Теория синий линии

Стайлз всегда считал себя человеком, способным адаптироваться к любым трудностям. Отчислили с бюджетного отделения? Найдём подработку. Сломался джип посреди шоссе? Скотч и вера в человечество починят любой мотор. Но квартира номер 4Б на окраине Бейкон-Хиллс встретила его испытанием совершенно иного уровня. — Ты шутишь, — глухо произнес мужчина, стоящий в дверном проеме. Мужчина был огромным. В узком коридоре бывшей коммунальной квартиры он смотрелся как скала, обтянутая потертой кожаной курткой. На его лице читалось искреннее, глубокое желание кого-нибудь придушить. — Я похож на человека, который шутит с коробкой, полной редких выпусков комиксов в руках? — Стайлз поудобнее перехватил картонный ящик. — Привет, я Стайлз. Твой новый сосед по несчастью и по этой чудесной, судя по запаху, сырости жилплощади. — У меня нет соседа, — отрезал мужчина. — И не будет. Выметайся. — О, поверь мне, я бы с радостью, но контора «Уютный дом» уже заблокировала мой залог на карте, — Стайлз ловко проскользнул под его локтем, протискиваясь в прихожую. — Так что нам придется делить эти сорок квадратных метров ада. Как тебя зовут, угрюмый великан? — Дерек, — процедил тот, закрывая дверь с опасным щелчком. — И ты уедешь отсюда завтра же. Спустя три часа граница была проведена. Стайлз, не найдя понимания в глазах Хейла (который, как выяснилось, работал автомехаником в местной мастерской и ненавидел людей), достал рулон ярко-синего строительного скотча. — Это линия демаркации, Чувак-Волк, — объявил Стайлз, наклеивая ровную полосу прямо посреди линолеума в совмещенной кухне-гостиной. — Твоя половина — там, где идеальный порядок и пахнет машинным маслом. Моя половина — там, где жизнь, экспрессия и тостер. Дерек, сидевший на своей половине дивана с кружкой черного кофе, даже не поднял глаз от телефона. — Если твоя «экспрессия» пересечет эту линию хотя бы на сантиметр, — тихо сказал Дерек, — я выброшу ее в окно. Вместе с тобой. Первая ночь превратилась в тактическую войну. Стайлз, привыкший засыпать под бубнеж подкастов про серийных убийц, ворочался на скрипучем матрасе. В два часа ночи он не выдержал, на цыпочках вышел на кухню, чтобы сделать чавелу, и... с грохотом уронил жестяную банку с сахаром. Дверь спальни Дерека распахнулась мгновенно. Хейл стоял в одних серых тренировочных штанах, его глаза в темноте казались черными от ярости. — Два часа ночи, Стилински, — прорычал он. — Сахар напал на меня первым, клянусь, — прошептал Стайлз, поднимая руки вверх. Утро наступило слишком быстро и пахло гарью. Дерек привык к тишине. С пяти утра его мир обычно состоял из холодного душа, крепкого эспрессо и глухого рокота моторов в мастерской. Но сегодня в шесть ноль-ноль его разбудил странный скрежет, а следом — яростный кашель из кухни. Выйдя из спальни, Хейл замер. Синяя полоса скотча на полу была безжалостно нарушена: на «территории Дерека» стоял Стайлз. На нем были нелепые байковые штаны с рисунками супергероев и растянутая толстовка. В руках он сжимал дымящуюся турку. — Доброе… эм, утро? — хриплым от недосыпа голосом произнес Стайлз. — Слушай, я знаю, что пересек границу. Но это была гуманитарная миссия. Твоя плита работает по каким-то законам квантовой физики, она взорвала мой кофе. Дерек молча подошел, забрал у него из рук турку, выключил конфорку и бросил взгляд на забрызганный кафель. Черные брови Хейла сошлись на переносице с такой силой, что Стайлз инстинктивно сделал шаг назад. — Убери здесь. Всё. До того, как я вернусь с работы, — тихо, но весомо сказал Дерек. — Иначе твои шмотки полетят с третьего этажа. — Понял, принял, затираю следы преступления, — затараторил Стайлз, хватая губку. — Хорошего дня, грозный мистер Хейл! Не забудь улыбнуться людям, это полезно для мимических мышц! Дерек ответил на это тяжелым вздохом и хлопком входной двери. Настоящий ад для Дерека начался через сорок минут, когда он вышел во двор к своему пикапу. Окраина Бейкон-Хиллс в это время спала, если не считать одного конкретного стихийного бедствия. Под капотом старого, покрытого ржавчиной синего джипа CJ-5 торчали те самые штаны с супергероями. Джип издавал предсмертные звуки: стартер хрипел, щелкал, но мотор упорно отказывался схватывать. — Да давай же, ты, кусок капризного железа! — донеслось из-под капота, сопровождаемое глухим ударом гаечного ключа обо что-то железное. — Нам нужно на лекцию по уголовному праву! Не позорь меня перед Хейлом, он и так считает нас биомусором! Дерек остановился у своей машины. Он честно пытался проигнорировать это. Он завел свой идеальный, перебранный до последнего винтика пикап. Но профессиональная гордость автомеханика и невыносимый скрежет умирающего стартера резали слух хуже пенопласта по стеклу.