Desert rose

Дом Харконнен никогда не славился своей преданностью и честью, однако нападение на Атрейдесов было подло и низко даже для них. Они напали ночью, укрытые темнотой, воспользовались убаюканным вниманием сторожевых. Это было трудно назвать полноценной атакой, скорее простой резней, кровавой баней, которая заполнила собой дворец. Солдаты Атрейдес были известны своей боевой подготовкой и свирепостью, но даже они оказались беспомощны перед натиском сардаукаров. Все, что помнит о той ночи Эмбер — это звон металла, взрывы, ожесточенные крики воителей и липкая, горячая кровь, перемешанная с песком и запекшаяся на солнце этой проклятой планеты. Удар пришелся ровно между ребер. Гленн пошатнулась и, окончательно потеряв равновесие, рухнула на песок. После этого было забвение, прерывавшееся бредом, наполненным видениями о девушке с голубыми глазами и нежными руками. Эмбер казалось, что это ангел, спустившийся с небес только для неё.

***

Женя беспрестанно смотрит на дочь, которая уже неделю носится с раненным солдатом, стараясь поддерживать в ней жизнь. Вокруг мельтешат другие люди, косо и неприязненно поглядывающие на них. — Она вряд ли выкарабкается, а если даже и выживет, то дюна не примет её, — холодно констатирует лидер фрименов. — Ты не права, мама, — Изабо нежно кладет руку на щеку бессознательной воительницы и умоляюще смотрит на мать. — Прошу, поверь мне. Я готова рискнуть и доказать, что у неё есть шанс познать путь пустыни. Сзади к ним бесшумно приближается преподобная матерь племени. Голоса вокруг них стихают в благоговейном страхе, все замирают, готовые услышать вердикт. — Оставь их, — Алина невесомо касается плеча жены. — Если наша дочь так уверена, то пусть будет готова разделить участь той, за кого поручается. Изабо благодарно склоняет голову, с достоинством принимая решение преподобной матери и переводит взгляд, полный надежды, на Женю. — Да будет так.

***

Первое, что видит Эмбер, придя в себя, это пронзительные голубые глаза сидящей рядом девушки. Она пытается приподняться на локтях, но пронзительная боль в груди заставляет обессиленно откинуться обратно. — Где я? — её голос срывается и хрипит из-за того, что его долго не использовали. — И кто ты? Незнакомка протягивает ей чашу с голубоватой водой. Эмбер сразу же выпивает её, пытаясь утолить жажду, и чувствует странную легкость в теле, граничащую с эйфорией. — Что ты мне дала? — Это специя. Та самая, которую вы так упорно добываете на нашей планете. Сейчас ты находишься в ситче Табр. Мое имя Изабо. Эмбер кажется, будто опора уходит из-под неё, когда она замечает легкую улыбку на губах собеседницы. Несмотря на ужас всей ситуации, сейчас это почему-то единственное, о чем может думать её обессиленный мозг. — Что произошло с домом Атрейдес? — Уничтожен. Вся столица Арракиса разрушена, говорят, из рода герцога никто не уцелел. Но тебе лучше поспать ещё. Гленн с отчаянием смотрит на Изабо, пытаясь понять, говорит ли та правду. Фрименка лишь безразлично пожимает плечами и нежно проводит пальцами по скуле девушки, усыпляя её.

