В метре друг от друга

Александр Шепс — медиум, каких мало. Его называют «Вампиром» с детства: сначала за острые, не по-детски заметные клыки, потом — за странную способность высасывать из места силы всю его энергию, оставляя после себя лишь звенящую, мёртвую тишину. В свои тридцать девять он — столп закрытого оккультного сообщества, к которому приходят за советом и боятся как огня. Он точен, сдержан, безупречен. И до чёртиков одинок. Одиночество — не выбор. Это плата за репутацию. Клан уважает Сашу, но многие считают его просто отличным актёром. Море эмоций и взглядов на происходящее. Друзей слишком мало. Младший брат Олег — отдельная вселенная,  аслуживающая отдельного описания. Единственный, кто нарушает эту ледяную пустоту, — Артём Краснов, молодой, амбициозный ученик, который сам называет свои способности вампирскими. Артём появился в сообществе год назад. Слишком дерзкий, слишком голодный до признания. Он быстро понял, что место Саши — вершина, на которую можно взобраться только через его доверие. И сделал всё, чтобы стать учеником. Он копировал техники, перерабатывал их, делал темнее, агрессивнее. И смотрел на учителя так, будто не столько учился, сколько выискивал слабое место. Саша видел этот взгляд. Но усталость и одиночество сделали его слепым.  Сегодня вечером Артём ворвался в его квартиру без звонка — взбудораженный, с горящими глазами. — Сегодня ночью открывается «окно», — выпалил он. — Астрономический пик. Идеальное время для ритуала связи каналов. Проведём его на старом кладбище в полночь! Как ты на это смотришь? Саша колебался. Слишком поздно, слишком внезапно. Но Артём напирал, убеждал, почти умолял. — Это шанс. Для нас обоих. И Саша согласился. А потом возникла проблема. До старого кладбища почти полтора часа езды. Ни одно такси не согласилось везти двух странных мужчин ночью к погосту. Диспетчеры либо вежливо отказывали, либо бросали трубку, услышав адрес. Они стояли в прихожей, глядя друг на друга. Время уходило. Полночь приближалась. — Я не знаю, что делать, —  сказал Артём. Саша помолчал. — Вообще есть одна идея.  Но тебе она не понравится, — мужчина засомневался, но всё же предложил выход. — Сейчас я буду готов на всё, говори. — У моего брата есть один очень хороший... знакомый, кхм, да, — Александр запнулся, пытаясь подобрать слова. — Дай мне минуту. Он взял телефон и набрал номер Олега. Разговор был коротким и неловким. Олег не спрашивал, зачем. Он знал, что если Саша звонит в такое время, значит, иначе нельзя. — Ключи в машине. Она у моего дома. Не спрашивай что она тут делает, так сложились обстоятельства — Хотя бы предохраняйтесь, — усмехнулся Саша. — Я уже не маленький, — сказал Олег и отключился. В следующую секунду они собрались и стартанули на такси к дому Олега Шепса.      

***

Ночь уже плотно опустилась на город, когда такси остановилось у невзрачного, но дорогого дома в тихом переулке. Саша первым вышел на тротуар, поправил воротник пальто и огляделся. — Точно здесь? — спросил Артём, вылезая следом. — Точно. Ты думаешь я адрес собственного брата не знаю? — И кто хозяин машины? — До последнего Олег пытается это скрыть. Но в последнее время они слишком палятся на каждом моменте, — усмехнулся брюнет. — Угадай кто хозяин? — Да ну нет?... Череватый? Серьёзно? Бесы твоего братца приворожили? — Я не вмешиваюсь. Это жизнь Олега. К тому же Влад мне нравится. Забавный бесёнок. Они подошли к чёрному внедорожнику, припаркованному у самого тротуара. Машина была безупречной — ни царапины, ни пылинки. Мощная, высокая, с тонированными стёклами. В уличных фонарях она казалась чёрной пантерой, притаившейся перед прыжком. Артём присвистнул. — Неплохая тачка. У твоего брата хороший вкус. — У моего брата хороший вкус на мужиков, — сухо сказал Саша, открывая водительскую дверь. — Возможно, и у меня тоже. Ключи, как и обещал Олег, лежали в бардачке. Саша повернул их в замке зажигания, и двигатель ожил с тихим, уверенным рыком. Он провёл пальцами по рулю — кожа была тёплой. — Мы просто едем, проводим ритуал и возвращаем машину. — Конечно, — усмехнулся Артём. — Просто едем. Он откинулся на спинку и бросил взгляд в зеркало заднего вида. В темноте стекла отражали только их собственные лица и смутные силуэты деревьев за окном. В салоне пахло кожей, дорогой парфюмерией и табаком. Саша вырулил на пустынную улицу. Город спал — или делал вид, что спит. Они проехали