Хейл заглушил мотор, вышел из машины и подошел к джипу. Скрестив руки на груди, он молча уставился на Стайлза, который как раз вынырнул из-под капота с черным пятном мазута на лбу. — О, экспертное мнение прибыло! — Стайлз нервно поправил кепку козырьком назад. — Скажи мне, как доктор доктору: он умер или просто в коме? Дерек заглянул внутрь подкапотного пространства, и его лицо перекосило от легкого шока. — Кто прикрутил свечные провода изолентой? — спросил Дерек. Его голос звучал почти оскорблено. — Ну… у меня не было нужного хомута, а изолента — это основа инженерии… — У тебя распределитель зажигания залит маслом, карбюратор держится на честном слове, а аккумулятор сдох еще в прошлом веке, — отрезал Дерек, вырывая из рук Стайлза гаечный ключ. — Отойди. Ты делаешь ему только хуже. — Эй! Это Рози, имей уважение к классике! — возмутился Стайлз, но послушно отступил на два шага, завороженно наблюдая, как Дерек уверенными, точными движениями начал прощупывать контакты. — Этот «кусок классики» не заведется, пока я не переберу половину проводки, — Дерек выпрямился, вытирая руки о специальную ветошь, которую достал из кармана куртки. — Ты опоздал. Стайлз глянул на часы в телефоне и в ужасе схватился за голову. — Черт! Профессор Харрис меня сожрет и не подавится. Это третья просроченная н-ка! Хейл, умоляю, подбрось до кампуса. Я сделаю всё, что угодно. Я отмою кухню зубной щеткой! Я куплю тебе тот дорогой зерновой кофе! Я буду молчать… ладно, молчать я не обещаю, но я буду очень стараться! Дерек посмотрел на паникующего парня, потом на часы, потом на синий труп джипа. Жить с этим катастрофическим созданием в одной квартире уже было наказанием. Но смотреть, как тот бежит три мили пешком, было выше сил Дерека. — Садись в пикап, — бросил Хейл, разворачиваясь. — И если ты хоть раз откроешь рот по дороге — пойдешь пешком. Стайлз просиял так, будто выиграл миллион в лотерею. — Ты мой спаситель, большой суровый волк! Обещаю — ни звука! Правило «ни звука» продержалось ровно тридцать секунд — ровно столько потребовалось Стайлзу, чтобы пристегнуться, уронить телефон между сиденьями и трижды извиниться за то, что он «случайно задел локтем переключатель дворников». Дерек сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев. Его идеальный, молчаливый пикап теперь напоминал клетку с гиперактивной белкой. — Хейл, а Хейл, — Стайлз выудил телефон и заерзал на кожаном сиденье. — А какая у тебя любимая радиостанция? Только не говори, что ты слушаешь этот загробный шум тишины. От него же мозг плавится. Давай включим что-нибудь? — Нет, — коротко отрезал Дерек, не переводя взгляда с дороги. — Ну пожа-а-алуйста. Всего одну песню. Музыка настраивает на продуктивный лад. Я, например, под классический рок лучше запоминаю статьи уголовного кодекса. Хочешь, расскажу про разницу между кражей и грабежом с точки зрения умысла? Дерек молча нажал на кнопку магнитолы. Салон тут же заполнил тяжелый, низкий бас и хриплый вокал старой метал-группы. Громкость стояла на уровне, способном заглушить даже мысли. Хейл победоносно взглянул на соседа, ожидая, что тот наконец закроет рот.Стайлз замер на секунду. Его глаза округлились. — О-о-о, чувак! — завопил он, пытаясь перекричать гитарное соло. — Это же Black Sabbath! Обожаю! Мой папа крутил их пластинки, когда я был мелким! Вместо того чтобы замолчать, Стайлз начал яростно барабанить пальцами по приборной панели в такт барабанам, а на припеве и вовсе принялся фальшиво подпевать, активно жестикулируя свободной рукой. Дерек на секунду прикрыл глаза, мысленно спрашивая себя, за какие грехи Вселенная подселила к нему это стихийное бедствие. Когда пикап наконец затормозил у главного корпуса университета, Стайлз пулей выскочил из машины, едва не забыв свой рюкзак. Он облокотился на открытое окно пассажирской двери, тяжело дыша, но сияя от уха до уха. — Хейл, ты просто лучший! Ты спас мою академическую карьеру! Вечером с меня чистая кухня и… я не знаю, может, приготовлю что-то съедобное? Ты любишь лазанью? — Выметайся, Стилински, — устало выдохнул Дерек. — Уже ушел! Хорошей смены в мастерской! Не перенапрягай свои шикарные бицепсы! — Стайлз развернулся и припустил вверх по ступеням кампуса, на ходу едва не сбив какую-то студентку. Дерек проводил его взглядом, пока парень не скрылся за массивными дверями. В салоне пикапа наконец-то воцарилась тишина, но она почему-то казалась слишком… пустой. Хейл покачал головой, включил передачу и поехал на работу. Весь день в мастерской Дерека не покидало странное чувство раздражения. Но хуже всего было то, что, проезжая мимо их дома во время обеденного перерыва, он бросил взгляд на парковку. Синий джип Стайлза уныло стоял в углу двора, со спущенным передним колесом и открытым капотом, который парень в спешке так и не захлопнул до конца. Надвигался тяжелый осенний дождь. Дерек выругался про себя, развернул пикап и поехал обратно в гараж