Психопат в мире моды

– Ты будешь отправлять фотографии? – интересуется Чонин. – Говорят, весь наш поток и те, кто на модельном, уже отослали. – Попробовать стоит, почему нет? Я, конечно, сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. Набирать моделей из студентов, серьёзно? – Сынмин скептически пожимает плечами, доставая из рюкзака лекционные тетради. – А вы не слышали? – к ним поворачивается Феликс с искрами в глазах, Ким сразу понимает, что главный сплетник факультета уже всё разузнал. – Наш институт же сотрудничает с разными модельными агентствами, вот, обычно всё в пределах стажировки или практики. А тут из-за одного модельера не выбрали ни одну из профессиональных моделей для весеннего показа. Поэтому они разослали предложения вузам, иначе новая коллекция сорвётся. – Может какой-то старикашка хочет извращениями позаниматься, пока замеры будет делать? – усмехается Чонин. – Он молодой. – Отлично, значит молодой извращенец, – подыгрывает Сынмин, хохоча со странного выражения лица Феликса. – Молодой и дотошный модельер, говоришь? – переводит он тему, когда главный сплетник куксится. – Может, Ли Минхо? – И точно, – соглашается Чонин. – Каждая статья, посвящённая его новой работе, никогда не обходится без мелких подробностей с упоминанием, какой он засранец. Журналисты явно его не жалуют. – Журналюги часто лезут, куда не следует. Их дело освещать моду, а не в задницу человека заглядывать. Тем более Ли Минхо, вроде бы, один из самых молодых модельеров Кореи. Старше нас всего на пять лет и уже так знаменит. Гений в одном, значит та ещё заноза в другом. – Но его работы реально невероятны! – Феликс показывает им экран телефона. Очередная надоедливая лекция начинается чересчур быстро. Честное слово, если бы посещаемость была не так важна, то Ким в некоторые дни оставался бы дома. Естественно, обучаясь уже на втором курсе, он пару раз приходил только на первые пятнадцать минут, чтобы отметили, а потом тихо ретировался в кафетерий или подработку, с которой были некоторые сложности. Учёба на модельера отнимала всё время, из-за постоянных заданий то сдать, минимум, тридцать эскизов, то сделать что-то на пошив. Сынмину, безусловно, нравилось, но, чёрт, в двадцать лет тратить деньги родителей? Феликс и Чонин по такому поводу не переживали, обуславливая всё нуждой и невозможностью устроиться на адекватную работу, что было нормально, а вот Сынмин постоянно ломал голову, где и как найти хоть что-нибудь, что снизило бы траты родителей. Первая мысль, посетившая голову с кудрявыми волосами, об объявлении приёма анкет для участия в наборе моделей, прозвучала донельзя пессимистично. «Интересно, если всё-таки каким-то неведомым чудом кого-то счастливчика выберут, сколько килограмм заставят скинуть?» Впрочем, новость далеко не новая. Студенты, обучающиеся на смежном потоке моделей, постоянно сидят то на диетах, то на голодовках, то таблетках для снижения веса. Сынмин не представлял, как он мог бы отказаться от любимого кимчи-чиге, если бы пошёл в модели, а не модельеры. Никак. Да и он сомневался, что выберут хоть кого-то с института для столь важного и серьёзного показа мод, как весенний азиатский съезд. Это не по коридору пройтись, пафосно бросив взгляд на зеркало, убеждаясь в своей сексуальности и красоте. Пройти по подиуму… Нормально ли то, что анкеты могут кидать и модельеры? Нет, не поймите неправильно, Сынмину очень интересна вся подобная деятельность и, неважно, кто ты – модель или модельер – в любом случае можно набраться опыта, посмотреть на подготовку, процесс. Но ни Ким, ни Чонин, ни Феликс или любой другой студент с их потока не имели навыков в правильной походке, взгляде, движении тела и даже верном дыхании. Сынмин как-то раз заглядывал на занятия моделей, окрестился и свалил в закат. «Смысл думать, если меня это никак не коснётся? Скорее выберут кого-то из старшекурсников.» *** – Ты серьёзно отказал всем?! – обречённо стонет Джисон, заходя в кабинет. – Я всех этих моделей неделями подбирал! Минхо, хватит капризничать. – Они не годятся, – резко отрезает Ли, плюхаясь в кресло. – Никто из них. Ты думаешь, я рад отказывать? Я сам себе локти кусаю. Представление коллекции через месяц – месяц! А у меня нет ни одной модели! – вскидывает он руки. – Если я никого не найду, то придётся уйти из представителей Кореи на показе. Челюсть Минхо сжималась так сильно, что Джисон пожалел, что завёл речь о грядущем показе. Когда он злился, то творил разную провокационную дрянь, после которой его секретарю – то есть Хану – приходилось отбиваться от журналистов, как от комаров. Только разница в том, что комаров можно травить баллончиком, а репортёров, к сожалению, нельзя. Ли страдал не меньше. Да, он отказал всем подобранным моделям, но разве это его вина? Больше моды Минхо любил разве что своих котов. Он не мог позволить, чтобы сотворённую им одежду – произведения искусства, носили неподходящие люди. На кого бы он не посмотрел, никто не имел того особенного шарма, который прекрасно вписывался бы как идеальное дополнение к