Дни Жизни Героев

***

Знаете, мне всего-то семьдесят лет. Не семьсот, не тысяч, не десять тысяч, что странно для Ночных Эльфов, ведь дети у нашей расы или молодняк встречается крайне редко, либо они молчат о своем возрасте, ведь их сразу начнут поучать те кто «старше». Впервые я увидел Луны и звезды, перед последним вторжением Легиона, но за долго до победы над ним. Я родился и вырос в Запределье, в Черном Храме, во владении Владыки Иллидана Ярость Бури. Моя мать не знала обо мне долго, а когда поняла, что беременна была в ужасе. Изначально от меня хотели избавиться, но её отговорили. Не знаю, кто именно это сделал, да и не узнаю, но честно говоря, я благодарен этому существу. Благодарен за то, что дали возможность мне жить. Там не было нормальных ночей и дней, не было дождей в нормальном их понимании, было только пылающее солнце, которое сжигало все на своем пути, был только дождь из Скверны, который убивал все живое. За долгую жизнь там, до падения Черного Храма, я видел только на картинках и читал в книгах о зелени, дождях и чистых реках с озерами, о Луне и Солнце, которое не сжигало, а  грело. Так, о чем это я? Точно, о своей матери. Моя мать - Эпал’Вайт Долгий Путь из тех самых эльфов, которые застали Раскол Азерота. Она застала многие войны и изначально была жрицей, но когда разочаровалась в своем правителе и ремесле ушла в Часовые. Это те кто патрулируют территорию и в принципе стражники, ну это если говорить очень грубо. Насколько мне известно, у нее и до меня был сын, но он вместе с её мужем умерли, когда Легион вновь начал наступать, именно тогда она отреклась от всего и ушла искать отомщения для тех, кто умер. Она потеряла все, отдала все, ради победы. Я родился за несколько недель до её обращения, меня назвали Эл’лай. Я стал её гордостью, светом её глаз, тем за кого она будет воевать в этой долгой войне. Тем за кого она пройдет этот Долгий Путь.  Но все пошло не так как она хотела, почти с самого начала, как обо мне узнали, на нас уже обратил внимание Владыка. Он даже приходил, чтобы посмотреть на меня, мать ничего не говорит об этом, но это мне рассказал Аккама. Дурак, не иначе. К годам восьми Владыка взял меня под свое крыло, почти в буквальном смысле. Сначала пытались обучить магии, но осознав что я в магии не силен, меня начали обучать военному ремеслу, в меня с самого детства закладывали мысли как правильно вести бой, как общаться с бойцами и все прочее-прочее-прочее в тот же год мы стали видится с матерью очень редко, раз в несколько месяцев. Она была там, на войне, а я был здесь в тылу и под присмотром, поэтому она даже не сильно переживала, по первости, но когда наши встречи начали ограничивать, её это насторожило. Моя мама ненавидит, когда её ограничивают, тем более со мной. Я могу её понять, но тогда я не знал об этом, потому думал и считал, что матери просто до меня не было никакого дела, хотя каждая наша встреча была наполнена любовью и заботой. В эти короткие встречи, мы были ближе чем кто-либо ещё в этом мире, мы долго обнимались, она мне пела старые колыбельные и учила чему-то новому. Традициям ночных эльфов, рассказывала о ритуалах, о том как красивы её родные леса. А я в ответ рассказывал о том, чему меня научили за её отсутствие и не смотря на свое негодование, она все равно оставалась довольная. Я много общался с Иллидари в моменты её отсутствия. Они с удовольствием отдавали мне старые вещи, они так же как и моя мать учили меня чему-то новому, подкармливали, угощали чем-то вкусным и я все лучше понимал этот мир, не замечая одного, мимолетных сочувственных взглядов, тихих разговоров за спинами об «особенном плане» и другом. Все изменилось когда мне исполнилось шестнадцать. — Эллай.— Владыка посмотрел на меня, изучая, пробуя имя на вкус. — Да, учитель? — Я глянул на него своими золотыми глазами, мы изучали карты и обозначали стратегически важные точки, Маев Песнь Теней, бывшая Тюремщица Владыки, решила действовать и все тщательнее выбирала способы как подобраться к нам ближе. — Я хочу тебя посвятить.— На его лице мелькает беспокойство, которое тут же сменяется улыбкой, гордой, я его гордость? Что? Нет, ерунда какая-то, он просто шутит. — Владыка! Посвятить? Это же..  — Да, Эллай, я хочу посвятить тебя в Иллидари, но немного по другой схеме.— Он обошел стол и подошел ко мне справа положив руку на плечо. — Надо сказа..— Меня перебили не дав договорить, Владыка слишком хорошо меня знал. Все таки я восемь лет провел под его Крылом, наставничеством, что было удивительно, ведь Владыка всегда был вспыльчивым и нетерпеливым Эльфом. Видимо в те годы, что-то светлое, возможно даже Отцовское взяло над ним верх. Интересно, как он там сейчас — Нет, её не будет в Черном Храме в ближайшее время. Я хочу, чтобы ты стал самостоятельным, считай это обрядом твоего взросления, наши собраться Эльфы, ещё не понимают, что теперь дети взрослеют быстрее.— Он убирает руку с моего плеча и оставляет меня одного. А дальше я помню смутно. Меня обратили и я даже толком не успел оклематься, как нас предал Кель’Талас, он толи сошел с ума, толи ещё что-то случилось с помутненным рассудком эльфа, я не знаю, но точно помню, что спустя пять лет Черный Храм пал и нас поместили в стазис. В тот момент мало кто знал, что Владыку убила Маев, но главное в тот момент было для меня, что в этой суматохе я успел встретиться с матерью, она была печальна, слишком тихая и задумчивая, в тот момент, как мне тогда казалось, мы обнимались и виделись в последний раз. А потом темнота.. Я толком не помню какой она была, я ничего не видел, никаких снов или воспоминаний, была пустота даже без мыслей, пока меня не пробудил голос. «Охотник ни что без охоты, просыпайся.» Маев сама разбивала стазис камеры, пробуждала охотников, требовала сражаться. Сколько лет прошло во сне? Сколько мы упустили находясь там? Легион не мог ждать нас вечно - мы его погибель, отмщения тех кто умер из-за Легиона, мы обязаны отомстить. Если бы не Легион, может быть моя жизнь была совершенно другой, мою голову не венчали бы рога, ноги не были бы копытами и у меня так де как и у матери не было бы хвоста и этих метаморфоз, которые отталкивали от меня окружающих. Были бы глаза, такие же золотые и видящие этот прекрасный мир во всех цветах и красках, как это было до обращения. Я люблю и одновременно ненавижу то чем я стал. Мы отдали все, мы готовы.