Пиастри: отчет о расходах

Никогда не заказывайте паэлью в приступе честности То, что Оскар Пиастри сказал на пресс-конференции в Барселоне, стало самым цитируемым спортивным заявлением этого года. Его сравнили с каминг-аутом Гарета Томаса в регби и признанием Билли Джин Кинг. Только Оскар произнёс это с таким выражением лица, будто объявлял о замене резины на промежуточную. Букмекеры моментально начали принимать ставки на то, когда Ландо и Оскар появятся вместе на красной дорожке. Коэффициенты на «до конца сезона» были смехотворно низкими — 1.05. Твиттер разделился на два лагеря: одни кричали «НАКОНЕЦ-ТО!» и перепощивали каждое совместное фото за последние шесть лет, другие уверяли, что это «пиар-ход McLaren перед сменой спонсоров». Третьи, самых наблюдательных, интересовал один-единственный вопрос: а они женаты или просто встречаются? Вопрос повис в воздухе, как запах озона после грозы. Потому что на пальце Оскара было кольцо. А на цепочке Ландо висело точно такое же. Но официального подтверждения брака не прозвучало. Оскар сказал: «Между нами больше, чем рабочие отношения». Он не сказал: «Мы женаты». Он не сказал: «Он мой муж». Для Оскара, который обычно не говорит вообще ничего, это было практически признанием в вечной любви. Но для общественности — недостаточно. — Ты понимаешь, что теперь каждый наш шаг будут анализировать? — спросил Ландо, когда они вернулись в отель после пресс-конференции. — Всегда анализировали, — ответил Оскар, разбирая чемодан. — Просто раньше ты этого не замечал. — Я замечал! Я профессиональный параноик, напоминаю. — Ты профессиональный транжира, который параноидально следит за скидками на Patek Philippe. Ландо хотел обидеться, но не смог потому что это была чистая правда. Вместо этого он упал на кровать, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. — И что теперь? — спросил он. — Мы не можем просто делать вид, что ничего не случилось. Ты сказал всему миру, что я твой парень. — Муж, — поправил Оскар, даже не поднимая головы. — Что? — Ты мой муж, а не парень. Я не встречаюсь со своим менеджером. Я замужем за ним. Есть разница. Ландо сел на кровати так резко, что у него закружилась голова. — Оскар! — Что? — Мы не подтверждали брак! — Я только что подтвердил. — Ты сказал «больше, чем рабочие отношения»! Это не брак! — Это эвфемизм. — Ты не умеешь использовать эвфемизмы! Оскар наконец оторвался от чемодана, выпрямился и посмотрел на Ландо тем самым взглядом, который заставлял соперников нервничать на стартовой решётке. — Хочешь, — сказал он медленно, — я выйду сейчас в коридор, постучу в каждый номер и лично скажу каждому журналисту: «Мы с Ландо поженились в Дании год назад, и я трачу на него все свои деньги, потому что мы семья»? — НЕТ! — заорал Ландо так громко, что за стеной кто-то забарабанил в ответ. — Не надо стучать в номера! Оскар, сядь! Оскар сел на край кровати. Ровно, как на школьном уроке. — Ты меня пугаешь, — признался Ландо. — Я никогда не знаю, что ты выкинешь в следующую секунду. Ты как тихая бомба. — Я не бомба. — Ты бомба. Ты самодельное взрывное устройство в человеческом обличье. Оскар подумал секунду. — Романтично. — Я не пытаюсь быть романтичным! Я пытаюсь сохранить нашу жизнь в целости! — Ландо вскочил и начал мерить шагами номер. — Ты хоть представляешь, что сейчас творится в соцсетях? Мои уведомления превратились в чёрную дыру! Мне пишут люди, которых я не видел со школы. Моя бывшая одноклассница, которая считала меня занудой, теперь спрашивает, не могу ли я устроить её брата на работу в McLaren. А один парень из твиттера предложил мне десять тысяч евро за фотографию нашей спальни! — И что ты ответил? — спросил Оскар с внезапным холодком