Порочные в белом

— Да как ты не поймёшь, Гвен, нельзя раскрывать ему все карты, нельзя называть ключевые улики. Он воспользуется этим и в следующем убийстве, избавится от них, — негодовал Ноа, расхаживая по кабинету взад-вперёд. — А я тебе говорю, что нужно дать полную информацию. Журналисты сожрут меня, если я упущу хоть одну деталь расследования! — вспылила рыжая. Уже начинаю жалеть, что вообще посвятил тебя в курс дела, упёртая ты курица. — Господи, просто скажи им, что было найдено тело молодой девчонки. Обстоятельства смерти пока выясняются, но полиция советует девушкам быть аккуратными в знакомствах на различных платформах. — Да ты что! — всплеснула руками секретарь. — Как именно умерла девушка? Когда? Кто её обнаружил? Какой сайт знакомств её погубил? Есть ли подозреваемые? И это ещё не полный перечень вопросов, которые мне будут заданы. Думай лучше, Дэвис, иначе я кину на растерзание журналюгам тебя, а не выйду к ним сама. И пока эти двое спорили и не могли определиться, Нина сидела и смотрела в одну точку — чуть правее Гвен, в спинку дивана. Перед глазами сама собой начала вырисовываться речь, тактика в голове начала совершенствоваться и меняться. Шатенка так погрузилась в свои мысли, что не слышала никого и ничего вокруг. Сержант сказал, что хочет вступить с ним в игру. Желает создать иллюзию слабости полиции. Тактика хорошая, но… что-то мне подсказывает, что она не сработает. Убийца — нарцисс; если мы скажем, что он хорош, то это безусловно потешит его самолюбие, но сержант Дэвис ошибся — эта тактика только заставит его действовать ещё аккуратнее. Мы не напугаем его. Продолжая делать всё идеально, он будет насмехаться над нами, насмехаться над нашей беспомощностью, станет более изобретательнее. «Антидот» к нарциссам — показать, что не так уж он и неотразим в своём деле. Я знаю, какую стратегию нам выбрать, но она мне очень не нравится… — Нина, ты тут? — пыталась дозваться до неё Гвен, щёлкая пальцами перед лицом шатенки. — А? Да, да… — растерянно ответила Грэм, глядя на девушку. — Рассуди нас, а то держу пари, что мы скоро вгрызёмся друг другу в глотки, — метнув гневный взгляд на Себастьяна, сказала рыжая. Наскоро прокрутив диалог этих двоих в голове, Нина пришла к выводу, что в данном случае права Гвен: нужно озвучить ход расследования без сокрытия деталей. — Я поддержу… Вас, — обратилась Нина к секретарю. — И почему же? — недовольно отозвался Ноа, не шибко довольный решением шатенки. Его задело. Он надеялся, что Грэм займёт его сторону, ведь они уже обсуждали тактику по переписке, и та не высказалась против, а лишь сказала, что это опасно — значит, поддержала. — Сержант, я немного поразмыслила и поняла, что… единственное верное решение — это провокация. Получив одобрение и признание, убийца не расслабится, а будет дальше доказывать нам, что он хорош и будет унижать нас этим. Пока будет зарабатывать себе громкое имя — уничтожит наше доброе. Нарциссы чувствуют себя всесильными только над слабыми, а встретив равного соперника, теряются и нервничают. Я уже говорила о его самоутверждении, помните? Мы должны показать ему, что знаем о его мотивах, знаем его почерк, знаем его стратегию. Это надавит на него, заставит испугаться, следовательно — совершить ошибки в следующем своём убийстве, — пояснила Нина. — Если мы скажем, что знаем о его стратегии, то ему ничего не помешает её изменить, — буркнул Ноа. — Планируя другую, он не продумает её так же хорошо под влиянием страха, но захочет показать нам, что не боится, поэтому оставит ключевые моменты своего почерка — белое платье и кровь на… ну, Вы поняли, — нерешительно возразила Грэм. — А ты умная, Нина, — с одобрением произнесла Гвен. — Если действительно выложим всю правду-матку, то это не только заставит его понервничать, но и даст народу понять, что полиция у нас не такое уж и дерьмо, каким нас считает половина жителей. Люди должны знать, как продвигается дело. Если будем умалчивать, то это только укрепит их недоверие к нам, а так, быть может, и найдутся добрые люди, которые помогут. Ну, знаете, будут предельно внимательны, наблюдательны, придут сюда с какой-нибудь информацией. — Можно