Толпы

— Я тя люблю, кстати. — Да, да, круто, не мешай. Каждый день был одинаковым. Марк говорил эти искренние и такие важные слова, а Артём только отмахивался от него, делая вид, что занят. Нет, он, конечно, был — готовился к экзаменам, по крайней мере, намного усерднее, чем его сосед по парте. Артём вообще всегда являлся в этом классе примером для подражания: умный, воспитанный, в меру активный, а когда надо — ответственный и серьёзный, ну, или хотя бы пытается быть таким. Одевается красиво, учится хорошо, девочки за ним бегают толпами. Марти Сью школы. А Марк, если сравнивать, был "саб-три лэймом" и вообще хуйнёй, прямо как гора Эверест на фоне Артёма. И даже сейчас, когда на урок русского поставили замену, на которую, как обычно, никто из учителей не пришёл, местный зубрила достал исписанный вдоль и поперёк сборник профильной математики. Сам Ященко уже наверняка поворачивается в кровати и видит несчастную книжку в кошмарах — как можно было учиться настолько усердно, чтобы довести её до такого состояния? Марк только закатил глаза — вместо общения со своим прекрасным и очень смешным другом, Артём в очередной раз выбрал скучную и ни капли не интересную учёбу. Сам Серков сдавал только необходимое для выпуска из 11-ого класса: базовую математику и русский язык. Подготовка ему казалась делом слишком уж энергозатратным, поэтому вместо этого он предпочитал гонять в компьютер, гулять, ну, или, на крайний случай, коротать вечера в любименькой фл студио, пытаясь наколдовать бит покруче. Артём, кстати, тоже увлекался музыкой, и даже это у него выходило лучше — так думал Марк. Текста как будто прятали в себе больше смысла, да и звук казался приятнее, хотя и был все ещё очень сырым и до крайности эксперементальным. Но Артём, как повелось, был безупречен вообще во всем. Марк смотрел сейчас на него, такого распрекрасного, сгорбившегося за партой так, что волосы свисали на лицо, и тяжело вздыхал — не вслух, конечно, а так, про себя. Даже причёска, блин, слишком хорошо на нём сидела! Он никак не мог понять, восхищается он Бондаревым или завидует ему, но понимал одно — он был безнадёжно в него влюблён. А Артём, хотя не отличался слепотой, казался совсем уж близоруким, когда дело касалось чувств его, на секундочку, лучшего друга! Марк ему и так и сяк уже пытался намекнуть, песни скидывал с подтекстом, стихи писал, да теперь уже даже прямо говорит. А этот умник словно теряет рядом с ним любые зачатки интеллекта и только улыбается глупо (но красиво): "У тебя талант, бро, выстави это куда-нибудь. Или, хочешь, я бит напишу, запишем и зальём в саундклауд?" Да, конечно хочу, только может сначала ты наконец заметишь, как я по тебе убиваюсь? Артём, на самом деле, был уже мастером интернет-продвижения и имел на этом самом саундклауде небольшое число преданных слушателей, которые нахваливали каждый дроп так называемого Тёмного принца. Хейтеры, завидующие его таланту, конечно, присутствовали тоже, но Марк, имеющий доступ к аккаунту Тёмы, регулярно авторов "шедевров" блокировал, а комментарии удалял, пока друг ещё не успел их прочитать. Он не заслужил читать про себя такие гадости. — Тебе не скучно решать это? — Нет, Марк. — Артём положил ручку поперёк страницы, отчего она начала катиться вниз по парте, и повернул голову к нему. Сердце Марка тоже покатилось, только не вниз, на пол, а куда-то вверх, наверное в рай. — Параметры очень интересные. Тебе стоило бы попробовать порешать хотя бы самые лёгкие. — Да что интересного в том, чтобы чертить какие-то непонятные графики? Лучше бы ты член нарисовал. Скажи мне честно, у тебя фетиш на