Алхимия ненависти

Тишина в библиотеке была такой густой, что шелест переворачиваемых страниц звучал отчётливо и ясно. Каждый посетитель был полностью поглощён чтением. Но Драко Малфой не читал — он охотился. Зелёные глаза скользили по стеллажам, выискивая не книгу, а её владельца. Нервный шелест страниц выдал её: Грейнджер, забившаяся в угол между «Древними рунами» и «Проклятиями высокого уровня». — Нашёл, — его голос был холодным и влажным, как камень в подземелье. Он заблокировал ей путь, небрежно опираясь на соседний стеллаж. — Думала спрятаться? Грееейнджер, здесь за километр пахнет плесенью и долбанной пылью от древних фолиатов. Каждый поймет, что в этом миленьком уголочке сидит никто иная, как гриффиндорская прицесса. Гермиона выпрямилась, сжимая в руках «Тайны астральных проекций». — Я изучаю, Малфой. А ты? Ищешь, где украсть новую пачку сигарет и пару грязных трусиков? Драко выхватил книгу из её рук. Его пальцы коснулись её пальцев — намеренно, с грубой медлительностью. — Ищу что‑нибудь поинтереснее. Твоя навязчивая мордочка, например. Она сегодня особенно… раздражающе розовая. Конечно же, когда кидаешься грязными словечками. Драко усмехнулся про себя. Грейнджер начала заводиться. Наконец-то. Он видел, как её грудь вздымается под тонкой тканью рубашки. Не только от гнева. От чего‑то ещё. Его собственное дыхание стало глубже. Библиотека вокруг них сжалась, став клеткой из тёмного дерева и пыльного воздуха. — Отдай книгу, — Гермиона внезапно улыбнулась и шагнула вперёд, почти касаясь его. — Или я превращу твою дорогую улыбочку в постоянную гримасу. Драко хищно улыбнулся. Так, как оскаливаются хищники. — Попробуй. — Он отбросил книгу на пол. Его руки теперь были свободны. Одной он схватил её за запястье, ощущая под кожей пульсирующую кровь. Другой — прижал ладонь к стеллажу рядом с её головой, замкнув её полностью. — Прекрати вести себя как избалованный болван и хватит мне мешать. — Звонко сказала девушка и быстро прикрыла ладонью рот. Это было громко. Слишком. Они все же в библиотеке. Малфой усмехнулся, увидев ее растерянность, и наклонился еще ближе, вырывая гриффиндорку из собственных мыслей. — Всегда такая громкая, Грейнджер, — его голос опустился до шёпота, губы почти касались её уха. — А что, если я найду способ… заткнуть тебя? Его дыхание обожгло её кожу у виска — смесь мятной конфеты, дорогого табака и чистого, неразбавленного вызова. Гермиона не отпрянула. Вместо этого её свободная рука вцепилась в складки его мантии у груди. — Ты ищешь способ? — её голос звучал хрипло, но без дрожи. — Или просто болтаешь, как всегда? Драко засмеялся — низкий, гортанный звук, от которого по её спине пробежали мурашки. Его большой палец начал медленно водить по внутренней стороне её запястья, отслеживая бешеный ритм пульса, который она тщетно пыталась скрыть. — Смотрю, — прошептал он, его нос скользнул вдоль линии её щеки к углу губ. — Ищу вход, изучаю. Конечно, твой блестящий ум это как всегда лабиринт правил, новых заклятий и прочей ерунды. Но вот твоё тело… — Он намеренно прижался бедром к её бедру, и оба вздрогнули от внезапного контакта. — Оно говорит на куда более простом языке. Она повернула голову, и внезапно их взгляды встретились в сантиметре друг от друга. Его глаза были не просто серыми — они были как грозовое небо перед разрядом, полные опасного любопытства. Он видел в её карих глазах ярость, любопытство и что‑то тёмное, отвечающее его собственному вызову. Его рука отпустила её запястье и скользнула к её талии, впиваясь пальцами в ткань рубашки. Он потянул её ближе, стирая последние остатки дистанции. Их дыхание смешалось — её прерывистое, его нарочито медленное. — Молчишь? — Драко приподнял бровь, его губы изогнулись. — Наконец‑то. Но она не собиралась молчать. Её рука двинулась от его мантии к его шее, пальцы впились в светлые волосы у затылка. — Я просто выбираю оружие, Малфой. Её пальцы в волосах были не ласковыми — они были захватом, утверждением власти. Драко замер, и в его глазах вспыхнул неожиданный огонь: смесь одобрения и более глубокого, более тёмного интереса. — Оружие? — он прошептал, его губы почти касались её кожи. — У тебя только твои маленькие пальчики, Грейнджер. Я — целый арсенал. Но она уже двигалась, её тело, прижатое к его, стало катализатором. Она рванула его голову вниз, их губы столкнулись в неистовом поцелуе, в схватке — зубы скрестились, дыхание стало товаром, который захватывали и отбирали. Он ответил немедленно, его руки обхватили её: одна осталась на талии, другая вцепилась в её бедро, поднимая её так, что её ноги почти потеряли опору. Они были двумя силами, которые теперь бились в тесном, тёмном уголке библиотеки, среди пыльных запахов старых книг и собственного бушующего желания. — Арсенал, значит? — Гермиона оторвала губы и ухмыльнулась по-малфоевски. — Тогда покажи. Она толкнула его, используя его же захват как рычаг, чтобы прижать его спину к старинному книжному шкафу. Дерево скрипнуло под их весом. Его смех теперь был грубым, вырываясь из глубины грудной клетки. — Нравится командовать? — Он не пытался освободиться. Его руки скользнули под её рубашку, касаясь горячей кожи её спины. Каждый нерв в ней взвыл. — Твой лабиринт, тоннель… У него есть тёмные коридоры? — Тихо выдохнул Малфой и вопросительно посмотрел на девушку. Она непонимающе взглянула и затем наклонилась, чтобы снова захватить его губы, но он уклонился, его нос провёл по линии её шеи к уху. — Я видел твои сны сегодня, — прошептал он, голос — как ледяной огонь. — Когда ты заснула на уроке защиты. Ты бежала не от тёмных сил, Грейнджер. Ты бежала к ним. Ко мне. — Его язык коснулся её мочки уха, и она вздрогнула, её захват на его волосах ослаб. Это была ловушка — признание, которое она никогда никому не говорила. Даже себе. Он узнал. Его рука на её спине опустилась ниже, пальцы нащупали верхнюю линию её брюк. Она замерла, её буря внутри утихла в момент опасной, пьянящей тишины. Он искал вход, и теперь он был на пороге. Она должна была либо закрыть дверь, либо открыть её шире, чем он мог себе представить. Дверь не просто открылась — она была сорвана с петель тихим решением в её глазах. Её дыхание, горячее и прерывистое, обожгло его щёку. — Заглядывать в чужие сны — подло, Малфой. — Ее голос дрогнул, но это была не злость. — Как будто ты не знаешь кто я, Грейнджер. — Выдохнул Малфой через поцелуй. Знаю. Его пальцы потянули ее голову назад, обнажая горло. — Я еще тот подлец. — Прошептал Малфой на ухо девушке и бесстыдно укусил ее шею, с надеждой оставить отметину. Гермиона издала тихий стон. Господибоже. — Если ты видел… сон… то знаешь, что происходило потом. — Её бёдра прижались к его, и она почувствовала, как он отозвался — твёрдый, неумолимый член сквозь слои ткани. Она медленно, намеренно потёрлась об него, и в его горле вырвался сдавленный стон. — Покажи мне этот тёмный коридор, который я увидел сегодня в твоей славной головке, — прошептал слизеринец. Гермионе не нужно было повторять дважды. Её свободная рука соскользнула между ними, пальцы нащупали пряжку его ремня. Металл звякнул в гробовой тишине библиотеки, звук непристойно громкий. Драко поймал её запястье, но не чтобы остановить. Его пальцы обвились вокруг неё, направляя, помогая расстегнуть пуговицы. — Я предупреждаю тебя, он извилистый, Грейнджер. И жестокий. Саркатичный, пошлый, неподходящий. — Его губы снова нашли её шею, целуя, кусая, оставляя новую метку, которая завтра будет скрыта под мантией. — Ты заблудишься. Насрать. Она готова была заблуждаться каждый день. Дерево шкафа глухо застонало, когда он развернул их, прижимая её спиной к полкам. Пыльные фолианты дрогнули. Он освободился от брюк, и теперь между ними оставался лишь тонкий барьер её белья. Он резко сорвал маленький клочок ткани, откинув на соседнюю полку с книгами, и вошел в нее до самого конца. Они оба резко выдохнули и посмотрели на полку, где лежало сорванное белье. «Обычаи и традиции чистокровных семей» — гласила надпись у шкафа. — Грязно, — прошептал он, его губы коснулись её уха, пока он втрахивал девичье тело в позади