в голосе. — Что наша спальня — это заповедная зона и за вход — пожизненная дисквалификация. — Ландо остановился. — Но дело не в этом. Дело в том, что теперь мы публичные люди. Вдвойне публичные. Раньше я был просто менеджером, на которого иногда обращали внимание. Теперь я «парень Оскара Пиастри». Чёрт, да я уже вижу заголовки: «Любовник чемпиона тратит его миллионы на тачки». Оскар встал, подошёл к Ландо и взял его за плечи — твердо, но мягко. — Послушай меня, — сказал он. — Ты не «парень Оскара Пиастри». Ты Ландо Норрис. Мой муж. Человек, который знает меня лучше, чем я сам. Если кто-то посмеет назвать тебя «любовником» или «содержанкой», я лично позвоню их редактору и попрошу... нет, не попрошу — потребую опровержения. И если редактор откажется, я перестану давать интервью их изданию. Навсегда. Ландо моргнул. — Ты станешь портить отношения с прессой ради меня? — Я уже испортил отношения с прессой, когда не явился на их вечеринку после победы в Абу-Даби, потому что ты простудился и я не хотел оставлять тебя одного. Ландо открыл рот. — Ты сказал, что у тебя мигрень! — Я соврал. У меня не было мигрени. Я просто сидел с тобой и смотрел, как ты пьёшь чай с мёдом. Это было лучше, чем любая вечеринка. Ландо понял, что сейчас заплачет. По-настоящему, от избытка чувств, как тот раз, когда Оскар впервые подарил ему на день рождения не часы и не машину, а маленького плюшевого барсука, потому что Ландо как-то обмолвился, что в детстве любил барсуков. Оскар запомнил. Оскар всегда запоминал. — Ты ужасный человек, — прошептал Ландо. — Ты делаешь меня слабым. — Ты и так слабый, когда речь заходит о распродажах в Prada. — Оскар! — Я люблю тебя, — сказал Оскар. Просто. Без пафоса. — И мне плевать, кто что думает. Мы будем жить так же, как жили. Ты купишь себе ещё три машины, я сделаю вид, что не заметил. Я выиграю гонку, ты напьёшься шампанским и скажешь какую-нибудь глупость в интервью. А вечером мы вернёмся домой и будем смотреть дурацкие фильмы. — С попкорном? — спросил Ландо шёпотом. — С твоим любимым. Сырным. Ландо уткнулся лицом в грудь Оскара и пробормотал что-то неразборчивое. Похожее на «я тебя ненавижу» и «спасибо» одновременно. — Оскар? — М-м? — А можно мы закажем паэлью в номер? Я хочу нормально поужинать без камер. — Заказывай. — И ещё чуррос с шоколадом. — Заказывай что хочешь. Ландо поднял голову, улыбнулся — той настоящей, широкой улыбкой, от которой у Оскара внутри всё переворачивалось, даже если лицо оставалось спокойным. — Ты лучший, — сказал Ландо. — Я знаю. — И всё равно ты идиот. — Это тоже. Они заказали паэлью, чуррос, бутылку хорошего красного и провели вечер, не выходя из номера. Потому что иногда лучшее, что может сделать пара после каминг-аута всему миру, — это просто побыть вдвоём, подальше от экранов, репортёров и бесконечных уведомлений. А за дверью, в коридоре отеля, дежурили уже три журналиста и один фанат с камерой телефона, готовый заснять любой намёк на интимность. Но Оскар плотно закрыл шторы. И Ландо выключил звук на телефоне. Они заслужили тишину. *** На следующий день после пресс-конференции у команды McLaren был запланирован ужин с ключевыми спонсорами в одном из ресторанов Барселоны — «Can Solé», с видом на море. Официальное мероприятие, галстуки не обязательны, но фото разрешены. Ландо, как менеджер Оскара, должен был присутствовать. Как муж — тоже, но об этом спонсоры ещё не знали. — Ты будешь сидеть рядом со мной, — сказал Оскар, когда они собирались. — Я всегда сижу рядом с тобой на таких ужинах, — ответил Ландо, завязывая галстук. — Это моя работа. — Сегодня это не только работа. Ландо замер, глядя в зеркало. Оскар стоял позади него, поправляя манжеты своей