Любовь со вкусом ненависти

Ночь закончилась слишком быстро. Или Джисон просто так и не смог уснуть. Серый утренний свет медленно просачивался сквозь грязное окно квартиры, ложась на разбросанные по полу вещи, пустую бутылку возле дивана и смятую куртку, которую он так и не снял нормально перед тем, как рухнуть спать всего на пару часов. Голова раскалывалась. Во рту стоял мерзкий привкус алкоголя и сигаретного дыма, а память всё ещё упрямо возвращала его в NOIR — к приглушённой музыке, тяжёлому взгляду Криса, дрожащим рукам информатора и глухим шагам Минхо по внезапно затихшему клубу. И к этому взгляду. Спокойному. Внимательному. Такому, будто Минхо уже тогда что-то для себя решил. Джисон раздражённо выдохнул и резко сел, тут же морщась от боли в висках. — Блять… Телефон на тумбе снова завибрировал. На этот раз он всё-таки взял его в руки. Несколько пропущенных от больницы, сообщение от университета и ещё одно — с незнакомого номера. Джисон нахмурился и первым открыл уведомление от университета. Короткое официальное письмо. Отчисление подтверждено. Несколько секунд он просто смотрел в экран, сначала не чувствуя почти ничего, кроме тяжёлой, вязкой пустоты, будто организм уже устал воспринимать проблемы как что-то исключительное. А потом внутри медленно начала подниматься злость. На информатора. На Уро. На весь этот чёртов город. И особенно — на Минхо. Потому что всё снова каким-то образом сводилось к нему. Джисон резко заблокировал телефон и устало провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу, но стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взглядом снова вспыхнул вчерашний вечер. Тишина клуба. Хёнджин, расслабленно облокотившийся на барную стойку так, будто вокруг не происходило ничего опасного. Кристофер, спокойно забирающий деньги, словно Vanta уже давно стали не частью криминального мира, а частью самого города. И Минхо. Человек, при появлении которого целый клуб инстинктивно перестал дышать. Наверное, именно это раздражало сильнее всего. Не угрозы. Не люди Vanta. Даже не страх. А то, насколько естественно всё выглядело, будто город уже давно принадлежал ему, а остальные просто существовали внутри чужих правил, даже не замечая этого. Телефон снова завибрировал. На этот раз — больница. Джисон тяжело выдохнул через нос и всё-таки поднялся с дивана. Спорить с реальностью можно было сколько угодно, но мать всё ещё оставалась в той палате. Дорога до больницы заняла меньше времени, чем обычно. Или Джисон просто слишком глубоко провалился в собственные мысли, чтобы замечать город вокруг. Сеул за окном автобуса жил своей привычной жизнью: люди спешили на работу, кто-то сонно пил кофе прямо на ходу, рекламные экраны уже снова мигали яркими вывесками, будто у города никогда не существовало ночной стороны с клубами, наркотой, кровью и людьми вроде Минхо. Это раздражало. Потому что теперь Джисон слишком отчётливо видел обе стороны города, и чем дальше, тем сильнее начинало казаться, что границы между ними почти не существует. Больница встретила привычным запахом антисептика и приглушённой тишиной коридоров. Джисон уже почти физически ненавидел это место, но всё равно автоматически замедлил шаг возле палаты матери, прежде чем осторожно открыть дверь. Женщина спала. По крайней мере, сначала ему так показалось. Бледная, осунувшаяся, слишком хрупкая на фоне белых простыней и монотонного писка аппаратуры, она выглядела так, будто от неё самой осталось гораздо меньше, чем Джисон готов был признать. В груди неприятно сжалось. Он молча сел рядом, устало проведя ладонью по лицу, и только сейчас заметил, насколько холодными были её пальцы. — Мам… Голос прозвучал хрипло. Женщина едва заметно пошевелилась не сразу, будто организму требовалось время даже на такое простое движение, а затем всё-таки медленно открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на него расфокусированным, уставшим взглядом, словно пыталась понять, кто перед ней и сколько вообще прошло времени. И только потом в её лице наконец появилось узнавание — слабое, почти болезненное. — Ты опять не спал… — тихо выдохнула она, делая короткую паузу между словами, будто даже разговор отнимал слишком много сил. Джисон невольно отвёл взгляд в сторону и коротко усмехнулся себе под нос — устало, почти беззвучно. — А ты опять делаешь вид, что тебе лучше. Женщина слабо качнула головой, будто даже на это движение пришлось потратить слишком много сил. Несколько секунд она молчала, медленно переводя взгляд по палате, словно заново вспоминая, где находится, а затем снова посмотрела на сына. — Который час?.. — Почти полдень. Она нахмурилась едва заметно, будто ответ её искренне удивил. — Ты должен был быть на парах. В груди неприятно кольнуло. Джисон машинально отвёл взгляд к окну, за которым тянулось серое небо, соседний корпус больницы и люди внизу, продолжающие жить своей обычной жизнью, будто мир вокруг всё ещё оставался нормальным. — Уже нет, — наконец тихо ответил он. Женщина не сразу поняла смысл сказанного. Это было видно по тому, как медленно менялось выражение её лица, пока в уставшем взгляде постепенно не появилось тяжёлое понимание. — Джисон… — Всё нормально. Слишком быстро. Слишком резко. Он и сам понял это сразу. Женщина несколько секунд молча смотрела на него, а затем очень медленно сжала его пальцы своими холодными руками. Слабо, почти невесомо, но этого хватило, чтобы внутри что-то неприятно дёрнулось. — Не ври мне, — тихо выдохнула она. Джисон судорожно втянул воздух через нос и устало провёл свободной рукой по лицу. Сейчас он меньше всего хотел говорить об университете, проблемах или о том, насколько сильно его жизнь за последние недели превратилась в сплошной хаос. Потому что стоило начать — и следом неизбежно всплывало имя Минхо. А этого здесь быть не должно. Не рядом с ней. Телефон в кармане снова коротко завибрировал. Джисон машинально достал его, уже заранее понимая, что увидит. Тот же номер. На этот раз сообщение было коротким: «Надеюсь, ты умеешь читать время.» Он почувствовал, как внутри мгновенно поднимается раздражение — наглое, спокойное, будто человек по ту сторону экрана уже был уверен, что Джисон придёт. И хуже всего было то, что он действительно придёт. Женщина заметила перемену в его лице почти сразу. Пальцы на его руке едва заметно дрогнули, а взгляд, всё ещё мутный от усталости и лекарств, медленно скользнул к телефону в ладони Джисона. — Это опять из университета?.. Он слишком быстро заблокировал экран. — Нет. Ложь прозвучала автоматически. Настолько привычно, что от этого самому стало мерзко. Женщина ещё несколько секунд смотрела на него так, будто пыталась собрать мысли воедино, но силы явно снова начинали покидать её. Веки тяжело опустились, дыхание стало медленнее, а голос — ещё тише. — Ты выглядишь… хуже меня. Джисон невольно