***

В следующий раз, когда Эмбер приходит в себя, в комнате не оказывается милой незнакомки. Вместо неё у стены стоит женщина средних лет, в которой неуловимо прослеживаются черты лица Изабо. Гленн предпринимает очередную попытку встать. На этот раз ей удается только сесть, но и этого хватает, чтобы почувствовать себя менее беспомощной. — Моя дочь тратит непозволительно много воды на такую хилую чужачку, как ты, — несмотря на отсутствие явной угрозы, Эмбер чувствует, что радушием и гостеприимством тут и не пахнет. — Тебе предстоит многое преодолеть, чтобы просто выжить в нашем обществе. Изабо верит, что ты даже сможешь стать одной из нас. Не разочаруй её. После этих слов женщина начинает двигаться, направляясь к дверям. — И переодень свои лохмотья, — не поворачиваясь к Гленн, бросает Женя и выходит из комнаты. Только оставшись одна, Эмбер позволяет себе слегка расслабиться и выдохнуть. Она осматривает комнату. Судя по всему, её выдолбили прямо в скале, поэтому тут было достаточно прохладно, и почти не было мебели. Гленн опускает взгляд на свое тело. От формы солдата Атрейдесов почти ничего не осталось, она вся покрыта кровью и песком, а на груди зияет внушительная дыра. Эмбер аккуратно кладет пальцы, чтобы ощупать, насколько сильны повреждения, и с удивлением обнаруживает, что рана почти полностью затянулась. — Лучше не трогай лишний раз, пожалуйста. Капитан подпрыгивает от неожиданности, когда по комнате разливается тихий, нежный голос. — Рана не до конца зажила, хоть и, надеюсь, болит не так сильно. На её месте останется шрам, но, на мой взгляд, это совсем не минус. Изабо мягко улыбается, ставя поднос с едой перед раненой. На краю оказывается чаша с той же самой голубоватой жидкостью. — Мне обязательно это снова пить? — Эмбер недоверчиво и настороженно косится на напиток. — Обязательно, — хихикая, отвечает фрименка. — Это благодаря ей ты все ещё жива. — А я думала, что благодаря тебе, — Гленн произносит эти слова так тихо, что кажется, будто любой порыв ветра способен заглушить их. Изабо смущенно отводит глаза, пытаясь скрыть факт того, что это что-то значит для неё, и неловко продолжает: — Тебе стоит поесть. Мама недовольна тем, сколько ты провела без сознания. Завтра тебе придется начать обучаться пути фрименов. — Выбора у меня нет, верно? — этот вопрос вызывает столько ужаса в глазах собеседницы, что Эмбер всерьез задумывается о том, чтобы отрезать себе язык. — Конечно, есть. Ты можешь снова надеть символику этого знатного дома обратно и отправиться в столицу через пустыню, — Изабо прикладывает гигантские усилия, чтобы заставить свой голос не дрожать и выдавить улыбку. — Ясно. — Так что ты выберешь? — взгляд голубых глаз устремлен куда угодно, только не на раненую девушку. Эмбер всерьез задумывается. У неё не осталось ничего ради чего можно было бы дальше сражаться. На Каладане ей не к кому возвращаться, род герцога прервался той жуткой ночью. Гленн больше не связана клятвами служения дому Атрейдес и не обязана возвращаться в разрушенную столицу Арракиса, чтобы принять смерть от какого-то сардаукара. Она с интересом смотрит на девушку напротив. Лишь сейчас капитан замечает, насколько у неё мягкие черты лица для той, кто родился и вырос в этой жестокой пустыне. Эмбер, будто зачарованная, смотрит в голубые, как моря её родного мира, глаза Изабо и берет в руки чашу со специей. Выпитая до дна жидкость служит ответом на все вопросы.

***

На следующее утро Эмбер будят невероятно рано. Она видит перед собой Изабо, протягивающую уже ставший привычным напиток и костюм, идентичный тому, который надет на неё саму. — Что за костюм? — Дистикомб, сделанный фрименами. Отныне он станет твоей второй кожей, если ты планируешь выжить в пустынях Арракиса. Эмбер больше не задает вопросов и принимает костюм, намереваясь переодеться. Она пытается снять с себя остатки формы Атрейдесов, но тут же сталкивается с тем, что грудная клетка невыносимо ноет при попытке поднять руки. Изабо сочувствующе улыбается и тянется, чтобы расстегнуть пуговицы и помочь избавиться от лохмотьев. Гленн чувствует, как краснеют её уши от таких действий другой девушки. — Не переживай, скоро боли окончательно пройдут. Для такого ранения ты восстанавливаешься очень быстро. Фрименка говорит искренне, стараясь приободрить, однако Эмбер переживает совершенно не о ранении, а о том, как нежно и аккуратно расстегивают пуговицы на её форме. Стараясь отогнать эти мысли, она быстро освобождается от одежды, игнорируя неприятное тянущее чувство в области груди. Надеть костюм оказывается не так просто. Он непривычно сковывает движения и ощущается как нечто инородное, не предназначенное для чужака. Изабо полностью игнорирует дискомфорт и смущение блондинки и поправляет ей дистикомб на пятках. — Ну что ж, теперь ты полностью готова для того, чтобы впервые увидеть ситч.

***

Поселение фрименов оказывается мягко говоря впечатляющим. Эмбер на секунду застывает, когда они выходят на главную площадь. Её поражает то, насколько искусно выбиты помещения и коридоры в твердой породе скалы. Она также чувствует, как на неё обращены взгляды всех проходящих мимо. Жители пустыни в открытую пялятся на неё, не стесняясь, будто бросают вызов, проверяют на прочность чужачку. Изабо встречает все эти взгляды со спокойствием и уверенностью, стараясь всем своим видом показать, что она сильнее этих зевак. Только сейчас Эмбер подмечает, насколько сильнее синева в глазах её спасительницы относительно других. — Пойдем, сегодня надо добраться до пустыни, — Изабо хватает за руку Гленн и ведет её через главную площадь. Уже у самого выхода из ситча они замедляют шаг и подходят к помещению, напоминающему храм. На возвышении стоит женщина, её лицо покрыто татуировками, а глаза имеют невероятно насыщенный оттенок синего. Она читает какую-то проповедь на языке дюны, пока люди вокруг неё стоят на коленях и вторят её словам, отражающимся от каменных стен. В первом ряду Эмбер с удивлением обнаруживает женщину, которая до этого называла Изабо своей дочерью, её взгляд устремлен на проповедующую и наполнен обожанием и благоговением. — Это наша преподобная мать, — шепчет фрименка. В эту же секунду взгляд пронзительных синих глаз обращается к ним, и женщина незаметно улыбается, кивая. Изабо слегка склоняет голову, выражая почтение, и снова тянет Эмбер дальше к выходу. — Что это было? — интересуется Гленн. — Не хотела уходить, не получив благословение матушки. — Матушки? Но я думала, та серьезная женщина в первом ряду твоя мать? — в замешательстве говорит бывший капитан. — О, ты уже познакомилась с ней, — немного раздосадовано говорит Изабо. — Ты не ошиблась, да. Я их ребёнок. Специя дарует возможности, выходящие далеко за рамки обычного человеческого понимания. Эмбер погружается в свои мысли, обдумывая эти слова, и позволяет себя вести дальше. Спустя пару минут они покидают скалу и выходят к бескрайней пустыне. Изабо помогает ей подняться на верх ближайшего бархана. Оттуда открывается вид, от которого у Гленн перехватывает дыхание. Непокоренная пустыня завораживает, лишая слов, её спокойствие не оставляет выбора, кроме как принять её главенство над человечеством. Вдалеке видны отряды фрименов, которые возвращаются в ситч верхом на песчаных червях, разрезая песок, будто воду. Изабо аккуратно касается плеча Эмбер и указывает пальцем куда-то вниз, на песок. — Видишь? — Гленн приходится прищуриться, чтобы заметить небольшие колыхания поверхности пустыни. — Это специя.

