Всё не так как кажется

Они шли по пустыне, в самой плоти измерений. Вокруг всё хрустело, дышало и, кажется, переваривало их заживо, делая попытки казаться неуязвимыми жалкими и беспомощными. Дастин что-то увлечённо доказывал Лукасу, размахивая самодельным копьём. Стив, как всегда, прикрывал тыл, а Джонатан, сжимая оружие, шёл сразу за Джойс, не отрывая глаз от скалистой местности. Все они спешили. Времени не было. Майк сбавил шаг. Это было незаметно — сначала он просто перестал идти в ногу с Лукасом, а затем взял Уилла за локоть, вынуждая того тоже замедлиться. Уилл вздрогнул от прикосновения — рука Майка обожгла через ткань кофты — и послушно сбавил темп, хотя внутренне весь сжался. — …однажды Оди победила его, и мы сделаем это снова, — донеслось откуда-то спереди. Голоса друзей превратились в далёкий, почти неразличимый шум. — Что? — выдохнул Уилл, когда пауза затянулась. В горле пересохло. Он ненавидел это выражение лица Майка. Майк не смотрел на него. Он смотрел под ноги, туда, где потрескавшаяся земля изредка уходила вниз, превращаясь в портал. Его рот открылся, закрылся, и Уилл увидел, как дрожит челюсть лучшего друга. Сердце Уилла пропустило удар. А затем забилось где-то в горле, тяжело и больно. — Прости меня, — выдохнул Майк. Это прозвучало не как дежурная фраза. Это прозвучало так, будто Майк выплюнул осколок стекла, который резал его изнутри годами. И от этого Уилла пронзила острая, почти физическая волна чего-то, на что он больше не имел права надеяться. — За что? — спросил Уилл, и голос его предательски дрогнул. Он вцепился в ремень брюк так сильно, что побелели костяшки. — За всё. — Майк наконец поднял взгляд. Его глаза блестели в полумраке. — За то, что я был ужасным, просто дерьмовым другом. За то, что не замечал очевидного и игнорировал твои чувства. Я знал, что должен был что-то сказать, но вместо этого я отмахивался. Делал вид, что ты просто… что это нормально. Уилл замер. Внутри разом оборвался какой-то трос, удерживающий его на плаву в этом кошмаре. Камин-аут на радиостанции, слова, сорвавшиеся с губ перед командой, эхом ударили в висках. «Мне не нравятся девочки». Но тогда, перед битвой, он так и не назвал имя. — Как ты… — Уилл сглотнул, горло вдруг стало ватным. К глазам подступили слёзы — злые, горькие, которые он копил годами. — Откуда ты? — Я думаю, что всегда знал. — Майк шагнул ближе. — Я просто был, есть и буду идиотом. Уилл перестал понимать реальность. Воздух вокруг будто стал гуще. Где-то далеко за спиной Стив крикнул, чтобы они поторапливались, но звук дошёл до Уилла через несколько секунд, искажённый, будто из-под воды. — Я понял это в Калифорнии, — продолжил Майк, и голос его ломался, но шёл напролом. — Когда ты показал мне ту картину. Сказал, что это от Эл. Но это была не её идея, правда? Уилл судорожно вздохнул. Картина. Та дурацкая картина, которую он рисовал ночами, вкладывая в неё всё, что не смел произнести вслух. Всю тоску. Всю любовь. — Майк, прекрати, — выдохнул Уилл, и в голосе его прорезалась хриплая, отчаянная нотка. — Я догадывался, — не слушал его Майк, и в его глазах стояло такое отчаяние, что у Уилла заныло в груди. — Когда я раскрыл её и первый раз увидел, мне показалось неправильным, что это чувства Эл. Мне хотелось… — он запнулся, провёл рукой по лицу, смахивая пепел. — Мне хотелось, чтобы это были твои чувства. Ко мне. По щеке Уилла скатилась слеза. Потом ещё одна. Он даже не пытался их вытереть. — Ты… эгоистичный придурок, — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что сам воздух вокруг, казалось, содрогнулся. Майк схватил его за плечи, и Уилл вздрогнул, но не отстранился. — Я знаю, — выдохнул Майк. — Я знаю. Но сейчас я наконец перестал бояться. И я наконец