усмехнулся. — Сомнительный комплимент. На этот раз она даже попыталась слабо улыбнуться, но вышло болезненно и слишком устало. Несколько секунд в палате снова стояла тишина, нарушаемая только приглушённым писком аппаратуры и далёкими голосами из коридора. А потом женщина неожиданно снова открыла глаза. — Ты ведь опять куда-то влез, да?.. В груди неприятно похолодело. Джисон медленно поднял на неё взгляд. Она не выглядела испуганной. Скорее… уставшей. Будто уже слишком хорошо знала собственного сына. — Мам… — Джисон, — тихо перебила она, делая короткие паузы между словами, — я видела того человека в порту. Комната будто стала меньше. Женщина говорила медленно, иногда сбиваясь, словно воспоминания всё ещё путались в голове, но одно лицо внутри неё зацепилось слишком глубоко. — Того… с пистолетом. Пальцы Джисона непроизвольно сжались сильнее. — Не надо сейчас об этом. — Ты думаешь, я не вижу?.. — её голос стал ещё тише. — Ты смотришь так же, как твой отец перед тем, как ввязаться во всё это. Джисон резко отвёл взгляд. Потому что хуже всего сейчас было не слышать имя Минхо. А понимать, что мать до сих пор боится не за себя. За него. Несколько секунд Джисон молчал, продолжая смотреть куда угодно, только не на неё: на серые стены палаты, капельницу, тонкую полоску света на полу. Что угодно, лишь бы не этот уставший взгляд, в котором слишком легко читалось понимание. — Я никуда не ввязываюсь, — наконец произнёс он тихо. Даже для самого себя это прозвучало неубедительно. Женщина слабо прикрыла глаза, будто спорить сейчас у неё уже просто не осталось сил. — Ты всегда так говоришь… В её голосе не было упрёка. Только усталость. И от этого становилось ещё хуже. Джисон тяжело выдохнул через нос и машинально провёл ладонью по затылку, чувствуя, как внутри снова начинает медленно накапливаться раздражение. На себя. На ситуацию. На весь этот чёртов город, который продолжал затягивать его всё глубже, сколько бы он ни пытался убедить себя, что ещё контролирует происходящее. Телефон в руке снова завибрировал. На этот раз без сообщения. Просто входящий вызов с того же номера. Джисон нахмурился и почти сразу сбросил звонок. Слишком резко. Женщина заметила это мгновенно. — Кто это?.. — Никто. Она очень медленно покачала головой, будто ответ был ожидаемым. — Ты стал слишком похож на человека, который постоянно ждёт удара. Внутри неприятно кольнуло. Потому что она была права. Джисон уже давно не помнил, когда в последний раз чувствовал себя спокойно. Даже дома он теперь постоянно оглядывался, вслушивался в шаги за спиной, проверял отражения витрин и машин, будто заранее ждал, что в какой-то момент всё окончательно выйдет из-под контроля. А хуже всего было то, что, возможно, этот момент уже наступил. Телефон снова коротко завибрировал. Новое сообщение. На этот раз всего одно слово: «Сегодня.» Джисон медленно закрыл глаза. Раздражение внутри уже начинало превращаться во что-то более тяжёлое. Потому что он прекрасно понимал: что бы ни ждало его по этому адресу, спокойно это не закончится. Он ещё несколько секунд смотрел в экран, чувствуя, как внутри медленно нарастает знакомое, вязкое раздражение. Будто человек по ту сторону телефона намеренно давил ровно туда, где нервы и без того давно были оголены до предела. — Джисон… Голос матери прозвучал тихо, но он всё равно мгновенно убрал телефон в карман и поднял на неё взгляд. Женщина выглядела слишком уставшей для всех этих разговоров. Дыхание снова стало тяжёлым, пальцы медленно ослабли в его ладони, а взгляд начал терять прежнюю сосредоточенность, будто организм постепенно сдавался обратно под действием лекарств и истощения. — Тебе нужно отдохнуть, — негромко произнёс Джисон. Она слабо усмехнулась уголком губ. — Это ты сейчас мне говоришь?.. Несмотря ни на что, он всё-таки коротко хмыкнул себе под нос. Именно такие моменты всегда били сильнее всего. Даже сейчас, в больничной палате, с капельницами, дрожащими руками и путаницей в памяти, она всё равно пыталась оставаться его матерью. Женщина медленно прикрыла глаза, собираясь с силами, а затем вдруг снова тихо заговорила: — Не ищи его. У Джисона внутри всё моментально напряглось. Несколько секунд он молчал. Слишком долго. Этого хватило. Женщина очень медленно открыла глаза снова и посмотрела на него с той усталой обречённостью, которая появляется у людей, уже знающих ответ заранее. — Значит, всё-таки ищешь… Джисон резко отвёл взгляд. Потому что впервые за долгое время ему вдруг стало по-настоящему стыдно. Не за драки. Не за ложь. Не за отчисление. А за то, что она сейчас лежала здесь, едва держась в сознании, и всё равно продолжала думать не о себе. О нём. — Мам… — Он опасный человек, Джисон, — тихо выдохнула она, делая паузу почти после каждого слова. — Такие люди… не отпускают просто так. В палате снова повисла тишина. Где-то за дверью проехала тележка, кто-то негромко разговаривал в коридоре, аппаратура продолжала монотонно отсчитывать ритм чужого состояния. А Джисон вдруг поймал себя на том, что снова вспоминает NOIR. Не угрозы. Не дрожащего информатора. Даже не самого Минхо. А то, как целый клуб замолчал в момент его появления. Будто город действительно уже давно принадлежал ему. Джисон медленно провёл ладонью по лицу и устало откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри снова начинает скапливаться тяжёлая, выматывающая злость. Потому что он уже и сам не понимал, что раздражает сильнее: Минхо или то, насколько часто теперь это имя появлялось в его голове. — Я просто хочу понять, что тогда произошло, — тихо произнёс он спустя несколько секунд, всё ещё не глядя на мать. — И кто сделал это с тобой. Женщина долго молчала. Слишком долго. А потом очень медленно покачала головой. — Иногда правда не стоит того, чтобы за неё платить. Джисон невольно усмехнулся себе под нос. — Поздно говорить это сейчас. Она устало прикрыла глаза, будто этот ответ только подтвердил её худшие мысли. — Ты слишком похож на отца… На этот раз в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх. Настоящий. Джисон почувствовал это сразу. Именно поэтому внутри снова всё неприятно сжалось. Потому что он почти не помнил отца. Только отдельные обрывки: запах табака, тяжёлая ладонь на голове в детстве и вечное отсутствие дома. Но сейчас почему-то впервые задумался, сколько из этого отсутствия на самом деле было связано с такими людьми, как Минхо. Телефон в кармане снова коротко завибрировал. На этот раз Джисон даже не хотел смотреть. Но всё равно достал его почти автоматически. Новое сообщение. «18:00. Не заставляй нас приезжать ещё раз.» Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение — наглое, уверенное, будто они уже давно считали, что имеют право распоряжаться его временем, решениями и самой жизнью. Джисон резко заблокировал экран и поднялся со стула. — Ты куда?.. — тихо спросила мать. Он замер на секунду. А потом всё-таки заставил себя спокойно ответить: — Разбираться с проблемами. Женщина смотрела на него несколько секунд, будто хотела сказать что-то ещё, но в итоге лишь медленно отвела взгляд к окну. И почему-то это молчание оказалось хуже любых попыток остановить его. Из палаты Джисон вышел так быстро, будто боялся задержаться там ещё хотя бы на несколько минут. Если бы он остался, то либо просидел бы возле матери до самого вечера, либо окончательно сорвался под этим её тихим, усталым взглядом. Дверь за спиной закрылась мягко, но не бесшумно. Коридор больницы встретил привычной стерильной прохладой, запахом лекарств и приглушёнными голосами медперсонала где-то вдалеке. Люди проходили мимо со своими историями, проблемами и диагнозами, не обращая внимания на парня у стены, который уже несколько секунд неподвижно смотрел в погасший экран телефона. 18:00. Джисон коротко усмехнулся себе под нос. Конечно. Даже приглашение у таких людей звучало как угроза. Он медленно провёл ладонью по затылку, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, но в голове всё равно продолжали всплывать слова матери. «Такие люди не отпускают просто так.» Раздражение внутри снова дёрнулось болезненным узлом. Потому что он не хотел признавать, насколько это похоже на правду. Минхо уже каким-то образом начал просачиваться в его жизнь слишком глубоко: порт, дело матери, университет, NOIR, теперь вот это. И хуже всего было то, что Джисон до сих пор не понимал, зачем именно Vanta вообще продолжают его трогать. Если бы Минхо хотел избавиться от него — давно бы сделал это. Значит, причина была в другом. Эта мысль раздражала особенно сильно. Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение от того же незнакомого номера. Но вместо текста на экране открылась фотография. На секунду он даже не понял, что именно видит. Белые простыни. Тусклый свет палаты. Тонкая рука поверх одеяла. А потом внутри резко похолодело. Мать. Фотография была сделана совсем недавно. Она спала или снова провалилась под действием лекарств, даже не подозревая, что кто-то в этот момент стоял рядом с её кроватью и спокойно снимал её на телефон. У Джисона мгновенно перехватило дыхание. Пальцы сжались вокруг телефона так сильно, что побелели костяшки. Под фотографией было всего одно сообщение: «Это действительно стоит тех стараний, которые ты прикладываешь?» Несколько секунд он просто смотрел в экран, чувствуя, как внутри медленно поднимается что-то гораздо тяжелее раздражения. Не злость даже. Ярость. Холодная. Тяжёлая. Почти ослепляющая. Потому что теперь это уже не выглядело как игра, попытка давления или грязное запугивание. Уро только что очень спокойно показали ему одну простую вещь: они могут добраться до неё в любой момент. Джисон резко убрал телефон в карман и сорвался с места раньше, чем успел нормально обдумать происходящее. Сигарета осталась догорать где-то у ступенек больницы, а сам он уже почти влетал обратно в здание, чувствуя, как внутри с каждым шагом всё сильнее поднимается злость. Потому что в голове сейчас билась только одна мысль: какого хера это вообще произошло? Если возле палаты матери действительно постоянно крутилась та медсестра, если Vanta и правда сунули сюда своих людей, тогда как Уро вообще смогли подобраться так близко? Коридоры снова замелькали перед глазами слишком быстро. Люди раздражённо оборачивались ему вслед, кто-то что-то говорил, но Джисон уже почти не обращал внимания, продолжая идти вперёд с тем опасным напряжением в движениях, которое обычно чувствуется у людей, слишком долго державших себя в руках. К посту медсестёр он подошёл резко, почти сразу останавливаясь перед стойкой. За ней сидела незнакомая женщина, перебирая какие-то документы. — Где медсестра из семьсот двенадцатой палаты? — быстро спросил Джисон, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. Женщина подняла на него слегка растерянный взгляд. — Простите?.. — Высокая, тёмные волосы. Вчера была возле моей матери. Медсестра нахмурилась, явно пытаясь понять, о ком именно идёт речь, а затем коротко ответила: — Сегодня другая смена. — Где она сейчас? Что-то в его тоне заставило женщину почти сразу выпрямиться чуть ровнее. Взгляд стал более холодным, профессионально отстранённым. — Молодой человек, мы не распространяем личную информацию о сотрудниках. Джисон почувствовал, как внутри мгновенно дёрнулось раздражение. — Она была в палате моей матери. — И это не меняет правил больницы. Несколько секунд он просто смотрел на женщину, чувствуя, как злость внутри начинает медленно натягиваться всё сильнее. Слишком много случайностей. Слишком много чужих глаз вокруг его матери. И всё происходящее с каждой минутой всё меньше походило на совпадение. Ближе к вечеру Сеул окончательно погрузился в мокрый неоновый шум. Город жил привычно: машины тянулись по улицам, люди спешили под навесы и вывески, из открытых дверей баров вырывались обрывки музыки. Но Джисону всё это казалось слишком далёким, будто между ним и остальным миром за последние дни выросло что-то тяжёлое и вязкое. За двадцать минут до назначенного времени ему пришло новое сообщение. Без подписи. Без объяснений. Только адрес, номер здания и короткое: «Не опаздывай.» Джисон перечитал сообщение ещё раз и медленно убрал телефон в карман. Раздражение внутри никуда не делось. Наоборот — после фотографии матери оно только сильнее осело где-то под рёбрами, превратившись в тупую злость, от которой теперь начинало подташнивать. Он прекрасно понимал: идти туда — плохая идея. Очень плохая. Но проблема была в том, что после всего произошедшего не пойти он уже тоже не мог. Такси остановилось возле старого здания почти на окраине района. Ничего примечательного: тусклая вывеска, грязноватые окна, узкий переулок сбоку и несколько припаркованных машин, в которых слишком легко угадывалось чужое присутствие. Уро любили такие места: незаметные, тесные, похожие на крысиную нору посреди большого города. Джисон медленно вышел из машины и поднял взгляд на здание. На секунду в голове снова вспыхнула фотография матери — белые простыни, тусклый свет палаты и это чёртово сообщение. Пальцы непроизвольно сжались в карманах куртки. Он медленно двинулся ко входу, чувствуя, как с каждым шагом внутри всё сильнее натягивается знакомое напряжение. Дверь оказалась не заперта. Музыка внутри играла слишком тихо, а воздух был тяжёлым от сигаретного дыма, алкоголя и чего-то сладкого, химического, от чего почти сразу неприятно сдавило виски. Джисон остановился у входа, быстро скользнув взглядом по помещению. Несколько человек. Полумрак. Чужие взгляды, которые почти сразу цеплялись за него и так же быстро отворачивались. Ждали. Это ощущалось сразу. А потом где-то глубже в зале негромко усмехнулись. — Посмотрите, наш мальчик всё же пришёл.

