — Нет, я хочу выбить из тебя эту задумчивость. Уже скучаю по твоей надоедливости. Ген улыбается ухмылкой человека, который что-то задумал. Наклоняется и целует лицо напротив, бегло в губы, проходиться по щекам, ощущая мягкий жар под губами, целует лоб и нос. Сенку жмурится. Напоследок уделяет больше внимания губам, облизывая их, они податливые и нежные, как воск на недавно погашенной свече. Полностью сосредоточенный на поцелуе Ген на пару мгновений забывает о тревогах, о страшной и громадной ракете позади них, теперь для него эта тень — место уединения с его любимым человеком, а не промозглое логово чудовища. Он чувствует грубые руки у себя в волосах, которые оглаживают затылок и вызывают мурашки, запах металла и еще что-то едкое, но знает, что такой терпкий аромат идет гениальному ученому. На губах Сенку ощущается так же Он пахнет самим собой. Долгой работой, бессонными ночами и чистой водой. Опять забыл поесть. Ген отстраняется и падает рядом, разминая затекшие руки и отряхивая их от земли. — Надеюсь это было достаточно надоедливо. — Ген смотрит вверх перед собой и видит кончик ракеты, которая прорезает просторы неба, хотя все еще находится на земле. Страшный момент неумолимо близится. — Чего это вы тут разлеживаетесь? Давай, Сенку, возвращайся, а то мы от графика будем отставать, и тогда никакой тебе луны. — Громкий голос прорезает воздух и врезается в самые ушные перепонки. Только один человек обладал таким голосом, для которого не нужно было изобретать рупор. — Кто бы говорил! Ты сам-то чем занят? — Тут же Сенку переворачивается, опираясь руками на землю, отряхивается и поспешно встает на ноги. Сокровенность момента улетучивается, а вместо нее приходит неприятный, залезающий под кожу ветер, который словно пытается проявить жалость к одинокой фигуре, оставшейся позади. На самом деле становится только тоскливее. Он смотрит на прямо стоящего перед собой Сенку. Плечи широко расправлены, голова поднята вверх, ноги словно прикованы к земле. Но Ген замечает пару травинок на его затылке и старается сдержать глупую улыбку. — Я руковожу, а что непонятно? — Рюсуй придерживает свою шляпу, словно уберегая ее от лап ветра, но все давно уже знают, что ему просто нравится эта поза. — Вот и пришел проверить, где мой драгоценный ученый. Может, ты замертво упал под деревом, откуда мне знать. — Что за заботливый руководитель! В следующий раз дай своим работникам больше свободы. А лучше проверь, работает ли на тебя вообще кто-то. — Сенку легко переключался от одного настроения к другому, легко находил вдохновение в каждом моменте. Его взгляд менялся от ситуации к ситуации, но одно было неизменно — его уверенность и стойкость. Ген даже завидовал. Сенку напоследок попросил не теряться менталиста и почаще приходить надоедать. На что Ген легко улыбнулся и даже шутливо откланялся. Оставшись один, он снова поежился от холода тени нависающей над ним угрозы. Он еле стоял на ногах. Хотелось бы ему забрать у Ишигами ту уверенность, что была в его глазах, в его словах и действиях, но он не может быть настолько эгоистичным. Он потер руки и подул на них горячим воздух и вдруг понял, что руки его совсем не холодные, а внутренняя дрожь вовсе не вызвана прохладным ветром. Да и какой прохладный ветер, когда солнце не оставляет надежды ни одному участку земли, жадно пытаясь захватить даже тень. Ген снова чувствовал себя под прицелом винтовки. Его внутренняя опора была разрушена, как их лагерь, который с такой жестокой и без толики сомнения разворошил Стенли. Он будто снова стоит посреди полыхающих конструкций, а под ногами кровь вперемешку с грязью. Рядом с ним столько людей, которые были искренне ему близки, но сейчас он не находил себя самого в числе этих людей. И менталист ругает себя за то, как растерял хватку, ругает себя за такие мысли и свое состояние. Даже когда перед глазами тускнело, а лица людей размывались, когда во рту так сушило, что глотать было тяжело, он находил в себе силы выступить. А сейчас что? Парень направляется в импровизированный бар, похожий на тот, что был у них как-то корабле, но теперь он больше и выбор напитков там разнообразнее. И нет, он не идет запивать свои чувства. Может быть, он совсем не справляется со своей ролью, но все не настолько плохо, чтобы он не знал, что заглушать себя таким образом — дело гиблое. Ему хочется быть среди живых, а не в компании этой мертвой машины, которая вот-вот оживет и сожрет его заживо, перемалывая все кости. — Укео! — радуется Ген, расправляя плечи и поднимая голову выше, — У тебя выдался перерыв? — Да без них никуда, ты сам постоянно ворчишь, что тут люди работают не покладая рук. Так что следую твоему совету. — парень поднимает бокал с какой-то синей жидкостью, в которой болтается пару кубиков льда и кусок лимона, — А тебя последнее время совсем не видно и не слышно. Даже я еле улавливаю тебя. — Сочту за комплимент, — Ген присаживается рядом и хитро поглядывает исподлобья — Я то тут, то там. Везде, где могу пригодиться. — Ген просто депрессует из-за предстоящего полета на луну. — Сзади налетает Рюсуй, как всегда уничтожая хоть какую-то интимность обстановки, трепля Гена по волосам. — Правда? — Спохватывается Укео и тут же меняется в лице. — Я бы попросил...