задумке, стилю, становился бы частью образа, гармоничным элементом, соединяясь с одеждой, как шёлк с бархатом. Если бы у него была возможность сделать идеальную куклу из человеческого тела, то Минхо, определённо, её сделал. – Я знаю, о чём ты думаешь, – щурится Джисон, замечая как гнев на лице разглаживается подозрительной задумчивостью. – Мы не будем убивать людей, ради твоих тряпочек. – Ещё раз назовёшь мои работы «тряпочками», тебя же первым и убью. Зашью рот ниткой, свяжу измерительной лентой, а потом… – Ладно, я понял, – вскидывает руки Джисон в поражении. Ли устало потирает лицо и вздыхает, взглядом утыкаясь в небытие. –«О нет, – думает Хан, – если он начнёт хандрить… Нет. В прошлом году, из-за отсутствия вдохновения, он проник в закрытый зоопарк и пытался залезть в вольеры к животным. Мы до сих пор в чёрном списке!! Сейчас, он может начать приставать к людям на улице, а может и что похуже… Черён до сих пор не выпускает свою кошку гулять, после того, как Минхо её «одолжил». Видите-ли посчитал цвет меха очень изысканным и пытался найти нечто похожее, расхаживая с бедным животным под мышкой по бутикам. Кошмар… Пора бы увольняться. Я уверен, он уже обдумывает, как будет похищать кого-то с улицы, если ему кто-то приглянётся!!» – Я, кстати, тебе не рассказал, – решил хоть немного разбавить густые мысли Минхо, которые прямо-таки лились из головы с тёмными волосами. – Я отправил заявки в некоторые институты, с которыми мы сотрудничаем. Объявил, что мы ищем моделей. – Сомневаюсь, что среди бедных студентов будет хоть кто-то… Приемлемый, – закатывает глаза Ли. – В любом случае лучше, чем ничего. Некоторые фотографии я уже отослал тебе на почту, – Джисон опустил взгляд на наручные часы. – Мне нужно идти договориться по поводу материала для твоих тряп… Ой, то есть, – он неловко улыбнулся, когда Минхо сжал в руке острые ножницы. – Я хотел сказать для твоих новейших разработок в мире моды... Список у меня есть, скоро вернусь. И, пожалуйста, я молю тебя, сиди здесь! Не выходи на улицу и не приставай к людям. – Можно подумать, я как маньяк буду выжидать людей в тёмных переулках и заманивать к себе. В переулках никто не ходит, вот на центральной улице можно попытаться, – рассуждает Ли вслух, когда дверь кабинета закрывается за Ханом. Минхо откидывается на спинку кресла, рассматривая потолок так пристально, как будто с него могла упасть идеальная модель. На деле, проблемы начались ещё с закупки материала, который продавался только в дальних странах Европы, стоявший немеренных денег. Ему не жалко потратить все сбережения на ткани, но верный и тревожный секретарь знатно постарался с насилием над мозгами Ли, чтобы он отказался в пользу более доступных материалов. И ладно это, на такие уступки Минхо ещё готов пойти, если имеется альтернатива конечно. Вот дилемма с моделями длилась уже третий месяц и никак не заканчивалась. Он мог заменить один материал другим без особо вреда дизайну, мог пересмотреть решение о закупках оборудования для мастерской – Минхо в любом случае предпочитал всю работу выполнять вручную, – мог перестать ненадолго спорить с охранником, который выказывал неуважение, называя работы Ли «тряпками для швабры». Практически любые уступки. Модели совсем другое дело. Будь человек хоть трижды красив и подобен богу, если он не подходил под стандарты Минхо, менявшиеся так же часто как прихоти избалованного ребёнка, то речи и быть не может не то что о выступлении на показе, даже примерке. Несмотря на всю тщеславность и высокомерие, Ли считал, что человек делает одежду краше, а не наоборот. Его работы, безусловно, достойны мирового признания, что так и будет при удачном стечении обстоятельств в течение года, но без нужной, на его взгляд, модели дизайнерские изыски будут смотреться как типичные клочки ткани на безвольном манекене. Такого Минхо допустить не мог. Очередной вздох покидает грудную клетку, руки рефлекторно тянутся к клавиатуре ноутбука. Минхо с раздражением закрывает файлы с фотографиями претендентов, которые ему ранее показывал Джисон, пальцами набирает пароль от почты. Тут же вываливается с десяток писем от разных кампаний и агентств с предложениями о сотрудничества, которые Ли тут же удаляет с излишней пренебрежительностью. Глаза, заполненные отблеском эспрессо, просматривают новую партию свежеиспечённых изображений со студентами, пока разочарованный вздох снова вырывается наружу. «Слишком курносый, – следующий снимок, – слишком бледный, – следующий, – слишком толстый, слишком худая, высокомерная, серая мышь, петух, что за прыщавый огурец? Безэмоциональный, напыщенный… Серьёзно? Они все не приемлемы.» Минхо не задерживал внимания на одной фотографии больше, чем на две секунды. Мог ли найтись нужный претендент в толпе угрюмых уставших студентов, когда среди профессионалов никто даже близко не подошёл под параметры? Он не засекал времени, однако надоедливые лица уже прилипли к подкорке глаза, и злость от негодования снова начал подниматься за рёбрами. С каждым пролистыванием подушечки пальцев врезались