Служебный роман

      Арсений чувствовал, как его сердце предательски ускорило ритм, а по щекам стремительно разливается лёгкий румянец, но ничего не мог с этим поделать. Антон был таким красивым сейчас, что любой на его фоне выглядел бы гадким утёнком. Он полностью сбрил бороду, уложил вьющиеся волосы назад, открывая лицо, избавился от очков и сразу стал выглядеть намного моложе. На нём были узкие чёрные брюки и шёлковая рубашка цвета слоновой кости, рукава которой он закатал до локтя, открывая сильные, жилистые предплечья.       Ему было заметно неловко в своём новом образе и от этой неловкости, от того, что на нём всё новое и непривычное, Антон выглядел чуточку нелепо.       — Что же вы молчите? — спросил он, и голос его дрогнул от волнения. — Мне это не идёт? Мне не надо было всего этого надевать? Я выгляжу смешно, да? Ну, скажите что-нибудь! Если это безвкусно, я могу переодеться. Я, конечно, не умею всего этого носить... и укладка ужасная, верно?       Обалдевший Арсений наконец-то заговорил:       — Антон Андреевич, вы восхитительны!       — Вам правда нравится? — Антон был смущён, и это смущение ему шло.       — Очень! — искренне воскликнул Арсений.       Антон, всё ещё смущаясь, подошёл к столу. Жестом — уже привычным, по-хозяйски уверенным — пригласил:       — Садитесь, Арсений Сергеевич, будем ужинать!       Арсений тоже очень стеснялся: не знал, куда девать руки, куда смотреть, о чём говорить.       — Большое спасибо... — Он подождал, пока Антон сядет, и только потом опустился на стул. — Можно вам налить вина?       — Можно. Большое спасибо.       Арсений открыл бутылку — пробка вылетела с тихим хлопком — и разлил вино по бокалам.       — За что будем пить? — спросил он. Потом задумался на секунду и предложил: — Чтобы все были здоровы!       — Да, это прекрасный тост!       Они чокнулись. Бокалы издали тонкий, музыкальный звон. Пригубили — каждый сделал маленький глоток.       — Вы возьмите вот эту рыбу, она очень вкусная, — предложил Антон.       — Большое спасибо.       — И салат попробуйте!       — Спасибо. А вам положить?       — Большое спасибо.       — Рыбу?       — Спасибо.       — И салат?       — Спасибо!       Они взглянули друг на друга и засмеялись.       Боже, какой дурацкий, полный неловкости и волнения диалог! А ведь взрослые люди... И почему так страшно-то?       Арсений вздохнул, набираясь смелости.       — Вы знаете, Антон Андреевич, я записался к вам на приём. На эту среду всё было занято, и Олеся записала меня на следующую.       — А зачем?       — По личному делу.       — Но зачем же ждать следующей среды, мы можем решить этот вопрос сейчас, — преодолевая служебную интонацию — ему было нелегко избавиться от директорской безапелляционности — сказал Антон.       — Вы так думаете?       — Я в этом убеждён.       — Видите ли, — Арсений замялся, подбирая слова, — когда я к вам шёл, я думал о том, что мне надо с вами серьёзно поговорить... но только вот не знаю, с чего начать?       — Начните с главного.       Арсений опустил глаза:       — У меня к вам предложение....       — Рационализаторское? — Антон пытался шутить, но шутка вышла нервной.       — В некотором роде... — неопределенно промямлил Арсений.       Но тут у него зазвонил телефон. Он, увидев на дисплее номер дочери, извинился, и ответил:       — Кьяра, что случилось? Какой краски? Зачем ты выходила на балкон? — Арсений виновато покосился на Антона. — Я приду и отмою. Немедленно ложись спать! Слышишь, немедленно!       Арсений повесил трубку.       — Что произошло?       — Ничего особенного. У Кьяры краска кончилась. Спрашивала, нет ли ещё баночки...       — Какая краска?       — Зелёная. Я её купил, чтобы подновить перила на балконе. Она её нашла и покрасила в кухне дверь. Правда, на всю дверь у неё краски не хватило...       Антон рассмеялся.       — Вообще-то она воспитанная, тихая, — уверил Арсений. — На чём мы с вами остановились?       — Вы хотели мне сделать какое-то предложение, — напомнил Антон.       — Да, да, разумеется... конечно... только не знаю, как вам сказать, как вы ко всему этому отнесётесь?       — Не томите, говорите скорее, а то я начинаю волноваться.       — Я тоже очень волнуюсь. У вас нет минеральной воды?       — Вот лимонад.       — Мне безразлично... вам налить?       — Да. Спасибо.       Арсений разлил лимонад по стаканам. Оба выпили. И тот, и другой — нервно, почти залпом.       — Ну? — Антон смотрел на него с ожиданием.       — Сейчас... — Арсений встал. — Уважаемый Антон Андреевич... нет, дорогой Антон Андреевич!.. Моё предложение заключается в том... Вы понимаете... вы и я... если сравнить... конечно, у меня ребёнок... — лепетал он. — Это, конечно, препятствие...       — Как вы можете!       — Не перебивайте меня, я собьюсь... я и так говорю с трудом... Вот вы кто? Вы — прекрасный организатор, чуткий руководитель и эффектный мужчина! А кто я? Рядовой сотрудник, с рядовым жалованьем. Зачем я вам сдался? Я ведь вас боюсь... Я вот говорю, а внутри всё дрожит... Не перебивайте меня! Я недостоин вас, я не могу украсить вашу жизнь... Не обижайтесь на меня, пожалуйста...       Арсений замолк, исчерпав запас красноречия. Он не решался поднять глаза, иначе бы увидел с каким сочувствием слушал его Антон.       Не зная, что делать дальше, Арсений разлил по бокалам вино:       — Давайте поднимем бокалы за...       Но что намеривался сказать Арсений, навсегда осталось неизвестным. От чрезмерного волнения он, собираясь чокнуться с Антон, опрокинул бокал на его роскошную рубашку. Красное вино растеклось по шёлку тёмной, некрасивой лужей — на груди, по животу. Антон дёрнулся.       — Ой, что я натворил! — Арсений был в ужасе.       — Ничего страшного, вы просто испортили мне новую рубашку. Красное вино не отмывается!       — Надо срочно присыпать солью... — суетился Арсений. — Снимите рубашку! — Тут он опомнился. — Нет, не снимайте рубашку. Я присыплю на вас! — Арсений схватил солонку и густо посыпал солью пятно. — Не двигайтесь, дайте соли впитаться!       Антон всё ещё находился под впечатлением от его монолога.       — Да чёрт с ней, с рубашкой! Всё равно я носить её не буду!       — Вы её мне потом дадите с собой, — не слушал его Арсений. — Дома я это пятно выведу!       — Да ладно. Не убивайтесь вы из-за этого! — Антон был в смятении. — Милый, славный Арсений Сергеевич!       — Я его дома замочу в пятновыводителе...       — Ещё одно слово, и я сожгу эту рубашку! Сядьте!       Арсений послушно сел.       — Я так тронут вашим признанием... я так хочу вам поверить... но я не могу — мне страшновато... Какой же вы рядовой. Вы такой симпатичный, а я... зачем я вам?       — Но, Антон Андреевич...       — Не перебивайте меня! Я вас внимательно слушал и ни разу не перебил. Я с головой в работе... У меня жизнь устоялась, сложилась. Я боюсь перемен. Я старый холостяк... я привык командовать, и ещё я вспыльчив... я могу испортить жизнь любому. Но дело даже не в этом... я вам не верю...       — Но почему? — произнёс Арсений и сердце у него сжалось.       Антон отмахнулся.       — Вы мне стали дороги, и я о вас думаю чаще, чем нужно... но это не имеет значения... Не перебивайте меня!.. У меня уже была в жизни печальная история... Я встречался с одним человеком, долго встречался... А потом он женился на моей сестре!       — Но я не хочу жениться на вашей сестре!       — Да у вас и нет такой возможности. У меня только одна сестра и она уже замужем. За этим самым человеком. До сих пор. Вот так вот...       — Извините, Антон Андреевич, — Арсений чувствовал, что тонет в этом море откровений, — я не очень сообразительный. Я не понял, вы согласны или вы мне отказываете?       — Сам не знаю... — растерянный Антон задумался.       В этот момент опять зазвонил телефон. Опять Кьяра. Арсений ответил на звонок:       — Что случилось? Я же сказал тебе ложиться спать!       Выслушав дочь, Арсений отключился с убитым видом.       — Произошло несчастье? — испугался Антон.       — Она случайно спустила кошку в мусоропровод!       Антон, округлив глаза, решительно вышел в коридор.       — Куда вы, Антон Андреевич? — не понял Арсений.       — Идёмте спасать кошку!       Когда Арсений подавал Антону пальто, как-то так само собой получилось, что их губы встретились, а ненужное пальто упало на пол, потому что Арсению надо было освободить руки для объятий...       Целовались они горячо и жадно. Скользили руками по телам друг друга, бессовестно сминая идеально выглаженные рубашки, зарывались пальцами в волосы, разрушая причёску, и дышали, дышали... тяжело, хрипло.       Антон прижал Арсения к стене, втиснул колено между его ног, бедром надавил на пах. Глухой стон в ответ был почти испуганным.       — О, господи... — Арсений облизнул губы. — Подожди...       Антон мазнул языком по его шее.       — Ты не хочешь?       — Хочу. Очень хочу. Но мы... Разве мы...       — Пошли.       Антон, не дав ему одуматься и завершить мысль, потащил его в спальню. Открыл дверь, не включая свет, втолкнул его внутрь, роняя на кровать. Сам сразу же навис сверху, снова целуя. Арсений, перестав сомневаться, покорно позволил Антону терзать свой рот, а сам стал вслепую расстёгивать его рубашку. Расстегнув, выдернул её из брюк.       Антон отстранился, выпрямился. Окончательно сдёрнул с себя рубашку под зачарованный взгляд Арсения.       — Ты красивый.       — Прекрати...       — Но ты правда красивый. — Арсений приподнялся и мягко коснулся губами его груди, живота. Выдохнул почти благоговейно: — Красивый и горячий...       Он задрал голову, чтобы Антон смог наклониться к нему и поцеловать. Антон сделал ровно то, что от него ждали. А потом, потерявшись в ощущениях, он упустил тот момент, когда сам оказался под Арсением. Сам путался в пуговицах его рубашки, желая как можно быстрее его раздеть.       Когда они наконец остались полностью голыми и прижались друг к другу, вновь одаривая лаской, оба уже были раскрасневшиеся и мокрые от возбуждения. У обоих член крепко стоял, сочась вязким предэякулятом.       Арсений забрался на Антона, обхватывая его бока бёдрами и позволяя своему члену упасть на его живот, а члену Антона — идеально лечь ему меж ягодиц.       — У тебя есть смазка?       — Да.       — Доставай.       У Антона ходуном ходили пальцы, когда он откручивал колпачок тюбика. Когда смазывал себя и проталкивал мокрые пальцы в Арсения. Когда массировал ими внутри, стимулируя простату. Арсений поощрял каждое его движение тихим сладким стоном. Он уже успел позабыть каково это: быть с мужчиной.       А потом всё закружилось подобно калейдоскопу. Проникновение, прикосновения, ощущения. Кровать едва слышно поскрипывала от сбивчивого ритма, воздух сотрясался от звонких шлепков, рваных вдохов и выдохов. Кожа плавилась, горела, горели лёгкие, горели губы. Они старались не отводить друг от друга взгляд, не меняли позу, не оттягивали кульминацию. Они просто растворились друг в друге, беря и отдавая каждый сколько сможет. И после того, как удовольствие оглушило их, почти лишив сил, они ещё долго лежали рядом молча делясь теплом.

