Мы были неизбежны

***

— Потому что ты смог разглядеть ценность того, что большинство попросту не осознает в себе: свою любовь к нему. Твоя любовь к нему была самой нелепой, самой хаотичной и самой предсказуемой вещью во всей Вселенной – и почему–то она всегда заставляла меня улыбаться. Но это было тогда. Той вселенной больше нет. И, думаю, вас обоих – тоже.  — Воу-воу-воу, погоди! Я так и не получил ответа на первый вопрос. Я хочу понять, с чего это, по Твоему мнению, это вообще хорошая, хоть сколько-нибудь разумная идея: создать бесконечную Вселенную, прорабатывать ее шесть тысяч лет, а потом просто все опрокинуть? Это же чистое безумие!  — История не должна выходить за пределы последней страницы, Кроули, и эта история закончена.  — Меня это не устраивает. И меня не устраивает то, что именно Ты решаешь всё это. С какой стати?  — Хорошо, я дам вам выбор. Это решение, только одно, может быть вашим. Чего вы хотите? Хотите, чтобы вернулось всё, как было?  — Мы можем посовещаться?  — Хорошо, Я дам вам и личное пространство. 

***

Сквозь книжные полки проросли цветы. Лозы окутывали стеллажи, словно в объятиях. Сквозь густую завесу зелени пробивался солнечный свет. Ветви яблони тянулись к потолку, в воздухе пахло старой бумагой и влагой. Кроули провел рукой по стволу дерева и отвел взгляд. Раздался голос Азирафеля: — Что ж… Чего ты хочешь? — Я? Почему ты начал с меня?  — Потому что я хочу лишь одного, и речь сейчас не о моем желании. Чего хочешь ты, Кроули? — Ты и так знаешь, чего хочу я. Я хочу настоящую Вселенную. Я хочу, чтобы у людей был шанс. Я хочу, чтобы Свобода Воли была настоящей. Люди заслуживают шанс в настоящем мире, — повисло молчание, — Но я люблю тебя, Азирафель. И я не хочу терять тебя, ангел. Я хочу, чтобы в этой Вселенной всё ещё были мы. — О, Кроули…  Азирафель сделал шаг навстречу демону и сначала положил руку ему на грудь, а затем осторожно взял за необычный галстук (который второй не снимал со своей шеи с того момента, как получил эту повязку от ангела), целуя. Покусанные губы ангела прижались к потрескавшимся губам Кроули, дыхание обожгло щеки демона, он закрыл глаза, чтобы из них не побежали накатившие минутой ранее слезы. Кроули ответил на поцелуй, запустив тонкие пальцы в кудрявые ангельские волосы. Это были не грязная страсть, не похоть и не животное желание, а чистая нежность и ласка, которую они не могли себе позволить шесть тысяч лет по отношению друг к другу, но которую так хотели вывести наружу. В самые трудные минуты Кроули так хотелось прижать голову Азирафеля к своему плечу, поцеловать в макушку, погладить по спине и сказать простое: «Я рядом, ангел», а Азирафель мечтал успокоить бурю внутри Кроули осторожным касанием губ его щеки, когда тот чрезмерно выходил из себя.  Этот момент настал. Азирафель выпустил крылья на свободу, подставляя белоснежные перья под лучи солнца, но прижал их к телу. Им обоим было ясно, что их поцелуй не сможет длиться вечно, ведь Бог и Сатана ждут их в книжном. Азирафель мягко отстранился от Кроули, но демон заключил его в объятия, прижимая к себе так близко, насколько это было возможно, напуганный тем, что это мог быть их не первый, но последний поцелуй. Их первый поцелуй закончился трагично, но хотя бы у второго был счастливый итог.  — Я люблю тебя, Кроули, я так люблю тебя… — Азирафель просипел в плечо демону, уткнувшись носом в его шею. Его голос звучал сипло и был будто сорван, сродни тому, если бы ангел громко кричал без продыха на протяжении часа, — Что, если у нас не выйдет? — Ангел поднял глаза, — Что, если что–то пойдет не так?  — Мы – часть Великого Плана, забыл? — Кроули рассмеялся, не глядя на Азирафеля.  — Я сомневаюсь, что всё, что происходит сейчас – Великий План.  — Откуда нам знать?