в клавиши резче и резче. Ещё две фотографии, и Минхо выкинет ноутбук. Никто из них… Ли неуверенно моргает, разглядывая фотографию. Больше двух секунд! Он щурится, приближает лицо к экрану, хватает бедный ноутбук, поворачивая из стороны в сторону, как будто это могло изменить изображение или угол сделанного снимка. Всё ещё держа ноутбук, раскрыв его в однородный пласт, Минхо пару раз обошёл стол, рассматривая экран, прошёлся в один конец кабинета, потом в другой. «Если поднять чёлку, а вот тут зачесать сюда. А потом можно добавить это и то. Чуть изменить здесь и подчеркнуть линии. Ага… И здесь. Это будет хорошо, тот набросок. О да. И ещё если накинуть на него вот ту ткань. Да! Да и ещё раз да!! Он же создан для того образа! А если ещё кое-что подправить… Чёрт, можно ещё…» Фантазия улетела в полёт между мирами, пока пальцы продолжали сжимать экран ноутбука, как в плазме образовались вмятины и лёгкий треск сопровождался помехами и неисчезающими разноцветными линиями. Минхо небрежно кладёт сломанный ноутбук на место. – Джисон, – тут же набирает он номер, – я нашёл. Ким Сынмин, национальный университет. Делай, что хочешь. Хоть на коленях перед ним ползай и умоляй. Я хочу только его. *** Под конец дня кто-то из преподавателей подтвердил слухи, что именно модельер Ли Минхо объявил о поиске. Уже на следующий день весь институт только и делал, что обсуждал и самого дизайнера, и его работы, вызывавшие впечатления и удивлённые присвистывания. Новость, кстати говоря, уменьшила количество энтузиастов, которые надеялись на шанс, имея только смазливое личико. На четвёртой паре в ложные надежды о совместной работе с Минхо думали единицы, жившие в розовом мире и лелеявшие радужные фантазии, что известный модельер их заметит. Сынмин вообще передумал отправлять фотографии, но Чонин сделал всё за него, ещё в тот момент, когда об объявлении Ким не знал и до вопроса «ты будешь отправлять фотографии». Зачем спрашивал – непонятно. У Яна на телефоне имелась куча изображений после совместных гулянок, на которых и все они – Феликс, Чонин, Сынмин – вместе, и по отдельности. При чём такого хорошего качества и ракурса, что Сынмин поражался, почему младший учился с ними, а не на фотографа. – В работах этого модельера, вы можете увидеть… – Что у нас следом идёт? – спрашивает Чонин шёпотом, не сделав ни одной записи по прошествии половины пары. – Философия, – мямлит Феликс, устроившийся на плече Яна как на подушке. Дверь в аудиторию открывается, и по голубой блузке Ким узнает в приближающейся к профессору фигуре декана факультета, а в дверях проректора, который, возможно, смотрел прямо на Сынмина. Он точно не видел без очков ещё и сидя на самых задних, высоких рядах. – Ким Сынмин, – обращается к нему декан глубоким женским голосом, – пойдёмте со мной. Вещи можете не брать, вы не будете у ректора так долго. По рядам тут же прошлась волна тихих разговоров и десятки взглядов косились на него. Чонин и Феликс тоже отбросили полудрёму, взглядом пытаясь выпытать информацию. «Да я сам без понятия! – глазами пытался передать мысль Ким, напоследок оглянувшись на них. – Итак, в чём я мог провиниться? – перебирает он свои грехи, уже следуя за деканом и проректором по коридорам. – То, что вместо одного бесплатного пакетика сахара я брал три? Может из-за того, что пару раз спал на лекциях? Или что разрисовал мелом асфальт перед вузом? Или та история с пьянкой?! Когда мы украли бюст прошлого ректора… Но почему тогда я один? Я даже не позавтракал! Я требую, что бы перед смертной казнью и отчислением мне дали поесть.» Пока Сынмин рефлексировал о причине расстрела, так и не найдя нужного ответа, потому что тот бюст они с Чонином и Феликсом вернули, он уже оказался перед дверью в кабинет. Ему уже стоит начать оправдываться? – …Да, мы тоже были бы рады, – слышит Ким обрывок фразы, стоя на пороге. – О, это Ким Сынмин? – Здравствуйте, – тут же кланяется он и незнакомому мужчине, и ректору. – Добрый день, Сынмин-щи, – кивает глава университета. – Чтож, раз вы здесь, я пойду. Если придёте к соглашению, оставьте, пожалуйста, нужные документы проректору. – Разумеется, – улыбается мужчина, который всё ещё не представился, что нервировало Кима ещё больше. – Итак, Хан Джисон, приятно познакомиться, – протягивает он руку. – Ким Сынмин, взаимно, – ещё раз кланяется младший, заключив рукопожатие. – Вам сообщили, зачем вы здесь? – Сынмин отрицательно качает головой. – Ну ладно, тогда скажу я. Поздравляю вас, Сынмин-щи, ваша заявка на роль модели одобрена! Ким молчит несколько долгих секунд. – Я? – Да, именно вы! Я пришёл сюда, чтобы договориться о встрече. Видите-ли, я секретарь Ли Минхо, так что должен организовать вашу дальнейшую встречу, на которой мы обсудим все нюансы. Смею сказать, что чем раньше, тем лучше. У нас осталось мало времени, и мы бы хотели… – Извините, что перебиваю, – неловко начинает он. – Но я не думаю, что подхожу. Не поймите неправильно – я очень рад такой возможности и возможность работать с таким знаменитым и эксцентричным модельером выпадает не