цифры? — Стук. Несчастная канцелярия покинула свои книжные покои и упала на самое дно — на грязный ламинат. Марк усмехнулся и пнул Артёма ногой в локоть, пока он поднимал ручку. Тот только взгляд кинул и нахмурился. — По-моему, разговор со мной намного более весёлое занятие, чем твоя дурацкая математика. — Разговор о чём? Опять пиздострадания о любви? — Бондарев выпрямился, поправил съехавшую рубашку и снова положил ручку на парту, но теперь вдоль книги, так ещё и закрыл её, чтоб наверняка. — Ты втюрился что ли в кого-то, я не пойму. Последние пару месяцев совсем с ума сходишь. Пубертат наконец тебя настиг, бро. — Да иди ты. — Марк ударил его в плечо в шутку, совсем несильно, и заржал в голос. Сделал он это, чтобы можно было списать краснеющие щеки на обычное веселье. В общем шуме класса его гогот даже не было слышно. — Я тебе, вообще-то, серьёзные вещи затираю. А вдруг правда влюбился, откуда тебе знать? — Ты-то? В свой комп задрипанный, наверное? Ты же с женщинами вообще не разговариваешь, бро, не смеши, какая любовь. — А вот это было почти обидно. — Настоящая и очень искренняя! У меня, может, сердце от чувств разрывается и, ну, блять, как там Пушкин писал? А, точно: "я вас люблю, любовь ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем..." Артём рассмеялся также громко, как Марк до этого, но красивее. Кроме Серкова мало кто согласился бы, однако сколько людей, столько и мнений, и лишь одно правильное — то, которое его. Но вдруг Бондарев дернулся на стуле и придвинулся поближе, чуть склонившись — что-то хотел сказать. Уже начерченный график к заданию, в котором Марк нихуя не понял бы даже под дулом пистолета, лежал на столе, одинокий и забытый. — Ладно, слушай, если серьёзно, то я тебе кое-что не рассказал. Сорри, типа, я забыл просто, но... У меня теперь есть гфшка, ну, девушка, ты понял. — Артём даже в глаза не смотрел ему, пока разбивал сердце. Какая, нахуй, девушка? Почему он не рассказал? — Почему ты не рассказал?! — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, а Марк хотел бы сейчас напиться. Так, нет, он, вообще-то, бросил пить ещё в пятнадцать. Но, быть честным, пиво бы сейчас помогло, даже нулевка, хотя бы морально. — Бро, ты серьёзно скрывал от меня то, что больше не загадочный волк-одиночка? — Ну, я хотел, но не знал, как ты отреагируешь. — Артём вжал голову в плечи и стал похож на щеночка, и Серкову пришлось закусить губу. — А как я должен был по-твоему отреагировать, нахуй? С кулаками на тебя наброситься? — Марку было настолько же смешно, насколько грустно. Грустным не платят, однако. — Ты уже совсем фрика не делай из меня. — Да нет, просто, ну... Ладно, похуй. Кароче, мы познакомились в интернете, она мне в тг написала что-то типа: "привет, у тя классные треки, го общаться". Ну, мы месяц переписывались, а два дня назад, вот, встречаться начали. Ну тут даже Марк прихуел. — Нет, подожди. Так это еще и не просто девушка, а интернет-девушка с которой вы знакомы месяц? Бро, ты ебанулся может? — Почему? Да ты завидуешь просто, у тя никогда не было девушки, тебе никто не даст. — Артём показал ему не только средний палец, но и язык. Правда обиделся, что ли? — Я не осуждаю, просто в ахуе. И как она? Ну, типа, выглядит. Как зовут? Артём тут замялся, снова отвёл взгляд. Поправил нервно волосы, как делал часто, отчего итак торчащие во все стороны пряди стали ещё взъерошеннее. Как птенчик теперь. — У неё ник Някодян. Имя я не спрашивал. — Бля-я... — Ну чё ты сразу, Марк?! Зачем мне знать имя? Главное, что я знаю, что это судьба. — Серков от такого заявления потерял дар речи, но, к счастью, только на секунду. — Ты