Служебный роман

      Битком набитый автобус выплюнул из своих недр старшего статистика Арсения и его девятилетнюю дочь Кьяру с такой брезгливой неохотой, будто переваривал их всю ночь и наконец избавился. В нос всё ещё ударял коктейль из дешёвого табака, осенней сырости и прогретых поручней. Кьяра, едва оказавшись на свободе, рванула в сторону школы, мелькнув на прощание розовым рюкзаком, а Арсений, проводив её взглядом, поплёлся на работу.       Оpen-space встретил его привычным гулом голосов, шелестом бумаг и запахом растворимого кофе. Его стол, заставленный стопками отчетов и замусоленной кружкой, соседствовал с территорией Оксаны — всегда идеально чистой и по домашнему обставленной.       Как только Арсений опустился на стул, она уже нависла над перегородкой.       — Сходила в выходные на маникюр, потом на стрижку, — палец согнулся в воздухе. — Взяла себе новые ботиночки. — Второй палец. — Заплатила коммуналку. — Третий. — И — всё! — она разжала кулак, изображая финансовый коллапс. — Половины зарплаты как не бывало!       Арсений включил компьютер. Системный блок привычно загудел.       — Понимаю, — кивнул он. — Денег вообще ни на что не хватает. У Кьяры в школе ещё вечные поборы...       И тут, словно слово "поборы" обладало магнитной силой, к ним подплыла председатель профсоюза Татьяна Степановна.       — Люди, с вас по сто рублей! — она развернула ведомость.       — За что? — для проформы спросила Оксана.       — У Марии Селезнёвой прибавление семейства. — Тон не терпел возражений. — Собираем на подарок от коллектива!       — А кто родился-то?       — Я ещё не выясняла. Выделяйте по сто рублей, давайте! — Татьяна Степановна щёлкнула ручкой, и Арсений с Оксаной покорно расписались в ведомости, мечтая лишь об одном: чтобы она поскорее уплыла к другим столам.       — Точно такая же фигня и у Кьяры в школе... — пробубнил Арсений, провожая её взглядом. — Вот если бы меня назначили начальником отдела... — сказал он мечтательно, как бы невзначай. — Мне б тогда точно на всё хватало...       — Я бы тебя назначила! — выпалила Оксана жарко. — Ты прекрасный работник, у тебя большой опыт. Пойди к нашему деспоту и поговори. Скажи ему, что один воспитываешь ребёнка!       — Пф... — Арсений усмехнулся, представив эту картину. — Его таким не разжалобишь. Он не знает, что на свете бывают дети. Наверняка уверен, что люди появляются сразу взрослыми, согласно штатному расписанию, с должностью и окладом!       — Лишние двадцать тысяч в месяц на дороге не валяются! Или на сколько там у начальника отдела зарплата выше...       — Не валяются, конечно. Но дело не только в них. Мне надоело сидеть за этим столом. Я чувствую себя переростком. Я способен на большее.       — Почему ты все это говоришь мне, а не ему?       — Потому что я не хочу унижаться, — выдохнул он правду. — Да и боюсь я нашего деспота...       А в это самое время в святая святых — кабинете с дубовыми панелями и тяжёлыми портьерами — тот самый деспот знакомился со своим новым замом. Антон Андреевич восседал в кресле, которое, казалось, вытесали из цельного куска начальственной породы. Напротив, на полированном стуле, ёрзал Александр — молодой, подтянутый, пахнущий дорогим одеколоном и швейцарской уверенностью.       — Разрешите вам вручить сувенир из Швейцарии, — Александр протянул золочёный "Паркер".       — Спасибо, — кивнул Антон, даже не глядя на подарок. Взял — и отложил на край стола. Затем нажал кнопку селектора. — Олеся, вызовите Попова!       — Какого ещё Попова? — с любопытством спросил Александр.       — Никакого! — отрезал Антон, и в его голосе прозвучала такая вселенская усталость от бездарных подчинённых, что Александр невольно выпрямился. — Посредственный работник, вялый, безынициативный. К сожалению, у нас таких много! — Он досадливо поморщился. — Но давайте вернёмся к нам. Итак, Александр Владимирович...       В приёмной, которую в народе, не без ехидства, называли "предбанником", Олеся — секретарь — скомандовала в телефонную трубку:       — Попов, зайдите к Антону Андреевичу!       Арсений, едва поднявший трубку своего внутреннего телефона, вздрогнул.       — Иду! — ответил он и, прикрыв ладонью динамик, обернулся к Оксане, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. — Он сам меня вызывает, представляешь? Помяни чёрта...       — Не упускай момента! Бери быка за рога! Ты должен выйти от него начальником отдела!       — О чём ты говоришь? — Арсений попытался усмехнуться, но усмешка вышла жалкой. — Я для него нуль, пустое место. Как, впрочем, и все остальные...       Он поправил галстук — кривой узел, повязанный наспех — и отправился в приёмную. Там царил запах кофе из пластикового стаканчика и Олесиных духов. Сама Олеся, не обратив внимания на вошедшего, говорила по телефону с такой страстью, словно решала судьбу мира:       — Какие сапоги? На платформе я не возьму! Какой размер?       — Здравствуй, Олеся, — тихо сказал Арсений, но она лишь махнула ему рукой.       — Присядь пока, — и продолжила. — Французские или итальянские? На молнии или на шнурках?       Арсений покорно опустился на самый край стула — так, чтобы не мешать.       В кабинете Антон тем временем, расхаживая взад-вперёд, продолжал экскурсию по вверенному ему учреждению:       — Затем, Александр Владимирович, вы ознакомитесь с отделом химической промышленности. Это у нас образцовый отдел. — Он сделал ударение на слове "образцовый".       — В Швейцарии я как раз интересовался статистикой по химической...       — Очень хорошо. Затем проследите за установкой компьютеров в строительном секторе. С чем у нас, к сожалению, скверно, так это с отделом лёгкой промышленности. Начальника там нет. Петрунин ушёл в министерство. Не могу подобрать подходящую кандидатуру!       В приёмной наконец воцарилась тишина. Олеся положила трубку и нажала на кнопку селектора.       — Попов пришёл!       — Пусть войдёт! — донеслось из динамика.       — Слышал? Входи! — Олеся кивнула в сторону двери.       Арсений встал. Сердце колотилось где-то у горла. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на секунду и взялся за холодную бронзовую ручку.       — Добрый день, Антон Андреевич! — голос прозвучал сипло, не так громко, как хотелось бы.       