каждый день. Но у меня нет никаких познаний о том, как должна вести себя модель, у меня подработка, куча долгов по учёбе и другие вещи, из-за которых я, к сожалению, не смогу принять ваше предложение. По правде сказать, мою заявку опубликовали друзья, и я вообще ни на что не рассчитывал… Извините, что потратил ваше время, господин Хан. Сынмин уже собирался пойти на выход, как Джисон сократил расстояние между ними. – Вы моя последняя надежда, Сынмин-щи, – жалобно тянет секретарь, от чего Ким впадает в ступор. – Как думаете, почему мы открыли набор среди студентов? Потому что ни одна квалифицированная модель не подходит по меркам Минхо! Вы же знаете, какие слухи о нём ходят и как «лестно» отзываются о нём журналисты? Это всё правда, при чём приуменьшенная, Минхо – психопат в мире моды. Я подобрал самых лучших моделей Азии, но никто – никто ему не понравился даже на пять процентов. Просмотром фотографий студентов занимался он сам, так что вы, по всем его эксцентричным меркам подходите. Если я скажу, что вы отказались, то он сдерёт с меня кожу и сделает из неё пиджак!! До представления коллекции остался месяц, за это время мы точно никого не сможем найти, Минхо слишком, чересчур, избирателен. Пожалуйста, Сынмин-щи!! Вы можете оставить подработку, ваша работа моделью будет полностью оплачиваться, по поводу долгов и учёбы я поговорю с ректором, а что до навыков моделей… У нас есть прекрасный человек, который научит вас всему. Вы не представляете, что произойдёт, если вы откажетесь… Пожалуйста… Хотите я на колени встану? Вы очень мне нужны! – Нет! Постойте, – Сынмин пришёл в себя, когда Хан действительно начал опускаться вниз, и потянул того обратно. –  Я… Хорошо. Я согласен, только успокойтесь, ладно? Кожу с вас сдирать не будут. – Правда?! – Джисон обхватил руку Сынмина своими и очень энергично затряс в благодарности. – Спасибо большое!! Ох, я так благодарен, Сынмин-щи! Вы сможете подъехать в офис сегодня вечером? – Да… – Отлично, вот моя визитка. Если будут трудности и вы не сможете прийти, позвоните мне, согласуем на другой день. Джисон продолжает говорить что-то ещё, однако мысли Сынмин бегают от одного высказывания Джисона к другому. Минхо что? Сынмин ему приглянулся? Все слухи правдивы? Каким местом Сынмин подходил под критерии? Какого чёрта вообще? Он приходит в себя только через время, когда уже пару минут стоял один в кабинете ректора, а Джисон уже ушёл. Что вообще сейчас было? Сынмин знал, читал, что у Ли Минхо специфичный вкус и многие вещи, не вызывающие восторга у людей, пробуждают в нём восхищение. На его дизайнерских изделиях это, почему-то, не отражалось, по крайней мере, одежда выглядела вполне себе изящно и душещипательно, не как, например, платье из скотча или мусора одного из европейских модельеров, и разработки Минхо признавались всей Азией, скоро и до Европы дойдёт. В голове не укладывалось, каким образом он, Ким Сынмин, мог подойти под критерии для демонстрации необычайных волнующих мир моды образов. Записи прошлых показов отлично сохранились в памяти Сынмина, и модели, шествующие по подиуму, были исключительной красоты. Сынмин не считал себя уродом и даже средней внешности. Привлекательный парень, внешность которого куда лучше большинства, но явно ниже – гораздо ниже уровня модели. – Сынмин, – машет рукой Феликс посреди коридора. Похоже, они всё-таки проболтали оставшуюся половину пары, или же Ким пролетал в облаках. – Ну что? Зачем тебя вызывали? – Я… – он мнётся и медленно моргает, потому что сам до сих пор не верит, что произошло. Чонин протянул рюкзак с его вещами. – Кажется, меня взяли в модели. Друзья застывают с раскрытыми ртами. – Ты сейчас серьёзно?! – вопит Феликс на весь коридор, привлекая внимание. – Ким Сынмин, ты идиот. Что значит «кажется»? – первое что произносит Ян, сохраняя взволнованное лицо. – Я так рад за тебя!! – хватает его за плечи Феликс и начинает судорожно трясти, сам чуть-ли не подпрыгивая на месте. – Это же просто… Я даже не знаю! Нам нужно это отпраздновать и никаких отговорок!! – Я сам до сих пор не верю... Вечером я должен подойти в кампанию для заключения договора. – Я нажрусь за это событие до беспамятства, – заявляет Чонин, похлопав глазами. – Серьёзно. Ещё не поздно взять у тебя автограф? *** «Может всё-таки не стоило, – судорожно думает Сынмин, уже стоя перед дверями многоэтажного здания.» Хорошо, возможно, Киму действительно стоило отказаться. Буравя взглядом вход в кампанию, сомнения крепчали внутри и разрастались подобно бамбуку, стремительно и повсеместно, задевая каждый орган. Он не подходил для этого и, наверное, Ли Минхо ослеп, когда из всех студентов выбрал его. Сынмин даже не уверен, правильно ли он оделся для такой встречи, выбрав не слишком вычурную и привлекающую одежду, остановившись на обычных джинсах и любимой синей толстовке, которую он чаще всего надевал на экзамены для удачи. Сейчас не внушала хоть каплю храбрости даже она. Может стоит позвонить Джисону и сказать, что у Кима рак? Придумать драматичную историю с перестрелкой, из-за которой