за тросом и буксировочными крюками. Стайлз вылетел из университета в пять вечера, когда небо над Бейкон-Хиллс уже затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. Первые капли дождя больно ударили по лицу. Он бежал к автобусной остановке, проклиная всё на свете, но грела лишь одна мысль: он доберется до дома, заберется под плед и попробует реанимировать Рози. Через сорок минут Стайлз, тяжело дыша, ворвался во двор их трехэтажки. Он резко затормозил, и его кроссовки со скрежетом проехались по мокрому асфальту. Угл двора, где всегда уныло покоился синий джип, был пуст. Остался только мокрый след от шин на сером асфальте и сиротливая лужица моторного масла. — Нет, нет, нет, — Стайлз бросил рюкзак прямо в лужу и схватился за голову. — Мою детку угнали. Кто, черт возьми, станет угонять машину, которая даже не заводится?! Кому понадобился этот металлолом?! Пальцы парня дрожали, когда он вытаскивал телефон. Первой мыслью было набрать отца — шерифа Стилински. Папа точно объявит план «Перехват». Он поднимет все патрули округа! Но тут же в голове Стайлза всплыл суровый лик Дерека Хейла, который утром так профессионально оскорблял проводку Рози. «У тебя распределитель зажигания залит маслом… Отойди, ты делаешь хуже».Стайлз замер. Хейл работал в мастерской «Хейл и сыновья» всего в четырех кварталах отсюда.Спустя десять минут Стайлз, мокрый до нитки, ворвался под навес огромного кирпичного ангара мастерской. Внутри пахло бензином, старым железом, канифолью и хорошим кофе. На подъемнике висела чья-то пафосная аудио, а чуть дальше, в самом сухом и теплом углу бокса, на гидравлических домкратах стояла она. Рози.Из-под ее открытого капота торчали широкие плечи в серой майке, покрытой черными пятнами мазута. — Ты! — выдохнул Стайлз, оперевшись руками о колени, чтобы перевести дух. — Хейл! Ты украл мою машину! Я чуть инфаркт не схватил! Я уже собирался звонить в полицию и объявлять в розыск похитителя раритетов! Дерек медленно вынырнул из подкапотного пространства. В руке он держал новенький, блестящий распределитель зажигания. На его лбу красовалась свежая полоса сажи, а взгляд выражал крайнюю степень утомления от чужого голоса. — Если бы я хотел её украсть, я бы сдал её под пресс, Стилински, — спокойно сказал Дерек, вытирая руки тряпкой. — Тент твоего капота прогнил. Ночью обещают ливень. Твой движок окончательно превратился бы в аквариум. Стайлз моргнул. Он посмотрел на начищенные до блеска детали, на новые провода (уже без синей изоленты) и на Дерека, который потратил свое личное время после смены на этот хлам. — Ты… ты притащил её сюда на буксире? Из-за дождя? — голос Стайлза внезапно растерял всю свою обычную громкость, став тихим и удивленным. — Твой отец — шериф, — Дерек отвернулся, возвращаясь к работе. — Мне не нужны проблемы с полицией из-за того, что у его сына во дворе сгнило корыто. И вообще, ты мешаешь. Стайлз медленно подошел ближе, разглядывая аккуратную работу Хейла. Злость улетучилась, оставив после себя странное, теплое чувство где-то в районе грудной клетки. Этот угрюмый, ворчливый парень, который грозился выбросить его вещи в окно, на самом деле просто молча пошел и спас его любимую развалюху. — Сколько я тебе должен? — тихо спросил Стайлз, присаживаясь на край верстака и болтая ногами. — За детали. И за работу. У меня есть заначка, я могу… — Нисколько, — оборвал Дерек, не оборачиваясь. — Считай это платой за то, чтобы ты не ныл под ухом каждое утро. — Ну уж нет, Хейл, так не пойдет, — Стайлз спрыгнул с верстака и решительно встал рядом, заглядывая Дереку через плечо. — Моя совесть не настолько атрофирована. Деньгами ты не берешь, ладно. Но от ужина ты не отвертишься. Я иду домой, отмываю кухню и готовлю лазанью. Настоящую. По рецепту моей мамы. Без взрывов и гари, обещаю. Дерек на секунду замер с гаечным ключом в руке. Он не смотрел на Стайлза, но кончики его ушей едва заметно порозовели. — Лазанья должна быть с мясом, — буркнул Хейл. — Будет столько мяса, сколько ты сможешь съесть, большой волк! — Стайлз просиял, подхватил свой мокрый рюкзак и попятился к выходу из мастерской. — Жду тебя через два часа. И не задерживайся, холодная лазанья — это преступление против человечества! Дерек проводил его взглядом и впервые за весь день едва заметно, уголком губ, улыбнулся, тут же вернув лицу привычное суровое выражение Два часа спустя квартира номер 4Б преобразилась. Запах машинного масла и сырости полностью отступил перед умопомрачительным ароматом запеченного сыра, базилика и сочного мясного соуса. Стайлз сдержал слово: синяя линия скотча на полу была аккуратно отмыта, посуда сверкала, а на столе в центре кухни дышала жаром огромная стеклянная форма с лазаньей. Когда замок входной двери щелкнул, Стайлз как раз вытирал руки полотенцем. Дерек вошел, снял тяжелые ботинки и замер. Он выглядел уставшим, но уже чистым — видимо, принял душ еще в мастерской. — Пахнет… съедобно, — признал Хейл, проходя к столу. — «Съедобно»? Чувак, это оскорбление для кулинарного шедевра моей мамы! — Стайлз картинно прижал руку к груди, но тут же улыбнулся и выдвинул для Дерека стул. — Садись давай. Ты заслужил это после того, как воскресил мою Рози. Дерек сел, с легким недоверием наблюдая, как Стайлз накладывает ему огромную, дышащую паром порцию. Хейл взял вилку, отрезал кусочек и отправил в рот. Стайлз буквально замер, не сводя с него глаз и едва ли не переставая дышать. — Ну как? — с придыханием спросил он. Дерек прожевал, на секунду прикрыл глаза, а затем молча отрезал еще один кусок побольше.