— если уж простые смертные заметили его состояние, то он окончательно растерял все навыки. Ладно еще всезнающий Сенку, но Рюсуй это уже сильно. — Не лезть мне в душу. — А как же команда и твое "Надо поддерживать друг друга". Ты всегда всем помогаешь и выслушиваешь, а мы ничего взамен не получаем. Я хочу знать все! Ген закатывает глаза и уже жалеет, что пришел сюда. Надо было продолжать предаваться меланхолии где-то снаружи. — Похоже, великому менталисту и знатоку манипуляций самому нужна помощь, чтобы разобраться в себе. — Укео открыто улыбается и теребит трубочку в своем напитке. — Друзья, если вы собираетесь опробовать на мне свои познания в реверсивной психологии, то я пойду. — Ладно-ладно, извини. Я хотел согласится с Рюсуем, что ты правда так много для нас сделал, но о тебе мы почти ничего не знаем. — Да, я переживаю! А кто нет? — Ген сидел насупившись и очень неохотно проговаривал слова, губы он почти не чувствовал, как после нескольких часов в холодной воде. Они размякли, заставляя проглатывать слова, — Казалось, пару мгновений назад мы камни зубами грызли, а сейчас строится ракета. Ракета! Чтобы полететь в космос. "И нет гарантии, что будет билет в обратный конец" — хотел бы добавить Ген, но не стал. И сглотнул эту горькую закуску, запивая сладкой вяжущей связки колой, которую ему только что принесли. — Да, время и правда летит очень быстро... особенно с нашим Сенку, который все время мастерил что-то новое. — в глазах Укео прослеживается гордость за царство науки, за всех людей, кто с ним стоят плечом к плечу, — Но мне кажется, не ностальгия тебя тревожит. Ген неосознанно вжимает в плечи, надеясь избежать этих пристальных взглядов. Он вдавливает руку в холодный мокрый стакан, надеясь, что оледеневшие пальцы помогут ему прийти в чувства. Однако менталист остается безутешным. — Послушай, — Укео отвел взгляд, — Ты переживаешь, и это нормально. Ты прав, кто не переживает? Но поверь мне, Сенку хоть и выглядит как сумасшедший ученый и, скорее всего, таковым является, но он не ищет себе смерти. Ты хоть и говоришь, что он неудачливый, но сколько раз он избежал смерти? Боже! Да мы выстояли против невероятно сильной команды обученных бойцов! Укео взмахивал руками, активно жестикулируя, и в конце своей речи посмотрел Гену прямо в глаза. — Так что не надо убивать себя самого и закрываться от людей. Искренность это то, что тебе нужно. — Укео выглядел очень гордым. Из него получился бы просто прекрасный оратор, а он прячет свой талант в маленькой комнатушке, — Страх это то, когда ты чего-то не знаешь. Так иди и узнай у Сенку, как он планирует не окочуриться. — Да, искренность поможет не только тебе, но и вашим отношениям! — Громко рассмеялся Рюсуй, нагло приобняв Гена одной рукой за плечо. Ген покраснел, но состроил гримасу тотального недовольства. Услышать то, что кому-то правда важны его переживания, и кто-то готов потратить свое время на то, чтобы поддерживать его, было приятно. Даже кола вкуснее стала. Наверное, они правы. Страх не уйдет, а Сенку не отговорить от поездки, да и это тупик в никуда. Получается с этой ситуацией просто нет смысла бороться. Укео выглядел таким счастливым, а рядом с ним смеющийся Рюсуй, в этом моменте хочется остаться навсегда. Хочется расплыться в нежных словах и поблагодарить всех этих людей, которые когда-то были ему незнакомцами. Но Ген не будет их баловать. Он уверен, они и так это знают. Вместо тысячи слов менталист подарил им улыбку, от которой веяло свободой и цветочным полем. — Спасибо, друзья. Мне это было важно услышать. — Он залпом допил стакан с колой, — а теперь... я пойду понадоедаю Сенку. — Передавай ему привет от нас. — напоследок улыбнулся Укео и повернулся к Рюсую, слушая одну из его невероятных историй из детства. Солнце больше не испепеляло, вообще, оно приятно грело. А ветер не лез под кожу, он спокойно гулял меж крон деревьев, шутливо шумя листочками. Птицы парили по небу, обуздав этот ветер, и искали, чем бы полакомиться. В каждом сантиметре дороги было столько жизни, что Гену стало тяжело дышать. Он хотел прочувствовать абсолютно все запахи, услышать все звуки и сделать все на свете. Поэтому он направляется к человеку, с которым это кажется возможным. На душе не было покоя, как хотелось бы в идеале, но в царстве науки покой только снится и так было всегда. Ему все еще страшно, но это не значит, что он должен игнорировать жизнь.