серьёзно? Бро, ты хоть то, как она выглядит, знаешь? Или у неё на аве стоит настолько красивая аниме тянка, что тебе уже похуй? — Не, фотки она мне кидала. Чекай. Артём достал из кармана телефон и отвернул экран — Марк покосился на него, но ничего не сказал. С каких пор у них секреты друг от друга? Какая-то дьявольская рука сжала его сердце: он уже почти ревновал. Почти. Через пару секунд Серков лицезрел, кажется, второе пришествие, а если проще, то новую девушку Бондарева. Марк был недалек от правды, на самом деле. Некая Някодян выглядела как ожившая анимешка: длинные хвостики по бокам головы, крашенные волосы, макияж, за которым даже лица не было видно. Ну, наверное красивая. Но неужели Артёму такие нравились? Ёбанный бред. — Ну, чё застыл? — Артём толкнул его, вырывая из мыслей. — Э-э, ну, ниче такая. Семь из десяти. — Ты ахуел? Почему только семь? – Ну, макияжа многовато, не? — Марк показушно отодвинулся на случай, если Артём решит защитить честь своей избранницы. — Да нормально. Красивая же, да? — А, типа да. Бондарев стрельнул в него глазами, но ничего не сказал, а только убрал телефон. — Ой, иди нахуй. Ладно, всё же сказал. *** После того, как уроки были отмучены (кроме последнего, который ребята со спокойной душой прогуливали — хули, последний месяц учёбы же), они пошли, как обычно, к Артёму домой. Это стало такой же рутиной, как и совместные выходные, как и походы в кино на все тупые фильмы по пушкинской карте, как и демки в их диалоге, которые они никогда не удаляли, даже те, за которые было смертельно стыдно. У Марка мелькнула мысль: хорошо было, что эта Няка-шмяка жила, наверное, слишком далеко. Если бы она была тут, в этом городе, весь уклад жизни Артёма, а следовательно и Серкова, изменился бы. Пришлось бы перекраивать всё свое время только потому, что другу ударило что-то в голову. А говорил ещё, что у Марка пубертат, ну-ну. Рюкзак он кинул у двери, чтобы не забыть — такое не раз случалось, слишком уж ветренно было в его пустой голове. Пока Артём готовил им "закусон" — бутерброды с колбасой и сыром, Марк отправился в ванную мыть руки. Поправил септум, чуть съехавший набок, пригладил волосы, футболку заправил зачем-то. Вышел, свет за собой выключил, пошёл на кухню. Постоял в дверях полминуты, смотря, как Артём сосредоточено режет ножом сыр на тонкие слайсы и кладёт на хлеб. Ушёл в спальню. Комната у Артёма была очень уж колоритной и отражала весь характер хозяина. Плакаты на стене, аниме-фигурки, комп, который светится, когда включаешь. Инди-слиз плюс архив шмотки, которые он выловил в секонде, куда затащил и Марка на прошлой неделе, так и валялись в углу, всё еще не постиранные. Микрофон, стоявший обычно на столе, был убран на полку, потому что всё рабочее место занимали учебники: обществознание, алгебра, русский и так далее по этому нудному списку. Где лежат собственные учебники, Марк не знал уже пару месяцев. — Микро на полке, бро, ты че, не увидел? — Артём поставил тарелку с перекусом прямо на учебники и повернулся к нему. — А ты записывать собрался, что ли? — Нет, с чего ты вообще взял? — Ну, очень сосредоточенное лицо у тя, прям как перед тем, как вокал писать. — Да забей, завис просто. Спал хуево. — Интересно, а хорошо ли у него получалось врать? Ну, он не врал, а недоговаривал. Спал он правда плохо, но сейчас, конечно, не в этом была проблема. — Лан. Артём пожал плечами и передал ему один бутерброд. Марк задумчиво пожевал и, пока он пытался проглотить его всухомятку, в его голове мелькнуло озарение. То самое вдохновение. — Бля, бро, нет. Я хочу записать кое-что. Врубай давай аппаратуру.