Сынмин вынужден уехать из города, а лучше из страны? Да, это определенно звучит лучше, чем идти внутрь. Он выдыхает. Если его обольют грязью с ног до головы, когда модельер увидит Сынмина в живую, то, в принципе, опыт явно не будет новым – на экзамене по теории цвета гораздо хуже – и с чистой совестью можно пойти домой. Только жаль разочаровывать Феликса и Чонина, которые уже планировали вечеринку на выходных. Но с другой стороны, оно Киму надо? Как бы он не пытался быть пессимистом, разум чётко говорил «да». Сынмин сможет понаблюдать как ведётся работа профессионалов, что вообще значит быть в сфере моды, прочувствовать на себе весь опыт и ко всему прочему строчка в трудовой истории, что он работал у Ли Минхо, явно сослужит отличную роль в будущем. На удивление, людей на входе не так много. За ресепшном сидела девушка, которая любезно дала ему пропускную карточку посетителя и сочувственно посмотрела напоследок. Или Сынмину показалось. Коридоры выглядят одинаковыми, мраморные полы с золотистой прожилкой, бледные, словно искусственные кости, стены, одинаковые на каждом этаже, на которых лифт останавливался для сотрудников. На двенадцатом Ким вышел и с каждом шагом проходя дальше сжимал рукава толстовки. Прозрачные стены, отделявшие кабинеты от коридора, открывали вид на измученных сотрудников, где-то сидевших целой кучей, где-то по одиночке. Мимо проходящие люди даже не обращали на него внимания. Повернув, Сынмин прошёл ещё несколько кабинетов, в одном из которых заметил Джисона, разговаривающего по телефону. Хан тут же вскинул взгляд, улыбнулся и рукой помахал, чтобы младший зашёл внутрь. – …я уже оповещал вас. Да… Да. Нам нужна та же самая поставка к завтрашнему утру. Хорошо. Да. Господин Ли работает над этим. Всего доброго, – Джисон со вздохом вешает проводной телефон на столе. – Рад снова вас видеть, Сынмин-щи. – Взаимно, – попытался улыбнуться Ким, сомневаясь, что вышло ровно. Джисон уверенно зашагал в одном из направлений поворотов, Сынмин поспешил за ним. – Хотел бы я сказать, что зря нервничаете, но всё как раз наоборот. – Секретарь останавливается перед закрытыми дубовыми дверями и поворачивается к Сынмину. – Как я уже говорил, – осторожно начинает Хан, видимо, понимает, что изрядно запугал студента, – Минхо своеобразная личность. – Вы назвали его психом, – ровно констатирует Сынмин. – Да… Но давайте не будем об этом. Я просто… Был в отчаянии. – Не думаю, что ваш босс обрадуется, если узнает о ваших словах, – нутром чуя, что здесь явно не всё так просто, и стоило бы отказаться, Сынмин безнадёжно вздыхает. – Знаете, если честно, это похоже на дурдом. – Так и есть. Ладно, хорошо, – он судорожно потёр лицо ладонями. – Раз я тебе уже рассказал… Минхо странный. Он не знает, что его слова могут звучать обидно или провокационно, даже если ему сказать прямо, он не поймёт. Поэтому, пожалуйста, не обращайте внимания и не принимайте на свой счёт. Я, серьёзно, Сынмин-щи, вы нам очень нужны поэтому я не собираюсь терять вас, из-за остророго языка Минхо, хотя это он должен убеждать вас остаться! И вообще… Я что-то сбился, кхм. Я встану на вашу сторону при усугублении ситуации, так что можете быть спокойны. Что-то явно было не так. Ким осознавал всю тяжесть и безысходность ситуации – найти необходимую модель в кратчайшие сроки по не самым понятным и логичным стандартам сложно. Однако паника Джисона… Его страх. Сынмин не понимает. Он помнил статьи, посвящённые Минхо, которыми интересовался ранее, ещё до теперешней абсурдной ситуации, помнил невообразимые и чарующие разум наряды и не мог быть уверенным в отсутствии скандалов. Чонин упоминал, что любой уважающий, и не очень, себя журналист хоть раз в выпусках или даже отдельных статьях упоминал весьма нелестные высказывания в адрес Ли. И, Сынмину кажется, что раньше он мог слышать или читать о скандале. Очень громком, злонравном скандале. Было ли волнение Джисона связано с этим? Додумать Сынмин не успевает. Секретарь открывает дверь, первым пропуская младшего. Кабинет выглядит иначе, чем у других сотрудников. Просторный, с панорамным окном, диваном, рабочим столом и кучей примочек. На стене глаза замечают одну из картин Ким Байенгкван, которая становится тут же неинтересной, когда Сынмин видит Ли Минхо. «Ещё красивее, чем на фото, – первое, о чём думает он, остановившись посреди кабинета, наблюдая как модельер отвлекается от бумажек. Просто объективный факт. Сынмин просматривал фотографии Ли ранее и теперь не понимает окончательно. – Он же сам может презентовать свои работы? К чему модели?» – Он приходит в себя, когда Хан осторожно подталкивает спину вперёд. – Приятно познакомить, господин Ли, – Ким кланяется. Минхо не отвечает. Встаёт с места, подходит в плотную, хватает того за подбородок и начинает вертеть, с прищуром разглядывая линии лица. Сынмин в панике смотрит на Джисона, который заметил в окне что-то интересное, наверное птицу, и рассматривал её с неизмеримым любопытством. Предатель. Ли отходит на шаг, но лишь для того, чтобы обвести Кима с ног до головы