***

Эмбер устало падает на песок, немного зарываясь в него, и позволят легкому ветру обволакивать себя. Она пристально смотрит на небо, подставляя себя безжалостным лучам палящего солнца. Тренировки с фрименами, их уклад жизни, привычки и традиции — всё это оказалось таким неожиданным и ошеломляющим. Гленн не уверена, заслужила ли она полное доверие свободных людей или нет, но косые взгляды в ее сторону с каждой неделей пребывания в ситче значительно сокращаются. Пустынники привыкают к присутствию чужачки, а некоторые даже уже прониклись к ней симпатией. На песок рядом бесшумно опускается ещё одно тело, незаметно, почти невесомо. Эмбер смотрит на неё снизу вверх и готова поклясться, что покрытая утренними лучами солнца и песком, перемешанным со специей, Изабо напоминает ей пустынное божество. — Мы можем сделать небольшой перерыв, если ты устала, — это звучит слишком снисходительно, и задевает Гленн. — Пустыня не терпит слабаков, — ворчит она себе под нос. — Сейчас я встану, вот уже встаю. Пустынница насмешливо наблюдает за попытками своей ученицы встать, пока Эмбер буквально борется за жизнь в схватке с песками Дюны. Когда поражение кажется неизбежным, Изабо протягивает руку, помогая ей подняться. Гленн с радостью принимает помощь, но явно недооценивает мощь фрименки, и рывок оказывается настолько сильным, что они оказываются лицом к лицу. Изабо легко улыбается, смотря в глаза второй девушке, пока Эмбер яростно краснеет, пытаясь отдышаться от такой внезапной близости. — Если ты достаточно отдохнула, пора продолжать тренировки. Не в силах сказать что-то членораздельное, блондинка яростно кивает, соглашаясь с каждым словом. — Тогда давай повторим песчаную походку. Иди ты первая. Изабо нежно проводит вверх-вниз по руке Эмбер, прежде чем окончательно убрать свою, что вызывает короткое замыкание в мозгу у бывшего солдата. Шатенка хихикает, выводя Гленн из оцепления, и кивает в сторону пустыни, задавая направление их дальнейшему маршруту.