предоставить журналистам видеозапись из кофейни. Возможно, кто-нибудь, кто находился там в день убийства жертвы, видел её и преступника. Сможет хотя бы описать его. — Погоди-ка, а работники кофейни разве не запомнили его? — непонимающе нахмурила брови Гвен. — Он не подходил к стойке, а сразу сел за столик к убитой, — подал голос Ноа. — Да и упомнить сотню человек, которые посещают твоё заведение, не так уж и просто, Гвен. — Ладно, справедливо, — хмыкнула рыжая. — Ну, Нина, так как мне накатать свою речь? Оба взгляда были устремлены на девушку, отчего ей стало неуютно. Под таким надзором было сложно сосредоточиться. Грэм уже потянулась к браслету, как вдруг Ноа, заметив изменения в её поведении, снова заговорил: — Раз мы должны его напугать, то следует сказать, что мы знаем, как он знакомится с девушками, как ведёт себя с ними, как располагает к себе. Знаем, что не уверен в себе. Это точно подстегнёт его. Обязательно дать понять, что на его поиски брошены все силы, делом занимаются целых два сержанта полиции и грамотный психолог-криминалист. А напоследок, Гвен, скажи, что мы идём по пятам ублюдка и совсем скоро его найдём. Эти слова его точно раззадорят. — Ох, не знаю… — неохотно согласилась пресс-секретарь. — Хоть вы и хотите его спровоцировать, но вы ведь не знаете, что именно щёлкнет в его голове. — Знаем. Она знает, — кивнул Себастьян в сторону Грэм. — Полагаю, Вы переживаете за следующую девушку? — спросила Нина, взглянув на Гвен. — Он уже всё равно принял решение. Следующая жертва — не жилец. Преступник не остановится, увидев новости. Первое убийство как наркотик — заставляет желать ещё. Испытав удовлетворение от него, он обязательно совершит это ещё раз. Уберечь девушку мы всё равно не сможем, так пусть хотя бы он убьёт её по нашим правилам. — По вашим? — усмехнулась Гвен. — Грязно, неосторожно, необдуманно, — пояснил Ноа. — Для этого мы и провоцируем его. — Остаётся лишь один вопрос: когда? — задумчиво спросила рыжая. — Скоро. Он наверняка общался не только с Наоми. Ему важно выстроить доверительные отношения, а за один день это не делается. Общаясь с первой жертвой, он параллельно втирался в круг общения к другой. «Дозу» от Наоми он уже получил и захочет ещё одну в самое ближайшее время, поэтому нужно дать огласку как можно быстрее, чтобы предупредить девушек. Кто знает — может, это поможет потенциальной жертве быть осторожнее, а может и спасёт, в чём я сомневаюсь конечно. — Нужно надеяться на лучшее и готовиться к худшему, — улыбнулась Гвен шатенке. — Пойду к себе, надо подготовиться к завтрашнему выступлению. Если вдруг ещё что-то придумаешь, то я на два этажа ниже. Заходи, не стесняйся. Нина робко кивнула и ответила ей улыбкой, провожая взглядом до двери. — И ещё, Нина… — обернулась Гвен на полпути, — ты поаккуратнее с сержантом. Он у нас тот ещё ходок, падок на хорошеньких. Затащит в постель — и глазом не успеешь моргнуть, а потом избавится как от ненужной вещи. Начнёт ухаживать — беги от него как от надвигающегося цунами. Глаза Дэвиса распахнулись от шока, а Гвен лишь смерила его ехидной улыбкой и вышла из кабинета. Твою мать, кто тебя за язык тянул, рыжая ты сука?! Нахрена ты это сказала?! «Месть, Ноа», — вздохнул внутренний голос. В помещении повисла тишина. Нина понурила голову, перебирая бусины своего украшения. — Значит, поэтому Вы хотели установить со мной контакт, — заключила она, поднимаясь со стула и ковыляя к выходу. — Стой! — окликнул Ноа, подрываясь с места и выходя из-за стола. Нина дёрнулась и тут же обернулась к нему, машинально делая шаг назад. — Не подходите, пожалуйста… — тихо просит шатенка. — Ты поверила ей? Серьёзно, Грэм?! — негодовал Себастьян, продолжая приближаться к ней. «Остановись, мудила! Ты сейчас снова её напугаешь!», — взревело нутро. Голос разума заставил его застыть в двух шагах от девушки. — Не собираюсь я тащить тебя в постель. Во-первых, ты не в моём вкусе, а во-вторых, она специально это сказала, чтобы меня уколоть. Её бесит, что у нас ничего не получилось, вот и решила мне отомстить. Ты бы не со мной осторожной была, а с ней. Гвен очень хитрая и злопамятная, с ней не стоит