чёрной рубашки. Он выглядел так, как всегда: безупречно, холодно, собранно. Но в его взгляде, которым он скользнул по отражению Ландо, было что-то новое. Что-то, что Ландо называл «режимом защиты». — Что ты задумал? — спросил Ландо. — Ничего. — Оскар. — Я просто буду смотреть на тебя, — сказал Оскар. — Как обычно. Но теперь, если кто-то заметит, я не отведу взгляд. — Это... — Ландо задумался. — Это звучит как угроза. — Это обещание. Они поехали в ресторан на Mercedes Оскара — сером, незаметном, без опознавательных знаков. За ними увязались два автомобиля с журналистами и один — с фанатом на электрокарго-велосипеде, который снимал всё на айфон и комментировал в прямом эфире тиктока. — Эй, парни! — крикнул фанат, когда они выходили из машины. — Вы такие милые! Можно с вами фото? – он, судя по акценту, был китайцем, волнение заставляло его перескакивать на родной язык. Ландо улыбнулся своей профессиональной улыбкой: «Я-менеджер-и-я-вежлив». — Извините, мы опаздываем на мероприятие. Фото после ужина. — Хорошо, я подожду! — фанат припарковал велосипед и достал профессиональную камеру. Оскар бросил на него короткий взгляд, ничего не сказал и пошёл ко входу. Ландо — следом. За их спинами щёлкнул затвор: фанат успел сделать снимок, на котором Оскар слегка касается локтя Ландо, направляя его в сторону двери. Едва заметное прикосновение, которое длилось долю секунды. Но на фото оно выглядело так интимно, будто они танцевали медленный танец. Фото попало в интернет через пять минут. Подпись: «ОНИ ЖЕ НЕ ПРОСТО КОЛЛЕГИ, СМОТРИТЕ НА РУКУ ОСКАРА». В ресторане было шумно. Спонсоры, топ-менеджеры McLaren, пара пилотов младших команд, несколько избранных журналистов (которым доверяли настолько, чтобы не публиковать ничего без согласования). Зак Браун уже сидел за главным столом, потягивая красное вино и жестикулируя в сторону Оскара. — Наш чемпион! — провозгласил он. — И его… верный помощник! — Он подмигнул Ландо так явно, что это заметили все. Ландо сделал вид, что не заметил. Оскар кивнул Заку и занял место. Ландо сел справа от него — как всегда. Между ними не было расстояния: локти почти соприкасались, плечи — рядом. Это было их обычной позой на протяжении шести лет, и раньше никто не придавал этому значения. Два парня, чемпион и менеджер. Что такого? Но теперь каждый взгляд, каждое движение имело вес. Официанты подали вино. Оскар пригубил, поставил бокал. Ландо тоже пригубил, но случайно капнул на рубашку. — Ты вечно проливаешь, — тихо сказал Оскар, протягивая салфетку. — Спасибо, мамочка, — огрызнулся Ландо. Оскар чуть приподнял уголок губ. Это было не различимо для постороннего, но Ландо увидел. Всегда видел. Рядом сидел технический директор McLaren, Том, который знал об их отношениях с того самого дня, когда Оскар пришёл к нему в офис и сухо объявил: «Я женюсь на Ландо. Если это повлияет на мою работу, я уйду из команды». Том тогда сказал: «Если это повлияет на твою работу, ты первый, кого я уволю, женат ты или нет. А так — поздравляю». С тех пор они не обсуждали эту тему. За ужином говорили о шинах, о новой аэродинамике, о конкуренте из Red Bull. Оскар вставлял короткие реплики. Ландо молчал, потому что его работа здесь была не говорить, а слушать и запоминать. В какой-то момент он потянулся за солью, и его рука на секунду накрыла руку Оскара. Искра. Никто не заметил — все обсуждали коэффициент прижимной силы. Но один из журналистов, сидевший в конце стола, заметил. Он не подал виду, но сделал мысленную пометку. Через два часа в его колонке появится фраза: «Они не держатся за руки открыто, но их тела тянутся друг к другу, как магниты». После ужина, когда гости начали расходиться, Ландо вышел на террасу