***

Тёплый свет мягко растекался по тёмному дереву кабинета, отражаясь в стекле панорамных окон. За ними вечерний Сеул медленно погружался в сумерки: улицы загорались едким неоном, внизу тянулись плотные потоки машин, а где-то далеко, со стороны порта, доносился глухой гул контейнерных кранов. Минхо стоял возле окна, медленно прокручивая в пальцах старую, металлическую зажигалку. Щёлк. Тишина. Щёлк. В комнате пахло табаком, дорогим алкоголем и крепким кофе. За длинным столом сидело человек семь. Кто-то просматривал документы по поставкам, кто-то говорил по телефону вполголоса, кто-то проверял маршруты через порт. Обычный, рабочий вечер Vanta. Только напряжение сегодня ощущалось сильнее обычного. — Контейнеры из Пусана снова придержали, — спокойно произнёс мужчина слева, не отрываясь от планшета. — Leviathan начали давить через таможню. — Пусть давят, — равнодушно ответил Минхо. — Посмотрим, к чему еще это приведет. В комнате ненадолго стало тише. Любой другой на его месте давно бы сорвался. Особенно сейчас, когда старые группировки всё активнее пытались напомнить, кому все еще принадлежит этот город. Минхо только продолжал смотреть на огни за окном. Спокойно и размеренно. Именно это заставляло остальных молчать в ожидании любых приказов. — По людям из четвёртого сектора? — наконец спросил он вполоборота. Кристофер, сидящий справа, открыл одну из папок и быстро пробежался взглядом по документам. — Все семьи вывезли. Охрану поставили. Деньги тоже передали. Минхо коротко кивнул и снова перевёл взгляд на город. — Сухо? — Исчез с радаров после вчерашнего, — ответил Кристофер. — Либо спрятался, либо кто-то очень хорошо помог ему исчезнуть. — Найдите. — Уже ищем. Несколько секунд в кабинете снова слышался только шелест бумаг и тихий гул города за окнами. Минхо медленно прокрутил зажигалку между пальцами. Щёлк. — Что по Бинни? — Всё ещё разбирает состав таблеток, — ответил мужчина у дальнего конца стола. — Но пока без точных результатов. Смесь слишком грязная. — Передайте ему, чтобы работал быстрее. — Понял. Минхо наконец отошёл от окна и медленно подошёл к столу. — Сон Ара? Кристофер закрыл очередную папку. — Как ты и просил, уехала разбираться с девочками. Там начали появляться новенькие, Сон Ара разбирается. Минхо коротко кивнул. — Усильте охрану возле клубов. И ещё пару человек киньте ближе к Хёнджину. Только без лишнего шума. — Сделаем. — Порт? — Под наблюдением, — спокойно ответил Кристофер. — Пока тихо, но Leviathan начали шевелиться активнее обычного. Мужчина у стены тихо хмыкнул. — Старики нервничают. — Потому что город меняется, Сынмин, — спокойно ответил Кристофер. Минхо ничего не сказал. Только снова щёлкнул зажигалкой. В комнате повисла короткая тишина. — На сегодня достаточно. Все свободны.  Напряжение в комнате медленно начало отпускать. Пока Минхо удобно расположился в своем кресле в кабинете уже никого не осталось кроме развалившегося в кресле Криса. Он медленно откинулся на спинку кресла и откинул папки подальше. — Через сорок минут встреча с Leviathan. Минхо поднял на него взгляд. — Встреча обещает быть интересной, — добавил Кристофер. — Всё-таки едем на их территорию. — Вечер будет скучным. Кристофер тихо усмехнулся. — Это ты сейчас себя успокаиваешь или меня? Минхо проигнорировал вопрос. — По четвёртому сектору усиление оставь до утра. — Уже сделано. Несколько секунд Кристофер молча наблюдал за ним, будто о чём-то размышляя, а потом всё-таки спросил: — Ты лично поехал... Минхо даже не поднял головы от документов. — Тема закрыта. — но тон голоса явно показал границу любопытства. Кристофер медленно приподнял руки в жесте капитуляции. — Понял, понял. Не лезу. Минхо ещё несколько секунд просматривал бумаги, после чего спокойно закрыл папку, поднялся из-за стола и снял пальто с напольной вешалки у стены. Крис тем временем нарочито медленно сделал большой глоток остывшего кофе. — Твоя секретарша готовит отменный кофе. Грех его не допить. Минхо бросил на него короткий взгляд. — Даже не думай. — А что здесь такого? — невозмутимо пожал плечами Кристофер. — Обычные деловые встречи. Минхо только качнул головой и коротко хлопнул его по плечу. — Пойдём, принцесска или боишься крови? Крис лениво поднялся с места. — Я просто ценю хороший кофе и красивых женщин. Это разные вещи. Уже через минуту они вместе вышли из кабинета, оставляя за спиной шум Vanta и медленно погружающийся в ночь город.