мимо редких фонарей, витрин закрытых магазинов, пустых перекрёстков. За последним светофором началась трасса, и вместе с ней — холодный, влажный воздух леса. — Ты волнуешься? — спросил Артём спустя несколько минут. — Нет. — Врёшь. Саша не ответил. Он смотрел на дорогу, но краем сознания чувствовал взгляд ученика — тяжёлый, изучающий. Взгляд того, кто чего-то ждёт. И это «что-то» вряд ли было связано с ритуалом. — Я готов, — сказал Артём тихо. — Сегодня. Ты и я. Никто больше. — Не говори загадками, — отрезал Саша. — Я не говорю загадками. Я просто… рад, что ты согласился. Что мы сделаем что-то вместе. Разве не этого ты хотел всё это время? Мы и никто больше. И в этой фразе прозвучало что-то, что заставило Сашу на секунду крепче сжать руль. Искренность? Или хорошо поставленная игра? Он не знал. И сейчас не хотел разбираться. Но эти слова Краснова заставили его задуматься. Неужели Артём что-то чувствует к нему? Неужели Александр не просто так ощущает на себе тяжёлые взгляды, постоянный интерес и внимание. Так может его желание взаимно. Дорога становилась всё темнее. Линии разметки исчезли, асфальт сменился гравием, потом — просто укатанной землёй. Фары выхватывали из темноты голые ветви, пожухлую траву, редкие силуэты покосившихся крестов в отдалении. — Скоро, — сказал Артём. — Да. Но они не доехали до цели, наверное, километра два. Машина сначала чихнула. Раз. Потом ещё раз. Двигатель дёрнулся, и Саша почувствовал, как автомобиль теряет мощность. Он нажал на газ — мотор закашлял, захрипел и заглох. Внедорожник, повинуясь инерции, проехал ещё немного и остановился. — Что за… — начал Шепс, поворачивая ключ зажигания. Двигатель молчал. Он попробовал снова — щелчок, и тишина. — Чёрт, — выдохнул Артём, выпрямляясь. — Ты что-то сделал? — Я ничего не делал. — Саша проверил приборы, дёрнул рычаг. — Просто заглохла. — Весело. — Артём открыл дверь и вышел наружу. Холодный, сырой воздух ворвался в салон вместе со звуками ночного леса — редким уханьем совы, шелестом ветра, шорохом листьев. Саша вздохнул и тоже выбрался из машины. Они обошли внедорожник, открыли капотом, заглядывая на “сердце” автомобиля. — Ну и что тут? — спросил Артём, склонившись над капотом. — Не знаю, — признался Саша. — Я в этом не разбираюсь. — Я тоже. Краснов безнадежно смотрел на мотор. Он склонился над капотом машины, упираясь руками вверх об его крышку. Тело немного выгнулось, футболка задралась, повинуемая ветром. И старший завис. Шепс долго разглядывал парня в этой необычной обстановке. Такой красивый, спортивный, идеальный. Со своими тараканами в голове правда. Но такой идеальный. Это слишком затмило разум. Саша и не заметил, как второй уже около минуты смотрнл на него, не меняя положения тела. Он усмехнулся и закрыл капот обратно, упираясь бедром об тачку. — Нужно идти пешком, — сказал Артём. — С ума сошёл? До кладбища ещё два километра, потом обратно столько же. — Другого выхода нет. — Есть. Вызвать помощь. Артём достал телефон, посмотрел на экран и выругался. — Нет сети. У тебя? Саша проверил свой. — Нет. Вокруг была только тишина. Где-то далеко, возможно, в километре, возможно, в двух, чернели редкие огоньки — но не факт, что это люди, а не свет от воды или случайный отблеск. Они вернулись в салон. Захлопнули двери. И в тот момент, когда оба оказались внутри, раздался щёлк. Центральный замок сработал. Все двери заблокировались. Они замерли. Сначала — тишина. Та самая, которая бывает перед грозой или перед тем, как что-то пойдёт не так. А потом — осознание. Саша дёрнул ручку своей двери. Заперто. Он нажал кнопку центрального замка — никакой реакции. Проверил водительскую дверь — глухо. — Не открывается, — сказал он, и его голос прозвучал неестественно нервно. — Что? — Артём дёрнул свою ручку. Раз. Другой. Потом пассажирскую. Заднюю. — Ничего не работает. Блокировка сработала. — Заело? — Чёрт её знает, — Артём потянулся к кнопке на центральной консоли. — Отстуствие бензина не может так влиять. Что-то с замками. Мужчина завёл мотор — тот же сухой щелчок, и тишина. Проверил фары — не горят. Машина была полностью обесточена, словно кто-то выдернул невидимую вилку. — Чёрт, — выдохнул Саша, опуская голову на руль. — Это твой гениальный план? — голос Артёма стал резче. — Учитель и ученик. Два «вампира». Ночь. Идеальные условия. И мы сидим в запертой коробке посреди леса, потому что у твоего братца друг