***

После второй бессонной ночи Марк, наконец, закончил сводить музыку. Трек вышел слишком хороший. Даже жалко было, что он его не выложит, потому что страшно было, да и не Артём он, чтобы похуй было на чужое мнение. У Марка же даже псевдонима не было. darkprinceее: ээээ, я придумал ты расцелуешь мне руки отвечкю кароче трек же у тя типа на злом ну, дробовики, все дела поэтому ты мэд а еще ты мелкий поэтому кид получается мэдкид ;))))

вы:

какой гахуй мэдкид ты норм?

хуйня бро

то есть ты ебать принц а я типа злой ребенок

darkprinceee: сам ты хуйня через год выкупишь публикуй давай долбпеб а то я сам моя душа не позволит такому шедевру пропасть изза отсутствия мозгов его создателя может те тож повезет и кто нить напишет )))) Ну да, снова они вернулись к этой теме. Тогда, у Артёма на квартире, Марк записал, в каком-то диком порыве творчества, трек, который назвал "толпы". Почему именно толпы он так и не придумал, припев был сделан больше для крутого звучания, зато куплет прятал истинный смысл. Говори мне это, сука, смотря прямо в глаза Потому что Марк всё ещё не мог смириться с тем, что Артём даже на лицо его не взглянул, когда сообщал о том, что его сердце теперь несвободно. Не то, чтобы у Марка был шанс, но всё же. Я бы разъёб твою подругу прямо с дробовика Только идиот не поймёт, о ком именно идёт речь. О той девушке, которая не сообщила даже своего имени, и все равно заняла собой все мысли Артёма. Этот идиот теперь даже об учёбе забыл и только и делал, что сутками переписывался с загадочной Някодян. За что только Марку такое наказание? В любом случае, через час трек уже был выложен на саундклауде от автора с невзрачным псевдонимом madk1d. Ладно, стоило признать, что у Артёма был не только вкус, но и талант на то, чтобы какие-то рандомные его вкиды оканчивались ахуенно. Септум Марка, например, был идеей Бондарева.

***

Написанный на коленке трек выстрелил неожиданно сильно, и уже через пару недель Марк слышал свой же голос в каждом втором видео в тиктоке. Разочарованием было только то, что завирусилась лишь сама песня, а фанатов именно madk1d'а, как её автора, прибавилось совсем немного. Но это не могло убить радость. Первая популярность, немного волнуюсь. Артём гордился им так, как будто этот успех был его собственным. Даже торт ему купил. Они вместе съели его с утра, когда Бондарев неожиданно позвонил ему в дверь через два дня после выложенного трека и сообщил: "Марк, ты в курсе, что ты, ебать, легенда тиктока?" А потом, когда первая радость утихла, случилось совсем уж неожиданное, и на фоне этого любая популярность становилась ебанным мусором: Артёма бросила девушка. Та самая Някодян. Он сидел теперь в школе совсем как призрак, головы от учебников не отрывал — старался отвлечься, как Марк понял. По рассказам Артёма, у них все было хорошо: они друг друга очень любили, подарки в тг слали (вставьте тут сморщенное в отвращении лицо Марка), спокойной ночи писали, в роблокс играли. Он даже песню ей посвятил. Хорошая песня, кстати, что-то про органы — Марк не особо вслушивался, он был больше занят рассматриванием заплаканного лица своего друга. Артём пытался строить из себя камень, которому всё равно, но видно было по нему, что внезапное окончание этой трёхнедельной интернет-интрижки разбило его в щепки. В конце концов он сдался и расплакался, хватаясь за свою футболку и шепча: "что я сделал не так?" Влюбился не в того, бро, вот что. Марк успокаивал друга, как мог, таскал везде с собой, только чтобы Артём не оставался наедине со своими тяжёлыми мыслями — одиночество никогда не помогало страдающему и он убедился в этом множество раз на собственном примере. Они, как показалось, стали благодаря этому ещё ближе. Грустящий Артём выкладывал ему всё, как на духу, даже то, что раньше держал в секрете. Заметно было, что одиночество для него вдруг стало настолько же невыносимым, насколько собственные мысли. И Марк был рад, что мог помочь ему хотя бы как-то. Оказаться рядом, подставить плечо в нужный момент — и в переносном, и в буквальном смысле. Они записали вместе пару песен, в которых, конечно, всё ещё слышался этот отвратительный налёт любовных пиздостраданий и которые Артём пообещал не выкладывать, пока не придёт в себя. Обошли пешком уже, кажется, весь город, посмотрели все фильмы, а некоторые и по два раза. Артёму становилось легче.