оценивающим взглядом, и затем положить руки на чужие плечи, чуть сжимая. Минхо закатывает глаза. – Почему подростки так любят эту дребедень? – спрашивает он, вероятнее, себя. Руки спускаются по рукавам, прощупывая кожу под толстовкой, переходят на тело и тогда Сынмин делает быстрый и широкий шаг назад. – Что не так? – вскидывает взгляд Минхо и впервые встречается с ним глазами. – О, раз вы лапаете так всех, кого видите впервые, то, очевидно, ничего, – с лёгкой укоризной фыркает Сынмин. Он не любил прикосновения особенно от незнакомых людей. Ли медленно моргает. – Мне интересно твоё тело, Ким Сынмин. Разве это неправильно? Сынмин открывает рот и тут же закрывает. Что стоит ответить? Во-первых, он понимал, в каком именно контексте подразумевал свои слова Минхо, однако это не аннулирует двусмысленности. Во-вторых, он тыкает Сынмину. Естественно, он не был такой горделивой фигурой, требуя к себе обращения на «вы». Сынмин требовал банального уважения и базы этикета в диалоге. Даже если Минхо старше, опытнее – в любом контексте, – богаче, умнее и многое другое, это не позволяло ему относиться к Киму так пренебрежительно. – Мне уйти? – решает сразу пойти с козырей младший. От прошлой неуверенности не осталось и следа, сейчас внутри бушевало раздражение из-за проявленного неуважения. – Нет, я вроде не говорил, чтобы ты уходил, – голос Минхо продолжает звучать ровно, можно даже уловить нотки непонимания. Он знал, что некоторые люди по-особенному трепетно относятся к своему личному пространству. Может дело в этом? И всё же Сынмин пришёл сюда для работы моделинга, логично, что его будут трогать и смотреть на тело, как на объект. Разве нет? – Я думаю, сперва нам нужно обсудить детали договора, – приходит на помощь Джисон, становясь между ними. Очень вовремя. Ли, видимо, вспоминает, что Сынмин пока не является полноценным сотрудником, потому тут же проходит к столу и кладёт на край бумаги. Ким, не скрывая скептицизма, поглядывает на Джисона, который пытается извиниться через улыбку. Нет, Сынмин запомнит. Надолго. Он присаживается на стул и вчитывается в договор. Краем глаза видит как Минхо мнёт антистресс для рук, мягкий и податливый, сохраняющий форму, какую бы ему не придали. Чем больше оборотов делает секундная стрелка, тем чаще и сильнее Минхо сжимает руки. Похоже, как думает Сынмин, его раздражает тягучесть времени – что Сынмин медлителен. Да, так и есть. Ли не понимает, почему младший столь расточителен с таким ценным ресурсом как время. Почему глаза, напоминающие муслин цвета махагона, скользят по тексту швеёй, пытающейся выстегать ровный шов, а пальцы с невесомостью касаются бумаги. Минхо встречается взглядом с Джисоном и удручённо отводит взгляд. Ладно, он потерпит, но только потому, что Минхо хочет Сынмина, как жемчужину коллекции, и видит в худощавом подростке, его теле и мордашке, нужные черты. – Основные положения, – решает ускорить процесс Хан, объясняя – как и на большинстве работ. Медицинская страховка, оплата больничного, отпуск. Мы подстроили договор под вас с минимальными часами работы – четыре часа. Однако вы можете приходить в любой удобный график, так как оплата моделей идёт почасовая, в большинстве своём господин Ли свободен, – наглая ложь. Минхо, формально, весь день занят. Но кто он такой чтобы заниматься такими повседневными делами, особенно когда есть секретарь. – Если будут несостыковки, я оповещу вас и буду посредником в ваших встречах и отношениях. – Что значит «предоставление охраны в случае непредвиденных ситуаций, связанных с риском для жизни»? – Сынмин уже прочитал всё то, что озвучил ему Хан. Он смотрит на секретаря, хотя чувствует, как недовольство Ли растёт. Ну уж нет, Сынмин будет дотошным работником, потому что… Просто потому что. Ему необходимо знать все нюансы, он уже наслышан об историях, когда кто-то не прочитал мелкий шрифт и в итоге отдавал всю зарплату или что похуже. – Ох, это, – он не думал, что Ким будет вчитываться и пройдётся по каждому пункту. Джисон закусывает губу и профессионально со всей отстранённостью даёт расплывчатый неоднозначный ответ. – Обычные меры безопасности. На показах, на входе, огромная куча людей, так что мы приставляем охрану к моделям в случае давки. Сынмин щурится. Звучит логично, бесспорно. Однако он понимает, что озвученный пункт связан с тем инцидентом, вокруг которого ранее крутился ураган шумихи. – Хорошо. И последний вопрос, – задавать глупый вопрос о зарплате «Не лишний ли здесь ноль?» он не стал. – Пункт тридцать пять. «Сотрудник должен оказывать содействие в деятельности работодателя…» – Это значит – будешь ездить со мной, – перебивает Минхо, уже потерявший терпение, слова звучат достаточно резко. – Мне проще подбирать ткань в бутиках и магазинах, когда модель рядом, а не шататься туда-сюда с доставками и кучей несуразной чуши. Надеюсь, это последний вопрос? Сынмин оскалисто улыбается, даже не пытаясь скрыть враждебность, подписывает документы. Ради опыта и неплохих денег можно потерпеть начальника, больше походившего на сварливого кота