дружить. Нина обняла себя руками, будто пытаясь закрыться от парня. Не бойся его. Он ничего тебе не сделает. Не здесь. Ты под защитой, помни об этом. Будь смелее — ответь ему. — Я… не буду дружить ни с кем из вас, — тихо ответила Грэм. — Напарников из нас с Вами не получится. Я буду работать с сержантом Фолио и передавать всё через него. — О, с Фолио, значит? — с презрением усмехнулся Ноа. — Давай, работай с ним. Только знай, что он не такой хороший, каким тебе кажется. В отличие от него, я хотя бы не скрываю свою блядскую натуру. Он тоже любит по бабам скакать, так что не надо считать его святым. Говорит так о собственном друге, чтобы… что? «Не со мной — значит, ни с кем», так? — Сержант Фолио, в отличие от Вас, добр ко мне, — неуверенно возразила Нина, чувствуя, как подкашиваются ноги. Держись, Нина. Держись, милая. Тебе ничего не угрожает. Всё, на что он способен в данный момент, — это только кричать и недовольствовать. — А ты и уши развесила, — усмехнулся Себастьян. — Не думала, что он специально так себя ведёт? Кажется, не меня тебе надо бояться, а его. Именно слово «бояться» заставило обоих замолчать и задуматься. Вот почему она избегает мужчин — страшно оказаться с ними в постели. Только в чём причина? Неудачный первый опыт? А может, она вообще ещё девочка? Странно, учитывая её возраст, но такое тоже возможно, — рассуждал Ноа у себя в мыслях. Если сержант Дэвис выбрал — быть предельно честным, то сержант Фолио — надеть маску. Использует доброжелательность, чтобы подобраться ко мне поближе. Боже, как я не заметила этого сразу?.. Оказалось, что всё это время было куда безопаснее со своим врагом, а не с «другом», — испуганно думала Нина. — Или же… сержант Дэвис хочет, чтобы я так думала? Но зачем? Зачем ему вносить раздор между нами? В чём выгода, если мы всё равно работаем над делом вместе? — В таком случае, сержант… я отказываюсь от этого дела, — потупив взгляд в пол, выдала девушка. «Безопасность оказалась важнее любопытства», — заключил внутренний голос Ноа. Да уж, Гвен, неплохую кучу дерьма ты мне подкинула. Я даже немного восхищён. Так филигранно похерить любые потенциальные отношения, тем более которые только-только вышли на нормальный уровень — это, конечно, круто. Но есть загвоздка: ты лишила меня хорошего психолога, который может залезть в башку преступнику, а это уже приравнивается к саботажу. Сука. Мне нельзя терять Грэм, её мозги мне полезны. — Значит, бросишь дело и дашь убийце дальше вершить свои преступления? — выгнул бровь Ноа. — Вы давите на чувство вины, сержант. Плохой выбор стратегии для ведения диалога. Будь я здесь или же меня нет — он не перестанет. Я не тот барьер, который его остановит, поэтому и вины мне испытывать не за что, — тихо ответила шатенка. Манипуляция не сработала. Сразу её раскрыла. Мне даже крыть нечем. — Что мне сказать или сделать, чтобы ты продолжила сотрудничать? Пообещать, что не стану окучивать тебя, чтобы завалить в кровать? Нет проблем, могу хоть поклясться, если хочешь. Между нами только работа и ничего более. Ты ведь хорошо разбираешься в людях, тогда скажи, лгу я тебе или нет. Судя по речи — не лжёт. Тон голоса ровный, чёткий, уверенный. Руки не прячет, поза открытая. По всем признакам он честен. Да и стал бы он врать, зная о последствиях? Николас не оставит его в покое, если он задумает неладное. — Ну? Убедилась? — наблюдая, как Нина оглядывает его, спросил Ноа. — Если мы взялись за выстраивание доверительных отношений, то придётся тебе поверить мне на слово. Я же доверился тебе, приняв твою точку зрения в вопросе плана по провокации преступника, а мог бы возразить, ведь всё ещё считаю, что мы поступаем опрометчиво. «Сравнил, блядь. Угроза её личной безопасности и расследование дела. Так себе аргумент», — проворчало подсознание. — Гвен просто решила нас рассорить, потому что ревнует. Не думай, что она к тебе прикипела, раз предложила зайти к ней. Сказал же, она хитрая. Будет всеми силами пытаться мне насолить и вывести из равновесия, — продолжил Себастьян, возвращаясь к своему столу. Нина осталась стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу и прокручивая бусины