какой-то ненормальный? — Не ненормальный, — устало ответил Саша. — Просто… — Что? — Ничего. — Саша выпрямился, обидчево промычал. — Может это вообще твой гениальный план! — Поздравляю. Теперь это мой план сломать машину бесноватого! Оба замолчали, вслушиваясь в тишину. Лес шумел — ветер, редкий крик ночной птицы, где-то далеко треск ветки. Но ничего человеческого. Ни шагов, ни голосов, ни приближающихся фар. Они были одни. Артём откинулся на спинку, закрыл глаза и несколько раз медленно вдохнул. Когда он заговорил снова, в его голосе появилась новая нотка. Не паника. Что-то другое. Тяжёлое. Решительное. — Знаешь, — сказал он, не глядя на Сашу, — забавно, как всё поворачивается. — В каком смысле? — Я ведь не просто так хотел приехать на кладбище. Саша посмотрел на него. В темноте салона, освещённого только тусклым светом неба, лицо Артёма казалось вырезанным из камня. Бледное, острое, чужое. — Что ты хочешь сказать? — спросил Саша. Артём открыл глаза и медленно повернул голову. Их взгляды встретились. — Ты правда думал, что я всё это время просто учился? Что мне нужно было твоё дерьмовое наставничество? Твои снисходительные взгляды? Твоё «ты молодец, но тебе ещё расти и расти»? — Артём… — Нет, послушай. — он подался вперёд, его голос стал тихим, почти шипящим. —Возможно и мой гениальный план. Но ты в нём расфуфыренный ферзь, который когда-то был просто пешкой.  Пережиток прошлого, который держится на старых связях и жалости брата. Тебя пора заменить. Шепс не отвёл взгляда. Он смотрел в глаза Артёма — чёрные в этом свете, горячие, бешеные — и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не от страха. От обиды. — Ты поэтому хотел поехать на кладбище? — спросил он ровно. — Не ради ритуала. Ради…? — Ради кое-чего, — ответил Артём, и его правая рука скользнула к карману куртки. — Раз я не могу сделать это в лесу. Я сделаю это прямо здесь. В тусклом свете блеснуло лезвие. Оно было небольшим, изогнутым, с рукояткой из чёрного дерева. Ритуальный нож. Тот самый, который Артём всегда носил с собой «для ритуалистики». Александр отрепенул. Он вжался спиной в своё окно, хватаясь рукой за руль, второй придерживая руку Артёма поодаль от себя. — Ты планировал убить меня, — сказал Саша. Это был не вопрос. — Я планировал занять твоё место, — поправил Артём. — Разница только в деталях. Тишина в машине стала плотной, почти осязаемой. Саша смотрел на нож, потом на лицо ученика. И в этой тишине он вдруг понял две вещи.

Первая: он не боится.

Вторая: он не удивлён.

— Тогда почему ты медлишь? — спросил Саша. Артём замер. — Сейчас. Ты и я. Никого больше. То, чего ты хотел годами. — Саша медленно снял руки с руля и поднял их вверх, раскрытыми ладонями к парню. — В чём проблема? — Никакой проблемы, — выдохнул Артём, и его голос дрогнул. — Так давай. Он всё ещё сжимал нож. Но не поднимал его. Не направлял. Просто держал, и его пальцы слегка дрожали. — Я ненавижу тебя, — сказал он. — Твою самоуверенность. Твою безупречность. То, как ты смотришь на меня сверху вниз. — Я никогда не смотрел на тебя сверху вниз, — тихо ответил Саша. — Я смотрел на тебя как на того, кто может стать лучше меня. Подойди же поближе. Артём зажмурился. Лезвие дрожало в его руке. — Заткнись. — О, этот яд для меня? — Саша чуть наклонился вперёд. — Притворюсь, что не вижу. — Заткнись! — Мы застряли в машине. Наедине друг с другом. Разве не этого ты добивался, Тём? Голос Артёма сорвался именно в тот момент, когда Шепс назвал его этой уменьшительно ласкательной формой имени. Он швырнул нож на пол, впился пальцами в колени и уставился в лобовое стекло, за которым была только тьма. — Я добивался твоей смерти! — прорычал он. — Но я не могу просто взять и убрать тебя. — Почему, — сказал Шепс. —  Ты не хотел убивать меня. Ты хотел, чтобы я увидел тебя. Настоящего. Не ученика. Равного. Верно? Ты силён. Амбициозен. Я вижу в тебе личность. Отдельную от меня. Артём молчал. Долго. Так долго, что Саша уже подумал, что он не ответит вообще. — Каждый раз, когда я смотрел на тебя, — тихо начал Артём, не поворачивая головы, — Я чувствовал… я не знаю, как это назвать. Злость. Да. Зависть. Тоже. И ещё что-то. То, что мешало мне сделать то, что я планировал. Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел… — И всё равно не смог. — И всё равно не смог, — повторил Артём. Он опустил руки, повернулся к Саше. В его глазах уже не было бешенства. Была усталость. И ещё что-то, что тот боялся назвать даже в мыслях. — Я дурак, — сказал Артём. — Дурак, — согласился Саша. — Но ты здесь. И я здесь. Мы рядом. — Какого-то чёрта. Это необъяснимо. — Судьба, — эхом отозвался Саша. Они снова замолчали. Лес за окнами шумел — ветер, редкий крик, треск ветки. Внутри салона стало теплее, хотя печка не работала. Или это просто напряжение начало отпускать. Александр сделал всё максимально аккуратно, чтобы обезвредить задуманное Артёмом. И у него это удалось. Тишина вернулась, но теперь она была другой. Не враждебной, не давящей. А той, что бывает после сильного грома, когда понимаешь, что буря прошла и ты ещё жив. Старший не смотрел на Артёма. Он смотрел в лобовое стекло, за которым чернел лес, но видел не его. Он перебирал в голове последние минуты — нож, дрожащие пальцы, признание. И то, как сам не испугался. И то, как Артём не смог. — Ты знал? — тихо спросил Краснов, нарушая молчание. — Что ты хотел меня убить? — Да. — Догадывался. — И всё равно поехал? Саша повернул голову. В тусклом свете луны, пробивавшемся через тонированные стёкла, лицо Артёма было бледным, осунувшимся. Не таким, как обычно. Без маски самоуверенности. Такой парень явно нравился ему ни чуть не меньше. — Я устал, — просто сказал Саша. — От одиночества. От того, что меня боятся, а не любят. От того, что даже брат смотрит на меня, как на чужого. У нас не такие гладкие отношения, как кажется. Да, мы горой друг за друга, но при этом каждый сам за себя. Антонимы. Звучит бредово. Мы слишком сильно отдалились друг от друга. Я бы хотел провести с ним время. Даже думал попросить Влада устроить нам тайное свидание. Я совсем ничего не знаю о собственном брате. — Олег ведь очень закрытый человек. Его сложно вывести на эмоции, он их не показывает. Он из тех, кто молча будет наблюдать за игрой, подкидывая игральные кости на самых выгодных позициях. — Я понимаю… Но порой мне просто хочется тепла. Я ведь тоже человек, не просто отличный актёр и великолепный экстрасенс. После этих слов Краснов рассмеялся и положил руку на колено старшего. Он слегка похлопал по нему, и потёр глаза, вглядываясь в лицо водителя напротив. — Саш, ты нарцисс! Кстати про тепло. Уже почти 4 утра. Самое холодное время. Они переглянулись, и в этом взгляде было что-то новое. Не враждебность. Не соперничество. А простое, человеческое понимание того, что они сейчас в одной лодке. Или в одной машине. — На заднем сиденье теплее, — заметил Артём. — И места больше. Саша кивнул. Они поочерёдно перебрались назад, благо внедорожник был просторным. Артём зачем-то заглянул в багажник — через салон, откинув сиденье — и вдруг издал удивлённый звук. — Что там? — спросил Саша. — Плед, — ответил Артём, вытаскивая большой, плотный, клетчатый плед. — И бутылка воды. — У твоего брата странный друг, — заметил Артём, разворачивая плед. — У моего брата странный ёбырь, — поправил Саша с усмешкой. — Но предусмотрительный. Они рассмеялись и устроились на заднем сиденье, накрывшись пледом вдвоём. Сначала было неловко — плечи касались, дыхание смешивалось в холодном воздухе. Потом неловкость прошла. Её сменило странное, почти забытое чувство тепла. — Саша, — тихо сказал Артём, когда они уже сидели, прижавшись друг к другу. — М? — Спасибо. Что не испугался. Что поехал. — Не за что, — ответил Шепс и закрыл глаза. Снаружи шумел лес. Где-то далеко, возможно, в паре километров, было кладбище с их несбывшимся ритуалом.  Но сейчас, в этой застывшей тишине, в этой чужой машине, под одним пледом, два «вампира» впервые чувствовали себя просто людьми. Опасными. Сломанными. Живыми. — Я правда уверен, что ты сильный и способный экстрасенс, — старший поднял голову к потолку машины и тяжело вздохнул. —Я слишком эмоциональный, слишком чувствительный и слишком громкий. Ты же будто дополняешь меня. С момента нашего знакомства я видел в тебе того, кто может утешить, огородить от происходящего и просто отвлечь от этой суеты. Артём замер. Он смотрел на Сашу, и впервые за долгое время в его взгляде не было ни расчёта, ни холодного анализа. Было что-то другое — уязвимое, почти детское. — Ты никогда мне этого не говорил, — тихо ответил он. — Потому что боялся, — сказал Саша, опуская взгляд. — Боялся, что ты используешь это против меня. Что моя слабость станет твоим оружием. — А теперь? — А теперь мы сидим в запертой машине, — усмехнулся