или гадюку, нежели человека. Не успевает слово свалиться с языка, как Ли быстро поднимается и одним подбородком приказывает следовать за ним, что Сынмин и делает. Джисон рядом рассматривает подписанный контракт, словно выловил тех самых редких моллюсков, из которых в XV веке делали фиолетовый краситель для ткани и гобеленов, считавшийся самым дорогим. Киму бы такую отраду. Впрочем, она появляется охватывает разум на перегонки с восхищением, когда они проходят в очередную дверь и оказываются посреди безумного стилевого хаоса. Куча людей, то тут, то там столы, заваленные бумажками, набросками, кусочками тканей, нитей. Энтузиазм работы дизайнеров просачивается под кожу лёгким фриссоном и невероятным любопытством. Кто-то с вешалкой на колёсах, где пестрили самые разные оттенки, чуть не врезается в Сынмина, ловко лавируя между снующими сотрудниками. Здешнее пространство пахнет одеждой и творчеством, суматохой и модой. Глаза разбегаются, мозг желает увидеть как можно больше, пока он рефлекторно всё ещё следует за Минхо, ухватиться за каждую ниточку, лицезреть разнообразные наброски с кучей правок и неимоверным количеством вариантов. Ким заворожен. Он готов попытаться влиться в работу прямо сейчас, несмотря на то, что сейчас он модель, и только второкурсник университета. Чёрт, ему будет плевать даже если его идеи скомкают и растопчут у него на глазах. Он хочет, страстно желает, стать частью представленного мира. Раствориться в звуке клацающих ножниц, чтобы кружева обвили его шею и душили, пока он пытается аккуратно, нежно, работать с вельветом. К Минхо подбегает сотрудница, и Сынмин готов её расцеловать, они останавливаются, поэтому появляются лишние секунды проведения в раю. – Кто делал эти наброски? – листает Ли небольшую стопку листов. Ким не видит его лица, стоя за спиной старшего, но в голосе отчётливо слышно разочарование. Девушка, по-видимому, не замечает и гордо указывает на себя. – Вот как, – он с силой швыряет бумаги с эскизами в мусорное ведро, идёт дальше, бросив напоследок. – Ты уволена. Сынмин переглядывается с Ханом, второй лишь пожимает плечами, мол «привыкай, это база». Ладно, он снова возвращается в паническое состояние. Залететь сюда может быть не просто, а вылеть легко, как пробке. Дверь за ними закрывается, как только ноги переступают порог отдельной от всех мастерской. Как предполагает Сынмин, личного обитания Ли Минхо. Старший раздражённо скидывает пиджак на диван, ищет что-то в ящиках, пока в голове разрастается досада. Разочарование, что ресурсы, время и мода были осквернены теми ужасными каракулями, которые только что видели его глаза… Он готов вырвать себе роговицы и вставить новые. Серьёзно, что за некомпетентность? Неприемлемо. Ужасно неприемлемо. Он с дикой яростью задвигает ящик, от чего Ким вздрагивает. Зрачки Минхо останавливаются на новоиспечённой модели, успокоение ложится шифоном поверх разгоревшегося пожара. По крайней мере, у Ли есть он. Остаётся только надеяться, что Ким Сынмин не окажется разочарованием и не даст огню вырваться наружу рвать и метать. – Сегодня только мерки, – констатирует Минхо, накидывая на шею измерительную ленту. – Раздевайся. «Вот так сразу? – стонет мысленно Сынмин. – Ладно. Я и Чонин уже измеряли друг друга для проекта сессии, здесь всё то же самое.» Нет. Далеко не то же самое. Чонин не смотрел на Сынмина так пристально, не следил за каждым движением словно хищник, не выглядел как… Как Минхо. Ким стягивает с тебя одежду слегка медлительно, стоя рядом со стулом, на который он скидывал вещи, и старший не злится, как было в кабинете с договором. Может ему нравится, когда перед ним оголяются? Не время вспоминать слова Яна об извращенцах, Сынмин. Воздух покидает лёгкие в уставшем вздохе. Бывалая радость утопает в усталости прошедших дней. Джисон доволен, что наконец-то смог переключить злобное внимание Минхо на кого-то другого и можно вдохнуть полной грудью. Только остаются некоторые сомнения о совместной работе Сынмина и Ли. Он видел, как презрительно дрогнули глаза студента, как пальцы сильнее сжали бумаги. С Сынмином тоже будет трудно. Вдвойне трудно, что Сынмин и Минхо убийственное комбо. Один не понимает человеческие чувства и не видит границ, а другой слишком теми границами дорожит. Джисон наблюдает как Ким неловко становится на мягкий коврик босыми ногами, где всегда стояли модели для замеров. – Минхо, можно тебя, – Хан не фамильярничает в таком узком круге. Челюсть Ли напрягается, как замечает Сынмин, понимания, что он не любит когда его отвлекают от работы. Они что-то обсуждают, Ким не слушает, предпочитая осмотреться и отвлечься, хотя замечает, что Минхо украдкой смотрит на него, когда Хан пытается что-то объяснить. Здесь весьма просторно, по сути, пустоту заполнял только громадный стол для работы с тканью и эскизами, диван, на котором устроился Джисон, место с ковриком, где сейчас стоял Сынмин перед зеркалом выше и шире него, и шкафы. Очень много шкафов и тумбочек с ящиками оккупировали стену, перекрывая обои, делая помещение мрачнее, но не менее