— Это лучшее, что я ел за последний год, — тихо, но абсолютно искренне сказал он. Стайлз выдохнул так громко, словно только что сдал самый сложный экзамен в жизни. Он быстро наложил порцию себе и сел напротив. Первые десять минут прошли в относительной тишине — голод и вкусная еда взяли верх. — Слушай, Хейл, — начал Стайлз, когда с первой порцией было покончено. Он крутил в руках вилку, внезапно посерьезнев. — Спасибо тебе за джип. Правда. Эта машина… папа подарил её мне, когда я поступил. Она постоянно ломается, но это единственное, что связывает меня с… ну, с хорошими временами. До того, как мама заболела. Я не могу её выбросить. Дерек замер с поднятой вилкой. Его взгляд смягчился, растеряв всю привычную колючесть. — Моя семья… — Дерек сделал паузу, подбирая слова. Для него, привыкшего держать всё в себе, это было непривычно. — Пару лет назад у нас сгорел старый семейный дом. Почти всё имущество, мастерская отца. Все разъехались кто куда. Я остался один, чтобы восстановить бизнес с нуля. Понимаю, каково это — цепляться за вещи из прошлого. Стайлз удивленно посмотрел на соседа. Он впервые видел Дерека таким — не злым великаном, а парнем со своей глубокой, запрятанной далеко внутрь болью. — Значит, мы оба храним осколки, — тихо произнес Стайлз. Они встретились взглядами. Между ними больше не было того колючего напряжения, которое искрило в первую ночь. Синяя линия на полу исчезла не только физически, но и ментально. В этот момент тишину квартиры нарушил резкий, настойчивый стук в тяжелую входную дверь. Стайлз вздрогнул, едва не выронив вилку. Дерек моментально подобрался, его брови снова поползли к переносице. — Ты кого-то ждешь? — хмуро спросил Хейл. — Нет… — Стайлз нахмурился, встал из-за стола и пошел в прихожую. — Кто там в восемь вечера? Он открыл дверь и застыл на пороге. Перед ним стоял высокий мужчина в форменной куртке шерифа округа Бейкон-Хиллс, с пакетом пончиков в одной руке и термосом в другой. — Привет, соня, — бодро сказал шериф Стилински, проходя внутрь квартиры без приглашения. — Решил проверить, как ты устроился в этой конуре, пока у меня выдался свободный час на дежурстве. И почему здесь так пахнет маминой… Шериф осекся, когда вышел на кухню и уперся взглядом в сидящего за столом огромного, хмурого Дерека Хейла, на куртке которого, висящей на стуле, красовалась нашивка автомеханика. — Так, — шериф медленно перевел взгляд с Дерека на Стайлза, а затем на две тарелки на столе. — Стайлз. Мне кажется, ты забыл упомянуть в нашем вчерашнем телефонном разговоре одну ОЧЕНЬ важную деталь. Стайлз замер с открытым ртом, переводя взгляд с сурового лица отца на мгновенно напрягшегося Дерека. Хейл медленно поднялся со стула. В узком пространстве кухни он казался еще больше. Его плечи развернулись, а рука инстинктивно легла на спинку стула — поза человека, готового к обороне. — Папа! — наконец выдавил Стайлз, обретая дар речи. — Какими судьбами? Ты же говорил, что у тебя ночное дежурство и куча бумажной волокиты! — План изменился, — шериф Стилински не сводил внимательного, сканирующего взгляда с Дерека. Профессиональная привычка подмечать детали работала на автомате: порванные костяшки пальцев, след от мазута за ухом, тяжелый взгляд. — И, как я вижу, у тебя тут… гости? — Это Дерек Хейл, — быстро заторил Стайлз, вставая между ними, словно пытаясь закрыть собой амбразуру. — Он мой… сосед. Из-за путаницы в агентстве нам сдали одну квартиру на двоих. И он автомеханик! Он сегодня спас Рози! Притащил её в мастерскую до ливня и полностью перебрал зажигание. Папа, она заводится с пол-оборота! При звуках фамилии «Хейл» шериф резко изменился в лице. Жесткие складки у рта разгладились, а в глазах появилось узнавание. Он опустил пакет с пончиками на тумбочку и сделал шаг вперед. — Хейл? — переспросил шериф. — Ты сын старого Джона Хейла? Из мастерской на четвертой улице? Дерек слегка нахмурился, его оборонительная позиция сменилась легким замешательством. — Да, сэр. Джон Хейл был моим отцом. Шериф Стилински тяжело вздохнул и протянул Дереку руку для рукопожатия. На его лице появилась теплая, немного