Мой Оруженосец в миниатюре.

————— Лоргон не знал, что может быть хуже, чем вести переговоры с королями, подавлять мятежи и сражаться с монстрами. Он ошибался. Хуже было пытаться одеть одного маленького гиперактивного северянина... — Эннон, вернись! — крикнул Лоргон, стоя посреди комнаты с парой тонких штанов в руке. — Нееееет! — донеслось уже из коридора. Лоргон дёрнул плечом, поправил сползающий плащ и вышел вслед за маленьким беглецом. Эннон стоял в другом конце коридора, в одной длинной коричневой рубашке, босиком, с растрёпанными волосами и победной ухмылкой. Эта рубашка больше напоминала мешок, чем одежду, но мальчик, кажется, был ею очень доволен. — Ты не наденешь это на меня, — заявил он. — Почему это? — Лоргон сделал шаг вперёд, стараясь не спугнуть. — А потому! — Эннон отступил на шаг. — Я там, откуда я пришёл, носил кучу одежды! Штаны, портки, ещё одни штаны, рубаху, тулуп, шубу... Там холодно было! А тут жарко! Мне и так хорошо! — Ты в одной рубашке, — напомнил Лоргон. — И та на тебе как на корове седло. — Это моя любимая рубашка! — возмутился Эннон. — Я не спорю. Но штаны ты наденешь. — Не надену! — Эннон. — Что? — Иди сюда. — Не пойду. Лоргон замер. Он действительно не знал, как справиться с этим вихрем. Последний раз он общался с детьми, когда воспитывал молодых рыцарей Крестоносцев. Им сейчас было за сотню, и они давно уже сами по себе. А этот мелкий хулиган в длинной рубашке, который бегал быстрее любого волка, выбивал его из колеи. — Эннон, — сказал Лоргон устало, — я не хочу спорить. Надень штаны. — Не надену! И мальчишка рванул с места. Лоргон бросился за ним, но Эннон носился по дому, как угорелый: перепрыгивал через стулья, скользил по полу в босых ногах, забегал в комнаты и выбегал обратно, смеясь так, что у Лоргона закладывало уши. — Не поймаешь! Не поймаешь! — крикнул Эннон, взбегая на лестницу. — Я поймал тысячу нечести, — ответил Лоргон, тяжело дыша от беготни. — И тебя поймаю. — А я не нечесть! — захохтал Эннон. — Ты мелкий засранец! Лоргон остановился посреди комнаты. Рубашка мальчишки мелькнула где-то на втором этаже, потом снова на лестнице, он бегал кругами, явно получая от этого процесса огромное удовольствие. — Эннон, — позвал Лоргон. — Чего? — донеслось откуда-то сверху. — Я устал. Ты устал. Давай договоримся: ты надеваешь штаны, и мы идём завтракать. — А что на завтрак? — Каша. — Не хочу кашу! — Тогда ты остаёшься без завтрака и бегаешь дальше, — Лоргон скрестил руки на груди. — Я съем всё один. В комнате стало тихо. Потом раздалось осторожное: — А если я надену штаны? — Если наденешь штаны, ты получишь завтрак и ягоды. Длинная пауза. Потом, топот босых ног. Эннон спустился с лестницы, подошёл к Лоргону, подозрительно прищурился. — Ты не врёшь? — Я не вру. — А ягоды есть? — Есть. Эннон вздохнул. Посмотрел на штаны в руках Лоргона. Потом на свои голые ноги. — Ладно, — сказал он. — Давай сюда! Лоргон протянул ему штаны. Эннон взял, натянул их прямо поверх рубашки, кое-как расправил ткань и поднял голову. — Ну как? — Нормально, — ответил Лоргон. — Идём завтракать. Эннон потопал за ним. Иногда поглядывал на свой пояс, пытаясь поправить штаны, но быстро забил. — Белый, — позвал он. — Что? — А дети, они всегда такие быстрые? — Не знаю, — ответил Лоргон, открывая дверь на кухню. — Я не помню, когда в последний раз имел дело с детьми. — А с кем ты имел дело? — С рыцарями. Которым сейчас под сотню лет. — Ого... — Эннон залез на стул, уселся по-турецки и упёр подбородок в ладони. — А они такими же были маленькими? — Были, — Лоргон поставил перед ним тарелку с кашей. — Но давно. И я подзабыл, какие они были. — А я напомню, — серьёзно сказал Эннон и улыбнулся. Лоргон ничего не