***

Молитвы фрименов изначально казались Эмбер чем-то невероятно странным и непонятным. Для неё это было слишком фанатичным, граничащим с одержимостью. То, как весь ситч собирался каждый день в зале, расположенном недалеко от хранилища воды, чтобы послушать проповедь Алины, пугало её. Истории о Шай-Хулуде, убеждения о том, что вода в резервуаре священна, не имели никакого смысла. — Почему ты считаешь, что это странно? — склонив голову на бок, спрашивает Изабо, смотря прямо на Эмбер. Они сидят на большом песчаном холме, наблюдая за перемещениями червей и изменениями рельефа, которые оно вызывает. — Не знаю, просто вера в то, что когда-то придет мессия, способный озеленить эту пустыню это нелепо. Невозможно так быстро поменять всю планету. Да и фанатизм к червям мне непонятен. Не такие уж они и великие и полезные, — Гленн сама морщится, произнося последние слова, будто сама уже не до конца верит в то, что говорит. Пустынница отворачивается, её лицо становится непроницаемым, и Эмбер уже сожалеет, что сказала это. Они молча смотрят на бескрайнее, неподвижное песчаное море, спокойствие которого смеют нарушать только черви. — Знаешь, ты не обязана оставаться в ситче. У тебя все ещё есть выбор, я не навязываю тебе мою культуру и образ жизни. Эмбер, если тебе далек наш путь и в твоем сердце не откликается пустыня, мы можем помочь тебе вернуться в вашу столицу. Эти слова режут тишину и что-то внутри Гленн сильнее ножа. Она действительно задумывается над тем, чтобы вернуться в привычный мир, но грудная клетка противно ноет, напоминая, что город, как и дом Атрейдес, лежит в руинах. — Прости, — на выдохе произносит Эмбер. — Наверно, я просто скучаю по дому и водам родного Каладана. Но мне не хочется отказываться от того, что у меня есть здесь: от этой свободы, простоты пустыни и от… нас. Последнее слово девушка едва шепчет, надеясь, что это растворится где-то в песках. Но конечно же идеальный слух не подводит Изабо, чёрт бы его побрал. — От нас? — дразняще спрашивает голубоглазая. Эмбер сначала бледнеет, потом яростно краснеет и искренне надеется, что песок прямо в эту секунду разверзнется под ней, и она провалится в пасть этому дурацкому червю. — Ну, я имею в виду, что мы много времени проводим вместе. Это, очевидно, сблизило нас, понимаешь, — она сбивчиво и нелепо тараторит, пытаясь придумать что-то более-менее адекватное. — Мне нравится быть с тобой. Черт, в смысле учиться у тебя… Это круто и ты во всех смыслах спасла мою жизнь… Словесный поток прерывается, когда Изабо прикладывает свой палец к губам второй девушки, заставляя её замолчать. — На досуге подумай, почему все в ситче решили дать тебе шанс, — нежно улыбаясь, говорит фримен. — И насчет молитв, постарайся не слушать, а чувствовать, что говорит преподобная мать. Я вижу, как ты смотришь на пустыню, перестань сопротивляться ей, впусти её в свое сердце. Эмбер подносит руку к своим губам, чтобы сцепить свои пальцы с чужими. — Это так странно, что ты называешь свою маму только преподобная мать. — Разве это как-то противоречит тому, что я её ребенок? Она любит меня больше всего на свете, но у неё есть также обязанности перед ситчем, частью которого считаюсь и я. Тем более рано или поздно уже ко мне будут обращаться «преподобная мать». — Что? — Эмбер замирает в недоумении. — Почему ты так удивлена? Каждому ситчу требуется преподобная мать. И я как дочь двух сильнейших представителей Табра пройду обряд, чтобы занять это место. Это будет не скоро. — Почему ты так уверена? — Ты боишься этого? — Я не знаю, — Эмбер мнется прежде чем продолжить. — Говорят, это опасно. Вдруг ты не выдержишь? — Мне придётся, — спокойно отвечает Изабо, успокаивающе гладя пальцы второй девушки. — Но вождь не допустит смены преподобной матери, пока не убедится, что рядом со мной будет достаточно сильный человек, который будет способен повести за собой ситч и поможет мне выстоять под натиском памяти поколений. — Но это ведь значит, что… — Эмбер нервно сглатывает. — Да, — Изабо отворачивается, чтобы скрыть грусть. — Они хотят уйти вместе. Без друг друга у них не получится долго противостоять зову пустыни. — Но тогда почему твои родители не ищут тебе человека, который будет рядом, когда их не станет? — Ты невнимательно меня слушала, — хитро улыбаясь, говорит Изабо. Где-то вдалеке раздается стук колышка в песке, знаменуя очередной призыв червя. — Пойдем посмотрим на, как ты сказала, невпечатляющих Шай-Хулудов. Может, вблизи они произведут на тебя другое впечатление. Изабо встает и тянет за собой Эмбер, которая подвисает, анализируя весь произошедший разговор. — Погоди, что значит невнимательно слушала? И ты ничего не сказала про нас… Ответом на это стал лишь искренний смех.