пальцами. — Садись, чего стоишь, — вздохнул он. — Мы же всё обсудили, сержант, — неуверенно отозвалась девушка. — Не всё, — отрезал Ноа. — У меня к тебе ещё вопросы имеются. — Касательно дела? — Касательно тебя. Садись, поговорим. — Мне… мне и тут хорошо, — почти шёпотом ответила Грэм. — Да что ж такое-то… — закатил он глаза и шумно выдохнул. — Садись, говорю. «Полегче», — скомандовал внутренний голос. Не желая вступать в конфликт, Нина осторожно шагнула вперёд по направлению к дивану. Усевшись в самый дальний его угол, подальше от Ноа, она тихо спросила: — О чём Вы хотите знать? Дэвис уже раскрыл рот, чтобы задать все интересующие вопросы, но взгляд резко упал к её ногам. Девушка сидела в таком положении, что штанины её брюк задрались и обнажили некоторую часть голени. Из-под ботинок выглядывали носки разного цвета: зелёный и красный. На одном были нарисованы смешные рожицы, а на другом динозавры. Ноа не сумел сдержать беззвучного смешка, а затем резко перевёл взгляд на лицо Нины. Серьёзность, которая владела им до этого момента, вдруг улетучилась, поэтому ему понадобилось несколько секунд, чтобы принять безразличное выражение лица. — Я ещё давно заметил, что при диалоге ты не держишь зрительного контакта. Но Гвен ты смотрела в глаза. В чём причина такого «неравенства полов»? — спокойным тоном спросил он. — Зачем Вам это знать? — уведя взор в сторону, сказала Нина. — Мы так и будем швыряться вопросами друг в друга и не получать ответов? Мне нужно владеть хоть какой-то информацией о человеке, с которым я работаю бок о бок, — проворчал Ноа. — В моём личном деле всё написано, сержант, — тихо отозвалась Грэм. — Да и Вы довольно наблюдательны, поэтому имеете обо мне представление. А ты осмелела. Даже не знаю, хорошо это или плохо. «То тебе не нравится, что она мямлит. Теперь тебе не нравится, что она нормально говорит с тобой. Тебе что надо-то вообще?», — негодовало подсознание. Мне не нравится, что она увиливает от ответа. Не нравится, что не хочет рассказывать о себе. «О как. А с чего бы это вдруг, Ноа, ты хочешь узнать её лучше?», — ехидно поинтересовался внутренний голос. Твою мать. Озвучил же свой мотив. «Да-да, чтобы владеть информацией о напарнике, конечно-конечно». Захлопнись. — Ладно. Мне просто любопытно, — сдался Себастьян. — Так вот, почему ты не смотришь в глаза при разговоре? — А почему Вы ведёте себя грубо с новыми сотрудниками? — повернув голову в его сторону, но не взглянув, отозвалась Нина. Ты ведь сама написала ответ на этот вопрос у себя в блокноте, так зачем задаёшь его снова? Хм… Стоп. Кажется… я понял. — Страх, значит, — заключил сержант. — Да. Вы были не правы, когда предположили, что мне есть что скрывать. — Но Гвен ты не испугалась, а меня боишься. Впрочем, ты всех мужчин боишься, как я заметил. Даже Фолио в глаза не смотрела, хотя положительно о нём отзываешься. — А Вы бы стали смотреть в глаза голодному хищнику, который загнал Вас в угол? — Стал бы. И дал отпор. Бился бы до последнего вздоха, — уверенно заявил Себастьян, пристально вглядываясь в лицо Нины. — Тогда Вы смелее, чем я. — Что мешает тебе стать такой же смелой? — Вы по природе сильнее физически и можете за себя постоять, а я — нет, — почти шёпотом ответила девушка. — Почему же, ты неплохо за себя постояла в кабинете Ника, дав мне «ментальную» оплеуху, — усмехнулся Дэвис. — Да. И чем это закончилось? — поджав губы, отозвалась она. — Туше, — со смешком ответил парень. — И всё же, не бойся смотреть в глаза. Избегая этого контакта, ты только даёшь противнику понять, что ты слабее, а должна убедить в своей силе. Так ты будешь казаться увереннее, к тебе будут проявлять уважение и нападать не станут. — Или только спровоцирую на более активные действия… как Вас тогда. — Твоя ошибка была только в том, что ты отвела глаза. Не сделала бы этого — действовать дальше я бы не стал. Ты показала слабость, чем и подстегнула меня. Но это дело прошлое, я больше не стану так поступать. Союзников я не давлю и не делаю им ничего плохого. — Простите за дерзость, сержант, но Вы… уже это сделали. — Так, а это серьёзное обвинение, Грэм, — удивился Ноа. — И где же я снова допустил промашку