***

— А потом он говорит: «У меня есть идея получше – давай ничего не делать и скажем, что сделали»; «Знаешь, а давай»...  — Слушаем! — Приняли своё решение? — Мы хотим, чтобы была создана другая Вселенная. 

***

— Мы знаем, о чём мы просим.  — Очень хорошо. Я сделаю это. Я сделаю Вселенную по-вашему. Я даже позволю появиться Земле. В конце концов там появятся люди и вся их обыденная слава жизни. 

***

— Ох, я же говорю, две коробки… — Знаю… Не могли бы Вы подписать её для меня? — Конечно. Как Ваше имя? — Фелл, Эйса Фелл. С буквой «С». Чуть поодаль, с другой стороны улицы, скрытые от лишних глаз ветками полуголых кустов, стояли Азирафель и Кроули, наблюдая друг за другом. Прохладный ветер трепал волосы ангела и бесстыдно забирался под пиджак демона. Их человеческие версии были чуть моложе, не знали потерь и не были травмированы прошедшими тысячелетиями. Азирафель и Кроули после создания новой Вселенной оказались вне времени – не на Земле, но и не в пустоте; в месте, где происходит всё сразу и ничего не происходит одновременно. Демон почувствовал, как внутри что-то сжалось, пока он смотрел на самого себя, и Кроули бросил: — Это нечестно, — прошептал он, — Они даже не прошли через всё это.  Азирафель тихо вздохнул и окинул Кроули оценивающим взглядом на грани осуждения, но после долгого молчания ответил: — Может, в этом и смысл. Может, нас не нужно было ломать, чтобы мы стали возможными.  Азирафель подумал о том, что они никогда не были ошибкой. Они тысячелетиями говорили себе: это слабость, искушение, невозможная связь; но сейчас они наблюдают за тем, как в любом мире их всё равно тянет друг к другу. Кроули казалось, что у них отобрали историю: Энтони не до конца знает Фелла, еще не любит его, не понимает его привычек, не защищается взглядом, не выбирает молчание вместо правды. Новая реальность, как ни крути, не показалась демону наградой, скорее чем-то на уровне эксперимента: кем они будут, если убрать грань вражды? Без Рая, Ада, предназначений; Кроули улыбнулся, опустив голову: они всё равно нашли друг друга.  Наблюдая за Энтони, Азирафелю откликнулись его манеры, как мужчина нервничает, улыбается, пытается казаться равнодушным (но, конечно, не таким строптивым, как Кроули), задерживает взгляд на Фелле чуть дольше, чем нужно, словно его тело помнит больше разума, и в его голове пронеслась мысль: «Вот почему я полюбил тебя».  Мир без Ада и Рая поначалу показался слишком тихим, без голосов сверху, угроз Апокалипсиса, постоянного контроля, и эта тишина пугала героев, потому что они впервые существовали без роли. Человеческий город жил как обычно: машины, чай, книги, разговоры, кто-то куда-то опаздывает. Мир кажется растерянным; Кроули бросил взгляд на Энтони и толкнул Азирафеля в плечо: — Он ничего не делает, чтобы мир его заметил, и мир всё равно существует.  Ангел и демон впервые смотрели на мир не как на поле вражды и битвы, а как на пространство, которое есть – и всё.  — Ты когда-нибудь, ну, до Второго Пришествия, хотел, чтобы мы встретились вот так, свободными, смертными людьми?  Кроули снова опустил взгляд и пожал плечами.  — Нет, — Азирафель задал вопрос «почему?», и демон посмотрел на него так, словно ответ был очевиден им обоим, — Тогда это был бы не ты.  — Где у нас будет ужин? — до двоих донесся голос Кроули со стороны Фелла и Энтони.  — Они опять это делают, — протянул демон, глядя на самого себя. — Что именно?  — Влюбляются! – Кроули рассмеялся, подходя чуть ближе к Азирафелю; помедлив, он сначала коснулся его лба своим, а после оставил мягкий поцелуй на губах визави – не первый, не второй, но и явно не последний, — Мы были неизбежны, ангел.  — Мы были неизбежны, — поспешно согласился Азирафель.