***

Ресторан Leviathan располагался почти у самой набережной — достаточно далеко от центра, чтобы случайные люди сюда не заходили, и достаточно близко к порту, чтобы нужные встречи проходили без лишних глаз. Снаружи здание выглядело спокойно и дорого: тёмное стекло, приглушённый свет за окнами, дорогие машины у входа и охрана в идеально сидящих костюмах. Ничего, что напрямую напоминало бы о криминальном мире. Именно такие места Минхо не любил сильнее всего. Нарочито чисто и правильно. Словно Leviathan всю жизнь пытались спрятать грязь под дорогими коврами, хорошим алкоголем и правильными словами. Машина плавно остановилась у входа. Кристофер первым перевёл взгляд в окно и тихо усмехнулся: — Даже ковровую дорожку не постелили. Никакого уважения. Минхо коротко хмыкнул себе под нос и спокойно вышел из авто. Вечерний воздух оказался прохладным. Где-то неподалёку шумело море, смешиваясь с гулом города и редкими сигналами со стороны порта. Охрана у входа сразу напряглась. Не явно или грубо, но достаточно, чтобы это невозможно было не заметить. Один из мужчин коротко кивнул на вход: — Кан уже ждёт. — Как гостеприимно, — спокойно бросил Кристофер, проходя мимо. Внутри ресторан оказался почти пустым. Тихая музыка, дорогой алкоголь на полках, приглушённый золотистый свет и люди Leviathan, сидящие слишком расслабленно, чтобы это выглядело естественно. Минхо спокойно прошёл через зал, будто находился на своей территории. Кристофер, как всегда на полшага позади. Только когда они подошли к закрытой зоне в глубине ресторана, один из охранников молча открыл перед ними дверь. За длинным столом уже сидели трое. Кан Тэхён выглядел скорее владельцем крупной корпорации, чем человеком, десятилетиями державшим под собой большую половину города. Дорогой костюм, идеально уложенные волосы и спокойный взгляд человека, привыкшего решать чужие судьбы без необходимости повышать голос. Рядом расположились двое мужчин помоложе. В Leviathan роли советников, охраны и переговорщиков давно смешались между собой. Кан медленно поднял взгляд на вошедших. — Минхо. — Тэхён. Никаких рукопожатий. Только короткие кивки и напряжение, ощущающееся в комнате почти физически. Кристофер спокойно сел рядом с Минхо, мельком оглядев стол. — Надеюсь, в этот раз хотя бы еда будет вкусной. Один из мужчин Leviathan заметно напрягся, но Тэхён только едва заметно улыбнулся уголком губ. — Всё такой же спокойный, Кристофер. — Работа обязывает. Минхо даже не посмотрел в их сторону. — Ты хотел встречи. Тэхён сложил руки перед собой. — Город становится слишком шумным. — Странно слышать это от людей, которые двигают оружие через доки среди белого дня. Один из мужчин справа раздражённо дёрнулся, но Тэхён остановил его одним взглядом. — Молодость любит спешить, — спокойно произнёс он. — Но ты забываешь, что этот город держался задолго до твоего появления. — И всё это время гнил. На несколько секунд в комнате стало тихо. Кристофер едва заметно усмехнулся себе под нос, а Тэхён продолжал смотреть на Минхо так спокойно, будто разговор шёл о погоде, а не о власти над городом. — Ты слишком активно двигаешься в последние месяцы. Клубы, порт, полиция. Складывается впечатление, будто ты решил перестроить весь город под себя. — Баланс уже меняется. — Именно поэтому я надеюсь, что после последних событий вы всё-таки начнёте думать перед тем, как лезть туда, куда вас не просят. Тишина после этих слов стала тяжелее. Минхо никак не изменился в лице. Только взгляд стал холоднее. Кристофер медленно откинулся на спинку стула, наблюдая за людьми напротив уже без прежней расслабленности. — Предупреждение получилось слишком шумным. — Иногда люди начинают понимать только после подобного шума, — спокойно ответил Тэхён. Один из мужчин Leviathan чуть подался вперёд. — Ты двигаешься слишком быстро, Минхо. И начинаешь забывать, где проходят границы. — Нет, — спокойно перебил его Минхо. — Это вы забыли, что времена меняются и ничто не вечно. В комнате снова повисла тишина. Тихая музыка за стеной, звон бокалов и далёкие голоса людей в основном зале вдруг начали ощущаться почти неправильными на фоне разговора за этим столом. Тэхён несколько секунд молча смотрел на Минхо, а потом слегка подался вперёд. — Ты умный парень. Именно поэтому я всё ещё предлагаю решить всё спокойно. Минхо ничего не ответил. Один из мужчин Leviathan тем временем медленно положил на стол тонкую папку и подвинул ближе к нему. Кристофер едва заметно усмехнулся себе под нос. Слишком знакомый жест. — Что это? — спокойно спросил Минхо. — Возможность перестать тратить силы друг на друга, — ответил Тэхён. — Несколько клубов. Два маршрута через доки. Люди в полиции перестанут мешать твоим поставкам. И часть города, которую Leviathan готовы оставить Vanta. Кристофер тихо выдохнул через нос. — Как щедро. — Это называется компромисс. Минхо даже не посмотрел в сторону папки. — И что взамен? — Перестань лезть в то, что держится десятилетиями. Город и так работает. На этот раз Минхо всё-таки усмехнулся. Слабо, без веселья. — Работает? Он медленно перевёл взгляд на Тэхёна. — Уро толкают наркоту детям. Полиция продаёт информацию кому попало за деньги. Люди исчезают за неправильные вопросы, чужая жизнь для вас давно стала расходным материалом, а вы называете это работающей системой. В комнате снова стало тихо. Тэхён внимательно смотрел на него несколько секунд, прежде чем спокойно произнести: — Ты слишком молод, чтобы понимать, как на самом деле устроен этот город. — Нет. Я слишком хорошо понимаю, как он устроен именно сейчас. Кристофер молча наблюдал за разговором, но по тому, как медленно он крутил стакан в пальцах, было видно: атмосфера ему нравилась всё меньше. Тэхён слегка покачал головой. — Упрямство — хорошая черта, Минхо. Но всему нужно знать меру. — Он сделал короткую паузу, не отрывая взгляда от него. — Ты же помнишь, к чему приводит обратное? Тишина после этих слов стала тяжелее, почти осязаемой. Тэхён не отводил взгляда. Спокойный, тяжёлый и достаточно внимательный для человека, который якобы просто предлагает компромисс. Минхо молчал несколько секунд, после чего всё-таки медленно откинулся на спинку стула достав зажигалку с внутреннего кармана пиджака. — Ты позвал меня сюда не ради разговоров о прошлом. Тэхён едва заметно усмехнулся уголком губ наблюдая за металлом в его руках. — Верно. Он коротко кивнул одному