***

Сегодня было два месяца с момента расставания. Марк уже давно забыл, как эта девочка выглядела и как её вообще звали, и надеялся, что Артём тоже. По крайней мере, выглядел он куда живее, чем на том же, например, выпускном. Одноклассница, с которой его поставили танцевать вальс, даже накричала на него за то, что он с таким кислым лицом. Приняла, видимо, на свой счёт. Марк переживал насчёт результатов экзаменов. Не своих, а Артёма — неужели целый год готовился, а теперь из-за какой-то девочки все проебёт? Но нет, дисциплина и опыт нарешки оказались сильнее, поэтому в конце июня из школы Артём вышел, держа в руках красный, мать его, аттестат. Ну, каков молодец! Сам Марк, кстати, экзамены сдал как и планировал — хуево. Тройка по базовой математике и гордые, между прочим, пятьдесят два балла по русскому. Это было ахуенно, учитывая полное отсутствие подготовки. Лето уже подходило к концу, но тёплые вечера не давали даже задуматься о том, что ещё месяц — снова учёба. Артём поступил, как хотел, на экономиста в университет в их же городе, а Марк пошёл в колледж на сварщика. Зачем в колледж и почему именно на сварщика, он так и не придумал — наверное, прикола ради. Саундклауд репер с таким образованием. Абсурд. Серков уже представлял, как будет рассказывать об этом на каком-то крутом интервью, когда станет, наконец, популярным. У вайперов же получилось? Может, они с принцем также выстрелят? Серков с Артёмом сидели на набережной, необычно пустой для такого прекрасного знойного вечера, и кушали дешёвое мороженое из киоска. — Марк, блин, я понял, что никогда тебе спасибо не говорил. — Артём сказал, вытирая с уголка губы каплю сладкого крема, и Серков засмотрелся. — А за что? — Ну, бля, ты же мой лучший друг. Всегда рядом, даже когда я как долбаеб себя веду. — Бондарев почесал неловко затылок и откусил от мороженого целый кусок. Завидно было, потому что чувствительные зубы Марка ему такого никогда не простили бы. — Мне стыдно вспоминать, как я по этой убивался, ну... ты понял. Сопли свои каждый день наматывал на тебя, хотя на самом деле как-то даже и не любил её. — Да забей, бро. — Марк опустил на глаза солнечные очки, которые до этого были закреплены на макушке, чтобы попытаться скрыть заслезившиеся глаза. Не от грусти, а от какой-то теплоты. Счастья? — Все же знают: влюблённый волк уже не хищник. — Ну, да, но ты все равно, типа, не послал нахуй меня. Спасибо. Артём улыбнулся ему, доедая своё мороженое, и Марк подумал, что вот он — его рай. Это тот момент, ради которого он всегда жил, просто не знал: его любовь, смысл всей его жизни, смотрит на него так радостно и благодарно, а на фоне разливается красивый закат. Киношная сцена из ромкома. Не хватало только самолёта с надписью: "Давай встречаться." — Слуш, бро, погнали ко мне? Может быть, у Марка все-таки были шансы.