Александр, сидевший до этого в расслабленной позе, вдруг резко вскочил. На лице — настоящий взрыв узнавания.       — Арс?!       Арсений моргнул, силясь поверить своим глазам.       — Саша?!       Александр пересёк кабинет в три шага, схватил его за плечи, обнял. Крепко, по-мужски.       — Извините, Антон Андреевич, — сказал он, повернув голову к начальнику, но не разжимая объятий, — не могу не обнять старого товарища.       — Я рад тебя видеть, — выдохнул Арсений. — Какими судьбами?       Они хлопали друг друга по плечу, и гулкие звуки разносились по кабинету. Антон терпел ровно пять секунд. Потом громко прочистил горло, привлекая к себе внимание.       — Это ваш отчёт, Арсений Сергеевич? — спросил он, тыкая пальцем в синюю папку.       — Мой, — Арсений тут же сдулся.       — К делу надо относиться серьёзно, — Антон даже не смотрел на него, он перелистывал страницы отчёта. — Или не заниматься им совсем. Статистика — это наука! Она не терпит приблизительности. Вы не имеете права пользоваться непроверенными данными.       — Я проверял...       — Заметили ли вы, Арсений Сергеевич, — он вернул ему отчёт, — что у нас регулярно возникают перебои со снабжением теми или иными товарами?       — Заметил.       — Это потому что те или иные товары не запланировали такие ротозеи, как вы!       Кровь прилила к лицу. Арсений стиснул папку.       — А как угадать, что именно у нас исчезнет?       Но Антон уже отвернулся. Он настойчивым жестом пригласил Александра сесть обратно.       — Значит, так, Александр Владимирович, я прошу вас, как своего заместителя...       Арсений перевёл удивлённый взгляд на друга. Заместителя?!       — ...обратить особое внимание на дисциплину, — продолжал Антон монотонно. — У нас приходят с опозданием, в служебное время носятся по магазинам. Недавно был безобразный случай... — он неловко потупился, — простите, но в дамском туалете висело объявление: "Продаю колготки. Позвонить по такому-то телефону..."       Александр не удержался — улыбнулся краешком губ. И тут Антон заметил, что Арсений всё ещё стоит посреди кабинета.       — Вам что-нибудь ещё нужно, Арсений Сергеевич?       — Нет, ничего, — буркнул Арсений.       — Арс, подожди меня в приёмной, пожалуйста! — крикнул ему вслед Александр.       Арсений вышел в коридор на ватных ногах. Там его уже ждала Оксана — она выглядывала из-за угла, как партизан из засады.       — Ну что, поздравить тебя? — зашептала она, сверкая глазами.       — Пока ещё нет.       — А есть надежда?       — Вряд ли.       — Чем он мотивировал?       — Ничем, — Арсений решил переменить тему. — Ты знаешь, кого к нам назначили заместителем деспота? Помнишь Сашку?       — Какого Сашку? — не поняла Оксана.       — Какого Сашку? — передразнил её Арсений, и в глазах его мелькнул озорной огонёк. — Как будто у тебя с ним ничего не было!       Оксана чуть не захлебнулась вдохом. Глаза её расширились.       — Сашку Шульгина? Серьёзно?! Как он теперь выглядит?       — Ха! Как огурчик!       В это время дверь директорского кабинета отворилась, и на пороге показался Александр. Он оглядел коридор цепким взглядом и почти сразу наткнулся на Арсения с Оксаной.       — Оксана! — Второй раз за такое короткое время обрадовался он знакомому лицу.       Оксана подалась вперёд, улыбнулась.       — Саша! Господи, какой ты красивый!       Арсений покосился на неё с лёгкой ревностью старого друга.       — Оксаночка, ты нисколько не изменилась! Мне так приятно тебя увидеть. Ребята! — Александр оглянулся, ища укромный уголок. — Где бы нам поговорить? Не могу вас пригласить в свой кабинет. Шастун велел его отремонтировать к приходу своего нового заместителя. Каждый новый начальник всегда начинает с ремонта своего кабинета!       — Не смущайся, мы целый день разговариваем на лестнице! — сообщил Арсений.       — Оксана, как ты живёшь? — Александр уже галантно взял её под локоть, — и все трое двинулись к лестничной площадке.       На лестнице было людно. Сотрудники сновали вверх и вниз с озабоченными лицами — кто с папками, кто с кружками, кто с мечтами о прибавке к жалованью. Кто-то, торопясь, чертыхнулся, обогнув их. Арсений прижался к перилам, пропуская даму с внушительной сумкой.       — Живу хорошо, — начала Оксана. — У меня отдельная квартира. Правда, за городом, но зато близко от станции. Сыну уже четырнадцать. Он у меня спортсмен. Имеет первый юношеский разряд по прыжкам в длину. Я тоже не отстаю: всё так же хожу в походы, в кино. И у мужа дела идут замечательно. Ему недавно язву прооперировал сам Покровский. Он сейчас на курорте восстанавливается... В общем, хорошо всё. А ты как?       — Нормально, — скромно отозвался Александр. — Последние два года работал в Женеве.       — Это здорово, Саш, что тебя к нам назначили. Ты давай, помоги Арсу!       — Оксан, прекрати! — Арсений дёрнул её за рукав, чувствуя себя неудобно. Но Оксана уже разогналась, и остановить её было невозможно.       — Это вопиющая несправедливость! — продолжала она, не обращая внимания на его протесты. — У нас освободилось место начальника отдела. Арс — лучшая кандидатура. Он умный, он всё знает, у него на шее ребёнок в конце концов!       — Оксан, успокойся!       — Ребёнок большой уже? — заинтересованно спросил Александр, переводя взгляд с Оксаны на друга. — Кто у тебя жена?       — У него нет жены! — выпалила Оксана, и слова её прозвучали как приговор. — Эта особа ушла и бросила дочь!       — Неправда! — сказал Арсений твёрдо. — Дочь я сам ей не отдал!       На лестничной клетке воцарилась тишина. Сотрудники, проходящие мимо, замедляли шаг, но потом, уловив напряжение, ускорялись.       Александр посмотрел на Арсения долгим, изучающим взглядом.       — Мне эта идея с назначением Арса определённо нравится!       — Так возьми и назначь его! — Напирала Оксана. — Ты же теперь большой начальник!       Александр усмехнулся.       — А что? Сейчас я попробую это сделать. Ждите меня здесь!       — По-моему, ты торопишься, — Арсений сделал попытку остановить его. — Мы столько не виделись, может, я изменился к худшему?       — Ну, не настолько же ты плох, чтобы не смог руководить отделом! — И довольный своим ответом, Александр ушёл к Антону.       