Саша. — Ты без ножа, я без защиты. Мне больше нечего терять. Он повернул голову, и их взгляды встретились. В темноте, освещённой лишь редкими лучами луны, пробивавшимися сквозь тонированные стёкла, глаза Артёма казались почти чёрными. Но в них не было тьмы. Было что-то тёплое, живое, настоящее. — Знаешь, — негромко сказал Краснов, чтобы не нарушать хрупкую тишину, — У меня в телефоне есть музыка. Несколько треков, которые я скачал. Если батарейка ещё держится… Он достал телефон, проверил заряд. — Ещё есть, — сказал он, открывая плеер. — Хочешь? Саша кивнул. Зазвучала тихая, тягучая мелодия «Ari Abdul- BABYDOLL (slowed)». Чувственная, мягкая, с лёгкими нотками джаза. Не та музыка, которую Саша ожидал услышать от Артёма. Не агрессивная. Не давящая. А нежная, почти прозрачная, как лёд на весенней реке. — Я не знал, что ты такое слушаешь, — заметил Александр. — Я много чего слушаю, — ответил Артём, откладывая телефон на подлокотник. — Просто обычно не показываю. — А мне решил показать? — Сильно не обольщайся, — с улыбкой ответил Краснов. Тишина снова опустилась на них, но теперь она была иной. Тёплой, уютной, словно тот самый плед, которым они укрылись. Плечи касались, дыхание смешивалось, и от этого простого, почти бытового прикосновения внутри разливалось странное, давно забытое чувство. Александр посмотрел в сторону своего ученика. Он разглядывал его острые скулы, такое выразительные утончённое лицо, тёмные глаза, которые так привлекали. Он и не заметил, как Артём поймал его взгляд. Рука коснулась руки брюнета, аккуратно оглаживая его тонкие пальцы. Саша вздрогнул от касания. Но младший быстро обратил на себя внимание, укладывая ладонь на скулы второго. Он повернул его голову к себе, заставляя смотреть глаза в глаза. Удивительно, как эта машина, эта обстановка, эта навязчивая реальность заставила их оказаться в ценно друг от друг. А теперь уже может и ближе. — Извини, я был не прав в своих мыслях и побуждениях, — тихо, почти шёпотом, сказал Краснов. — И как я был не прав в своих действиях по отношению к тебе. — Я не злюсь на тебя, Тём. Саша мягко улыбнулся, обножая свои маленькие клычки. Артёму сейчас это дико нравилось. Их лица были слишком близко друг к другу . Ещё миллиметр, один, второй… Артём будто спрашивая, аккуратно коснулся губ своего наставника. Александр же не дёрнулся с места. Он наоборот прикрыл глаза и положил обе руки на плечи вампира. Он сократил оставшееся расстояние между их телами и поцелуй стал намного ярче. Музыка текла мягко, обволакивающе, создавая вокруг них отдельный, никому не принадлежащий мир. Стеклянный, хрупкий, но такой тёплый внутри. Саша не отстранился. Он замер на мгновение, а потом медленно, словно поднимаясь со дна глубокого океана, приоткрыл глаза. В них не было страха. Только удивление. И благодарность. Артём чувствовал под своими пальцами чужую шею — нежную, с едва уловимым биением пульса. Кожа Саши была прохладной, но под ней ощущалось живое, ровное тепло. То, которое невозможно подделать. То, которое бывает только у тех, кто наконец-то позволил себе расслабиться. Поцелуй углубился сам собой, без команды, без разрешения. Губы наставника оказались мягче, чем ожидал Артём. И податливее. И гораздо более жадными до ответа. Саша прикрыл глаза и медленно, словно в трансе, сжал обе руки на плечах Артёма. Его пальцы скользнули по ткани куртки, нащупывая мышцы, теплоту живого тела. Он не отталкивал. Он притягивал — бережно, неуверенно, но с каждым мгновением всё смелее. Они целовались под музыку, которая, казалось, была написана специально для этой ночи. Медленный, тягучий ритм проникал в кровь, заставляя сердца биться чаще, а дыхание — переплетаться в короткие, прерывистые вздохи. Плед сполз с плеч, но никто не обратил на это внимания. Холод больше не имел значения. Внутри машины горел свой огонь — тихий, невидный со стороны, но жаркий, как пламя свечи, которую зажгли в полной темноте. Артём провёл рукой по спине Саши, чувствуя под тканью рубашки каждый позвонок, каждый изгиб. Саша вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, прижался ближе, сокращая и без того почти не существующее расстояние. Их губы встретились снова — глубже, увереннее. В этом поцелуе не было спешки, не было требования. Было только одно — долгое, выстраданное «наконец-то». Шепс улыбнулся в поцелуй, и Артём почувствовал на своих губах острый край маленьких