***

Первая встреча с червём производит неизгладимое впечатление. Эмбер сидит на дюне вместе с другими фрименами, наблюдая за тем, достоин ли очередей житель оседлать Шай-Хулуда. На этот раз Изабо не рядом с ней. Она стоит подле Жени и Алины, гордо выпрямив спину и придав лицу невозмутимое выражение. Это так разительно отличается от того, что привыкла видеть Гленн, что все мысли крутятся только вокруг неё. Из-за этого она не замечает, когда рядом появляется ещё кто-то. — Знаешь, тебе стоит перестать пялиться. Наиб скоро самолично отправит тебя на корм червю. Возле Эмбер садится Алиса, её лицо замотано и видно только слегка голубоватые глаза. Гленн, как обычно, отмечает, что только у Изабо радужка имеет оттенок, сравнимый с водами Каладана. — Отстань, я не пялюсь. — Да что ты, — ехидничает фрименка. — Только слепой не заметил твои попытки привлечь её внимание. Я бы советовала перестать, выглядишь жалко. Это заявление вызывает волну негодования у Эмбер и желание спихнуть собеседницу вниз, чтобы она наглоталась песка. Но прежде чем Гленн успевает что-то сделать, Алиса снова начинает говорить: — Знаешь, это отнюдь не плохо. Я бы тоже так себя вела, если бы меня спасла такая шикарная девушка и проводила со мной столько времени. Такой поворот разговора сбивает с толку. Эмбер понимает, что её желание толкнуть Алису сменилось желанием спрыгнуть вниз самой, просто чтобы не говорить об этом. — В смысле? — с трудом выдавливает из себя Гленн. — Ну что ты как ребенок, в самом деле. Все заметили, что вы смотрите друг на друга так, будто во всей пустыне существуете только вы. И вообще мне казалось, Изабо уже сказала тебе. — Что сказала…? — То что она станет следующей преподобной матерью. Вернее, мы все очень надеемся на это… — голос Алисы как-то неестественно ломается. — Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Тем более тогда мне придется проходить обряд… — Ничего не понимаю, как это связано вообще? — Черт, ты же не знаешь… Алиса вздыхает и чуть ли не бьет себя по лбу, ворча, что этот разговор пошел совсем не туда, куда она изначально планировала. — Понимаешь, если у Изабо не удастся обряд, это значит, что она ну… умрет, — эти слова тяжестью оседают в разуме Эмбер, ужасая её. — Именно поэтому наиб и преподобная мать ищут ей кого-то, кто смог бы помочь преодолеть это в их отсутствие. — Так они все-таки ищут… — недовольно бормочет себе под нос Гленн. — И если Изабо не займет место матери, то кто-то ещё должен будет пройти обряд, — почти шепотом говорит Алиса. — Но почему ты? Фримен не успевает дать ответ, потому что за их спинами неожиданно появляется статная фигура. Она передвигается совершенно тихо, будто вместе с песком, и её присутствие отражается буквально в воздухе, делая невозможным её игнорирование. — Алиса, тебе стоит занять свое положенное место подле нас, — преподобная мать говорит тихо, но все находящиеся рядом замолкают, ловя каждое её слово. Пустынница почтительно склоняет голову, подчиняясь. Она наклоняется к уху Эмбер, тихо шепча: — Подумай, может человек, который нужен Изабо, не так уж далеко. Алиса отстраняется и следует за Алиной, присоединяясь к тому, что на родной планете Гленн назвали бы правящей семьей. Женя кладет руку на плечо новоприбывшей, одобрительно сжимая его, и устремляет взгляд на приближающегося к испытуемому червя. Эмбер с трудом отрывается от созерцания Изабо и задумывается над тем, что ей сказала Алиса. Что-то внутри неё шевелится, ползает, будто песчаный червь, утверждая, что никто из этого ситча не достоин занять место рядом с будущей преподобной матерью. Она стискивает зубы, понимая наконец, чего и кого именно требует её сердце.

***

Видеть так близко Шай-Хулуда, особенно бездыханного, кажется Эмбер чем-то сродни богохульству. С момента того разговора с Изабо прошло достаточно много времени, и она успела многое осознать. Теперь проповеди Алины не были для неё пустым звуком. Гленн действительно смогла открыться пустыне, когда перестала просто слушать речи преподобной матери, и стала впускать их в свое сердце и душу. Эмбер подходит к мертвому существу и кладет на него руку, а затем движимая непонятным порывом прислоняется к нему головой, будто старается почувствовать единение со зверем и перенять его мудрость. — Теперь ты понимаешь. Изабо появляется тихо и незаметно, так же как и её мать всегда. На лице у неё легкая улыбка, которую она показывает, кажется, только Эмбер. — Да. Они молчат ещё пару минут, отдавая дань уважения могучему существу. — На последнем испытании я говорила с Алисой, — тихо начинает Гленн, замечая, как слегка напрягается Изабо. — А потом её забрала преподобная мать. Почему? — Это достаточно старая история, — выдыхает Изабо. — Алиса сирота. Её родители погибли, когда на планету впервые пришли Харконнены. Они устроили охоту на фрименов, многие тогда погибли. Мои родители ещё не были тогда теми, кто они сейчас, и только прибыли в ситч Табр. Они приютили её, воспитали как свою собственную дочь, и Алиса это знает, просто характер у неё немного скверный. — То есть вы сестры? — удивленно поднимает брови Эмбер. — Не по крови, конечно, но да. Всю жизнь я её так воспринимала и знаю, что это взаимно. Между ними снова повисает тишина. Эмбер собирается с духом и отрывается от существа, обходя его и становясь напротив его пасти. Её взгляд устремлен на, кажется, бесконечные ряды острых, огромных зубов. Что-то внутри неё содрогается от ужаса, призывая бежать обратно на Каладан, но она подавляет в себе это мерзкое чувство, убеждая себя в том, что она достойна этого кинжала и места среди фрименов. — Знаешь, Алиса сказала кое-что ещё, — делая шаг к пасти червя, говорит Эмбер. — Что? — отвечает Изабо, прикрывая глаза и понимая, куда это идет. — Она сказала, что если ты не справишься с обрядом, то умрешь, — с каждой фразой Гленн делает шаг к существу. — Да, и тогда моё место придётся занять ей. — Нет, не придется, — Эмбер стоит вплотную к пасти и осматривает её в поисках идеального лезвия. — И почему же? — Изабо кажется, что она еле дышит. — Потому что рядом с тобой будет человек, достойный тебя и способный не только помочь пережить ритуал, но и занять место наиба. После этой фразы Эмбер хватается за самый большой зуб червя, расположенный прямо над её головой, и резким движением вырывает его. Алая кровь на её руках, выступившая из-за остроты зуба, смешивается с голубой, сочащейся из мертвого тела. — И кто же это будет? — шепчет, почти задыхаясь, Изабо, пока Гленн подходит почти в упор к ней. — Я. Это звучит как непреложная истина, повисая в тишине между ними. Обе, кажется, забывают как дышать, пока смотрят друг другу в глаза. Вокруг настолько тихо, что слышно, как кровь капает на песок и специю вокруг них. Эмбер ещё крепче сжимает в руках зуб и делает последний шаг вперед. Теперь они настолько близко, что кажется будто дышат одним воздухом. Взгляд пустынницы лихорадочно мечется по лицу напротив. Не выдерживая, Гленн наклоняется вперед, но вместо губ другой девушки сталкивается только с пустой. Изабо делает шаг назад и смотрит прямо в глаза Эмбер. — Тогда докажи это. На её лице нет ни намека на улыбку или какую-либо эмоцию, вся поза кричит о том, что девушка убийственно серьезна и не потерпит какого-либо обмана в этой теме. Ошеломленная таким поворотом событий Эмбер просто кивает, пытаясь понять, как ей вообще нужно это доказать.