стоящий книжный шкаф. — Ты вся в пыли гребаных стелажей и в моём поту. Это выглядит довольно сексуально. У Грейнджер кружилась голова от напора эмоций и нехватки воздуха. Её руки рванули его мантию, и ткань, разорвавшись по швам, обнажила бледную кожу его плеч. Она впилась зубами в ключицу, оставляя метку, которая была вызовом. Вкус соли, дорогого парфюма и чего‑то сугубо Малфоя ударил в её нёбо. Он застонал, и его пальцы впились в её бёдра, поднимая её выше, меняя угол, пока следующий толчок не вырвал у неё не крик, а сдавленный стон. Она почувствовала, как внутри неё что‑то закрутилось, похожее на вихревое заклинание, нарастающее от каждого движения. Это был не просто секс. Это была алхимия, превращавшая ненависть в неистовую, всепоглощающую связь. Её ногти прочертили кровавые дорожки на его спине, повторяя узор, который её ум уже анализировал: руны притяжения, запретные и первобытные. — Смотри, — прохрипел Драко, его дыхание сбилось. — Смотри на то, что ты со мной делаешь. — Я… вижу… — вырвалось у неё, глаза закатились. Он замедлился, входя теперь с мучительной, растянутой нежностью, которая была страшнее любой ярости. Его взгляд приковал её, серебристый и горящий. Гермиона ощутила, как напряжение в её низу живота сплетается в тугой, раскалённый узел. Она была на краю, а он, чёрт возьми, знал это. Он просто смотрел, наблюдая, как она трещит по швам. Тот замедленный, невыносимый толчок разорвал последние нити её контроля. Мир сузился до серебристых глаз, сжимавших её душу, и до глубокого, жгучего движения, заполнявшего всё внутри. Проклятая пыль с полок оседала на её ресницах, смешиваясь со слезами невыраженного отчаяния и восторга. — Грейнджер, посмотри на меня. — Раздался тихий голос слизеринца. — Грейнджер, подними свои долбанные глаза и посмотри на меня. — Рявкнул Малфой. Гермиона, словно находясь в бреду, еле-еле вытянула голову. — Я не сбегу от этого, — его голос был хриплым шёпотом, губы коснулись уголка её рта, но не поцеловали. — От нас. Не те слова. Неправильный ответ, Малфой. Её бёдра сами потянулись навстречу следующему удару, предательски и жадно. Магия в воздухе загустела, заряженная их соединёнными дыханиями. Гермиона почувствовала, как по её коже, по местам, где его пальцы впивались в плоть, пробежали искры статического разряда. Стеллажи вокруг задребезжали в такт их яростному ритму. Но Гермионе не было никакого дела до издаваемых ими обоими звуков. Ей чертовски хотелось сейчас добиться от него тех же слов, что он услышал или прочитал в ее голове. Увидел в ее сне. В свой адрес. Она ждала этих слов уже пару месяцев. И она не могла больше терпеть. Тем более если он теперь все знает. — Покажи мне, — выдохнула она, её голос звучал чужим, низким и влажным. — Покажи, что ты хочешь. Я прошу тебя, Драко. Взгляд блондина вспыхнул. — Хочешь, чтобы я показал? Хорошо, Грейнджер. Тогда смотри. Он одной рукой резко откинул со лба её влажные волосы, пригвоздив взглядом. Его бёдра продолжили своё мерзкое, идеальное наступление. И тогда она увидела — не глазами, а каким‑то внутренним зрением. Золотые нити, похожие на те, что излучала маховик времени, сплетались между их телами с каждым движением, связывая, опутывая. Он вошёл в неё снова, глубже, и золотая паутина вспыхнула ослепительным светом. Гермиона вскрикнула, её спину выгнула судорога, не оставляющая места для мыслей, только для всепоглощающего чувства. Её внутренности сжались вокруг него, и она почувствовала, как его тело напряглось в ответ, его контролируемое спокойствие давно утрачено. Малфой издал рычащий стон, его лоб упал на её плечо. Тепло разлилось по её жилам, невыносимое и желанное, смешиваясь с потоком его собственного семени. Это было похоже на выпитый элексир из чистого, нефильтрованного огня. Вдруг среди рваных и тяжелых вздохов Грейнджер услышала тихий голос. — Я люблю тебя, Гермиона. И свет погас. В кромешной темноте тихо-тихо прозвучали ответные слова. Их танец уже давно перестал быть светлым. Ведь иногда нужно немного свечения, чтобы обрести темноту.