уютным, благодаря окну в крыше, которое, судя по наклону имело выход наверх, возможно, террасу. Скудно, до тех пор, пока царит порядок. Ким уверен – во всех увиденных десятках шкафов хранятся сокровище, ценнее которых разве что жизнь президента Кореи. Метры и метры бесценных тканей, коснувшись до которых, сразу почувствуешь себя бедняком, роскошь, дозволенная людям вроде Ли Минхо. Изысканные кружева, один их вид уже напоминает произведение искусства, что говорить о полноценных одеяниях. А шелка? Нити с позолотой? Иглы от John James… Сынмин завидует. Он бы хотел заглянуть за каждую створку, полюбоваться материалами, которые ему только снились. Осознанность возвращается только когда по шее скользит лента, а Минхо уже стоит так близко, что Ким может хорошенько рассмотреть чужие ресницы. Лента обвивает кадык, осторожно затягивается. На удивление, Ли управляется весьма кропотливо, пальцы стараются лишний раз не касаться кожи толи из-за собственной неприязни, толи из соображений прошлого опыта в кабинете, о чём, вероятно, упомянул Хан. Всё-таки в короткие незначительные мгновения Сынмин улавливает, что руки у Минхо холодные. Лента опускается на плечи как и чужие глаза. Ли смотрит неотрывно и пристально, словно на коже Кима замысловатый узор, который необходимо расшифровать. Тело воспринималось им в виде предмета – эстетического важного компонента картины. Не как мясо, ненужная грязная плоть. Минхо смотрел с той духовной художественной зоркостью, с какой смотрят только творцы и создатели искусства. От этого взгляда Сынмину становилось спокойнее. – Занимаешься чем-нибудь? – разрывает голос шелест бумаг, куда модельер записывал замеры. Он снова обвивает ленту вокруг бицепсов. – Только бейсбол. – Диеты? – Нет. Это просто хобби, не планирую заниматься профессионально и измывать организм голодовками. – Хорошо, – он отходит на шаг, в очередной раз изучая натуру перед собой. – У тебя хорошее телосложение. Красиво выглядит, – рука Ли ложится на подбородок в задумчивости. Что Сынмин должен ответить? Вроде комплимент, а вроде прозвучало так, словно Минхо говорит о статуе, скульптуре. Минхо в принципе ответа и не ждёт, возвращаясь к замерам. – Рост? – подушечки пальцев задевают очертания талии, Ли специально подольше ведёт ими, чтобы прочувствовать изгиб. –«Приемлемо. Может быть, для того образа корсет не понадобится, – деловито помечает он в мыслях.» – Сто семьдесят девять, – Ким щурится, следя за ловкими руками Минхо. Холод от чужих пальцев въедается прямо в кожу. Неприятно. – Какая тема коллекции? – решает поинтересоваться он, чтобы не слишком зацикливаться на корке мороза поверх кожи. – Пришёл сюда, не зная на что соглашаешься? – Сынмин когда-нибудь его ударит. – Информация о грядущем показе ещё не афиширована, – вклинивается Джисон, не отвлекаясь от ноутбука на коленях. – Тему коллекции озвучат через три дня, а модельный состав через неделю. Тебе стоит посмотреть ещё фотографии. Может выберешь кого-нибудь. – Нет, – ровно заявляет Минхо, продолжая кружить вокруг Кима. – Нет? – Хан вскидывает взгляд. – У тебя в планах семь образов. Нужно ещё как минимум два человека! Ли останавливается напротив Сынмина, глядя прямо в глаза. Кажется, он находился где-то далеко, может в Париже на недели моды Versace. Задумчивость Минхо очень шла, как казалось Киму. Тёмные глаза заглядывали прямо в душу и в то же время сквозь него, уходили куда-то в мысли и светились выразительной скукой, такой спокойной и умиротворённой, что Сынмин готов тонуть в радужках Минхо, напоминающих тёмный бареж. – Нет, – вторит Минхо, не разрывая зрительного контакта с Сынмином, всё ещё находясь за завесой собственной мысли. – Мне достаточно Ким Сынмина. Я же говорил, что хочу только его, – он моргает. – Я закончил. – Что? – теряется Ким, когда Ли подходит к столу и что-то помечает в блокноте. – Можешь одеваться. – Как ты собираешься на показе представить семь нарядов с одной моделью? – не унимается Хан. – Он же не может сменить целый образ по мановению руки! – Тогда придумай что-нибудь, – легкомысленно пожимает плечами Минхо, как будто это не его дело. – Ты издеваешься?! – Хан готов устроить прямо здесь и сейчас целую истерику и плевать, что Сынмин всё ещё здесь. Он вообще видел и слышал то, что Джисон вывалил на него ещё в первую встречу. – Сказка, – говорит Минхо, всё ещё чиркая в своих записях, стоя спиной к одевающемуся Сынмину. Младший на секунду замирает и вспоминает свой вопрос о теме коллекции. – Я сделаю из тебя принца, Ким Сынмин. Ким покидает здание через тридцать минут после нескольких уточнений, обмена номерами с Джисоном и получения пропускной карточки. На улице уже стояла глухая свежая темень, выветривающая из тела напряжение. «Он психопат. Психопат в мире моды, серьёзно? – Сынмин потирает переносицу. – Будет нелегко.» Пока ноги уносили его в сторону дома, а мысли кружили вокруг Ли Минхо, Сынмин не мог представить, насколько будет тяжело. Мир моды полон не только одеждой, роскошью, украшениями. И Ли Минхо даже не самая худшая его часть. Наверное.