***

Эмбер просыпается от того, что чувствует чужое присутствие в своей комнате. Время, проведенное в пустыне отточило и обострило все её органы чувств до предела. Она резко встает в поисках нарушителя спокойствия. — Тише, это всего лишь я, — в центре стоит Алиса. — Но твоя реакция похвальна, тренировки Изабо не прошли даром. — Что ты тут делаешь? — возмущается Эмбер. — Мне так прекрасно спалось. — Мама хочет тебя видеть, — беззаботно пожимает плечами фрименка, показывая, что ей безразлично выспалась та или нет. — Преподобная мать? Зачем? — Эмбер вскакивает с кровати, начиная переживать. — Нет. Тебя хочет видеть наиб, — слегка ехидно говорит Алиса. От этого Гленн чуть не спотыкается, совершенно не обрадованная перспективой такого разговора. Впервые за долгое время ей становится действительно не по себе. — Ты не знаешь почему? — с надеждой спрашивает Эмбер. — Понятия не имею, не уточняла, — просто отмахивается фрименка. — Но лучше тебе не заставлять её ждать. — Это понятно, — ворчит Гленн. — Пошли. Они молча идут по коридорам, что крайне непривычно для прогулок в компании Алисы. Обычно девушка не замолкает, доставая всех вокруг, а сейчас непривычно собрана и спокойна. Эмбер, кажется, никогда не видела её такой и, не решаясь спросить в чем дело, просто идет за ней. В итоге они доходят до достаточно просторной комнаты, в которой стоит большой стол, явно предназначенный для переговоров. По бокам сделаны углубления в стенах, призванные служить как диванчики, на одном из таких сидит преподобная мать, держа в руках какую-то книгу. Это вызывает удивление у Эмбер, которая до этого не видела в ситче ни рукописей, ни чего-то похожего на библиотеку. За столом, спиной к двери стоит Женя, смотрящая в окно. Алиса толкает Гленн в спину, намекая, что ей стоит приблизиться, и исчезает после этого из комнаты. Эмбер пытается собрать все мужество в кулак и подходит к наибу. С удивлением она обнаруживает, что окно выходит не наружу, а наоборот внутрь ситча, и из него прекрасно видно резервуар с водой. — Вы хотели меня видеть, — пытаясь казаться невозмутимой говорит Эмбер, становясь рядом с Женей. — Да, — после небольшой паузы отвечает наиб. — Изабо сказала, что ты сделала свой выбор. Гленн кажется, будто из неё выкачали воду. Конечно, этот разговор должен был быть именно на эту тему. Эмбер бы лучше убила песчаного червя голыми руками, чтобы доказать свою серьезность, вместо разговора с матерью Изабо. — Да, — Гленн хочется ударить саму себя по лицу за то, что голос слегка дрожит. В ответ на это Женя вопросительно выгибает бровь, будто ожидая продолжения или начала пламенной речи. Эмбер кажется, что язык прилип к нёбу, а сама она сейчас рассыпется в песок под взглядом наиба. — И всё? Моя дочь не так часто подпускает настолько близко людей. А ты просто говоришь «да»? Назови мне хоть одну причину, почему я не должна скормить тебя червю прямо сейчас, — Женя недовольно смотрит на блондинку. — Зачем ты её так запугиваешь? Преподобная мать отвлекается от своей книги и обращает взгляд на две фигуры у окна. Её вопрос звучит тихо, слегка насмешливо, но Эмбер готова упасть ей в ноги и рассыпаться в благодарностях за спасение от этой пытки. — Ничего не пугаю. Хочу просто убедиться, что она осознаёт происходящее и готова идти до конца. Гленн с удивлением замечает, как уверенность наиба вдруг даёт трещину от одного лишь неодобрительного взгляда жены. — В конце концов она хочет быть с нашей дочерью! — заявляет Женя, отчего Эмбер хочется тут же провалиться сквозь землю. — Не всем говорить так легко, как тебе, — спокойно замечает Алина, и наиб тут же недовольно поджимает губы. — Думаю, Эмбер предпочтет доказать свои намерения поступками. Разве не так? Глаза преподобной матери устремляются на блондинку, и Гленн кажется, будто она заглядывает ей в самую душу. На секунду проскальзывает мысль, что лучше бы за неё и не заступались. — Хорошо, — отвечает вместо неё Женя. — Тогда давай отправим её на последнее испытание. — Последнее испытание? Что это? — Скоро поймёшь. Но лучше тебе быть готовой, иначе последствия не понравятся никому из нас, — спокойно говорит Алина. — Всё же Изабо — одно из двух наших самых главных сокровищ. Эмбер в смятении переводит взгляд с одной женщины на другую, пытаясь подобрать правильные слова. В ответ она получает лишь снисходительную, слегка ехидную и очень сильно напоминающую Алису улыбку преподобной матери.