подышать свежим воздухом. Оскар последовал за ним — не сразу, через пару минут, чтобы не бросаться в глаза. На террасе было прохладно. Свет луны отражался от воды, вдали слышались крики чаек. Ландо стоял у перил, прислонившись животом к ограждению, и смотрел на звёзды. — Ты идёшь за мной? — спросил он, не оборачиваясь. — Я иду дышать свежим воздухом, — сказал Оскар, вставая рядом. — Здесь душно. — Поэтому я и вышел. — Оскар. — Ландо. Повисла пауза. Ландо повернул голову и посмотрел на мужа. В тусклом свете террасы его лицо казалось высеченным из мрамора — такое же спокойное и непроницаемое. Но глаза… глаза говорили то, что Оскар никогда не произносил вслух при посторонних. — Я боюсь, — вдруг сказал Ландо. — Не за нас. Я боюсь, что ты пожалеешь. Что завтра ты проснёшься и поймёшь: "Зачем я это сказал? Зачем открыл рот? Мне было так хорошо в тени". — Я не люблю тень, — ответил Оскар. — Я люблю свет. Но только если ты в нём рядом. Ландо почувствовал, как к горлу подступает ком. — Откуда ты берёшь такие фразы? — спросил он, чтобы не разрыдаться. — Из фильмов, которые ты заставляешь меня смотреть. — Я никогда не заставляю тебя смотреть романтические комедии. — "Реальная любовь", — перечислил Оскар. — "Дневник памяти". Тот ужас с Райаном Гослингом, где он делает ей дом. — "Дом у озера" — не ужас, а шедевр! — Как скажешь. Ландо рассмеялся. Так громко, что смех разнёсся по всей террасе и, вероятно, достиг ушей того самого фаната, который всё ещё ждал у выхода. — Ты невозможен, — выдохнул Ландо. — Я знаю. Они стояли рядом, не касаясь, но расстояние между ними было такое крошечное, что ветер не пролетал. И в этот момент кто-то щёлкнул камерой. Ландо обернулся. На дальней лестнице стоял тот парень с велосипедом. — Извините! — крикнул он. — Не удержался! Вы такие красивые! Ландо хотел возмутиться, но Оскар положил руку ему на плечо и повернул обратно к морю. — Пусть снимает, — сказал он. — Это уже не имеет значения. — Имеет! — возразил Ландо, но тоном — уже не особо. — Мы публичные люди. Фанаты всегда будут нас снимать. Тем более теперь. — Оскар, этот парень выложит фото в тикток, и завтра все увидят нас на террасе при луне. Как влюблённых подростков. — А разве мы не влюблённые? — Оскар повернулся к нему. — Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы женаты. Какая разница, увидят это или нет? Ландо хотел возразить, но не смог. Потому что Оскар был прав. И от этого становилось и легче, и страшнее одновременно. — Ладно, — сказал Ландо. — Пусть снимают. Но если завтра меня назовут «мистер Пиастри», я прибью тебя подушкой. — Ты и так меня прибиваешь подушкой каждую ночь, потому что я храплю. — Ты не храпишь. Ты издаёшь механические звуки, как робот на зарядке. Оскар почти улыбнулся. — Пойдём внутрь, — сказал он. — Зак, наверное, уже заказал десерт. — Надеюсь, это будет тирамису. — Всегда тирамису. Потому что ты каждый раз говоришь, что хочешь тирамису, а потом ешь мой, потому что свой ты уже съел. Ландо виновато улыбнулся: — Это стратегия. — Это кража. — Разреши мне украсть твой десерт сегодня? На публику? Чтобы все видели, какой ты щедрый муж? Оскар на секунду задумался. — Только если потом ты меня поцелуешь. Не здесь. В машине. — Договорились. Они вернулись в зал, где Зак уже разливал ликёр по рюмкам. Увидев их, он поднял бокал: — За тех, кто всегда вместе. Даже когда не надо. Все подняли бокалы, включая Ландо и Оскара. И когда их взгляды встретились над столиком, Ландо понял, что это — начало чего-то нового. Не тайных отношений, которые нужно прятать, а нормальной жизни, где можно улыбнуться мужу, не боясь, что кто-то заметит. Или заметит. Но это уже не важно. *** Тот самый тикток TikTok, аккаунт @chinese_f1_fan_oscar: Видео, снятое на телефон, 34 секунды. [Показан вход в ресторан, Оскар касается локтя Ландо. Через 10 секунд — терраса при луне, двое мужчин стоят очень близко, камера дрожит. Потом — обрывок их разговора: «Ты невозможен», «Я знаю». В конце — они уходят внутрь, плечо к плечу.] Музыка: медленная версия "Enchanted" Тейлор Свифт. Подпись: Оскар и Ландо в Барселоне. Я ждал 3 часа. Они держались за руки? Не совсем. Но они смотрели друг на друга так, что даже луна покраснела. Я не знаю, женаты они или нет, но это любовь. Чистая любовь. #F1 #Piastri #Norris #McLaren ↑ 5.2M просмотров за ночь. Комментарии: @f1_gossip_girl: Я ПЛАЧУ. ОНИ ТАКИЕ МИЛЫЕ. ОСКАР НИКОГДА НЕ ПРИКАСАЕТСЯ К ЛЮДЯМ, А ОН КАСАЕТСЯ ЛАНДО. @max_verstappen_fan: А можно я тоже хочу, чтобы кто-то смотрел на меня как Оскар на Ландо? Нет? Ну ладно. @mclaren_love: Команда молчит. Зак молчит. А эти двое просто живут своей жизнью. Это так круто. Потому что их жизнь не должна быть публичным спектаклем. @skeptical_guy_42: Они просто друзья. Вы, девушки, вечно придумываете романтику там, где её нет. @reply_to_skeptical_guy_42: Посмотри на террасу. Мой лучший друг не стоит со мной при луне на расстоянии 10 сантиметров и не смотрит в глаза как в последний раз. @oscar_lando_wedding_when: КОГДА СВАДЬБА? Я ИМЕЮ В ВИДУ, ОНИ УЖЕ НОСЯТ КОЛЬЦА. МОЖЕТ, ОНИ УЖЕ ПОЖЕНИЛИСЬ? @fan_with_calculator: Если они женаты, то Ландо законно тратит деньги Оскара. Теория о «менеджере-транжире» подтверждается. Ну, то есть, если они семья, то общий бюджет — норма. @just_happy_fan: Я ничего не требую, не жду интервью. Я просто рад, что они счастливы. Посмотрите на лицо Оскара — он почти улыбается! Почти! Это прогресс. *** Утром в номере отеля. Ландо проснулся первым. Телефон уже нагрелся от уведомлений. Он открыл тикток и увидел видео — 5 миллионов просмотров. Тот парень с велосипедом стал звездой за одну ночь. — Оскар, — позвал он. — Просыпайся. Мы снова в трендах. — М-м-м, — ответил Оскар, не открывая глаз. — Нас смотрели 5 миллионов человек. Пять. Миллионов. — Отлично. Теперь купим рекламу в этих тиктоках и продадим наш мерч. — У нас нет мерча. — Будет. Я попрошу Зака сделать футболки с надписью "Я пережил каминг-аут Пиастри". Продадим миллион. Ландо уставился на мужа. — Ты шутишь? Оскар открыл один глаз: — Я никогда не шучу про деньги. Ландо швырнул в него подушку. Оскар поймал её, не глядя. — Да, — сказал он. — Я шучу. Но про мерч — это идея. Я позвоню Заку после завтрака. Ландо застонал и упал обратно на подушку. — Я выхожу замуж за психопата, — сказал он в потолок. — Ты уже вышел, — напомнил Оскар. — Год назад. В Дании. Ты подписал документ, где написано "в горе и в радости, в богатстве и... в тикток-трендах". — Там не было про тикток-тренды. — Я попросил добавить. Но регистратор отказался. Ландо снова засмеялся — тем смехом, который был слышен только в их номере. Громким, счастливым, искренним. Оскар наконец открыл оба глаза, повернулся на бок и посмотрел на мужа. — Завтра гонка, — сказал он. — Я выиграю. Для тебя. — Ты всегда выигрываешь для меня. — Знаю. Но завтра посвящу тебе. Помашу рукой в камеру. — Помашешь рукой? Ты? Который после победы просто кивает и уходит? — Сделаю исключение. Ландо придвинулся ближе, уткнулся носом в плечо Оскара и закрыл глаза. — Ты лучший. — Я знаю. — И я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. А теперь спи. Через три часа завтрак, интервью, потом квалификация. У нас плотный день. — Ты как будильник. — Я — твой муж. Это лучше, чем будильник. Ландо улыбнулся в темноту. За окном уже вставало солнце Барселоны, а вместе с ним — новый день, новая гонка и новая жизнь, где больше не нужно прятаться.