Пока поет сердце

К Морю! К Морю! Там чайки печальные плачут!

Белопенные гребни играют и пляшут…

***

Ночь в Имладрисе ничуть не уступает дню — она красива и тиха, а на небе тысячей огней горят звезды. Волосы Андриэль распущены, легкий ветерок играет с ними, но эльфийка не обращает на это внимания. Мысли ее блуждают далеко отсюда, и она едва замечает прохладу каменных перил под пальцами. — Почему ты не спишь? — голос Элладана не пугает ее. Она давно привыкла и к тому, что сыновья владыки Элронда где-то недалеко от нее, и к тому, что у одного из них более чуткий сон, чем у второго. — Если Элрохир проснется и не увидит нас, то не даст нам потом заснуть. — Мне не спалось, a’maelamin, — Андриэль слабо улыбается эльфу, когда тот становится около нее. Она чувствует исходящее от его тела тепло. — Я думаю о том, что будет дальше. Звезд все меньше, наши братья и сестры хотят покинуть Средиземье. Я не могу винить тех, кто устал от войны и жаждет покоя. — И все же без этой борьбы мира нам не обрести. Что Валинор, что Средиземье. И то, и то — наш дом. Разве можно просто отдавать его врагу? — Элладан качает головой, глядя в даль. На мгновение его взгляд меняется, и Андриэль знает, что он думает о матери и пережитом ею в плену у орков ужасе. Они не говорят об этом с тех самых пор, как прекрасная Келебриан покинула эти берега. Сыновья отомстили за нее, обрушив свой гнев на чудовищных созданий, муж исцелил изувеченное тело, но с ранами на душе не справился никто: ни он, ни ее могущественные родители. Измученная кошмарами, госпожа Ривенделла отправилась в Валинор, с тоской и скорбью оставив в Средиземье свою семью. Она не скоро еще узнает о новом горе: встретиться вновь с дочерью ей не суждено. Леди Арвен выбрала удел смертной и ничто не изменит ее решения. Она навсегда останется в Средиземье и не увидится никогда с уплывшими в Валинор родственниками и друзьями. — Кто-то покинет эти места, но мы останемся, — Элладан улыбается, поворачиваясь к Андриэль. — Останемся, — вторит она, когда его ладонь накрывает ее собственную. Несколько долгих мгновений она молчит. — Завтра мы отправляемся в Эттенмурс. — А мы будем стеречь Имладрис, у каждого свой долг, arwenamin. — В его голосе слышится сожаление. Он, как и Элрохир, хотел бы отправиться хоть на юг с Эстелем (Арагорна она все еще зовет его детским именем, помня большеглазого мальчика, которого учила играть на дудочке) и Братством, хоть на север с ними. Увы, у каждого свой долг, пренебречь которым было бы преступлением и трусостью. Пальцы Элладана мягко смыкаются вокруг ее ладони, и он тянет Андриэль обратно в опочивальню, в их уютную постель. Элрохир во сне недовольно что-то бормочет о холоде и перекатывается на бок, зарываясь лицом в ее волосы, а она сама не отпускает руку его брата. Ровное дыхание близнецов, давно ставшее ей родным, постепенно уносит ее ко сну, даря ощущение покоя и безопасности. Она прикрывает глаза, вдыхает аромат трав, который исходит от них обоих, и позволяет себе поддаться сладкой песни сна. До рассвета еще далеко.