из мужчин рядом. Тот почти сразу положил на стол ещё одну папку несколько тоньше первой. Кристофер перевёл взгляд на документы и тихо выдохнул через нос: — Сегодня прямо вечер подарков. — Это касается порта, — спокойно произнёс Кан. — Ouroboros начали двигаться слишком активно. Даже для Джэёна. Минхо никак не изменился в лице. — И? — И если он окончательно сорвёт баланс, проблемы начнутся у всех. — Баланс, — тихо повторил Кристофер, лениво покрутив стакан в пальцах. — Забавно слышать это слово от людей, которые десятилетиями кормились с этого хаоса. Один из мужчин Leviathan раздражённо дёрнулся. — Следи за языком. Кристофер даже не посмотрел в его сторону. — А то что? Тэхён устало прикрыл глаза на секунду, будто подобные перепалки уже давно начали его раздражать. — Достаточно. Кристофер всё-таки коротко усмехнулся и сделал ещё один глоток виски. Минхо тем временем открыл папку. Несколько фотографий, маршруты и склады отмеченные сектора рядом с портом и символ Ouroboros на нескольких контейнерах. Ли медленно перелистнул страницу. — Откуда информация? — У Leviathan всё ещё достаточно людей в городе. — И при этом ты зовёшь меня сюда вместо того, чтобы решить проблему самостоятельно? Кан внимательно посмотрел на него. — Потому что Джэён сейчас мешает всем. Даже тебе. — Это не ответ. Несколько секунд Кан молчал, а потом всё-таки спокойно и честно произнёс: — Потому что старый порядок уже не справляется так, как раньше. Кристофер на этом месте тихо хмыкнул. — Наконец-то честный разговор. Один из мужчин Leviathan сжал пальцы на столе, но снова промолчал. Минхо закрыл папку и откинул ее ближе к Леви.  — Чего ты хочешь? — Временного сотрудничества. На этот раз даже Кристофер перестал улыбаться. В комнате снова стало тихо. За стеной по-прежнему играла музыка, официанты носили дорогой алкоголь, где-то смеялись люди, не подозревающие, что в нескольких метрах от них сейчас фактически делят город. Минхо несколько секунд молча смотрел на Тэхёна прокручивая зажигалку в руках. — Ты серьёзно предлагаешь Vanta работать вместе с Leviathan? — Я предлагаю не устраивать войну в момент, когда Ouroboros только этого и ждут. — Война уже идёт. — Пока ещё нет, — спокойно возразил Тэхён. — Сейчас это только проверка границ. Кристофер медленно поставил стакан на стол. — А потом? Тэхён перевёл взгляд на него. — Потом город либо останется под контролем, либо начнёт захлёбываться в крови. Минхо коротко усмехнулся себе под нос. Без веселья. — Красиво говоришь. — Я слишком долго живу в этом городе, чтобы позволить ему окончательно развалиться. — Нет, — спокойно произнёс Минхо. — Ты слишком долго жил в системе, которая позволяла вам контролировать этот развал. Тэхён ничего не ответил и именно это было самым показательным, потому что спорить с этим было сложно даже ему. Несколько секунд за столом снова стояла тишина, а потом телефон Кристофера коротко завибрировал. Он мельком посмотрел на экран — и выражение его лица почти незаметно изменилось. Минхо же заметил это сразу.  Кристофер поднял взгляд и наклонился к его уху, чтобы доложить о ситуации. — Люди возле клубов поймали новую партию наркотиков. Тэхён едва заметно нахмурился стараясь прислушаться. — Уже? — Подростки, — спокойно ответил Кристофер. — Семнадцать-восемнадцать лет. Ouroboros начали двигать дрянь быстрее, чем мы думали. Минхо медленно опустил взгляд на фотографии в папке. Тихо щёлкнула зажигалка в его пальцах. Раз. Второй. Потом он спокойно закрыл ее и поднялся из-за стола. — Временное сотрудничество меня не интересует. Тэхён внимательно наблюдал за ним. — Тогда зачем ты вообще приехал? Минхо медленно надел пальто. — Хотел лично услышать, насколько сильно Leviathan начинают бояться потерять город. После этих слов в комнате снова стало тихо. Минхо даже не стал дожидаться ответа. Уже через несколько секунд дверь за ними закрылась, оставляя Leviathan в тяжёлом золотистом полумраке ресторана. Кристофер поднялся следом, коротко кивнул охране у двери и молча вышел за ним. На парковке прохладный воздух ударил в лицо почти сразу. — Я заберу первую машину, — спокойно произнёс Минхо, доставая ключи. — Поедешь с ребятами. Кристофер приподнял бровь. — Даже не спрашиваю куда? — Нет. Несколько секунд Крис молча смотрел на него, а потом только тихо усмехнулся: — Ладно. Но если тебя всё-таки где-нибудь пристрелят, я заберу твой кабинет. Минхо коротко хмыкнул, открывая дверь машины. — Ты не переживёшь столько бумажной работы. — Вот поэтому и надеюсь, что ты вернёшься живым.

***

Ночной Сеул медленно расползался за окнами машины огнями, вывесками и бесконечными потоками фар. Город жил своей привычной жизнью: кто-то спешил домой, кто-то только выходил на улицы, клубы постепенно наполнялись людьми, а порт всё так же продолжал гудеть где-то вдалеке, словно огромное металлическое сердце этого чёртового мегаполиса. Минхо вёл машину спокойно, почти лениво удерживая руль одной рукой. В салоне играла тихая музыка, но мысли всё равно оставались далеко от неё. Leviathan начинали нервничать сильнее, чем показывали. Это ощущалось слишком хорошо: в словах Тэхёна, в попытке договориться, в этих папках, компромиссах и осторожных предложениях «временного сотрудничества». Старый порядок трещал, все это прекрасно понимали. Минхо медленно свернул с основной дороги, уходя глубже в старые районы ближе к административной части города. Здесь Сеул выглядел иначе: меньше неона, меньше шума, больше серого бетона, старых зданий и людей, привыкших жить не под светом клубов, а под постоянным давлением чужих решений. Здание полицейского управления встретило его холодным белым светом и привычной ночной тишиной. Минхо спокойно заглушил двигатель, взял ключи и вышел из машины. Несколько полицейских у входа заметили его почти сразу. Кто-то напрягся, кто-то отвёл взгляд, кто-то сделал вид, будто вообще его не узнал. Обычная реакция. Vanta слишком быстро начали становиться частью города, чтобы люди в форме продолжали делать вид, будто имени Ли Минхо не существует. Один из младших офицеров всё-таки подошёл ближе. — Следователь Со ждёт наверху. Минхо коротко кивнул и спокойно направился внутрь. Коридоры управления встретили его холодным белым светом, запахом дешёвого кофе и хронической усталостью, въевшейся в стены этого места, кажется, ещё задолго до появления здесь нынешних сотрудников. Где-то за дверями