клыков. Это было странно — почти болезненно, но до боли приятно. Саша, «Вампир», которого боялись и уважали, сейчас был просто человеком. Уязвимым. Тёплым. Его. Рука Артёма скользнула выше, пальцы запутались в волосах на затылке Саши. Короткие, мягкие, они вились вокруг пальцев, не отпуская, будто тоже хотели участвовать в этом немом разговоре без слов. Александр выдохнул — тихо, почти беззвучно — и прикрыл глаза. В полумраке салона они блестели влажно, с поволокой, такие ясно голубые. Он смотрел на Артёма, и в его взгляде не было ничего от прежнего наставника. Только благодарность. И удивление. И страх — не перед смертью, а перед тем, как сильно он этого хотел. Их лбы соприкоснулись — невесомо, почти по-детски. Дыхание смешивалось, горячее, прерывистое, обжигающее губы, которые за минуту стали такими родными. — Тёма… — прошептал Саша так тихо, что это было почти не слышно. Но Краснов услышал. И ответил новым поцелуем — медленным, глубоким, смакующим, будто они пробовали друг друга на вкус в первый и последний раз. — Я думал, что ненавижу тебя, — прошептал Артём, касаясь пальцами его щеки. — А теперь? — Теперь я не знаю, как назвать то, что чувствую. Саша улыбнулся и в этой улыбке не было ни угрозы, ни превосходства. Только нежность. Он взял руку Артёма, поднёс к своим губам и поцеловал кончики пальцев — по одному, не торопясь, будто запечатывая обещание. В салоне снова стало тихо, но тишина была другой. Тёплой. Живой. Обещающей. Они снова прижались друг к другу, плечом к плечу, голова к голове, накрывшись пледом, только уже совершенно в другой обстановке.  Младший не говорил ни слова. Он просто смотрел на Сашу — на его полузакрытые глаза, на бледные губы, на маленькие острые клыки, которые тот не прятал. И что-то внутри него перевернулось. Не грубо, не требовательно. А мягко, почти невесомо, как первый снег. Он опустил ладонь на плечо Саши и медленно, давая тому время отстраниться, если захочет, потянул его на себя. Шепс не отстранился. Он позволил уложить себя на прохладную кожу заднего сиденья, чувствуя, как холодок пробегает по спине, но тут же исчезает, сменяясь жаром от близости чужого тела. Плечи, шея, каждый позвонок — всё это теперь лежало на мягкой, чуть скользкой поверхности, удерживаемое сильными, но бережными руками. Артём оказался сверху. Не наваливаясь всем телом, а зависая в сантиметре, давая Саше пространство для дыхания, для ответа, для любого движения. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах не было торжества победителя. Было благоговение. И страх — не перед тем, что он делает, а перед тем, как это важно. Плед сполз с их плеч, и Артём ловким движением натянул его обратно — теперь уже на обоих. Ткань опустилась мягким куполом, отсекая остатки холодного воздуха, создавая внутри свой микроклимат. Тепло дыхания, запах кожи, тихий шелест одежды — всё это смешивалось под клетчатой защитой, делая их невидимыми для мира. Саша прикрыл глаза. Его рука скользнула по плечам Артёма, задержалась на затылке.  Он не тянул вниз, не ускорял. Он просто держался, чувствуя, как каждое мгновение этой близости становится драгоценным. Артём наклонился так медленно, словно опускаясь в тёплую воду. Их лбы коснулись, потом носы, потом дыхание смешалось, горячее, прерывистое. Он снова коснулся губами губ Саши, невесомо, почти целомудренно, как будто боялся разбить хрупкость этого момента. Но тот не был хрупким. Он потянулся навстречу, размыкая губы, впуская тепло, отвечая со всей накопившейся за годы одиночества нежностью. Под пледом, в темноте, их тела нашли друг друга без слов — изгиб плеча под ладонью, биение сердца у виска, жар кожи сквозь ткань рубашек. Вампир провёл рукой по его щеке, спустился к шее, задержался на воротнике, чувствуя, как под пальцами бьётся жилка. Саша выдохнул тихо, почти беззвучно, и приоткрыл глаза. В них не было страха. Только доверие. Полное, безоговорочное. Первый поцелуй был на шее. Потом ещё и ещё. Лёгкие засосы оставались на бледной коже старшего. Рубашка поддалась быстро и взору Краснова открылась чистая грудь и торс своего учителя. Он был идеален. Худой, заметно даже слишком худощавый. Ребра выступали у живота, красиво вырисовывая грудную клетку. Бледная кожа сводила с ума. А вздохи Александра ещё больше. Артём спустился ниже и не выдержал. Саша вздрогнул от укуса на груди и закрыл свой рот руками. Его родная клетка стала чаще