Оксана восхищённо посмотрела ему вслед:       — Он ни капельки не изменился!       — Если он будет вести себя так, то долго не продержится.       — Арс, — неожиданно спросила Оксана, — скажи честно, я ещё ничего?       Арсений опешил.       — Что это ты вдруг? Нам, конечно, уже не двадцать, но пока и не шестьдесят... Ты прекрасно выглядишь! — дружески ответил он, не понимая, почему вообще возник этот вопрос...       В это время в кабинете Антона Александр "брал быка за рога".       — Антон Андреевич, у меня возникла идея: назначить начальником отдела лёгкой промышленности Попова!       Антон поморщился.       — То, что он составил плохой отчёт — это ещё не показатель, — продолжал Александр, стараясь говорить убедительно. — Просто человек засиделся на мелкой работе. Я его давно знаю. Он очень способный!       — Понимаю ваше желание продвинуть по службе старого друга, но предпочёл бы, чтоб мы выдвигали людей исключительно по их деловым качествам. — едко возразил Антон.       — Извините...       Александр покинул кабинет и вернулся к Арсению с Оксаной.       — Пока не вышло, но такие вещи не получаются с первого захода. Немножко терпения, ребята, и всё будет в ажуре!       — Саша, я в тебя всегда верила, — сказала Оксана и улыбнулась. — Вы не бойтесь, заместитель директора, при посторонних я фамильярничать не стану.       — Вы очень тактичны, Оксана Петровна!       — Вы тут поговорите, а я сбегаю в магазин, пока время перерыва не кончилось, — спохватилась она и помчалась вниз.       Александр так красноречиво посмотрел ей вслед, что Арсений невольно нахмурился.       — Какая она стала! — сказал Александр, и в голосе его прозвучала неподдельная горечь. — Ты её помнишь, Арс? Какая она была! Куда это всё девалось? Я её с трудом узнал!       — Ну знаешь, мы с тобой тоже не молодеем. Просто у женщин все морщины сильнее заметны, — философски ответил Арсений.       Мимо них с независимым видом прошла Олеся. Александр выдержал паузу, давая ей пройти, и вернулся к главной теме разговора:       — Я действительно хотел бы, чтоб на этой должности был мой друг, которому я смогу довериться в трудную минуту, — сказал он тихо и серьёзно.       — Ну, это ясно, — невинно ответил Арсений. — Каждая новая метла везде расставляет своих людей.       — Надеюсь, ты мой человек.       — Конечно, твой. Правда, до этой минуты я был ничей.       Мимо них в приёмную уже с коробкой, в которой лежали сапоги, вернулась Олеся.       — Спустимся вниз, я тебе кое-что покажу, — предложил Александр, и они шагнули в открытую кабину лифта.       В лифте они продолжили разговор:       — Шастун о тебе невысокого мнения. Считает тебя посредственностью.       Арсений безрадостно усмехнулся.       — Думаю, он прав...       — Я понимаю, ирония — маска для беззащитных. И всё-таки нужно найти к Шастуну подход. В чём его слабое место?       — У него нет слабых мест!       — Немолодой, некрасивый, одинокий мужик, — задумчиво протянул Александр, нажав кнопку остановки лифта. Двери открылись, и он вытолкнул Арсения наружу — в прохладный холл здания, а потом и вовсе на улицу.       — Возраст мне его не известен, — сказал Арсений, послушно шагая за Александром через парковку. — Из-за кудрявой шапки волос, которая ему почти все глаза закрывает, бороды и толстых очков рассмотреть нормально его лицо и понять, красивый он или нет, я тоже не могу. А про одиночество — да, правда. Если у человека есть семья, он не будет раньше всех приходить на работу и позже всех с неё уходить.       Александр остановился у новенького, сияющего лаковым боком мерседеса.       — Как тебе?       Арсений присвистнул.       — Да ладно? Твоя?       — Первое, что я себе купил, вернувшись из Женевы, — Александр гордо похлопал по капоту. — Садись!       В это время Антон покидал свой кабинет. Выйдя в приёмную он застал Олесю за примеркой сапог.       — Вы купили себе новые сапоги, Олеся?       — Да вот ещё не решила, — протянула она, казалось, вообще не смущаясь тому, что была застигнута начальником за этим делом, — мне идёт?       — Очень вызывающе. Я бы не хотел, чтобы моя жена в таких ходила, — сказал Антон, перед уходом добавив: — И на вашем месте, я интересовался бы сапогами не во время работы, а после неё!       — Значит хорошие сапоги, надо брать! — подытожила в итоге Олеся едва Антон скрылся из виду.       На улице Антон директорским взглядом приметил лодырничающих в машине Александра и Арсения.       — Александр Владимирович, я в министерство. Может быть, не вернусь, — сказал он, проходя мимо них. — Арсений Сергеевич, займитесь наконец отчётом!       — Антон Андреевич, не забудьте, вечером я вас жду! — крикнул Александр ему вдогонку.       Антон в ответ кивнул и уселся в свою машину. Машина рванулась с места.       Арсений смотрел ей вслед, пока та не скрылась за поворотом.       — Если б ты знал, Сашка, до чего я его боюсь!       Александр на это только фыркнул. В его голове прямо сейчас созрел гениальный план.       — Сегодня я отмечаю вступление в должность. Давай тоже приходи и, пользуясь домашней обстановкой, попытайся наладить с Шастуном контакт. Поухаживай за ним немножко. Если я представлю ему твою кандидатуру ещё раз, он просто зарычит.       — В смысле "поухаживай"?       — В прямом. — Александр запнулся. — Подожди... А ты что не в курсе, что Шастун из наших?       Арсению потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, а потом его глаза округлились.       — Он по мужикам?! Откуда ты знаешь?       — Поз рассказал. Ты в "Голубой Лагуне" давно был?       — Шутишь? С тех пор, как я сошёлся со своей женой, я забыл дорогу в этот клуб. Я забыл, что этот клуб вообще существует.       — У тебя давно уже нет жены...       — Зато есть дочь.       — Ясно. Короче, я туда заглянул на днях, мы с Позом что-то разговорились...       — Как он кстати?       — Пополнел чутка, лысый напрочь и с седой бородой.       — Ха! Всё так же владелец?       — А то! Он Лагуну никому не продаст, будь уверен! Так вот. Я похвастался новой работой, новой должностью, показал ему фотки коллектива и он узнал на них Шастуна, представляешь? Сказал, что он когда-то частенько к нему в клуб захаживал.       — А Поз не мог ошибиться?       — Он его по имени назвал! Не такой лохматый, говорит, был и без бороды с очками, но точно он. Лет десять назад каждые выходные приходил, а потом резко пропал. Как ты. Но ты-то пропал, потому что женился, а он... хрен знает почему. Но Шастун если что чистый гей, с женщинами вообще ни-ни, так что явно не в браке дело.       — Кто бы мог подумать... Да и Поз даёт: вот это память!       — Ну раз теперь ты в курсе, то включай режим соблазнителя и вперёд по карьерной лестнице! — засмеялся Александр.       — Не смешно. Я не могу так, это слишком. Ухаживать ради карьеры — некрасиво и непорядочно.       — Я же не предлагаю тебе ухаживать за ним всерьёз, с далеко идущими намерениями. Так, слегка приударить! Для тебя же это раз плюнуть: я прекрасно помню какой ты горячей стервой в Лагуне был и как заставлял по себе с ума сходить!       — Это было больше пятнадцати лет назад, Сашка, окстись! Молодость, которую не вернуть. Сейчас мне сорок, я разведённый отец-одиночка, который живёт от зарплаты до зарплаты и зашивается в бытовых заботах. Какой из меня теперь соблазнитель?! Да я и забыл уже как это всё делается...       Александр задумался на минуту, словно мысленно сравнивая его двадцатилетнюю версию с сорокалетней и прикидывая насколько он прав. Вздохнул.       — Ладно, вечером ко мне на вечеринку придёшь, разберёмся.       ...На вечеринке у Александра гости уже отвалились от стола и разбрелись по квартире в ожидании чая и сладкого. Среди гостей были не только Антон и Арсений, но и Оксана, и начальники всех отделов в их учреждении со своими жёнами, и ещё несколько безымянных статистических личностей. Жена Александра убирала со стола грязную посуду. Арсений охотно помогал ей на правах старого друга, курсируя на кухню с тарелками и блюдами.       В кабинет хозяина вошли Антон и Александр. Дверь закрылась, отсекая шум гостиной.       — У вас уютно, Александр Владимирович, — желая сделать приятное своему заместителю, сказал Антон.       — Спасибо.       — И жена ваша мне понравилась.       — Тут наши вкусы совпадают!       — Надеюсь, наши вкусы совпадут и в работе.       Он опустился в кресло — мягкое, кожаное — и достал сигареты. Александр заранее предупредил, что курить можно где угодно, и Антон, щёлкнув зажигалкой, выпустил струйку дыма к потолку.       — Возвращайтесь к гостям, Александр Владимирович, — сказал он, откидываясь на спинку. — А то им без вас скучно.       — Как это я брошу вас одного? — любезно возразил Александр.       — Я тут отдохну, полистаю журналы. Я устаю от шума. Не заботьтесь обо мне.       Александр больше не настаивал. Вышел из кабинета и тут же нашёл глазами Арсения, который как раз возвращался из кухни с пустым подносом.       — Арс, — он взял его под локоть и отвёл в угол, — это твой шанс! Шастун сейчас в моём кабинете отдыхает...       — Пусть отдыхает, — Арсений попытался выдернуть руку. — Я не буду ему мешать! И вообще, мы вроде закрыли эту тему...       — Не валяй дурака! — Александр отобрал у него поднос, поставил на стол и сунул ему в руки другой — с двумя коктейлями. — Пойди, угости его коктейлем!       — Ты хозяин, ты и угощай!       — Послушай, он, конечно, пугало ещё то, выглядит как леший, но ты смотри не на него, а в сторону! В конце концов, я же не заставляю тебя с ним трахаться! Просто чуть-чуть наладь контакт, чтобы мне было легче уговорить его дать тебе повышение!       — Ничего не поможет, — прошептал под нос Арсений с обречённостью приговорённого. — Он всё равно меня не назначит.       Но поднос взял.       Он подошёл к двери кабинета. Остановился. Поднос дрожал в его руках — или это дрожали руки? — сделал глубокий вдох, выдох, ещё один вдох.       — Ты можешь это сделать, — сказал себе Арсений. — Это просто разговор. Ты умеешь разговаривать.       Он толкнул дверь. И сразу же, вопреки своей воле, выпрямился, втянул живот, сделал лицо провинившегося школьника.       — Антон Андреевич, — сказал он тихо, — разрешите войти?       Антон удивлённо поднял глаза.       — Входите, Арсений Сергеевич.       Арсений замер посреди комнаты с подносом в руках, не зная, куда сесть, куда деть глаза.       — Садитесь, пожалуйста.       — Спасибо, — Арсений присел на краешек стула — так, чтобы в любой момент можно было вскочить и убежать.       Повисла пауза.       — У вас ко мне какое-то дело? — спросил Антон.       — Да, — выпалил Арсений и вдруг понял, что никакого дела у него нет. — Пожалуйста, выпейте коктейль!       Он протянул поднос вперёд, и бокалы жалобно звякнули.       Антон вскинул бровь: эффект явно был произведён, но не тот, на который рассчитывал Арсений.       — Я не пью, Арсений Сергеевич, — сказал Антон спокойно.       — Я тоже.       — Тогда зачем вы это принесли?       Арсений посмотрел на коктейли, потом на Антона, потом опять на коктейли.       — И правда...       Снова тишина. Арсений лихорадочно перебирал в голове темы для разговора. Погода? Слишком банально. Работа? Он же запретил говорить о работе. Может грибы? Он недавно помогал Кьяре делать доклад в школу и многое успел прочитать про них в интернете.       — Вы знаете, Антон Андреевич, — начал он, стараясь говорить уверенно, — вы были правы. Я сел перерабатывать отчёт, и он на глазах становится лучше.       — Рад это слышать, — кивнул Антон.       Он поднялся с кресла, вышел на балкон и закурил новую сигарету. Жест был красноречивее любых слов: разговор окончен. Но Арсений, словно заведённый, потащился за ним.       — Вы любите собирать грибы? — спросил он, сам не веря в то, что это говорит.       Антон медленно повернул голову. За толстыми стёклами очков глаза смотрели с холодным недоумением.       — Что? — переспросил он.       — Грибы... — голос Арсения стал тише. — Ну, знаете, белые, подосиновики, опята...       Антон молчал.       — Если вы их не любите, я вам искренне сочувствую, — продолжал Арсений, где-то на подкорке сознания, понимая, что его несёт куда-то в пропасть. — Грибы интересно искать. Опята, например, растут на пнях. Если напасть на удачное место, можно сразу набрать целую корзину. Белые находить труднее. Иногда они растут под ёлочками, иногда под берёзками. Если лето сухое, то грибы надо искать в низине, там, где сыровато.       — Вы большой специалист по грибам, Арсений Сергеевич.       — Можете звать меня просто Арсений.       — Я запомню. У вас ко мне больше нет вопросов?       — Нет.       — Тогда можете идти!       Эти слова прозвучали как пощёчина. Глубоко оскорблённый, чувствуя, как горит лицо, Арсений развернулся и ушёл — унося поднос с так и нетронутыми коктейлями.       В гостиной его сразу перехватил Александр.       — Ну как? — спросил он, заглядывая в глаза. — Почему ты не угостил его коктейлем?       — Он не пьёт!       — О, похоже, с первого раза не получилось... Что вы делали? О чём говорили?       — О грибах.       Александр опешил.       — Почему о грибах?       — Не знаю! — Арсений чувствовал себя дураком. — С дочкой недавно готовили доклад на урок окружающего мира, вот и вспомнилось... Я не знаю, о чём с ним говорить, как подступиться! Я его боюсь!       — А он хоть заметил, что ты пытаешься за ним ухаживать?       — Вряд ли...       Александр вздохнул, потёр переносицу.       — Хочешь всю жизнь корпеть старшим статистиком?       — Не хочу, — признался Арсений. — А нельзя придумать что-нибудь другое вместо ухаживания? Когда я с ним наедине, у меня ноги подкашиваются.       — А ты не стой, ты сядь!       — Я не знаю, о чём говорить.       — О чём-нибудь интеллектуальном. Он же умный.       — Интеллектуальном? — Арсений вдруг ожил. — Это легче, это я могу попробовать. Сейчас вот подкреплюсь, — он схватил коктейль, — наберусь храбрости и пойду метать бисер...       — Александр Владимирович! — раздался задорный голос Оксаны. Она стояла посреди гостиной, раскрасневшаяся, с бокалом шампанского в руке. — А отчего это вы не приглашаете меня танцевать?       — Оксана Петровна, — Александр уже шёл к ней, вытянув руку, — я вас приглашаю!       — После того, как я сама навязалась... — кокетливо ответила она, но руку вложила в его ладонь.       Медленная музыка лилась из колонок. Оксана прижалась к Александру, положив голову ему на плечо, и они закружились по комнате.       — Знаешь, Саш, вот я сейчас танцую с тобой, и мне кажется, будто этих восемнадцати лет не было...       В это время в гостиной у Арсения наконец-то — благодаря алкоголю — выросла та самая пресловутая храбрость. Чувствуя в ногах пружинистую лёгкость, он, лавируя между гостями, снова направился к кабинету друга.       — Извините, Антон Андреевич, — Арсений появился на пороге с глупой улыбкой, — это опять я!       — Мы ведь с вами уже попрощались... — Начал было Антон многообещающим тоном: холодным и официальным.       Но Арсения уже было не остановить.       — Может быть, мы опять поздороваемся? — предложил он, делая шаг вперёд. — Добрый вечер, Антон Андреевич!       — Добрый вечер, — вздохнул Антон, и в этом вздохе было всё: и усталость, и непонимание, почему Арсений вдруг к нему привязался.       — Наверное, вам скучно?       — Я привык находиться один, поэтому мне никогда не скучно.       — Тогда мне, наверное, лучше уйти?       — Вы мне не мешаете, — милостиво проговорил Антон. — Да и не мой это дом, чтобы я указывал вам, где находиться.       — Большое спасибо! — Арсений, как и в прошлый раз, опустился на краешек кресла. — О чём бы нам с вами поговорить, Антон Андреевич? Об отчёте мы побеседовали, к грибам вы равнодушны... А как вы относитесь к стихам?       — Положительно.       — Это прекрасно. Поговорим о поэзии. В молодости я сам писал стихи. А вы?       — У меня к этому не было способностей.       — У меня тоже. Сейчас я вам почитаю, и вы в этом убедитесь.       Антон посмотрел на него долгим взглядом.       — Может, не надо?       — Мне очень хочется произвести на вас хорошее впечатление, — выпалил Арсений.       Он откашлялся и собрал в кулак остатки трезвости.       — "Любить иных — тяжёлый крест,       А ты прекрасна без извилин,       И прелести твоей секрет       Разгадке жизни равносилен.       Весной слышен шорох снов       И шелест новостей и истин.       Ты из семьи таких основ,       Твой смысл, как воздух, бескорыстен..."       Антон, перебивая его, неожиданно продолжил читать сам.       — "Легко проснуться и прозреть,       Словесный сор из сердца вытрясть,       И жить, не засоряясь впредь,       Всё это — не большая хитрость..."       Арсений поперхнулся воздухом.       — Я не подозревал, что вы выступали под псевдонимом Пастернак, — с иронией сказал Антон.       — Никогда бы не подумал, что вы разбираетесь в стихах! И даже знаете наизусть!       — Стихи хорошие, но прочли вы их плохо.       — Вам, конечно, виднее, — Арсений обиженно надул губы. — Правда, все мои друзья уверяют, что я здорово читаю!       — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.       — А музыку вы любите?       — Надеюсь, вы не собираетесь петь? — Усталость в голосе Антона стала почти осязаемой.       — А почему бы и нет? — Арсений поднял бровь. — Друзья уверяют, что у меня приятный голос.       Внезапно Антона озарило.       — Вы, может быть, выпили?       — Нет, что вы! — Арсений даже отшатнулся, изображая оскорблённую невинность. — Когда я выпью, то становлюсь буйным. Поэтому я никогда не пью. — Он театрально задумался. — Что бы вам такое спеть?       — Всё-таки не стоит. Вы будете ждать, чтобы вас похвалили, а я всегда говорю правду.       — Значит, вы заранее уверены, что петь я тоже не умею!       — Я от вас очень устал, Арсений Сергеевич.       Но было поздно: Арсений уже завёлся. От алкоголя страх испарился, уступив место какому-то отчаянному, почти суицидальному куражу.       — Сейчас я спою, и вашу усталость как рукой снимет! Ага... придумал...       Он вскочил, встал посреди кабинета в позу провинциального тенора — рука на сердце, другая воздета к люстре — и затянул:       — "Средь шумного бала, случайно,       В тревоге мирской суеты,       Тебя я увидел, но тайна       Твои покрывала черты..."       — Вы в своём уме? — перебил его Антон.       — Значит, как я пою, вам тоже не нравится. Вам ничего не нравится! Вам невозможно угодить! — Арсений сделал шаг вперёд, его глаза горели. — Но я попробую. Сейчас я вам станцую!       — Прекратите эти кривляния! — Антон решительно поднялся. Лицо у него — то, что было видно за бородой и очками — пошло красными пятнами.       — Современные танцы вам наверняка не по душе! Я вам спляшу "цыганочку"! Вы мне сможете подпевать? Впрочем, мне подпевать вы не станете!       Арсений начал — сначала неуклюже, притопывая, потом всё быстрее и быстрее. Руки в боки, плечи в пляс, присядка — раз, два! — и вот он уже кружится по ковру, расплёскивая несуществующую юбку.       — А-та-та-та-та-та... — напевал он, отбивая дробь каблуками.       Антон, возмущённый, встал и направился к выходу. Но Арсений, как заведённый, приплясывал перед ним, загораживая дорогу, кланяясь, разводя руками.       — Пропустите меня сейчас же!       На крик вбежали Александр, Оксана, несколько других гостей. Они замерли на пороге, открыв рты.       — Александр Владимирович, — Антон повернулся к Александру, — уймите этого хулигана!       — Арс, подожди... — Александр растерянно шагнул вперёд. — Почему ты пляшешь?       Арсений наконец остановился. Дыхание вырывалось из груди тяжелыми хрипами.       — Вам, Антон Андреевич, не нравится, как я читаю стихи. Как я пою. Как я танцую. — Он сделал паузу, набирая воздуха для главного удара. — Потому что вы сухарь! Вы бездушный, чёрствый...       — Арс, прекрати немедленно! — Александр схватил его за локоть, пытаясь оттащить.       Но Арсений вырвался.       — Ты молчи, тебя не спрашивают! — бросил он через плечо и снова повернулся к Антону.       — Ничего, Александр Владимирович, пусть говорит.       — В вас нет ничего человеческого! Вместо сердца у вас цифры и отчёты! Вы — машина, Антон Андреевич! Биоробот по производству статистической мути!       — Арс! — Оксана попыталась схватить его за пиджак, но промахнулась.       — Я ещё не закончил! — Арсений отмахнулся от неё. — Вы можете меня уволить, Антон Андреевич, но я рад, что всё это высказал вам в лицо! Вы — деспот!       Наступила тишина. Александр стоял, открыв рот. Оксана прижала ладони к щекам. Гости замерли в дверях, не решаясь ни войти, ни уйти.       Антон смотрел на Арсения — долго, тяжело, не мигая.       — Александр Владимирович, — сказал он наконец, и голос его прозвучал тихо, с железным спокойствием, — большое вам спасибо за прекрасный вечер.       Потом, развернувшись, он направился к выходу. Все расступались, пропуская его.       — Понимаете... — Александр бросился следом, пытаясь загладить вину. — Арсений неплохой человек... может быть, он выпил лишнего? С кем не бывает... Вы не сердитесь... И не обращайте внимания. Он нёс такую околесицу...       — Нет, почему же? — Антон, не оборачиваясь, взялся за дверную ручку. — Всегда интересно узнать, что о тебе думают подчинённые...       Дверь закрылась. И вместе с ней — тихо, без стука, без хлопка — закрылась, кажется, вся карьера Арсения.

***

      На следующее утро Антон влетел в кабинет деловой, энергичной походкой. Пальто — на вешалку, пиджак — поправить, за стол — плюхнуться, палец — на кнопку селектора.       — Олеся, — голос его не предвещал ничего хорошего, — принесите мне, пожалуйста, личное дело Попова!       В это время пройдя через заполненный сотрудниками зал, который по-утреннему медленно втягивался в работу, Александр остановился около стола Арсения.       — Привет, дебоширу! Ты можешь мне объяснить, какая муха тебя вчера укусила?       — Не мучай меня, — простонал Арсений, закрывая лицо руками. — Я и так всю ночь не спал.       — Ладно, не переживай! — Александр хлопнул его по плечу, стараясь выглядеть ободряюще. — Пойди и извинись.       — Мне стыдно показаться Шастуну на глаза...       — Любишь кататься, люби и саночки возить!       — Хорошо, — вздохнул Арсений. — Я схожу. — Он запнулся и добавил с надеждой: — Может, повезёт, и он меня не примет?       В это время Олеся зашла в кабинет Антона, передала ему папку с личным делом Арсения и снова вернулась в приёмную.       Александра на пути к своему кабинету перехватила Оксана. Она стояла у окна, нервно теребя край блузки.       — Доброе утро, Саш! — сказала она, и её голос звучал на октаву выше обычного.       — Здравствуй, Оксаночка! — Александр улыбнулся.       — А я здесь стою, тебя жду, хочу поблагодарить за вчерашний вечер.       — Вечер действительно удался, ничего не скажешь!       — Какие у тебя планы на сегодня?       — Отдохнуть от вчерашнего, — честно признался он и зашагал дальше, в приёмную.       — Доброе утро, Александр Владимирович! — поздоровалась Олеся, поднимая голову от телефона.       — Доброе! — Он кивнул на директорскую дверь. — Здесь?       — Как всегда.       Александр скрылся в своём кабинете. Оксана вернулась к Арсению.       — Саша уже пришёл, — сообщила она, садясь на свой стул.       — Он ко мне заходил, — буркнул Арсений, не поднимая головы. — Советовал пойти извиниться.       — Арс, не дрейфь! — Оксана положила руку ему на плечо. — Ты Шастуну хамил в неслужебное время, он не имеет права тебя уволить. А если попробует, мы на него в суд подадим!       В это время в кабинете Антона снова загорелась кнопка селектора.       — Олеся, зайдите ко мне!       Олеся появилась на пороге мгновенно.       — Олеся, — Антон смотрел на неё поверх очков, и взгляд его был изучающим, — вы всё про всех знаете...       — Такая профессия, — пожала плечами она.       — Что вы знаете о Попове?       Олеся на секунду задумалась. Потом выпалила безапелляционно:       — Недотёпа. Холостяк с малолетней дочерью.       — Как — холостяк? — Антон нахмурился. — Какая дочь? В личном деле этого не отражено.       — А он когда эти бумаги заполнял... У него была жена, родила ему дочь, а потом, когда той было года три, закрутила роман на стороне. В общем, бросила и его, и дочь...       — Ладно он, но как же она могла бросить дочь? Она же мать!       — Ой, в их семье за "мать" всегда был Попов! — Олеся махнула рукой. — Он вообще такой тихий, безобидный, слова грубого никогда не скажет. А уж в дочке он вообще души не чает.       — Ну, я бы не сказал, что он безобидный, — пробормотал Антон, вспоминая вчерашнюю цыганочку.       — Что? — не расслышала Олеся.       — Ничего. — Он снял очки, потёр переносицу. — Спасибо за информацию.       Олеся кивнула и вышла.       ...Наконец, мобилизовав всю свою волю, Арсений встал из-за стола, намереваясь идти к Антону.       — Пойду просить прощения.       — Выше голову! — улыбнулась ему Оксана.       В приёмной Арсений поздоровался с Олесей.       — Арс, держись, — сказала она, понижая голос. — Деспот наш сильно тобой интересуется. Личное дело затребовал!       — Меня выгоняют с работы, — тоскливо констатировал Арсений.       — Тебя? За что?       — За хулиганство.       Олеся растерялась.       — Спроси, — в голосе Арсения прозвучала надежда, — может, он меня не примет?       Олеся проследовала в директорский кабинет.       — Тут пришёл Попов... — сказала она.       Антон вздрогнул.       — Я его не вызывал!       — Хорошо, я скажу ему, что вы заняты.       — Нет. Это неудобно... Пусть войдёт.       Олеся вернулась в приёмную и обратилась к Арсению с почти сочувственной улыбкой:       — Входи.       Арсений мысленно перекрестился и шагнул за дверь.       — Доброе утро, Антон Андреевич! — пролепетал он, запинаясь на каждом слоге. — Извините... вчера... меня муха укусила!       — Садитесь, Арсений Сергеевич! — Антон указал на стул. Голос его был официальным.       — Спасибо, — Арсений не сел. Стоять было безопаснее — всегда можно убежать.       — Вчера вы заявили, что во мне нет ничего человеческого, — Антон смотрел на него в упор, не мигая.       — Мало ли что я нёс? На меня не надо обращать внимания.       — Нет, надо. Потому что вы являетесь выразителем мнения определённых слоёв нашего коллектива.       — Неужели?       — Вчера вы меня публично оклеветали! Всё, что вы говорили — ложь! Я с вами не согласен!       — Я тоже с собой не согласен! — тут же отмежевался от самого себя Арсений.       — Вы утверждали, что я чёрствый...       — Вы мягкий!       — Бездушный...       — Сердечный!       — Бесчеловечный...       — Человечный!       — Сухой...       — Мокрый!       Арсений в ужасе осекся, прикусывая язык.       Лицо Антона побагровело.       — Перестаньте надо мной издеваться! — в бешенстве заорал он.       — Наоборот, я перед вами преклоняюсь. Я не хотел сказать "мокрый", это у меня случайно вырвалось, я хотел сказать "добрый"! — затюканный Арсений не знал, как выпутаться из этой злосчастной ситуации.       — За что вы меня ненавидите? Что я вам такого сделал? — простонал Антон.       — С чего вы взяли? Все вас так любят, все души в вас не чают, гордятся вами. А если вы кого вызываете, то к вам в кабинет идут, как на праздник.       И тут случилось страшное: по щекам Антона покатились слёзы. Арсений не на шутку испугался.       — Антон Андреевич... вы чего? Перестаньте, ну, пожалуйста... вам плакать не положено!       Антон сдвинул в сторону очки, закрывая глаза руками. Арсений схватил графин, налил в стакан воду, протянул ему, но Антон отодвинул его руку.       — Успокойтесь, Антон Андреевич, пожалуйста... я просто не знаю, что мне с вами делать!       В кабинет вдруг сунул нос Александр. Прежде чем он успел оценить ситуацию, Арсений бросился к нему навстречу и вытолкнул за дверь:       — Сашка, прости... сюда нельзя! — И щёлкнул замком.       — Что там происходит? — недоумённо спросил Александр у Олеси.       — Он его увольняет за хулиганство!       Александр нажал кнопку селектора:       — Антон Андреевич, мне нужно с вами поговорить!       — Он занят, у него совещание! — ответил в селектор Арсений и, выдернув шнур, отсоединил аппарат.       — Боюсь, он опять распоясался! — с беспокойством сказал Александр и вернулся к себе.       А в директорском кабинете тем временем происходило нечто, не поддающееся никакой статистике.       — Перестаньте, наконец, реветь! — закричал на Антона Арсений уже просто не зная что делать, но потом неожиданно добавил: — А впрочем, плачьте! Это хорошо, что вы ещё можете плакать! Плачьте, плачьте, Антон Андреевич! Это полезно!       Зазвонил телефон. Арсений, не думая, снял трубку:       — Алло! — рявкнул он в трубку. — Кто спрашивает? Он занят! — В трубке что-то возразили. — Министр? — Арсений на секунду опешил, но потом махнул рукой. — Ему сейчас не до министра!       И бросил трубку.       — С ума сошли?! — Антон поднял на него заплаканные глаза. — А если он меня вызывает? Как же я к нему поеду? У меня теперь весь день глаза будут красные!       — Они будут красными, если тереть, а если подождать, чтобы сами высохли, то никто не заметит.       — Я не знаю, что на меня нашло, — Антон вытер глаза — рукавом, не глядя. Потом нашёл салфетку, высморкался, надел очки обратно. Комната снова обрела фокус. — Вам, Арсений Сергеевич, хорошо, — сказал он тихо, и в этом "хорошо" прозвучало слишком много зависти. — У вас ребёнок есть.       — Дочка... — застенчиво уточнил Арсений, чувствуя, как внутри что-то сжимается.       — А я... Я встаю утром и иду варить кофе. Не потому, что хочу завтракать, а потому, что так надо. Заставляю себя поесть — и еду на работу. Вот этот кабинет и есть мой дом. Если б вы знали, как я боюсь вечеров. Задерживаюсь здесь до тех пор, пока охранник не начинает греметь ключами. Делаю вид, будто у меня масса работы, а на самом деле мне некуда идти. Дома только телевизор, — продолжал Антон, глядя куда-то в стену. — Я даже собаку не могу завести — днём её некому будет выводить. Конечно, у меня есть друзья... — Он усмехнулся, и усмешка вышла горькой. — Но у всех семьи, дети, домашние заботы. А выходные? Превратил себя в старика. А мне ведь только тридцать два...       — Как — тридцать два? — вырвалось у Арсения раньше, чем он успел подумать.       — Да, да, Арсений Сергеевич, — Антон поднял глаза, и в них — впервые за всё время их знакомства — промелькнула тень иронии. — Я моложе вас.       Арсений опешил.       — А на сколько я выгляжу?       — На тридцать два!       — Опять врёте! — Антон покачал головой, но беззлобно.       — Просто вы одеваетесь чересчур мрачно! Да ещё борода ваша... с бородой мужчина всегда выглядит старше!       В это время в приёмную, как айсберг в тёплое течение, вплыла Татьяна Степановна. В руках её, как всегда, была ведомость — оружие массового поражения кошельков.       — Здравствуйте все! — провозгласила она голосом, не терпящим возражений. — Расписывайтесь и вносите по сто рублей! У Боровских юбилей — пятьдесят лет со дня рождения!       Олеся, которая только что оторвалась от журнала мод и всё ещё мысленно перебирала фасоны осенних пальто, вздохнула.       — Юбилеи теперь не в моде, — пробормотала она, но деньги достала и в ведомости расписалась.       Оксана, стоявшая у стола с какими-то бумагами, тоже покорно внесла требуемую сумму.       Тут из своего кабинета вышел Александр.       — Попов ещё там? — спросил он, кивая в сторону директорской двери.       Олеся угукнула.       — Наверное, Арс пытается взять его измором! — высказала предположение Оксана.       — Александр Владимирович, — Татьяна Степановна шагнула к нему, протягивая ведомость, — вносите сто рублей!       Александр так же послушно, как и все, отдал деньги и оставил в ведомости свой размашистый автограф.       В это время в директорском кабинете разговор подходил к концу. Глядя в зеркальце, Антон приводил себя в порядок. Он старался выглядеть как ни в чём не бывало, но Арсений видел, что ему было ужасно неловко.       — Ну ладно, Арсений Сергеевич, идите к себе! У меня действительно много дел. И, кстати, надо узнать, зачем звонил министр.       — Не ругайте меня! — попросил Арсений, стоя уже на пороге.       — И вы меня тоже... за то, что я с вами разоткровенничался.       Арсений появился в приёмной. Олеся, Татьяна Степановна, Александр и Оксана посмотрели на него выжидающе.       — Арсений Сергеевич, вносите сто рублей! — неумолимая Татьяна Степановна стойко выполняла общественное задание.       — Ну что, уволил тебя деспот? — поинтересовалась Олеся.       — Он не деспот, — как бы про себя произнёс Арсений и в задумчивости покинул приёмную.       Оксана переглянулась с Александром. Тот пожал плечами.       — Кстати, Олеся, мне тоже не нравится, что вы называете Антона Андреевича деспотом. Арс абсолютно прав! — И он закрыл за собой дверь своего кабинета.       — Без году неделя, а уже командует! — проворчала Олеся.       — Ты его не знаешь, Олесечка, он изумительный человек! — встала на защиту Оксана и тоже покинула приёмную.

***

      Трудовой день в статистическом учреждении продолжался затем без особых происшествий. Кто честно работал, кто делал вид, что работает, а кто даже и вида не делал — просто сидел и смотрел в монитор, изредка нажимая на клавиши, чтобы создать видимость бурной деятельности.       Арсений сидел за своим столом и перебирал цифры, но мысли его были далеко — в кабинете Антона.       Наконец по залу прогремел долгожданный звонок, возвещающий о конце рабочего дня. Сотрудники в мгновение ока покинули помещение.       Оксана с изумлением поглядела на Арсения, который продолжал работать и не собирался домой.       — Арс, а ты чего копаешься?       — Я немного задержусь, — поднял глаза Арсений. — Пока!       Оксана пожала плечами и ушла.       ...В пустом зале статистического учреждения работал только один Арсений. Убрав папки в стол, он поднялся и зашагал к кабинету Антона. Дверь была приоткрыта — тонкая полоска света падала на пол приёмной.       — Антон Андреевич? — позвал Арсений тихо. — Можно?       Ответа не последовало. Он заглянул внутрь. Кресло — пустое. Стол — пустой. Арсений переступил порог, огляделся. Потом, сам не зная зачем, он усмехнулся и уселся на место Антона, принимая начальственную позу.       — Олеся, — сказал он, нажимая кнопку селектора и изображая голос Антона, — вызовите ко мне Попова!       Потом немного подождал — для правдоподобности — и снова заговорил в селектор:       — Входите, Арсений Сергеевич! Рад вас видеть!       Перевоплотившись в себя, Арсений воскликнул нормальным голосом:       — Вы рады меня видеть? В своём ли вы уме, Антон Андреевич?       В это время Антон пересекал пустой рабочий зал, направляясь к себе в кабинет. В приёмной он неожиданно услышал голос Арсения, который, не подозревая о присутствии начальства, самозабвенно его отыгрывал. Антон остановился и прислушался.       — Арсений Сергеевич, — сидя в кресле, говорил Арсений. — У меня возникла хорошая идея. Я решил назначить вас начальником отдела лёгкой промышленности. Как вы на это смотрите?       Антон появился в дверях. Он тотчас включился в "игру".       — Отрицательно, Антон Андреевич, — подражая голосу Арсения, сказал Антон. — Я нерасторопен и безынициативен.       Арсений испуганно вздрогнул от неожиданности, однако мужественно продолжал:       — А я считаю вас самым трудолюбивым сотрудником. Рабочий день кончился, а вы единственный остаётесь на службе.       — Я остался, потому что вы раскритиковали мой отчёт и я исправляю ошибки.       — Ваша скромность делает вам честь, — сказал Арсений и вышел из-за стола, показывая, что "игра" кончилась. — Но почему вы обо мне такого плохого мнения, Антон Андреевич? — своим обычным голосом спросил он. — Я очень инициативен и такой расторопный, просто деваться некуда.       — Почему же вы не ушли домой вместе со всеми? — показывая, что он тоже кончил "игру", поинтересовался Антон.       Он взял свою папку, за которой пришёл, и покинул кабинет. Арсений последовал за ним.       — Вы же сами говорили — у меня плохой отчёт.       — И поэтому вы пришли ко мне в кабинет?       Антон запер приёмную на ключ и пошёл по залу.       — Я надеялся, вы поможете мне его исправить, — выкручивался Арсений как мог.       — Опять врёте, Арсений Сергеевич! — в сердцах воскликнул Антон и остановился.       — Вы остались потому что пожалели меня! Сегодня днём я имел неосторожность расплакаться при вас, а потом от слабости, наверно, наговорил лишнего. А вы... вы поверили, а это всё — ерунда! Всё у меня отлично, прекрасно. Дело ведь не только в личной жизни. Я руковожу большим учреждением, люблю свою работу. Все меня уважают. Некоторые даже боятся. Я только что от министра, он меня хвалил. Я не нуждаюсь ни в вашем сочувствии, ни в вашем покровительстве. Идите скорее домой, вас ребёнок ждёт. Слышите, уходите!       — Я думал, что сегодня днём вы были настоящим, — с сожалением сказал Арсений. — Я ошибся, настоящий вы — сейчас!       И погрустневший он направился к лифту, но в этот момент в зале появилась Татьяна Степановна.       — Всем наплевать, а я тут сижу, голову ломаю, что бы такое подарить Боровских на юбилей, чтобы он получил удовольствие? Я присмотрела бронзовую лошадь. Антон Андреевич, отпустите завтра Попова, а то мне одной эту лошадь не дотащить!..