продолжали печатать отчёты, кто-то негромко спорил по телефону, а старый кондиционер под потолком монотонно гудел, смешиваясь с далёким шумом ночного города за окнами. Он шёл спокойно, не обращая внимания на взгляды, которые цеплялись за него всё чаще по мере того, как люди начинали узнавать лицо. Кабинет Со Кану находился почти в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта. Минхо даже не стал стучать. В кабинете пахло дешёвым кофе, сигаретным дымом и усталостью. На столе лежали раскрытые папки, фотографии с места убийства начальника порта, какие-то отчёты и распечатки телефонных соединений. Настольная лампа освещала только часть помещения, оставляя остальной кабинет в приглушённой тени. Кану несколько секунд молча смотрел на него, будто пытался понять, зачем именно человек вроде Минхо вообще решил приехать сюда лично. Минхо спокойно закрыл за собой дверь. — Ты выглядишь разочарованным, — ровно произнёс он. Офицер коротко усмехнулся себе под нос и устало провёл ладонью по лицу. — Я просто всё ещё пытаюсь понять, почему такие люди, как ты, начинают чувствовать себя слишком свободно. Минхо медленно подошёл ближе, скользнув взглядом по фотографиям на столе. — Потому что такие люди, как ты, слишком долго делают вид, будто всё под контролем. В кабинете ненадолго стало тихо. Кану внимательно наблюдал за ним. Не с ненавистью, скорее с тяжёлой настороженностью человека, который уже понял, насколько опасно недооценивать собеседника. — Знаешь, что меня раздражает больше всего? — наконец спросил он. Минхо поднял на него взгляд. — Ты даже не пытаешься отрицать очевидное. — А должен? — Большинство хотя бы делают вид. Минхо коротко усмехнулся себе под нос. — Большинство не пытаются менять правила игры. Фраза повисла в воздухе тяжело и неприятно честно. Кану медленно откинулся на спинку кресла, продолжая смотреть на него. — Вот именно поэтому ты и проблема. Минхо спокойно взял со стола одну из фотографий. На снимке — кровь, полицейские ленты и очередная ночь Сеула, ничем не отличающаяся от сотен предыдущих. — Проблема не я, — тихо произнёс он, возвращая снимок обратно. — Проблема в том, что ваш порядок давно перестал работать. Кану раздражённо дёрнул челюстью. — Не тебе говорить о порядке. — Разве? Минхо наконец поднял на него взгляд полностью. Уверенный, холодный и спокойный. — Уро толкают дрянь подросткам почти под носом у полиции. Leviathan двигают оружие через порт. Люди исчезают каждую неделю, а половина ваших офицеров продаёт информацию за деньги. — Он сделал короткую паузу. — И после этого ты всё ещё хочешь говорить мне о законе? Кану молчал, и сильнее всего раздражало именно то, что спорить с этим было почти невозможно. Несколько секунд в кабинете слышался только далёкий шум управления за дверью и тихое гудение старой лампы. Потом офицер всё-таки медленно подался вперёд. — Ты начинаешь двигаться слишком быстро, Минхо. — А вы слишком медленно. — Это плохо заканчивается. Минхо коротко усмехнулся. — Для кого? Кану долго смотрел на него, прежде чем наконец произнести. — Для всех. Минхо медленно достал из кармана зажигалку и прокрутил её между пальцами. Щёлк. Кану заметил движение почти сразу и неожиданно тихо хмыкнул. — Ты до сих пор таскаешь эту штуку? Минхо мельком посмотрел на металл в своей руке. — А ты до сих пор пьешь этот отвратительный кофе вместо сна.  На этот раз тот усмехнулся уже чуть заметнее. — Некоторые привычки переживают даже полицейскую академию. Тишина между ними впервые стала не такой тяжёлой. Всего на секунду. Потом Кану снова внимательно посмотрел на него. — Знаешь, что самое паршивое? —тихо произнёс он, продолжая внимательно смотреть на него — Я ведь даже не могу понять, ты действительно пытаешься изменить этот город… или просто хочешь контролировать его вместо Leviathan. Минхо несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил: — А это что-то меняет? Кану невольно усмехнулся.  Усталo. Без веселья. — Вот поэтому я и не люблю разговаривать с такими, как ты. Минхо медленно убрал зажигалку обратно в карман пальто. — Но всё равно позвал меня. Кану отвёл взгляд к фотографиям на столе. — Потому что если город действительно начинает разваливаться, я хочу хотя бы понимать, кто именно будет стоять среди руин. Минхо несколько секунд молча смотрел на него, будто взвешивал что-то у себя в голове.  Потом всё-таки коротко усмехнулся себе под нос. Без злости. Скорее с усталой обречённостью человека, который слишком давно перестал верить в нормальные варианты исхода. — Красиво звучит. Кану медленно закрыл папку на столе. — Это не попытка красиво звучать. — Тогда что? Следователь несколько секунд молчал, глядя куда-то мимо него — на фотографии, бесконечные отчёты, постепенно превращающие этот кабинет в склад чужих трагедий. — Попытка понять, сколько ещё этот город выдержит. В кабинете снова стало тихо. Минхо медленно подошёл ближе к окну, скользнув взглядом по ночному Сеулу за стеклом. Отсюда город выглядел почти спокойным. Слишком спокойным для места, где каждую ночь кто-то исчезал, кого-то продавали, подставляли, ломали или убивали. Кану наблюдал за ним молча. — Ты ведь понимаешь, что однажды всё это закончится очень плохо? — наконец произнёс он. — Всё всегда заканчивается плохо. — Не уходи от ответа. Минхо спокойно повернул голову вполоборота. — А ты не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся. Кану коротко усмехнулся. — Вот это уже больше похоже на честный разговор. Минхо ничего не ответил. Несколько секунд слышалось только тихое гудение лампы под потолком. Потом Кану всё-таки снова заговорил: — Leviathan начали шевелиться слишком активно. Ouroboros тоже. И почему-то у меня ощущение, что все резко забыли: город — не шахматная доска. — Для Тэхёна всегда был. — А для тебя? Минхо медленно перевёл на него взгляд. — Для меня это место, где люди слишком долго привыкали жить в дерьме и называть это нормой. Кану невольно дёрнул челюстью. Потому что опять. Потому что снова нечего было возразить. — Ты говоришь так, будто действительно хочешь всё изменить. — А ты говоришь так, будто ещё способен верить в закон. Тишина ударила почти сразу. Тяжёлая и уставшая. Кану медленно отвёл взгляд и впервые за весь разговор выглядел не следователем, а просто человеком, который слишком долго пытается удержать разваливающуюся систему. — Иногда мне кажется, что вы все одинаковые, — тихо