ответил. Просто налил им обоим каши, поставил мёд и ягоды, сел напротив, наблюдая, как мальчик с энтузиазмом военного стратега сражается с пищей. Этот мелкий северянин был проблемой. Но, возможно, с ней можно было жить? Как же его наебала эта жизнь: Эннон весь день носился по дому, залезая на шкафы, на столы, выбегая на улицу босиком и прятался в высокой траве. К вечеру, Лоргон сидел на полу в гостиной, прижимая к себе извивающегося Эннона, и чувствовал, как его терпение истекает по каплям вместе с потом. — Отпусти! — вопил мальчишка, дрыгая ногами и пытаясь вырваться. — Ты меня душишь! — Я тебя держу, — поправил Лоргон сквозь зубы. — Чтобы ты не разбил голову! — Я не разобью! Я ловкий! — Ты как северный олень в течку. — А кто такой олень? — Сейчас не время для лекций по зоологии. Эннон не унимался. Он извивался ужом, пытаясь ударить Лоргона в колено, но тот держал крепко. В комнате было жарко, мальчишка пах травой, а бедному Лоргону хотелось одного: тишины. Иглик, появившийся в чаше воды на столе, смотрел на эту картину с откровенным удовольствием. — Я тебя не слышу, — сказал Иглик, улыбаясь. — Ты что-то говорил про выбитый сосуд? — Я говорил, что готов выбить себе этот сосуд, если ты немедленно не скажешь, как это прекратить, — прорычал Лоргон. Эннон в очередной раз дёрнулся и едва не выскользнул из рук. Иглик усмехнулся. — Знаешь, Лоргон, — сказал он, — это забавно. Несколько дней назад твой оруженосец сидел на этом же месте, держал маленького тебя и просил помочь. Лоргон замер. — ...что? — Ага, — кивнул Иглик. — Ты был маленьким, колючим и бегал от него по всему дому. А теперь, видимо, пришла твоя очередь. Лоргон открыл рот, закрыл. Эннон, на секунду забыв о борьбе, поднял голову и уставился на чашу воды на столе. — Там кто-то есть? — спросил он. — А чего он смеётся? — Потому что жизнь, жестокая штука, — ответил Иглик, не переставая улыбаться. — Лоргон, я тебя прекрасно понимаю. Но у меня есть рецепт. — Давай, — выдохнул Лоргон. — Смешай ромашку, валериану и мёд. Завари как кисель. Дашь ему выпить, он и успокоится, и вернётся в прежнего себя. — Надолго успокоиться? — До утра, — сказал Иглик. — Эффект накопительный, с первого раза может не сработать мгновенно. Но к утру он точно будет спать, как сурок. — К утру? — переспросил Лоргон. — А что же мне, блять, делать до утра? Иглик тихо хихикнул. — Держать и молиться. Лоргон закрыл глаза. — Я уже, раз десять, перекрестился, — выдавил он. — Благодарю за помощь. — Всегда пожалуйста, — ответил Иглик. — И передай Эннону, когда он станет большим, пусть придёт расскажет, какого это, следить за тобой в миниатюре. Он исчез. Вода в чаше успокоилась, став гладкой, как зеркало. — Белый, — Эннон вдруг перестал вырываться и замер. — А кто это был? — Разум Божий. — Он умный? — Очень. — А почему он смеялся? — Потому что ему не нужно воспитывать маленьких северян. Эннон нахмурился, но спорить не стал. Он обмяк в руках Лоргона, устало прижимаясь спиной к его груди. — ...я хочу спать, — сказал он. — Я тоже, — ответил Лоргон. — Но сначала выпьешь кисель. — Какой кисель? — Успокаивающий. — Он будет вкусный? — Не знаю. — ...ладно, — сдался Эннон. — Но если он будет гадким, я выплюну! — Договорились. Лоргон осторожно поднялся, всё ещё держа мальчишку на руках, тот, на удивление, даже не думал слезать, только обхватил его за шею и уткнулся носом в плечо. Серебристые волосы Лоргона спутались, плащ съехал набок, но он чувствовал странное, почти забытое тепло от этого маленького тела, которое наконец-то перестало брыкаться. — Ты как дикий кот, — сказал Лоргон, выходя на кухню. — Я не кот. Я северный ветер! — сонно ответил Эннон. — Северный ветер пьёт кисель? — Северный ветер делает, что хочет. Лоргон усмехнулся. Посадил мальчика на стул, достал травы. Эннон сидел, болтая ногами, и смотрел на него сонными глазами. — Белый? — Да что? — А ты... ты тоже будешь пить? — Наверное. — А я буду спать с тобой? Лоргон замер на секунду. — Ты будешь спать в своей комнате. — Не хочу. Там страшно и скучно. — У тебя нет причин бояться. — ...