могу ответить. Я тоже… — Эй, герои! — рявкнул Стив. — Вы там долго будете хернёй заниматься или Векну пойдём бить? Потом договорите! Майк резко выдохнул, будто его окатили ледяной водой. Он встряхнул Уилла за плечи, заставляя смотреть на себя. — Мы поговорим. — отчеканил он. — После того как убьём этого ублюдка. Мы всё обсудим. Всё, что я наговорил. Всё, что ты хочешь сказать. Обязательно. Ты понял меня? Уилл смотрел на него. Сердце колотилось где то в груди. Он злился. Он любил. Он боялся поверить. — Договорились. --- Они вошли в логово вместе. Плечо к плечу. Векна был ранен. Они почти победили. Вспышка. Крик Джойс. Лезвие топора. А потом — странная, тянущая боль в животе. Такая знакомая. Такая леденящая. Уилл успел подумать: «Только не снова». Он не заметил, когда это случилось. В суматохе боя, когда Векна выпустил последний импульс, в груди что-то странно кольнуло, а сзади шеи побежали мурашки. Быстро. Почти не больно. Боль пришла потом. Когда всё кончилось. — Есть! — заорал Дастин. — Она сделала это! Мы сделали это! Уилл сделал шаг. Потом второй. Ноги стали ватными. Он посмотрел вниз — кофта намокла и прилипла к телу. Майк что-то крикнул. Уилл не расслышал. Гул в ушах нарастал. — Уилл? Он покачнулся. Мир наклонился, и единственным якорем стали глаза Майка — расширенные, полные того ужаса, который Уилл так боялся увидеть. Майк рванул к нему, успел подхватить за секунду до того, как ноги Уилла подкосились. Они осели на землю вместе — Майк на колени, Уилл у него на руках, запрокидывая голову на плечо. Это было почти нежно. Почти как в его самых тёплых снах. — Ты как? — голос Майка сел. — Что-то болит? Просто… присядь. Сейчас всё пройдёт. Уилл хотел ответить. Хотел сказать: «Я в порядке», «Это просто царапина», «Не смотри на меня так». Но вместо этого из горла поднялась тёплая, металлическая на вкус кровь, и он почувствовал, как она течёт по подбородку, капает на руки Майка. Он посмотрел на эти капли — чёрные на бледной коже — и вдруг понял. Он никогда не выйдет отсюда. Но самым страшным было другое. Самым страшным было то, что он успел поверить. Он позволил надежде вернуться ровно на один бой. И теперь надежда умирала вместе с ним, сворачиваясь внутри липким, холодным комком. — Майк, — прошептал Уилл, и голос его сорвался. Впервые он назвал его по имени не как друга. Не как брата. А как того, кого больше всего на свете не хотел покидать. — Я не хотел… я не хотел, чтобы так… — Не смей, — выдохнул Майк, и его руки стали впиваться в плечи Уилла с почти безумной силой. — Не смей извиняться, ты слышишь? Всё будет в порядке. Мы поговорим. Мы всё обсудим, помнишь? Я обещал. Уилл попытался улыбнуться. Улыбка получилась кривой, жалкой, и по щекам потекли слёзы — не от боли, от бессильной, животной обиды на то, как несправедливо устроен мир. — Я люблю тебя, — сказал Уилл. Просто. Без надрыва. Потому что больше не было сил прятать. И времени тоже. — Всегда любил. Майк замер. Весь. От кончиков пальцев до макушки. Он смотрел на Уилла так, будто земля уходит у него из-под ног, — и это было правдой. — Я тоже, — выдохнул он. — Я тоже, Уилл. Я просто был идиотом. Я столько лет был идиотом. Прошу, просто держись. Пожалуйста. Не оставляй меня. Не сейчас, когда я наконец… Голос Майка оборвался, потому что рука Уилла, лежавшая на его груди, вдруг обмякла. — Уилл? — позвал Майк шёпотом. — Уилл? Темнота была тёплой. Уилл почти не чувствовал страха. Он чувствовал только руки Майка — сильные, сжимающие его мёртвой хваткой. И слышал только его крик — тот самый крик, который Уилл никогда не хотел услышать. Крик, в котором не было ничего, кроме имени. «Уилл!» Он успел сказать, что видит его. Он успел сказать, что любит. А вот поговорить они так и не успели.