***

На самом деле Эмбер стоило быть сообразительнее и расторопнее, когда родители Изабо решали её участь. Не догадаться, чем будет последнее испытание, оказалось действительно глупо. Гленн стоит в середине комнаты, сжимая в руках клинок крис, сделанный из того самого зуба. Через пять минут ей нужно будет уже идти вглубь пустыни, ведя за собой фрименов, которые станут свидетелями её исхода. Сердце гулко бьётся в груди, пульсация чувствуется каждой клеточкой тела. Эмбер закрывает глаза, стараясь выровнять дыхание и очистить разум. Изабо появляется незаметно, невесомо скользя по песку. Почувствовав чужое присутствие, Гленн открывает глаза. Они смотрят друг на друга, и кажется, будто всё остальное вдруг стало абсолютно неважно. Первой не выдерживает Изабо, она делает первый неуверенный шаг вперед, а затем, отбросив сомнения, бросается Эмбер на шею. Гленн застывает на секунду, ошарашенная такими неожиданными действиями, но вскоре опускает руки на спину другой девушки, аккуратно, будто боится разбить это хрупкое создание. Они стоят так какое-то время, пока Изабо не начинает бурчать что-то невнятное в плечо более высокой девушки. — Что? Я тебя не понимаю. Эмбер поворачивает голову, чтобы расслышать, но на самом деле просто утыкается носом в волосы фрименки. — Если ты не справишься, я найду способ вернуть тебя к жизни и сама убью. Изабо говорит это, пытаясь выглядеть невозмутимой, но голос слегка проседает, выдавая волнение. — Очень романтично, — шутит Эмбер. — Заткнись, — полностью красная Изабо прячет лицо на груди у второй девушки. Они снова погружаются в комфортное молчание, наслаждаясь ощущением тепла друг друга и кратким моментом спокойствия перед надвигающейся бурей. Спустя несколько минут в дверях появляется Алиса. Она удивленно выгибает бровь, увидев их положение, но решает, что сейчас неподходящий момент для издевательств, и просто говорит: — Пора.