***

      Осенний ветер срывал с деревьев последние листья.       Из своего дома вышла Оксана и медленно направилась к станции. Лицо её было мертво. Она машинально повторяла путь, которым привыкла ходить каждое утро. Вот подошла электричка, и Оксана оказалась в вагоне. Она потухшим взором смотрела на оголившийся к зиме лес, но не видела его.       Возле статистического учреждения её поджидал Александр. Увидев Оксану, он вышел из машины и приблизился к ней.       — Оксаночка, а я тебя тут жду!       Она молчала. Александр помялся, не зная, с чего начать.       — Как живешь?       Оксана пересилила себя и ответила, как ей казалось, озорно:       — Лучше всех! И я тебе сообщаю об этом каждый день в письменной форме.       Александр рассмеялся и перешёл на трогательную интонацию:       — Милый, добрый, славный мой человечек!       — Что с тобой, Саш? Здоров ли ты?       — Не иронизируй! Я твои письма читаю как поэму! Мне даже в голову не могло прийти, что ты можешь так писать! — Он похлопал себя по карману. — Вот они. Я их всегда при себе ношу!       — Ты не беспокойся, писать я больше не буду... — Оксана заставила себя улыбнуться, — и знаешь, дай-ка эти письма мне, вдруг ты их потеряешь или жена найдет? Сцену устроит.       Александр охотно вернул письма.       — Жаль мне с ними расставаться, но в нашей жизни осмотрительность превыше всего.       Помахав Оксане рукой, Александр ушёл. После разговора у него, как говорится, отлегло от сердца и соответственно поднялось настроение.       Оксана подошла к мусорной урне и, предварительно порвав письма, бросила их к окуркам и огрызкам...       В приёмной Олеся уже была на посту. Она сидела за своим столом, перебирала бумаги, изредка поглядывала на двери кабинетов начальства. Двери были распахнуты настежь — там никого не было.       — Вот смотрю я на вас, Олеся, — весело сказал Александр, войдя в приёмную, — и каждый раз получаю удовольствие! Будь я холост или будь у меня другой характер... у-у-ух!       И он скрылся за дверью своего кабинета. Олеся саркастически посмотрела ему вслед.       — Э-э-эх! — передразнила она его.       В зале Оксана усаживалась на своё рабочее место. Она двигалась медленно и тихо, как тень. Арсений, сидевший рядом, заметил это. Он попытался её развеселить — по-дружески, без напряжения.       — Сегодня с шести утра пробовал содрать с двери проклятую зелёную краску. Ничто её не берет. Но зато я сам позеленел!       — Завтра мой муж возвращается из отпуска. — Оксана оценила его поддержку.       — Я очень рад. Передай ему большой привет. Он у тебя замечательный.       — Я тоже рада. Приезжай к нам в воскресенье с дочкой.       — Спасибо. С удовольствием.       Каждый из них хотел сказать другому значительно больше того, что заключалось в этих обыкновенных словах, но не стал.       Внезапно в зале началось движение, все сотрудники, как по команде, повернулись в одну сторону. Лёгкий гул удивления пробежал вокруг. Некоторые сослуживцы даже привстали со своих мест. Изумлённые статистики не верили своим глазам. Потрясенные учётчики чуть ли не щипали себя, думая, что они во сне. В учреждении случилась новая сенсация!..       По залу гордой, танцующей походкой двигался их директор Антон Андреевич Шастун. На нём был надет элегантный приталенный костюм, а волосы уложены в модную укладку. Вместо бесполой унылой фигуры, какой привыкли видеть его сотрудники, по залу плыл молодой и привлекательный мужчина, за которого женскому населению не грех было и подраться.       Если бы в зал швырнули гранату или вошёл бы марсианин, реакция женской части учреждения была бы во много раз слабей.       Делая вид, что не замечает произведённого впечатления, Антон остановился около стола Арсения.       — Как себя чувствует кошка? — нежно улыбаясь, спросил он.       — Говорит, что хорошо, — так же нежно улыбнулся Арсений. — У меня появилась идея. Не пойти ли нам вечером в театр?       — Сто лет не был в театре. А на что мы пойдём?       — Какая разница? — доверительно прошептал Арсений.       