***

— Алый рассвет. Ночью землю окропила кровь, — Андриэль, сама того не зная, повторяет слова Леголаса. Ее взгляд устремлен вдаль, туда, где восходит солнце, озаряя мир своими лучами. От первых лучей должно веять теплом, знакомым ей по долине Имладриса, но здесь они несут лишь стылую свежесть. Андриэль оборачивается: Эрадан пересчитывает стрелы в колчане, а Фарин кряхтит, поправляя кольчугу. Эттенмурс не располагает к отдыху, и потому эльфийка, чей сон стал беспокойным после того, как они покинули Имладрис, проснулась задолго до рассвета. Эрадан, стерегший их с Фарином сон, окинул ее понимающим взглядом, но ничего не сказал. Он не привык показывать свою тревогу, но Андриэль знает, что у него так же неспокойно на душе, как и у всех. Каждый храбрится, каждый старается не делиться всеми накопившимися тревогами и опасениями. Сказать вслух — самый верный способ спугнуть удачу и накликать беду. Им остается лишь верить, что надежда еще не угасла, в силу бедного Фродо с его тяжелой ношей и верность поклявшегося помогать Братства. Надежда — единственное, что осталось в этом сумрачном мире. — А если мы не поторопимся и не убьем Агандаура, кhagun menu penu rukhs, — ворчит гном, щуря глаза от ударившего в них солнечного света, а Эрадан кивает в знак согласия и поправляет крепление на колчане. Оно сломалось во время последнего боя, и Фарин кое-как починил его, но им нужно будет наведаться в кузницу в ближайшей деревне. — Так будет постоянно, денно и нощно! Темно, как в гоблиновой… — Фарину не нравится в Эттенмурсе, но это и неудивительно: по душе здесь только троллям, из-за которых это некогда мирное место прозвали Троллистым плато. Им всем хотелось быть не здесь, но каждый понимает — отстоять север необходимо. Эта миссия ничуть не менее важна, чем та, что несет Братство Кольца, но пока что нет времени на гордость — Агандаур еще жив, а значит и власть Саурона сильна как никогда. Андриэль и думать не хочет, что же будет, если они не справятся. Войска врага не должны выдвинуться на юг, потому что даже объединившись, люди не выстоят против такого натиска. Чем дальше они идут, тем сложнее и страшнее, а приспешники Саурона — беспощаднее. Андриэль чувствует тяжесть на груди, но это лишь тень злого владыки. Каково же — оказаться пред ним? — Мы никогда не отмоемся от этого ужаса, — шепчет сокрушенно Фарин. Ему больно видеть последствия осады Нординбада — Он всегда будет с нами. — Пусть так, зато мы остановим его, — отвечает Эрадан, переступая через обрушившуюся стену цитадели. Они отстояли гномий город, но цена оказалась слишком велика. Белерам опечален, и печаль эту разделяют они все. Они успели привязаться друг к другу, и потому гибель Барантора и Арменеля болью отзывается в их сердцах. Орлы не заслужили такой участи; их жертва не должна быть забыта. Гномы клянутся отыскать тела и похоронить со всеми почестями, но это слабое утешение скорби. Даже победа над Агандауром лишь немного их приободряет. Они оставляют Ургосту Карн Дум (как и обещали; дракон радостно облетает свои новые владения, которые не покинет, потому что они наконец-то соответствуют его величию) и отправляются в обратный путь. Андриэль окидывает спутников долгим взглядом, полным тихой печали и надеется, что стены стены Имладриса даруют им хотя бы краткое исцеление.

***

Первым их покидает с обещанием вернуться Белерам — долг зовет его к сородичам, которым еще неизвестно о потере двух орлов. Один был слишком молод, второй уже не раз избегал смерть, и вот они оба погибли. Андриэль вспоминает долгие разговоры, похожий на клекот смех и ласково касается пальцами подаренного ей Барантором пера. Она предлагает Белераму забрать его, ведь больше у них ничего не осталось, но тот отказывается. Орлы не хранят подобное, да и подарок должен остаться у нее. Следующим выдвигается в путь Фарин, чей новый бой будет в Эреборе, нынче осажденным орками. Это, знает Андриэль, напоминает ему о былых временах: Битве Пяти Воинств, о которой он так любит рассказывать после пары кружек хмельного. Дома у него много дел и тоже печальных, ведь король Даин погиб из-за благородного порыва вытащить тело своего друга короля Дейла Барда. Он не мог позволить оркам осквернить труп и пал в бою, о чем сообщил владыка Элронд, когда они вернулись. У Фарина есть чем заняться в ближайшее время. Последним покидает Имладрис Эрадан. Он тепло прощается с эльфами, благодаря их за гостеприимство, и уходит в Гондор к своим. Следопыты собрались у Эстеля, и Эрадану не терпится вернуться в их ряды. Андриэль же проводит время как и раньше, занимаясь ранеными и готовя различные отвары. Вечерами она сидит с Бильбо, чей разум, несмотря на нагнавшую его старость, не утратил ясности. Спокойные и тихие дни. Это, впрочем, продлится недолго, потому что разбежавшихся после падения Саурона орков нужно перебить, чтобы они не бесчинствовали. — Мои сыновья едут, спустись к ним, — она оборачивается на голос владыки Элронда, видит его добрый взгляд и кивает, легко сбегая вниз по усыпанным желто-красной листвой ступеням. В Имладрисе давно царствует осень, напоминая о незаметном эльфийскому глазу течении времени. Броня Элладана и Элрохира сияет на солнце и слепит глаза. Андриэль щурится, слушает их веселые голоса и ржание коней — один брат на черном, второй на белом. Элладан держит в руках стяг и потому спешивается не сразу, зато Элрохир почти сразу оказывается на земле и подле нее. Стоило Элрохиру приблизиться, и тяжесть, которую Андриэль несла в сердце со дней Карн Дума, ослабевает. — Mela en’ coiamin, — вместо приветствия выдыхает он. Андриэль улыбается, пробегает пальцами по его плечу и прижимает ладонь к его щеке. Он наклоняется, касаясь своим лбом ее. — Cormamin lindua ele lle. — И сердце ее откликается тихой песней, когда она смотрит на сыновей владыки Элронда. То же самое испытывает и леди Арвен, когда видит своего возлюбленного, ее глаза горят точно так же. Несмотря на все разлуки и опасности, момент встречи и пение сердец стоят всех мучений. — Вас прозвали Братством Севера, ты слышала? — Андриэль кивает — они с Фарином и Эраданом посмеялись по этому поводу, — и смотрит на Элладана. Он обнимает ее за талию и улыбается, оставляя поцелуй на виске. Близнецы с интересом слушают о ее приключениях. Андриэль рассказывает им о проделанном пути, упоминая спасение Радогаста Бурого, знакомство с драконом Ургостом и ужасы Карн Дума. Она лежит в их объятиях, слушая про выпавшие им приключения, и улыбается. Песня в ее сердце звучит как никогда громко. Из Имладриса они уезжают большой процессией и держат путь в Гондор на коронацию Эстеля. Андриэль наблюдает за выросшим мальчиком, поздравляет его и леди Арвен и желает им много светлых лет впереди. Ее душа поет. Песня вскоре притихнет, но не исчезнет до конца. Никогда.