вздыматься от нервного дыхания. А младший уже уполз ниже, обводя языком чувствительные и такие эрогенные соски, спустился к брюкам. Предвкушение и похоть сейчас затмили разум. Они были готовы здесь и сейчас, в абсолютно чужой машине сделать это. И плевать чья это тачка. Здесь, в паре километрах от кладбища, среди деревьев и кустов, в такое время суток точно никого не будет. Но машина слабо дернулась. Сработал замок со звучным скрипом, включился экран на главной панели и загорелся значок марки на руле. Машина разблокировалась. Завелась. Мотор загудел, зарычал, вновь готовый к работе. А в окнах и зеркале заднего вида заиграл яркий огонёк от соседних фар. Сзади к ним подъехала ещё одна машина, ослепляя все окна и просвечивая будто насквозь салон авто. Александр вздрогнул. Он быстро отодвинул Артёма от себя, скидывая плед. Краснов даже не до конца понял, что происходит. Послышались шаги возле автомобиля. Открылась водительская дверь. На сидение кто-то кинул что-то похожее на большое зарядное устройство, как для телефонов, только другое. А затем появилась довольная физиономия  Череватого. Из-за открытой водительской двери загорелся свет в салоне машины и ему открылся весь вид на вампиров на заднем сидении. — Вот тебе на! Если вы хотели потрахаться в машине, могли не уезжать за тысячи километров от города! — его лицо сейчас было слишком довольным. Шепс прорычал и спешно стал застёгивать свою рубашку. Он недовольно смотрел на Влада, заметно смущаясь всего происходящего и что он тут увидел, в собственной машине. — Это не то, что ты подумал. Ничего не было, — констатировал Александр, сминая плед и убирая его обратно в багажник. — Что ты здесь делаешь один? И как ты нас нашёл? — Артём слегка покосился на бесноватого. В этот момент уже задняя пассажирская дверь машины открылась, ровно со стороны головы Саши, ведь он лежал на сидении. И прямо над его головой появилось лицо Олега, с очень недовольным, даже напряженным смущением. — Во-первых, он не один. — Олег обвёл взглядом всю компанию, задержавшись на слишком довольно ухмыляющемся Владе, а потом на синхронно отвернувшихся Саше и Артёме. — Во-вторых, это мы вас должны спросить, что вы здесь делаете. В такой обстановке. — Мы можем всё объяснить, — фыркнул Александр. — Объясняйте. Саша и Артём выбрались из машины. Олег хлопнул дверью громче, чем планировал. Звук разлетелся по ночному лесу, нарушая тишину. Он поправил своё худи и упёрся рукой от крышу автомобиля, переводя взгляд вниз на брата впереди себя. Артем вышел следом, молча поправил ремень и прислонился плечом к багажнику. Он переглянулся с Владом, но тот лишь развёл руками — мол, не я это начал. Александр остался сидеть на заднем сиденье, свесив ноги наружу. Брат стоял над ним, прямо перед его лицом. Свет салона выхватывал его бледное, виноватое лицо. — Ладно, — сказал он, поднимая глаза на брата. — Я не хотел тебе говорить. Потому что знал, что ты начнёшь… — Начну что? — перебил Олег. — Переживать? Волноваться? — Мы взрослые люди, ты сам это постоянно говорил, — Александр непонимающе нахмурился. — Ты уехал на чужой машине, не предупредив о направлении, — Олег сделал шаг к нему, заставляя брата смотреть на себя, а не в землю. — Ещё и не один, — он кивнул в сторону Артёма. — Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы я сидел у тебя над душой, — возразил Саша. — Это не значит, что я хочу, чтобы ты пропадал и трахался неизвестно где в чужой тачке! — Олег, — Артём подал голос, но Шепс оборвал его одним взглядом. — Ты вообще молчи. Что произошло? — Мы ехали на кладбище, чтобы провести ритуал. Машина заглохла, выключилась. Мы обошли капот, но ничего там не выяснили. После вернулись в машину, двери заблокировались и мы остались в западне. — А ты не брал трубку, когда я звонил! — Олег повысил голос, но тут же остыл, заметив, как дёрнулся брат. — Связи нет, сам посмотри, — уже более спокойно ответил старший брат. Влад до этого момента стоял в стороне возле машин, соединяя их капот и бензобак друг с другом, молча наблюдая за разборками. Теперь шагнул ближе, положил руку на плечо Олега, чтоб успокоить. — Давайте так, — сказал он спокойно, но так, что все замолчали. — Тачка гибридная, то есть и бензин и электрика. Бензин я по привычке не заправил, а заряда на ней было мало. Когда Олег попросил дать машину брату, я забыл, что далеко она не доедет. Поэтому она вырубилась и