Оба они засмеялись, как люди, между которыми — полное согласие.       Антон направился в приёмную, а Арсений помчался доставать билеты.       Из своего кабинета в приёмную так же вышел Александр.       — Добрый день, Антон Андреевич. Вы сегодня прекрасно выглядите!       — Так я теперь буду выглядеть всегда! — с вызовом заявил Антон и удалился к себе.       — Олеся, вы, как правило, в курсе... что происходит с Шастуном? — полюбопытствовал Александр.       — Сама не знаю. Но интуиция подсказывает, что у него роман. Только влюбившись человек может так преобразиться!       Александр усмехнулся. Секунду он помедлил, а потом решительно зашёл к Антону.       — Что у вас нового, Александр Владимирович?       — Сослуживцы обсуждают только одну новость... — вкрадчиво произнёс Александр.       — Какую? — беспечно повернулся к нему Антон.       — В кого же их начальник влюбился!       Александр притворился, что колеблется, что говорит неохотно, против воли.       — Я должен вам кое-что сказать... По поводу Попова... — он осторожно подбирал слова. — Вам про него не всё известно... я должен предостеречь...       — Да? Интересно и что же не так с Поповым? — Антон смотрел на него в упор.       — Для него это всё игра.       — Простите?       — Помните, вы были у меня дома? Он тогда-то и решил за вами приударить, это его выражение... Чтобы получить место начальника отдела... не хочу его чернить... он справится, человек способный, а понять его легко, солидная прибавка к зарплате и честолюбие к тому же... Он узнал о вашей ориентации и решил, а почему бы и нет, он ведь когда-то пробовал с мужчинами...       Губы Антона сжались в тонкую нитку.       — Если что, — поспешил добавить Александр, — мне нет никакого дела до ваших сексуальных предпочтений, поверьте!       Он сделал выверенную паузу и нанёс последний, главный удар:       — Вам может показаться, что я это выдумал ему в отместку, но есть детали, узнать которые я мог только от него... например, как он с вами про грибы разговаривал...       Антон замер.       — Простите, пожалуйста. — И Александр тихо вышел из кабинета.       Некоторое время Антон оставался один. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку — туда, где только что стоял Александр. В груди что-то сжалось, потом разжалось, потом сжалось снова — так, что стало трудно дышать. Он еле сдерживался, чтобы не застонать в голос от обиды. Глаза защипало. Сделав глубокий вдох, Антон медленно, как будто каждое движение причиняло ему боль, нажал на кнопку селектора.       — Олеся, зайдите ко мне. Захватите блокнот.       Олеся взяла блокнот и вошла в кабинет. Она сразу заметила, что что-то не так — лицо у Антона серое, глаза потухшие, руки дрожат. Но спрашивать не стала.       — Я хочу продиктовать приказ...       Олеся уселась, приготовилась записывать.       — Назначить начальником отдела лёгкой промышленности... с окладом, согласно штатному расписанию. Подпись моя.       — Извините, но вы не сказали, кого назначить?       — Разве? — И Антон с горькой усмешкой продиктовал: — Попова Арсения Сергеевича.

***

      В зал вбежал Арсений, ринулся прямо в приёмную. Олеся уже давно вышла из директорского кабинета. Арсений влетел к Антону.       — Вот и я! — запыхавшись, воскликнул он радостно.       — Присаживайтесь, Арсений Сергеевич! — сухо сказал Антон.       Арсений растерянно присел на стул.       — А я билеты достал, — сказал он, стараясь сохранить бодрый тон, — только не в театр, а в цирк. Вы любите цирк? Я, например, очень.       — Арсений Сергеевич, хочу вас поздравить! Я долго подбирал кандидатуру... — официально заговорил Антон. — Вы — решительный, знающий, энергичный... — он едко подчеркнул следующее слово, — предприимчивый, ещё какой предприимчивый... короче говоря, я уже подписал приказ о назначении вас начальником отдела...       — За что? Чем я вам не угодил?       — Вы отказываетесь? — брезгливо спросил Антон.       — Нет, но не хочу, чтобы вы назначали меня таким тоном!       — Другого тона вы не заслуживаете!       — Что случилось, пока я бегал за этими билетами? — жалобно простонал незадачливый Арсений.       — Это случилось много раньше, и я отдаю дань вашей изобретательности.       Арсений был совершенно подавлен.       — Я ничего не изобретал...       — Не скромничайте! — Антон не мог больше сдерживаться. — Приударить за мной, чтобы получить должность...       — Я чувствовал, что всё плохо кончится, — убитым голосом пожаловался Арсений. — Я не имел права начинать за вами ухаживать ради карьеры. Но я же не знал тогда, что полюблю вас! Я был так далёк от этого, вы себе даже не представляете!       Признание Арсения доконало Антона.       — Вы страшный человек, Арсений Сергеевич.       — Это я-то? — печально покачал головой Арсений.       — Вы, вы! Ваше поведение ничто не может оправдать. А вы, по-моему, даже не понимаете, что поступили омерзительно.       — Но у меня есть смягчающее обстоятельство — я вас люблю...       — Я вам не верю!       — А Шульгину поверили... — Арсений сразу догадался, откуда был нанесён удар.       — Идите работайте! У вас новая, интересная работа. — Антон отвернулся и говорил, глядя в окно: — Она потребует от вас много сил. Вы же добились, чего хотели.       — А как же цирк? — ни к селу ни к городу ляпнул Арсений.       — Цирка мне хватает в жизни!       Арсений медленно поднялся со стула и побрёл к выходу.       — А может быть... — остановился он в дверях.       — Нет! — отрезал Антон.       — Тогда я отказываюсь от должности, она обходится мне слишком дорого!       — Опять врёте!       — Мне сейчас не до вранья.       — Меня эти нюансы больше не интересуют.       — Хорошо, ладно, — угрожающе произнёс Арсений. — А где приказ?       — У секретаря.       Арсений вышел в приёмную, где Олеся, как всегда, болтала по телефону.       — Олеся, Антон Андреевич сказал, чтобы я взял приказ о моём назначении.       — Пожалуйста!       Арсений взял приказ, прочитал, спокойно скомкал его и кинул в мусорную корзину. Потом схватил со стола чистый лист и принялся что-то писать.       — Олеся, если тебя не затруднит, — он положил перед ней исписанный лист бумаги, — передай Антону Андреевичу моё заявление.       Олеся осеклась на полуслове и вытаращила глаза.       В коридоре Арсений буквально нос к носу столкнулся с Александром.       — Что же это ты не здороваешься, Арс? — с усмешкой остановил его Александр.       — Если вы так хотите, здравствуйте, Александр Владимирович! — отчуждённо проговорил Арсений.       — Арс, надо, чтобы между нами не было никакой неопределенности...       — По-моему, между нами всё предельно ясно.       — Скажу тебе прямо, хоть для меня это и нелегко, ты — молодец! Я тебя зауважал! Ты меня стукнул по заслугам.       — Далеко пойдёшь, Саш! — иронически похвалил его Арсений.       В это время Олеся принесла Антону заявление Арсения.       — Тут Попов принёс заявление об уходе. — И подала ему бумагу.       Антон взял заявление. Развернул. Прочитал. Лицо его не изменилось.       — Пригласите Попова ко мне! — немедленно скомандовал он.       Олеся тут же вернулась к себе, сняла телефонную трубку.       — Попов, вас вызывает Антон Андреевич!       Арсений пересёк коридор, миновал приёмную и открыл дверь в директорский кабинет.       — Ознакомился с вашим заявлением, Арсений Сергеевич!       И Антон смачно — с каким-то извращённым наслаждением — разорвал заявление на мелкие клочки.       Арсений подошёл к столу, взял лист бумаги, достал ручку и присел за стол — спокойно, деловито, как будто ничего не случилось.       — Не так трудно написать его ещё раз! — сказал он бесстрастно.       — Ваше новое заявление постигнет та же участь! — пообещал Антон.       — А я напишу в третий раз! Я всё равно ухожу. Не хочу работать под вашим началом и не буду!       — Будете, Арсений Сергеевич! Я вас не отпускаю: вы незаменимый работник!       — Незаменимых у нас нет. Найдёте вместо меня другого, более порядочного, честного, который никогда не врёт!       — Вы тоже отыщете себе начальника покрасивее и помоложе!       — Конечно, найду! — запальчиво крикнул Арсений. — Это теперь не проблема!       — Вы каждый раз врываетесь сюда, чтобы меня оскорблять! — возмутился Антон.       — Я сюда не врываюсь. Это вы меня всё время вызываете, работать не даёте!       — Ну и уходите отсюда. Никто вас не задерживает!       — Нет. Задерживают. Вы, Антон Андреевич! Не подписываете моё заявление. Я расчёт не могу взять.       — Пишите заявление, — стиснув зубы, процедил Антон. — Я его завизирую!       Арсений расписался — быстро, не глядя — и поставил дату.       — Пишите, пишите! С удовольствием от вас избавлюсь!       — Я уже написал! — Арсений передал заявление взбешённому Антону.       — Я надеюсь, что вы не пострадаете материально и билеты в цирк не пропадут? — издевательски посочувствовал Антон.       — Не волнуйтесь, я их перепродам.       Антон ознакомился с заявлением.       — Составлено неправильно. Здесь не указана причина ухода. Как я могу отпустить ценного работника безо всяких оснований!       Арсений был вне себя:       — Хорошо, пожалуйста, всё равно я не уступлю!       Он взял новый лист бумаги и стал писать новое заявление.       — Медленно пишете! Мне надоело ждать! У меня тысяча дел! — Антон шагал по кабинету взад и вперёд.       — Я уже написал! — И Арсений протянул ему свеженькое заявление.       Антон просмотрел его и изменился в лице.       — Значит... вы уходите потому... — он прочитал вслух: — "...что директор нашего учреждения — самодур!"       — Именно поэтому!       — Какой ты чуткий, внимательный, тонкий и душевный человек! — тихо сказал Антон.       — Перестань наконец надо мной издеваться, — тоже тихо предупредил его Арсений.       — Подумаешь, цаца!       — Да, цаца!       — Ты так красиво и оригинально ухаживаешь! Ты — настоящий современный мужчина!       — Как ты смеешь меня так обзывать! — в ярости заорал Арсений.       Он встал и отшвырнул стул. Антон тоже встал и молча отшвырнул другой стул. Они гневно смотрели друг на друга.       — Какой ты милый и обаятельный! — продолжал издеваться Антон.       — Думаешь, если ты директор, — взбеленился Арсений, — то тебе всё дозволено? Можешь топтать и хамить? Деспот!       Антон в бешенстве выскочил из-за стола и вцепился в Арсения.       — Ах, ты ещё и драться! — защищался Арсений.       Тогда Антон схватил свой зонтик и наотмашь стал лупить Арсения. Сначала Арсений прятался — пригибался, закрывался руками — но потом не выдержал и пустился бежать. Антон бросился за ним.       Они выскочили в приёмную. Олеся, которая разговаривала по телефону, увидела это шествие — директор с зонтиком гонится за старшим статистиком — и выронила трубку. В коридоре они пронеслись мимо оторопевшего Александра, даже не заметив его. Потом они выскочили в зал. О, это было зрелище!       Антон нёсся за Арсением, нанося удар за ударом. Сослуживцы повскакали со своих рабочих мест. Кто-то ахнул, кто-то охнул, кто-то замер с открытым ртом. Такого они ещё не видели.       — Я тебя ни за что не прощу! Я тебя ненавижу! — лупцуя Арсения зонтом, кричал Антон. — Я тебя покалечу!       Арсений на бегу с трудом уворачивался от ударов. Он лавировал между столами, огибая их, и кричал в ответ:       — Я не позволю себя бить, я не позволю себя калечить!       Они выскочили на улицу. Водитель Антона — пожилой, видавший виды мужчина — увидел своего начальника и на всякий случай открыл дверцу машины. Первым туда юркнул Арсений, за ним, не раздумывая, влетел Антон.       В машине зонтиком драться было неудобно — мешали сиденья, мешала крыша, мешал водитель, который старательно делал вид, что ничего не происходит. Антон отбросил зонтик и попытался пустить в ход кулаки. Но тут, в разгар побоев, Арсений изловчился и поцеловал Антона в губы. Крепко и отчаянно. Антон по инерции ещё несколько раз ударил Арсения — и замер. Кулак, занесённый для следующего удара, повис в воздухе.       — Куда ехать? — спросил водитель, смотря исключительно вперёд — на дорогу.       Арсений на секунду оторвался от губ Антона.       — Прямо!       И снова впился в него поцелуем — долгим, глубоким, на весь оставшийся запас воздуха.       Водитель завёл машину и рванул с места.