произнёс он. — Leviathan. Ouroboros. Vanta. Все говорят, что хотят сделать город лучше. А потом улицы всё равно остаются в крови. Минхо несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил: — Разница только в том, что некоторые хотя бы не притворяются хорошими людьми. Кану тихо выдохнул через нос и устало потёр переносицу. — Вот за это я тебя и ненавижу. — Нет, — спокойно поправил Минхо. — За это ты меня понимаешь. В кабинете снова стало тихо. А потом телефон Кану коротко завибрировал на столе. Следователь мельком посмотрел на экран, и выражение его лица почти незаметно изменилось. Минхо заметил это сразу. — Что случилось? Кану несколько секунд молчал, будто решая, стоит ли вообще отвечать. Потом всё-таки произнёс: — Очередная драка за городом. Несколько человек в тяжёлом состоянии. Минхо медленно прищурился. — Кто? Кану поднял на него взгляд. — Люди Ouroboros. Тишина, очень короткая, но достаточно тяжёлая. Потому что оба сразу поняли: город снова начал двигаться быстрее, чем должен был. Кану ещё несколько секунд смотрел на экран телефона, будто надеялся, что сообщение изменится, если перечитать его ещё раз. Не изменилось. Он медленно заблокировал телефон и устало откинулся на спинку кресла. — Район старых складов за мостом, — наконец произнёс он. — Похоже, ваши опять сцепились с людьми Джэёна. Минхо спокойно надел пальто. — Значит, ночь будет длинной. Кану коротко усмехнулся себе под нос. — У тебя вообще бывают короткие ночи? Минхо мельком посмотрел на него. — Бывали. Фраза прозвучала слишком спокойно, но почему-то именно от этого стала тяжелее. Кану заметил это тоже. Несколько секунд он молчал, а потом неожиданно тихо произнёс: — Иногда мне кажется, что мы оба слишком сильно заигрались в то, кем должны были стать. Минхо уже собирался открыть дверь, но на этих словах всё-таки остановился. — А кем мы должны были стать? Кану невольно усмехнулся. — Ну, знаешь… — он медленно обвёл взглядом свой кабинет, заваленный папками и чужими жизнями. — Когда-то я правда думал, что буду ловить плохих парней, а не пытаться понять, с каким из них сегодня выгоднее разговаривать. Минхо коротко хмыкнул себе под нос. — А я когда-то думал, что такие как ты действительно способны что-то изменить. Тишина снова повисла между ними, но теперь в ней было что-то другое. Не угроза. Не раздражение. Скорее усталое понимание того, насколько далеко они оба ушли от тех людей, которыми были когда-то. Кану медленно поднялся из-за стола и подошёл ближе. — Упрямство — хорошая черта, Минхо. Но знай меру. Минхо спокойно перевёл на него взгляд. — Поздно говорить это сейчас. — Возможно. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Кану всё-таки тихо добавил: — Просто постарайся не утянуть за собой весь город. Минхо коротко усмехнулся. Без веселья. — Не я начал превращать его в помойку. После этого он всё-таки открыл дверь кабинета и вышел в коридор. — Передавай привет Лиззи. Кану только устало усмехнулся себе под нос, но ничего не ответил. Холодный свет управления снова ударил в глаза почти сразу. Люди продолжали ходить по коридорам с папками и стаканами дешёвого кофе, где-то за стеной снова звонил телефон, кто-то спорил вполголоса возле лестницы, а город за окнами продолжал жить так, будто ничего вокруг не начинало медленно разваливаться. Система всё ещё делала вид, что держится. Минхо спокойно спустился вниз, не обращая внимания на взгляды людей в форме. На улице стало прохладнее. Ночной воздух пах бетоном, бензином и далёким морем со стороны порта. Минхо остановился возле машины, несколько секунд молча глядя на огни Сеула впереди. Leviathan. Ouroboros. Полиция. Порт. Город. Слишком много движения за последние дни. Слишком много шума. Он медленно достал из кармана зажигалку и прокрутил её между пальцами. Щёлк.  Усмехнулся сам себе, открыл дверь авто, сел за руль и уехал в сторону выезда из города.

***

Машина мягко скользила по почти пустой трассе, оставляя позади плотный неоновый шум, высотки и бесконечные потоки света. Чем дальше Минхо уезжал от центра, тем тише становилось вокруг. Только редкие фонари. Тёмные силуэты деревьев вдоль дороги. И далёкие огни города где-то за спиной. Он спокойно держал руль одной рукой, второй медленно прокручивая зажигалку между пальцами. Щёлк. Тишина. Щёлк. Телефон коротко завибрировал на соседнем сиденье. Новое сообщение от одного из людей Vanta: «Всё ещё там.» Минхо мельком опустил взгляд на экран. Без паники. Без лишних вопросов. Только сухой доклад. Он ничего не ответил. Машина плавно свернула с основной дороги ближе к старой смотровой площадке над городом. Когда-то сюда приезжали туристы и парочки смотреть на ночной Сеул. Теперь место выглядело почти заброшенным: старый бетон, потрескавшиеся перила и несколько тусклых фонарей, едва справляющихся с темнотой вокруг. Минхо заглушил двигатель, но выходить сразу не стал. Несколько секунд он просто молча смотрел вперёд. А потом всё-таки открыл дверь машины. Холодный ветер сразу неприятно ударил в лицо. Джисон сидел на самом краю бетонного ограждения, опустив локти на колени и глядя куда-то вниз, на город. Минхо медленно подошёл ближе и спокойно сел рядом. Джисон даже не повернул головы. — Не удивлён, — сухо бросил он. Минхо только тихо хмыкнул в ответ, достал из кармана пальто пачку сигарет и молча протянул ему. Джисон несколько секунд смотрел на неё, будто раздумывал, стоит ли вообще брать хоть что-то из его рук, но потом всё-таки вытащил сигарету, попутно пачкая соседние тёмными следами засохшей крови. Внизу шумел город. Где-то далеко проехала машина. Ветер тянул запах холодного бетона и сигаретного дыма. Минхо спокойно посмотрел на разбитое лицо Джисона. Потом без лишних слов взял его за подбородок и повернул к себе. Джисон сразу дёрнулся, отодвигаясь. — Руку убери, пока не сломал. Минхо даже не изменился в лице, внимательно рассматривая ссадину возле виска. — Это никуда не годится. Джисон зло усмехнулся. — Мне сейчас расплакаться у тебя на плече? — Если не боишься показать слабость — вперёд. Хан что-то невнятно буркнул себе под нос, резко поднялся с места и швырнул окурок вниз. — Ещё чего. Он уже собирался уйти, когда за спиной спокойно прозвучало: — Работай на меня. Шаги резко остановились. Несколько секунд Джисон просто стоял спиной к нему, будто даже не был уверен, что услышал правильно. А потом медленно обернулся. — Что?