***

Яркое солнце обжигает, подогревая песок. Эмбер идёт по пустыне, чувствуя на себе десятки взглядов. Она знает, что за ней наблюдают, оценивают. Это последняя вещь, отделяющая её от полного принятия в ситче. Оглядываясь через плечо, она смотрит на Изабо, которая показательно хмурит брови. С тяжким вздохом Гленн сдается, понимая, что нельзя больше оглядываться назад. Эмбер успокаивает дыхание, плавно переставляя ноги, скользя по песку, как её учили. Она ищет место, чтобы установить манок для призыва червя. На удивление, единственное, что сейчас придает Гленн уверенности это клинок крис, висящий на поясе. Он служит доказательством, что ей есть за что бороться и ради кого рисковать. Пройдя ещё пару шагов, что-то внутри подсказывает, что уже хватит. Эмбер копает, чтобы установить манок. Устройство почти полностью погружается в песок, и равномерный стук заполняет все пространство. Фримены, сидящие сверху, кажется, перестают дышать, ожидая, явится ли Шай-Хулуд. Сердце Гленн бьётся в ритм ударов манока и, не выдерживая напряжения, она садится на песок и сама начинает выстукивать, надеясь призвать червя. Кажется, что в пустыне ещё никогда не было так тихо. Единственный звук это равномерные удары устройства об песок. Все напряженно смотрят вдаль. Томительное ожидание нарушается отдаленным гулом, который сопровождается вздымающимся вверх песком и нарастает с каждой секундой. Червь движется сквозь пустыню, вздымая такие столбы песка, что те грозятся заслонить собой солнце. Все фримены тут же поднимаются на ноги, чтобы лучше видеть происходящее. Эмбер заматывает лицо и надевает очки, чтобы защититься от ветра и песка. Она выхватывает направляющие крюки, начиная бежать по дюне в сторону гигантского ползущего существа. Но её собственные ноги подводят, и она чувствует, как проигрывает битву с равновесием и летит вниз. Всё, что она способна видеть это сплошной песок, который проникает буквально повсюду. Неукротимая стихия заставляет её падать ниже, пока Гленн не сталкивается с телом червя. Эмбер судорожно сжимает руки, стараясь ухватиться хоть за что-то. Они несутся на неожиданно высокой скорости для такого существа. Гленн цепляется за неровность в поверхности тела, дерганно пристегивает себя к червю, и безвольно повисает на тросе. С каждым движением существа Эмбер больно бьется об него, чувствуя, будто её ребра на грани того, чтобы сломаться. В груди начинает ныть, старая рана дает о себе знать, и девушка едва не разжимает руки в порыве желания потереть больное место. Новые удары не делают ситуацию лучше, в глазах слегка темнеет. Эмбер кажется, что сейчас было бы проще сдаться и позволить червю похоронить её в песчаной могиле. Она глубоко вдыхает и сразу же закашливается. Вместе с песком попадает ещё и специя. Несмотря на все время, проведенное в пустыне, специя все ещё оказывает на Эмбер невероятный эффект. Ей кажется, будто сейчас вокруг неё не песок, а родные воды Каладана. Девушка на грани того, чтобы забыться в этом видении, как слышит голос Изабо, настойчиво зовущий её. Испуганная тем, что фрименка может оказаться где-то рядом с ней в таком же безвыходном положении, как и она, Гленн распахивает глаза. Червь, будто немного устав, начал сбавлять ход. Он не спеша ползет по пустыне, будто является полноправным хозяином этого места. Эмбер решает, что это её лучший шанс. Девушка специально раскачивается, поворачиваясь лицом к существу. Набрав достаточную амплитуду, она толкается ногами от движущегося тела и по инерции начинает свое восхождение. Подняться по телу существа оказывается задачей ещё сложнее, чем удержаться. Червь внезапно передумал и стал активнее ползти, из-за чего порывы ветра стали намного сильнее. Тросы впиваются в руки настолько сильно, что оставляют кровавые следы даже через перчатки. Эмбер упорно идет вверх, пока не достигает спины червя. Еле как встав в полный рост, Гленн закидывает управляющие части вперед. После проверки надежности фиксации, она просто надеется, что ей хватит сил проехаться на черве. Она тянет поводья вбок, пытаясь восстановить по памяти, насколько далеко её унесли от ситча. На удивление, зверь издает глухой, гортанный звук, но послушно начинает менять направление, разворачиваясь. Только в этот момент Эмбер окончательно понимает, что ни одна легенда, сказка или пророчество не смогли точно передать ощущение от езды на песчаном черве. Ощущение избранности и поощрения Шай-Хулудом полностью завладевает её мыслями. Кажется, что она почти инстинктивно чувствует, куда нужно направить существо, а оно, в свою очередь, послушно откликается на любую прихоть наездницы. Удивительно, но перемещение на червях оказывается намного эффективнее, чем на любом другом транспорте. Уже спустя пять минут они видят выступ, на котором сидят жители ситча, радостно кричащие и приветствующие её. Эмбер ищет лишь одного человека. Глубокие голубые глаза Изабо наполненные искренним восторгом и обожанием, она затаив дыхание, ловит каждый миг. На лице Гленн расплывается довольная улыбка, когда их взгляды встречаются. Девушка облегченно вздыхает и чувствует, что начинает терять сознание от переутомления.

***

Перед глазами всё плывёт, мир крутится, будто испуганная песчаная мышь. Эмбер моргает, пытаясь вернуть фокус и понять, где она. — Все хорошо, ты дома. Этих четырех простых слов хватает, чтобы волна облегчения с головой накрыла Гленн. Она поворачивается в ту сторону, откуда донёсся голос. Возле неё стоит расплывчатый силуэт, в котором, несмотря на всё, чётко угадываются черты Изабо. — Ты снова выхаживаешь меня, — Эмбер произносит это довольно грустно, чем вызывает легкий смех фрименки. — Ничего страшного. — Знаешь, в первый раз, когда ты спасла меня в Арракине, мне казалось, что ты ангел, — Гленн тянет руку, чтобы прикоснуться ко второй девушке и та с готовностью подставляет свою щёку. — Наверно, я не ошиблась. — На самом деле я не спасала тебя в этот раз, — мягко говорит Изабо, поднося к губам Эмбер стакан голубоватой воды. Блондинка послушно делает глоток и моргает ещё пару раз, с облегчением понимая, что зрение почти сразу приходит в норму. — А кто тогда? — Алиса прыгнула вниз, чтобы отлепить твое бессознательное тело от червя. — Она в порядке? — от мысли, что из-за неё мог пострадать кто-то ещё, Эмбер охватывает паника. — В полном. Ещё лучше, чем ты. Изабо отставляет пустой стакан и смотрит в упор на блондинку. Гленн вдруг кажется, что кто-то выбил воздух из её легких. Наконец приходит осознание, что испытание позади. — Погоди… Значит ли это, что всё закончилось? — Что закончилось? — Изабо наклоняет голову набок. — Испытание? Я же доказала им, что достойна.? За этим следует неловкая пауза, пока шатенка не расплывается в довольной хитрой улыбке. Эмбер становится не по себе. — Достойна чего? Гленн кажется, что оседлать песчаного червя было проще, чем вынести этот разговор. У нее не останется сомнений в том, что её собеседница дочь своих родителей. — Достойна быть фрименом, частью ситча… Достойна быть с тобой… Девушка хочет добавить что-то ещё, но не может. Изабо первая сокращает расстояние между ними и целует блондинку. Эмбер может с уверенностью утверждать, что это сносит крышу намного сильнее, чем любая специя.