грустная улыбка. — Ну надо же. Я знал твоего отца, парень. Он был чертовски хорошим человеком и лучшим мастером в этом округе. Когда патрульные машины департамента начинали барахлить, мы везли их только к нему. Он никогда не отказывал, даже если мы притаскивали их посреди ночи. Дерек застыл на секунду, глядя на протянутую ладонь, а затем уверенно пожал её. Напряжение, сковавшее его плечи, наконец исчезло. — Спасибо, сэр. Приятно слышать, — тихо сказал Дерек. — Так, стоп, — Стайлз недоуменно переводил взгляд с отца на соседа. — Вы хотите сказать, что вы знакомы? И никто мне об этом не сказал? — Стайлз, ты тогда под стол пешком ходил, — хмыкнул шериф, проходя вглубь кухни и принюхиваясь. — Пахнет невероятно. Это мамина лазанья? Дерек, надеюсь, этот оболтус не заставил тебя мыть посуду в обмен на еду? — Вообще-то, — Дерек бросил мимолетный, почти насмешливый взгляд на Стайлза, — он обещал отмыть кухню зубной щеткой. — Эй! Это была гипербола! — возмутился Стайлз, всплеснув руками. — Проявление языковой экспрессии для усиления трагизма ситуации! Шериф весело рассмеялся, усаживаясь на свободный стул. Конфликт, так и не успев начаться, полностью испарился. Стайлз, ворча под нос что-то про «заговор автомехаников и полиции», полез в шкаф за третьей тарелкой.Этот вечер определенно пошел не по плану. Сидя за одним столом с шерифом полиции и своим невыносимо болтливым соседом, Дерек поймал себя на мысли, что впервые за несколько лет одиночества он не чувствует себя чужим. В этой маленькой, пропахшей базиликом квартире постепенно рождалось то, чего ему так долго не хватало — дом С момента визита шерифа прошла неделя. Синий скотч на полу окончательно стал историей. Парни нашли свой хрупкий, но работающий ритм: Дерек больше не рычал по утрам, а Стайлз научился не включать подкасты на полную громкость. Все рухнуло в сырой октябрьский четверг. Дерек проснулся в пять утра. В квартире стояла непривычная, звенящая тишина. Никакого шороха из соседней комнаты, никакого бормотания Стайлза, который обычно даже во сне умудрялся ворочаться так, что содрогались стены. Хейл нахмурился. Он накинул футболку и подошел к двери соседа. Изнутри доносилось тяжелое, прерывистое дыхание и тихий, жалобный хрип. Дерек без стука толкнул дверь. Стайлз лежал на кровати, с головой завернувшись в три одеяла. Наружу торчал только кончик носа и взъерошенные, насквозь мокрые от пота волосы. Его сильно трясло. — Стилински? — Дерек быстро подошел и сел на край матраса.Он протянул руку и прижал широкую ладонь ко лбу парня. Кожа буквально горела. Стайлз зажмурился от прикосновения прохладной руки Дерека и попытался прильнуть к ней щекой, ища облегчения. — Х-хейл… — прохрипел Стайлз, с трудом открывая затуманенные глаза. — Мне кажется… меня переехал твой пикап. Дважды. — У тебя дикий жар, — Дерек нахмурился, убирая руку. — Где аптечка? — В ванной… под раковиной. Синяя коробка. Там… там должен быть парацетамол. Или аспирин. Или… — Лежи молча, — оборвал его Дерек и быстро вышел. В синей коробке под раковиной обнаружились только старые пластыри, пустая пачка от витамина С и куча чеков из супермаркета. Стайлз предсказуемо оказался абсолютно не приспособлен к самостоятельной жизни. Дерек выругался, накинул куртку и пулей вылетел из квартиры. Ближайшая круглосуточная аптека была в трех кварталах. Через пятнадцать минут Хейл уже вернулся, тяжело дыша и шурша пакетом с лекарствами, жаропонижающими сиропами и лимонами. Когда он вошел в спальню с большим стаканом теплой воды и таблеткой, Стайлз уже тихо бредил, пытаясь отыскать на полу несуществующую шпаргалку по криминологии. — Стайлз, приподнимись. Нужно выпить лекарство, — Дерек аккуратно подсунул руку под его спину, приподнимая парня. Стайлз оказался удивительно легким. Он послушно проглотил таблетку, сделал несколько глотков воды и бессильно уткнулся лбом в плечо Дерека. — Хейл, ты такой холодный. Не уходи, — пробормотал Стайлз, цепляясь слабыми пальцами за его майку. — У меня сегодня… промежуточный тест у Харриса. Если я не приду… мне конец. — Никаких тестов. Я сам позвоню твоему отцу, он предупредит деканат, — тихо сказал Дерек. На удивление, его собственный голос звучал непривычно мягко. Он аккуратно уложил Стайлза обратно, поправил подушку и накрыл его одеялом до самого подбородка. Дерек провел у постели Стайлза всё утро. Он менял влажные полотенца на его лбу, поил чаем с медом, когда парень приходил в себя, и молча слушал его сонный, бессвязный лепет. К полудню жаропонижающее наконец подействовало. Кожа Стайлза стала прохладнее, дыхание выровнялось, и он заснул глубоким, здоровым сном.