в отношении тебя? — Не в отношении меня, а сержанта Фолио. Вы унизили его в моих глазах, вывалив подробности его личной жизни и личных взаимоотношений с женщинами. В лицо Вы ему улыбаетесь, а за спиной обсуждаете и высказываетесь негативно в его адрес. Вы — лицемер, уж простите за прямоту. Я не могу Вам доверять ещё и по той причине, что не знаю, что Вы говорите обо мне за моей спиной. У Ноа аж дух перехватило от услышанного. «Не-не-не, не вздумай! Только попробуй наорать на неё! Ты и так в департаменте на волоске держишься», — напомнило ему подсознание. Потребовалось около тридцати секунд, чтобы задушить в горле своё недовольство, так и рвущееся наружу. Услышав частое дыхание, Нина сжала кулаки, ожидая нападения с его стороны, но этого не последовало. — О моём мнении в его сторону Ник прекрасно знает, но мы всё равно продолжаем оставаться друзьями. Кто, как не друг, скажет правду? — И Вы всё равно остаётесь лицемером, потому как осуждаете его за дела, а сами не гнушаетесь этим. Двойные стандарты, сержант. — Как и он не гнушается тем же. Позволь дать тебе ещё один совет, Грэм… — потёр переносицу Дэвис, всё ещё переводя дух. — Заканчивай стрелять правдой в лицо людям. Сама же целее будешь. — Это больше похоже на… угрозу, — тихо ответила Нина, сжав собственное колено. — Правду никто не любит, но зачем тогда она существует, если её не говорить? — Я не угрожал тебе. Не совсем умом тронулся, чтобы повторять свои ошибки. Но раз ты так любишь говорить правду, то повтори её глядя в глаза. Или что, снова испугаешься? — ухмыльнулся Себастьян, подперев ладонью подбородок. Провоцирует… И я поддамся на эту провокацию, если он так хочет. Боязливо, но Грэм всё же заглянула в тёмные глаза, смотрящие на неё с интересом. — Вы — лицемер, и я не могу Вам доверять, — чуть подрагивающим голосом повторила она. Тот издал лишь лёгкий смешок. — Стоило добавить чуть уверенности в тон, но сойдёт. И, кстати, ты уже доверилась мне, когда выполнила мою просьбу. Ты до сих пор ощущаешь от меня угрозу. Думала, что я нападу на тебя снова, если ты посмотришь на меня, но ты доверилась и сделала это. — Скорее… уповала на удачу, — негромко возразила Грэм. — Нет, ты не из тех, кто полагается на неё. Ты мыслишь более приземлённо, просчитываешь каждый свой шаг, всегда ждёшь худшего исхода. — Сержант, мне… пора. Я и так надолго у Вас задержалась, и Николас может начать волноваться, — замялась она. Я поймал тебя на слабости, поэтому ты хочешь сбежать. — Что ж, тогда беги, — ухмыльнулся парень, наблюдая, как она поднимается и идёт к двери. — Но мы ещё поговорим. — До свидания, — попрощалась девушка и вышла. К собственному удивлению, она не чувствовала себя так подавленно после их разговора. Наоборот, даже чуть улыбнулась. Тревога в присутствии сержанта упала на пару делений вниз. А он ведь был прав. Я действительно доверилась ему, но почему?.. Почему я не убежала ещё тогда, когда эта девушка Гвен предупредила меня? «Надежда», — подсказал внутренний голос. — «На то, что он способен измениться. Ну, и любопытство, конечно же». Как и Нина, Себастьян погрузился в собственные раздумья и очередные дебаты со своим внутренним «Я». «А Фолио-то был прав», — ехидно и почти нараспев протянуло подсознание. Так, блядь, что на этот раз? «Она тебя зацепила», — тем же тоном ответил разум. Да твою мать! Что ты заладил?! «Но она ведь тебе интересна». Занятная, да. Но как девушка вообще меня не цепляет. С ней просто интересно общаться и всё. «Ты задавался вопросом, почему Диркес, Фолио и Руффило так к ней прикипели. Вот тебе и ответ. Может, как девушка и не цепляет, но как личность — точно. Ты ведь не хотел, чтобы она уходила, ведь так? Поэтому и пообещал, что пообщаетесь снова». Достал. Да, не хотел. Да, мне интересно. Всё? Успокоился? «Нет уж. Если я умолкну, то ты опять дров наломаешь. Напиши ей, подкрепи обещание». Это ещё зачем? «Просто напиши», — настойчиво проворчало нутро. Закатив глаза, Ноа нехотя достал телефон из кармана и открыл чат с девушкой. И что мне ей писать? «Да что угодно. Просто напомни о себе ещё раз, чтобы не забывала про тебя». Пальцы бегают по буквам, набирая сообщение:

Ноа:

До завтра, Грэм–разные–носки.

«Оригинальненько», — посмеялся внутренний голос. Ноа и сам улыбнулся своей изобретательности в прозвище. Надеюсь, не обидится.

***

Часы показывали отметку на девяти вечера. Ноа не знал, чем себя занять от скуки, поэтому принялся наводить порядок в кабинете: перебрал все дела, накопленные за это время, перечитал все материалы и распределил между офицерами и детективами более простые. Ещё одного, которое могло показаться интересным, он не нашёл. Хотелось занять голову ещё чем-то, а не только расследованием убийства Уайт. Прокручиваясь в кресле туда-сюда, Ноа глядел в потолок, сцепив пальцы в замок на животе. Раньше я умолял о том, чтобы дежурство прошло в тишине и спокойствии, а сейчас хочу хоть какого-то движняка. Заняться нечем, все дела переделал… скучно. Интересно, а Грэм тут или ушла домой? «После того, как ты её выгнал, она здесь точно больше не останется. Да и зачем, если задачек ты ей не давал». А я всё-таки проверю. Хоть развлеку себя беседой. Лениво поднявшись, Ноа побрёл прочь из своих владений прямиком по коридору в сторону королевства Руффило. Свет в коридоре был приглушён, а в самом помещении вообще не горел. Достигнув двери Грэм, он постучал. Ответа не последовало, поэтому, провернув ручку, сержант вошёл внутрь. Пусто. Всё-таки уехала домой. Ладно. Значит, в другой раз. По дороге обратно Ноа даже почувствовал некоторую досаду от неоправдавшихся надежд. «Чего ты раскис? Напиши ей, если хочешь поговорить», — настояло подсознание. Хм, а почему бы и нет… Но сделаю я это только от скуки, ясно? «Да-да, конечно», — с фальшивой серьёзностью ответил разум. Возвращаясь, он окинул взглядом огромный офис, в котором находились трое патрульных, зависающих в телефонах. Вот она — доблестная полиция. Честь и хвала за трудолюбие, — недовольно подумал сержант. «Молчал бы. Сам же штаны просиживаешь и ни черта не делаешь». Цокнув языком в ответ собственным мыслям, Ноа вернулся в свой кабинет и улёгся на диван, подложив подушку под голову. Телефон уже был наготове.

Ноа:

Чем занята, разноцветная?

Он выждал минуту, но Нина так и не появилась в сети. Пока ждал ответа, положил трубку на грудь и прикрыл глаза. Нина же тем временем только вышла из душа и удивилась сообщению от сержанта. Но ещё больше удивилась тому, как он её назвал. Когда она получила от него последнее сообщение, то смутилась от того, что он заметил её разные носки. То же самое девушка испытывала и сейчас, но теперь к смущению добавилась лёгкая улыбка от шутливого прозвища. «Зануда Грэм»: Планировала почитать. Сержант, появились какие-то новые подробности по делу, которыми мне следует заняться?

Ноа:

Нет. До завтрашнего эфира мы не получим ничего нового по делу Уайт. Я с другой целью пишу — мы не закончили наш разговор.

«Зануда Грэм»: Мне казалось, что Вы задали все интересующие Вас вопросы, сержант…

Ноа:

Сказал же, что мы ещё поговорим. Это значило, что вопросы у меня ещё остались. Если ты можешь отложить своё чтение, то я хотел бы созвониться.

Нина снова замолчала. Не на такое долгое время, чтобы Ноа успел заснуть, но так, что он перебрал в голове кучу вариантов, почему в ответ получил тишину. Решила игнорировать меня, чтобы я сам отстал и бросил эту затею с созвоном? Минутку… Она вроде говорила, что ей удобнее общаться по переписке, нежели висеть на проводе. Почему? В чём проблема? Мы ведь общались лично, так что сейчас не так? «Спроси». И то верно.

Ноа:

Почему ты предпочитаешь вести диалог в текстовом формате? Тебе неприятен мой голос или что?

К его удивлению Нина ответила сразу, а значит, телефон всё это время был у неё под рукой. Она не отвечала намеренно. «Зануда Грэм»: Дело не в Вашем голосе, а в том, что, общаясь в чате, у меня есть время, чтобы сформулировать предложение, подобрать правильные слова, которые не вызвали бы негативную реакцию. Ноа приподнял бровь, удивившись и этому, а затем тяжко выдохнул, печатая следующее сообщение:

Ноа:

В разговоре один на один ты не особо этим заморачивалась, а говорила то, что думаешь. Снова осторожничаешь. Зачем? Я, кажется, дал тебе понять, что больше не стоит меня бояться.