Бее. Лоргон вздохнул. Поставил перед Энноном кружку с тёплым киселем, сел напротив. — Пей, — сказал он. Эннон послушно сделал глоток. Скривился. — Фу, ромашка, — сказал он. — Валериана. — Гадость! Эннон вздохнул, как старик, и принялся пить маленькими глотками, морщась после каждого. Лоргон смотрел на него и думал о том, как мало он знал этого человека: своего оруженосца, северянина, который когда-то был разбойником, а потом стал преданным слугой с лёгкой вспыльчивостью и прямым языком. И о том, как же сильно они поменялись местами. Эннон допил. И почти сразу начал клевать носом. Лоргон осторожно поднял его на руки, и понёс в спальню. Уложил на кровать, натянул одеяло. — Спи, — сказал он. Эннон что-то промычал в ответ, повернулся на бок и уткнулся носом в подушку. Лоргон постоял с минуту, глядя на него. Потом вышел, закрыл дверь и прислонился к косяку. Он глубоко вздохнул и пошёл заваривать себе крепкий чай. ——— Утро было тихим и серым. Сквозь затянутое облаками окно на кухню пробивался тусклый свет, а в печи потрескивали дрова. Пахло травами, мёдом и чем-то успокаивающим, тем самым отваром, который Лоргон варил последние полчаса. Он стоял у камина, помешивая деревянной ложкой в небольшом котелке, и чувствовал, как напряжение последних дней наконец-то отпускает. Серебристые волосы были собраны в низкий хвост, рукава чёрной рубашки закатаны до локтя, плащ висел на спинке стула. Сзади послышались шаги. Тяжёлые, немного шаркающие, от человека, который только что встал с кровати и ещё не до конца проснулся. — Ты рано, — сказал Лоргон, не оборачиваясь. — Я не спал, — ответил хриплый, сонный голос. Руки обвили его талию. Эннон прижался грудью к спине Господина, уткнулся носом ему в плечо и тяжело вздохнул. — Всё тело болит, — пожаловался он. — Как будто вчера всю ночь бегал... — Ты и бегал, — спокойно ответил Лоргон, продолжая мешать отвар. — И не только ночью. Весь день бегал. — Чего? — Эннон поднял голову. — Вчера ты был ребёнком, — сказал Лоргон. — Маленьким, гиперактивным. И носился по дому так, что я едва успевал ловить тебя за шкирку, чтоб голову не разбил. Эннон молчал несколько секунд. Потом тихо засмеялся, хрипло, с каким-то усталым удивлением. — Неужели? — спросил он. — И как я тебе? — Ужасно. — В смысле, ужасно? Ты ахренел, Господин? — В прямом. Ты был просто невыносим! — Но ты меня не прибил? — Не успел, к сожалению. Ты слишком быстро бегаешь. Эннон усмехнулся, прижимаясь ближе. Руки его скользнули по животу Лоргона, сцепились в замок. — Значит, это передаётся по очереди, — сказал он. — Сначала я нянчился с маленьким тобой, теперь ты, с маленьким мной. — Похоже на то, — согласился Лоргон. — И кто на очереди? — Не знаю. Может, это проклятие повторится. Может, и нет. — А если повторится? — спросил Эннон. Лоргон выключил огонь, поставил котелок на край камина, подальше от горячей поверхности. Повернулся в кольце рук оруженосца, оказавшись лицом к лицу. — Тогда мы все будем пить этот кисель, — сказал он, глядя прямо в карие, почти янтарные глаза. — Чтобы утром, никто не жаловаться на боль в теле. Эннон улыбнулся. — А я буду жаловаться. — Знаю. Эннон фыркнул. Наклонился и поцеловал его. Коротко, но тепло, как утреннее солнце, которое наконец-то пробилось сквозь облака и коснулось их лиц. Лоргон ответил, положив ладонь на затылок оруженосца, лишь углубляя этот поцелуй.