Дерек сидел на стуле рядом с кроватью, устало оперевшись локтями о колени. На его часах было двенадцать дня — он впервые за три года пропустил рабочую смену в мастерской. Телефон разрывался от сообщений от напарника, но Хейлу было всё равно. Он смотрел на расслабленное, бледное лицо Стайлза, на его забавные родинки на щеках, и внезапно поймал себя на мысли, что этот гиперактивный, шумный и невыносимый парень стал для него кем-то гораздо большим, чем просто случайный сосед. В этот момент Стайлз во сне завозился и слепо протянул руку в сторону Дерека. Хейл поколебался секунду, а затем осторожно перехватил его ладонь своими крупными пальцами. Стайлз тут же успокоился, крепче сжимая его руку в ответ. Стайлз проснулся около шести вечера. Комнату заливал мягкий полумрак, а за окном все так же монотонно шумел октябрьский дождь. Голова больше не раскалывалась, а тело не ломило от дикого холода — лекарства Дерека определенно сработали. Он попытался пошевелиться и тут же замер. Его правая ладонь была крепко и надежно зажата в большой, теплой руке Дерека. Сам Хейл сидел на низком стуле у кровати, уронив голову на сложенные на матрасе руки. Он спал. Впервые Стайлз видел его таким: беззащитным, с расслабленными плечами и без привычной хмурой складки между бровей. Стайлз едва дышал, боясь шевельнуться и разрушить этот момент. Сердце в груди застучало с удвоенной силой, и это явно было не из-за остатков простуды. Словно почувствовав чужой взгляд, Дерек вздрогнул и медленно открыл глаза. Секунду он дезориентированно моргал, а затем его взгляд сфокусировался на лице Стайлза. — Хейл… — тихо, еще немного сипло позвал Стайлз. — Ты всё это время сидел здесь? Дерек резко выпрямился и тут же отпустил его руку, словно только сейчас осознал, что держал её. Он кашлянул, возвращая лицу привычную маску невозмутимости, хотя кончики его ушей предательски покраснели. — Я просто… проверял температуру. Ты бредил, — буркнул Дерек, вставая со стула. — Как себя чувствуешь? — Намного лучше. Как будто меня переехал не грузовик, а всего лишь легковой фиат, — Стайлз попытался улыбнуться и сел в кровати, подтянув колени к груди. — Хейл, который час? Ты что, пропустил работу? Из-за меня? Дерек проигнорировал вопрос. Он подошел к комоду, взял электронный градусник и протянул его Стайлзу. — Меряй. А я разогрею бульон. Твой отец завез его пару часов назад, когда ехал с участка. Когда Дерек вышел на кухню, Стайлз откинулся на подушки и закрыл лицо руками. Это было невыносимо. Этот огромный, закрытый парень, который еще неделю назад чертил линии скотчем на полу, теперь бросил свою мастерскую, чтобы сидеть у его постели и поить бульоном. Через пять минут Дерек вернулся с глубокой тарелкой, от которой шел пар, и сел на край кровати. Стайлз протянул ему градусник — 36.8. — Нормально, — выдохнул Дерек, забирая прибор. — Ешь. Тебе нужны силы. Стайлз послушно взял ложку, сделал несколько глотков, а затем поднял глаза на Хейла. Просить Стайлза молчать, когда в его голове крутилось слишком много мыслей, было бесполезно — кодекс молчания снова дал сбой. — Дерек, — тихо позвал он, впервые назвав соседа по имени, а не по фамилии или глупым прозвищам. — Спасибо. Правда. Я знаю, что я ходячая катастрофа. Я шумный, я порчу твою плиту кофейными взрывами, я занимаю ванную по утрам… Но то, что ты делаешь… почему ты терпишь меня? Дерек замер. Он смотрел на Стайлза — взъерошенного, бледного, в дурацкой футболке с логотипом Бэтмена, но с такими искренними и огромными глазами. Хейл тяжело вздохнул, понимая, что его привычная броня окончательно дала трещину. — Потому что с тобой в этой квартире наконец-то стало тепло, Стилински, — тихо, почти шепотом сказал Дерек, глядя прямо ему в глаза. — Раньше я возвращался в пустые стены. А теперь… здесь пахнет едой. Здесь шумно. Здесь есть ты. И мне это… нравится. Стайлз моргнул, чувствуя, как к горлу подступает ком, а по телу разливается огненная волна, не имеющая никакого отношения к лихорадке. Он медленно поставил тарелку с бульоном на прикроватную тумбочку, подался вперед и аккуратно, словно боясь, что его прогонят, положил свою ладонь поверх руки Дерека. — Мне тоже это нравится, большой волк, — улыбнулся Стайлз, и его голос слегка дрогнул. — Намного больше, чем я готов был признать. Дерек не убрал руку. Вместо этого он перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Стайлза, и впервые за всё время их знакомства улыбнулся ему — открыто, тепло и совершенно счастливо. Комната погрузилась в полную тишину, прерываемую лишь тихим стуком дождя по стеклу. Расстояние между ними казалось почти осязаемым. Стайлз чувствовал, как бешено колотится пульс в его собственной ладони, по-прежнему переплетенной с пальцами Дерека. — Хейл… — Стайлз сглотнул, его голос сорвался на полушепот. — Если ты сейчас не перестанешь так смотреть на меня, я решу, что у меня снова начался бред. Или что я умер и попал в какую-то очень специфическую версию рая для гиков. Дерек издал короткий, тихий смешок. Напряжение, которое обычно сквозило в каждом его движении, окончательно исчезло. Он медленно подался вперед, сокращая те несчастные тридцать сантиметров, что разделяли их на краю матраса. Его свободная рука осторожно поднялась, и Дерек коснулся тыльной стороной пальцев горячей щеки Стайлза, заправляя отросшую прядь волос ему за ухо. — Ты слишком много говоришь, Стилински, — выдохнул Дерек прямо ему в губы. — Знаю, это мой защитный механ… Дерек не дал ему договорить. Он наклонился и мягко, почти невесомо накрыл губы Стайлза своими.