Сообщение снова осталось без ответа, что никак не устраивало сержанта. Нажав на её контакт, он, помедлив пару секунд, позвонил ей. Прозвучало четыре гудка, после которых Грэм наконец осмелилась поднять трубку. — Сержант, я же говорила… — Да помню я, что ты мне там говорила, — проворчал Ноа. — Скажи, а если я, к примеру, позвоню тебе среди ночи и вызову на место преступления, ты тоже скажешь, что нужно было написать, а не звонить? — Это… другое, — неуверенно ответила Нина. — Вы позвоните по работе, а не по личным вопросам. — Эти личные вопросы мы уже обсуждали, и, как я уже сказал, ты не заморачивалась над подбором правильных слов. Говори со мной так же, как говорила в кабинете. Я ценю в людях прямолинейность и смелость, хоть мне это и не всегда нравится. Лучше это, чем грязная лесть. Нина опешила, ведь считала его эгоцентриком, который как раз не приемлет прямолинейность в его адрес. Однако, вспомнив их разговор днём, поняла, что это убеждение пошатнулось. Нужно говорить прямо, но соблюдать границы дозволенного. Не резко вываливать правду, как я привыкла это делать. Не лезть под рёбра, в самое сердце, а лишь аккуратно затрагивать личное. Ясно. — Что Вы ещё хотите знать обо мне? — тихо спросила девушка. — Наконец-то, — вздохнул сержант. — Не прошло и года, как мы перешли к нормальному взаимодействию. Возвращаясь к началу нашего разговора у меня, я хочу спросить, к чему была эта метафора с хищником? Ты считаешь мужчин таковыми? Почему только нас, а не женщин тоже? — Потому что… потому что вы представляете куда большую опасность, — с той же нерешительностью ответила Грэм. — Даже Руффило? — усмехнулся Ноа. — Даже он, — согласилась она. — Но ты ему доверяешь. Почему? — Он показал себя надёжным человеком, который проявляет ко мне осторожность, считается с моим мнением и желаниями. — А угрозу в нём всё равно видишь. У тебя железная логика, Грэм, — снова усмехнулся сержант. — А у Вас, разве, нет? Вы дружите с сержантом Фолио, считаете его ближе к себе, чем кого-либо, но угрозу от него тоже чувствуете. Как и Вы, я никому не доверяю на все сто процентов. — Потому что самый близкий человек способен вонзить самый больной нож в спину. Вот причина, по которой я держу всех на расстоянии. Так просто признался в своём страхе и только через пару секунд понял, что сделал это с той, кому сказал бы об этом в последнюю очередь. Но сказанного не вернёшь, остаётся лишь ждать её реакции. — Этой является и моей причиной тоже. Не ожидал такого ответа. Думал, что начнёт расспрашивать, кто уничтожил мою веру в людей. Но, наверное, Руффило рассказал ей о ходе нашей беседы, поэтому и не спросила. — Однако у тебя это недоверие проявляется куда острее, чем у меня. Кто он, Грэм? Что он с тобой сделал, раз после нашего конфликта ты рвала на себе волосы? Да, я видел остатки твоей шевелюры, когда зашёл к тебе после. Я читал и твоё личное дело, где было сказано, что ты росла без родителей, а это значит, что детские травмы, связанные с отцом, отпадают. Впервые Ноа проявил осторожность, задавая такой личный вопрос. На честный ответ он и не рассчитывал, ожидая грубого отказа в продолжении диалога, но Нина на том конце провода молчала. Снова подбирает слова? — Вы… довольно наблюдательны, сержант, о чём я уже говорила, — тихо произнесла шатенка. Хотя бы ответила, а не бросила трубку. Уже успех. — Разумеется, — горько усмехнулся Ноа. — Меня ведь натаскивали на это, как служебную собаку на наркотики. Так что, расскажешь? — Сержант Дэвис, пожалуйста, не затрагивайте эту тему, — с еле уловимой мольбой просит Нина. — Не хочешь говорить? Ладно. Но кое-что мне всё же нужно знать: он тебя бил? Поэтому ты шарахаешься от всех, кто нарушает твоё пространство более, чем на вытянутую руку? — Зачем Вам это знать? Жалеть Вы меня вряд ли станете, а восстанавливать справедливость уже поздно и невозможно. Невозможно? Значит, агрессора уже нет в живых? Всё-таки отец? Тогда это будет означать, что в её биографии есть ложь — родители у неё были. Во всяком случае, один точно. — Я хочу понять, Грэм. Хочу понять, почему ты себя так ведёшь. В наших взаимоотношениях преимущество явно на твоей стороне, потому что ты имеешь представление, что творится в моей голове, разбираешься в моей психике. Я хочу уравнять шансы. Доверие ведь так и выстраивается: мы должны знать друг о друге то, что недоступно не всем, а может, и вообще никому. — Чтобы использовать это против друг друга? Сами ведь сказали: чем ближе человек, тем больнее ощущается его нож. — Чтобы выстроить союз, который поможет нам в деле. Если я тебя не знаю, то как могу работать сообща? — вздохнул Дэвис. — К тому же с сильными противниками лучше дружить, а ты относишься к этой категории. Может, физическими