***

О Эрессэа, край вековечно цветущий,

Бесконечно манящий, навечно зовущий…

Песня моря манит каждого эльфа, потому что там, за бескрайней водной гладью, лежит вековечно цветущий Валинор. Каждый надеется по высокой волне уйти к навечно зовущему всеэльфийскому дому. Кто-то, как прекрасная Келебриан, решает отправиться туда раньше, а кто-то, как ее отец Келеборн, позже. У самой Андриэль сердце вторит плачу чаек — она не может оторвать глаз от белоснежных гребней волн и серебристого корабля, а голоса с причала так и зовут ее к себе. Валинор манит тем, что эльфийка не видела: самым прекрасным краем с цветущими лугами и густыми лесами. Это эльфийский мир, в котором нет места ненависти и грусти. Сердце ее отзвается на этот зов древней тоской, которой невозможно противиться вечно. — Я думал, что ты уедешь на этом же корабле. — Король Гондора подходит к ней и смотрит вдаль, туда, куда плывет корабль, который скоро будет не различить. В Средиземье стало меньше эльфов, и это одновременно радует и печалит. — Это корабль владычицы Галадриэль, Владыки Элронда, Митрандира и милых Бильбо и Фродо, Эстель, — качает головой Андриэль. Ей на нем не было места. — Элладан и Элрохир не готовы покинуть Имладрис, а их дед — Средиземье. — А что насчет тебя? — Серые глаза короля смотрят на нее внимательно, изучают ее лицо в поисках затаенного сожаления. Она знает, что эту же печаль он не может не искать на лице своей супруги. Она выбрала его и то будущее, что он может ей дать, навечно отказавшись от собственной семьи. Как бы сильна ни была любовь леди Арвен, тоску по родным она никогда до конца не сотрет. — А я не готова покинуть Элладана и Элрохира, mellonamin, — Андриэль смеется, на души ее почти спокойно. Душа ее ждет новых встреч — с Фарином и Эраданом, с оставшимися членами Братства Кольца, с теми, кому еще предстоит родиться в последующие годы. — Когда-то я учила тебя мастерить дудочки из тростника, теперь мне предстоит научить этому твоих детей. Я слышала, что Эльдариону нравится пение лютни. Час ее отплытия еще не настал. Пускай ничто на свете не зовет ее к себе так же сильно как море, разве может она оставить Элладана и Элрохира? Нет, она отправится в путь вместе с ними, на последнем корабле, вместе с сыновьями владыки Элронда и последними эльфами-владыками — лордами Келеборном и Кирданом. Случится это еще при жизни Эстеля, потому что не будет ничего на свете печальнее, чем провожать в последний путь того, кто стал для всех надеждой; не увидит она и заката жизни Эрадана и Фарина, не появится в Шире, в котором не будет уже Сэма, Пиппина и Мерри. Однажды белый корабль примет и ее на свои палубы и увезет в недоступный смертному взгляду Валинор. И там, за Морем, Андриэль будет ждать — спокойно и терпеливо, как умеют ждать лишь Перворожденные, для которых даже века подобны краткому вздоху.