Это не было похоже на бурные сцены из фильмов, которые Стайлз привык смотреть по ночам. Поцелуй вышел неторопливым, теплым и невероятно бережным, со вкусом недавнего чая с медом. Стайлз на секунду замер от неожиданности, а затем шумно выдохнул и ответил, подаваясь всем телом навстречу. Его рука скользнула вверх по предплечью Дерека, сжимая плотную ткань серой майки на его плече. Когда Дерек медленно отстранился, его глаза казались глубже и темнее, чем обычно. Он не убирал ладонь с лица Стайлза, мягко поглаживая его большим пальцем по скуле. — Всё еще думаешь, что это бред? — тихо спросил Хейл, и в его голосе промелькнула редкая, лукавая усмешка. Стайлз моргнул несколько раз, его щеки залил густой румянец, который на этот раз точно не имел никакого отношения к простуде. Он глупо улыбнулся и уткнулся лбом в плечо Дерека, пряча лицо. — Ладно, признаю. Реальность официально превзошла все мои ожидания. Но учти, Хейл, если я тебя сейчас заражу, я не умею варить этот чертов куриный бульон. Тебе придется выживать на полуфабрикатах. — Я рискну, — Дерек обнял его за плечи, притягивая ближе к себе и позволяя Стайлзу окончательно устроиться у него под боком, прямо поверх теплых одеял. Следующие три дня прошли в совершенно новом, непривычном для обоих режиме. Стайлз быстро пошел на поправку, но Дерек включил режим абсолютного контроля над его здоровьем. Попытка Стайлза в субботу сбежать в магазин в одних кедах на босу ногу была пресечена Хейлом на корню в дверях прихожей. Дерек молча развернул его за плечи, вручил шерстяные носки и заставил надеть плотную куртку. К понедельнику они официально выработали новые правила совместного проживания. Синий скотч так и не вернулся на линолеум, зато на кухонном холодильнике появился новый список обязанностей, написанный размашистым почерком Стайлза. Пункт номер пять в этом списке гласил: «Тот, кто встает в 5 утра, обязан поцеловать соню перед уходом на работу, чтобы у того не было кошмаров». Дерек, впервые прочитав эту строчку за утренним кофе, лишь тяжело вздохнул, но спорить не стал. Когда он уходил в мастерскую, Стайлз сквозь сон почувствовал мягкое прикосновение к своим губам и едва заметный запах машинного масла и хорошего эспрессо. Жизнь в квартире 4Б окончательно вошла в свое новое, идеальное русло. До тех пор, пока вечером в пятницу на пороге снова не появился шериф Стилински — на этот раз с явным намерением забрать у сына пустую кастрюлю из-под бульона и проверить, как продвигаются «соседские отношения». По закону подлости, шериф Стилински обладал феноменальным чутьем на самые неподходящие моменты. Коп с тридцатилетним стажем чувствовал изменения в атмосфере за версту. Когда Ноа Стилински переступил порог квартиры 4Б, в прихожей было тихо. Из кухни доносился тихий, уютный стук тарелок. Шериф прошел по коридору, держа в руках пакет со свежей выпечкой, и замер в дверях кухни. Стайлз стоял у раковины, спиной к ходу, и увлеченно что-то рассказывал, активно размахивая мокрой индейкой, которую он пытался отмыть. Дерек сидел за столом, подперев подбородок ладонью. Он не просто слушал — он смотрел на Стайлза с той едва заметной, мягкой улыбкой, которую Хейл никогда и ни при каких обстоятельствах не демонстрировал посторонним. В руке Дерек держал кухонное полотенце, готовый в любой момент перехватить у парня чистую посуду. Это не было поведением случайных соседей, которых заставила жить вместе ошибка агентства. Это был быт двух людей, которые нашли друг друга в этом огромном городе. Шериф негромко кашлянул. Стайлз подпрыгнул на месте, чуть не выронив индейку в раковину, и резко обернулся. — Папа! Ты… ты почему не стучал? То есть, стучал, наверное, просто у нас тут вода шумела, и… Дерек поднялся со стула, мгновенно вернув лицу спокойное выражение, но руку от плеча Стайлза убрал не сразу. Он вежливо кивнул: — Добрый вечер, шериф. Ноа Стилински медленно прошел к столу, поставил пакет с выпечкой и опустил взгляд на тумбочку. Там стояла чисто вымытая стеклянная форма из-под лазаньи и та самая кастрюля из-под бульона. А прямо над ними, на дверце холодильника, красовался список Стайлза с тем самым пунктом номер пять про утренние поцелуи. Шериф замер, внимательно вчитываясь в размашистый почерк сына. Стайлз проследил за его взглядом и мысленно взмолился, чтобы земля под ним