данными ты похвастаться и не можешь, зато можешь похвастаться мозгами. Как сейчас, например. Ты мастерски увела диалог в другое русло, я даже почти забыл о своём вопросе. — Сержант, я не хочу отвечать на вопросы, которые касаются глубоко личного. Это то самое, что должно остаться при мне. — При тебе и… Николасе, да? — с нотками недовольства спросил он. — Видимо, не только у меня тут двойные стандарты, Грэм. Нина умолкла, но вызов не сбросила, а Ноа дожидался, пока девушка наконец «созреет» для ответа. — Не… не сравнивайте его и себя. Он находится со мной рядом уже долгие годы и… — И был твоим личным психотерапевтом, пытавшимся нивелировать твоё посттравматическое расстройство. Да, я знаю об этом. Он рассказал мне о ваших отношениях, которые, как оказалось, не такие уж и однозначные. Если рассказ Диркесу о её ментальных проблемах Нина восприняла как нужное, то в отношении Ноа она не понимала мотивы своего наставника. Это ощущалось как предательство с его стороны, но девушка поспешила поразмыслить над этим разумом, а не чувствами. Если Николас упомянул это в разговоре с сержантом, то сделал это не просто так. Возможно, он посчитал, что это ему будет полезно об этом узнать. Но он не рассказал ему всего. Собственно, поэтому сержант и допытывается до правды. Предмет нашей терапии он сохранил, что только укрепляет к нему доверие. — Не появись он в моей жизни, то это бы так и осталось при мне. Чтобы оказать мне помощь, я должна была рассказать ему обо всём. Как нельзя врать анестезиологу о последнем приёме пищи и воды, так нельзя врать и своему психологу о личных переживаниях. Помощь от Вас мне не требуется, так зачем мне рассказывать об этом? Вы ведь просто хотите удовлетворить своё любопытство. — Грэм, ты… Господи, какая же ты трудная, — с раздражением вздохнул Ноа. — Я ведь уже озвучил свои мотивы. Мне не только любопытно, я хочу знать тебя так же, как ты знаешь меня. — Сержант, все мои умозаключения о Вас построены лишь на догадках, которые удачно попали в цель. Я ведь могла и сделать ошибку, как уже сделала её, описывая Ваш психологический портрет. Я не знаю Вас по-настоящему, а просто предполагаю, исходя из своих наблюдений. Так что мы с Вами равны в своих знаниях друг о друге. — Значит, по такой логике и мне нужно предполагать, пока я не попаду в цель? Ладно, Грэм. Скажи, я оказался прав, когда спросил о насилии со стороны мужского пола? Ноа слышал, как она сглотнула, но не знал, что именно вызвало эту реакцию: поражение в точку или же просто слова об агрессии. Немного поразмыслив и вспомнив, что Нина взялась за это дело с большим энтузиазмом, сержант начал складывать все пазлы в голове. Она и пережила это, и не приемлет насилия в сторону женщин. Шарахается от мужиков, потому что боится, что они могут причинить ей боль и даже убить. — Правы лишь отчасти, — подала голос Нина. Вывод рассыпался словно карточный домик, но его основание всё ещё держалось. То, как лаконично ответила девушка, дало понять Дэвису, что подробнее она не расскажет — не тот уровень отношений, чтобы выкладывать всё как на духу. Пока не тот. Однако её ответа ему было достаточно, чтобы хотя бы иметь понимание, как вести себя с ней дальше. Буду осторожен — сможем подружиться. Нельзя портить с ней отношения — это чревато очень плохими последствиями. — Хорошо, я понял. Спасибо хотя бы за такой ответ. Не буду больше донимать тебя сегодня. Ложись спать, уже поздно. Завтра, как только мне дадут отмашку о прямом эфире, я тебе напишу. Приходи, посмотрим вместе и послушаем, что там будет разглагольствовать Гвен, а дальше будем думать, какой следующий шаг предпримет наш убийца. Шатенка хотела отказаться от совместного просмотра, но чётко понимала, что нужно обязательно послушать речь пресс-секретаря и убедиться, что она сказала всё правильно. — Ладно, но надолго я не задержусь, сержант, — нерешительно ответила Нина. — А я и не буду тебя задерживать, — хмыкнул Дэвис. — Обсудим только рабочее, с личными разговорами лезть не стану. Пока что. — Договорились, — согласилась она. — Что ж, тогда спокойной ночи, Грэм–разные–носки, — со смешком попрощался Себастьян. — До свидания, — ответила девушка слегка улыбнувшись. Вернувшись в тишину своего кабинета, Ноа завёл будильник на утро, чтобы не проспать пересменку, и отложил телефон. Всё-таки интересная ты, Грэм. Загадок в тебе не меньше, чем в деле Уайт. И я разгадаю их. Разгадаю все, — думал он перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в дрёму. Нина же не спешила ложиться спать. Метнув взгляд на тумбу, она дотянулась до своего блокнота, открывая его на странице с психологическим портретом сержанта. Тактика поведения с ним меняется, как и меняется пометка об угрозе.