расступилась. Он открыл рот, чтобы выдать очередную лавину оправданий, но отец поднял руку, призывая к тишине. Ноа повернулся к Дереку. Мужчины молча смотрели друг на друга несколько секунд. Это был разговор без слов — взгляд старого копа, который безумно любил своего гиперактивного сына, и взгляд молодого мужчины, который был готов эту катастрофу защищать. — Дерек, — спокойно произнес шериф. — Я привез кастрюлю. И пончики. Но, судя по запаху индейки, вы тут и без меня справляетесь. — Справляемя, сэр, — твердо ответил Дерек. Шериф Стилински удовлетворенно кивнул. Он перевел взгляд на сына, который замер у раковины с полотенцем в руках, и тепло улыбнулся. — Стайлз, перестань мучить птицу. Дерек, присмотри за ним. Чтобы он надевал шарф, когда на улице сыро. У него с детства слабые бронхи. — Я присмотрю, — пообещал Дерек, и в его голосе прозвучала абсолютная искренность. — Ну па-а-ап! — наконец отмер Стайлз, хотя его лицо пылало от смущения. Но в то же время огромный камень свалился с его плеч. Отец всё понял. И отец принял это. Шериф похлопал сына по плечу, подмигнул Дереку и направился к выходу, бросив на ходу: — Заеду в воскресенье на обед. Надеюсь, индейка к тому времени будет готова. Когда входная дверь закрылась, в квартире снова воцарилась тишина. Стайлз медленно выдохнул, уронил голову на грудь и оперся руками о край раковины. — Боже мой. Мой отец только что официально передал меня тебе на поруки. Хейл, ты понимаешь, во что ты ввязался? Дерек молча подошел со спины, обнял его за талию и уткнулся носом в макушку Стайлза, вдыхая родной запах цитрусового шампуня. — Понимаю, Стилински. И это лучшее решение в моей жизни. Стайлз улыбнулся, накрывая ладони Дерека своими. Синяя линия скотча на полу давно исчезла, но им она больше и не была нужна. Они нашли свой дом. В этой маленькой квартире, в этом тихом городе, друг в друге. Майское солнце Бейкон-Хиллс прогревало асфальт перед мастерской «Хейл и сыновья». Воздух пах цветущей яблоней, свежей травой и неизменным растворителем для краски. Дерек стоял у верстака, лениво обмахиваясь черной бейсболкой. На нем были рабочие штаны, испачканные свежей грунтовкой, а на губах блуждала мягкая, спокойная улыбка. Под навесом бокса, сверкая свежим лаком, стоял джип Стайлза. Больше никакой ржавчины. Дерек лично перебрал каждую деталь кузова, а капот теперь сиял глубоким, полуночно-синим цветом — ровно в тон той самой строительной ленты, с которой все началось. В ворота мастерской с диким грохотом влетел скейтборд. Стайлз, едва затормозив у бампера джипа, швырнул доску в угол и на ходу сбросил тяжелый рюкзак прямо на пол. — Хейл! Ты не поверишь! — с порога закричал он, сияя так, будто сдал не обычный семестровый зачет, а раскрыл как минимум заговор века. — Харрис поставил мне «отлично» за курсовую по баллистике! Он пытался меня завалить, клянусь, задал вопрос про угол рикошета, но я вспомнил, как ты объяснял мне геометрию подвески пикапа, и просто уложил его на лопатки! Дерек молча отложил гаечный ключ, сделал шаг навстречу и перехватил Стайлза за талию, когда тот по привычке попытался запрыгнуть на верстак. — Я и не сомневался, — тихо сказал Дерек, притягивая парня ближе и коротко целуя в губы. — Ты слишком громкий, чтобы тебе поставили что-то другое. Профессор просто хотел, чтобы ты побыстрее ушел. — Эй! Это чистый интеллект и капля твоего обаяния, — Стайлз обвил руками его шею, пачкая пальцы в мазуте на воротнике Дерека, но его это совершенно не волновало. — Ого. Ты закончил полировку? Рози выглядит так, будто сошла с конвейера детройтского завода в лучшем его году! Стайлз восхищенно провел ладонью по идеально гладкому синему капоту. — Это подарок на твоё окончание семестра, — Дерек засунул руки в карманы брюк, с гордостью наблюдая за реакцией соседа… точнее, уже давно не просто соседа. — Больше никаких автобусов. И никаких поломок посреди шоссе. На выхах поедем к твоему отцу на ней. Стайлз резко развернулся, его глаза подозрительно заблестели от нахлынувших эмоций. Он шагнул к Дереку, утыкаясь лбом в его крепкое плечо. — Ты невыносим, Хейл. Знаешь это? Слишком идеален для этого сурового мира. — Я просто держу слово, данное шерифу, — Дерек крепче сжал объятия, целуя Стайлза в макушку. — Слежу, чтобы ты не мерз и вовремя ел. Кстати, о еде. Сегодня твоя очередь готовить. И если на кухне снова что-то взорвется… — …то ты поможешь мне это убрать, — победоносно закончил за него Стайлз, поднимая голову и широко улыбаясь. Они вышли из мастерской вместе, закрывая тяжелые железные ворота бокса. На парковке их ждал синий джип, в кармане Стайлза звенели ключи от общей квартиры, а впереди было целое лето. История, начавшаяся с глупой ошибки аренды и яркого синего скотча на линолеуме, окончательно превратилась в их собственную, общую и абсолютно счастливую реальность.