заблокировала вам двери. А мне прислала уведомление на телефон, что аккумулятор сел. Поэтому мы с Персиком сразу сорвались к вам. Благо эта умная хуйня на колёсах прислала точные координаты своего местонахождения. Так что считаю все должны остыть, виноватых нет. — ВЛАД! —почти хором сказали трое оставшихся. — Ладно, ладно! Я виноват, что забыл заправить ласточку! — он вскинул руки. — Но если вы меня убьёте, никто не починит эту шайтан-машину и все останутся курить траву до рассвета. Олег тяжело вздохнул и опустил голову. Он потер пальцами свои веки и замер, будто переваривая всю информацию насчёт машины. — Я не хотел такого исхода, Олег, — прервал Александр, — Ты простишь меня? Шатен взглянул на своего брата, такого виноватого, грустного, Саша идеально впился в роль извинения, но сейчас эта была не игра, а правда. Ему было жаль. Жаль, что заставил родного брата переживать, жаль, что не сказал место куда едут, жаль, что не предупредил, что он не один. — Ладно, проехали… — вздохнул Олег и взглянул на брата. Они обняли друг друга. Аккуратно, близко, так по-родному. Всё же не чужие люди друг другу. Единственные. — Кстати, Олег, это Артём Краснов, мой… — Александр помедлил, — Мой хорошо знакомый коллега, ювелир своего дела, мастер в эзотерике и просто приятный молодой человек. От такого представления Краснов удивился. Неужели он больше не ученик. Неужели он коллега для Шепса старшего, ровень ему и даже хороший знакомый. Это вызвало улыбку. Артём протянул руку Олегу, а тот в ответ пожал её. Парни протяжно посмотрели друг на друга. Олег будто пытался найти подвох в глазах Вампира. Но этот огонь обмана уже потух. Артём больше не стремится убить своего наставника. Даже наоборот. В нём теперь родилось другое представление об Александре. Доброе, приятное, героическое и по-своему тёплое. Олега отвлёк Владислав, который недовольно ворчал над капотом арендованной машины. Он вернулся к нему, оставляя тех наедине. Саша аккуратно взял за запястье Артёма и отвёл в сторону. — Знаешь, я ни капли не жалею, что провёл эту ночь именно так, — он взглянул в карие глаза. Рука Шепса расправилась,  впуская ладонь младшего в свою руку. Их пальцы переплились, ощущая тепло кожи друг друга. Так мягко, так искренне. — Я жалею лишь о своих мыслях. Что посмел подумать убрать тебя. — Не стоит жалеть об этом. Если бы не эти мысли, нас бы здесь не было. И ничего бы не было, что произошло в машине. Не факт, что мы поговорили бы вот так по душам, наедине. Я хочу и дальше видеть тебя в своей жизни, Тём. Александр улыбнулся. Артём поймал его улыбку. Ответил взаимностью. Лёгкая пауза. И их губы вновь коснулись друг друга в робком танце. Без похоти, без ненависти друг к другу. Открыто и чисто. Сзади послышалось довольное урчание, даже больше похожее на гоготание. Влад с Олегом пялились на них. Череватый опять с довольной ухмылкой ржал. Рядом с ним стоял Олег. Без улыбки. Без насмешки. Он смотрел на брата — и в его взгляде не было осуждения. Только спокойствие. Усталое, но настоящее. Такое, какое бывает, когда перестаёшь бороться с тем, что не можешь изменить, и принимаешь мир таким, какой он есть. — Я надеюсь, у вас больше нет желания ехать на кладбище, — сказал Олег, и в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Машины в полной комплектации, можем возвращаться в город. Александр тепло улыбнулся ему в ответ. Их взгляд на мгновение задержался на лицах друг друга. Сейчас он был благодарен брату за всё. За то, что нашёл им машину без лишних вопросов. За то, что беспокоился. За то, что сейчас оказался рядом и спас. Саша за всё благодарен Олегу. От этих мыслей отвлёкло лёгкое касание. Артём положил руку на талию Саши и мягко, почти бережно, подвёл его к двум другим парням, которые уже ждали у машин. В этом жесте не было ни поспешности, ни демонстративности. Просто тепло, поддержка, молчаливый знак оберега. — Свою ласточку я заберу сам, — Владислав протянул старшему из братьев ключи от второй машины. — Мы взяли каршеринг. Обратно вы на нём поедете. Припаркуй хорошенько, не подведи зятя! Брюнет похлопал по плечу Александра и тот, казалось, впал в ступор. Он аккуратно взял, точнее в его ладони упали ключи от каршеринга. Он удивлённо уставился в глаза чернокнижника, непонимающе поднимая одну бровь. — Зятя!? — голос прозвучал глухо, будто Саша проверял, не ослышался ли. Влад ухмыльнулся ещё шире. А Олег, стоявший чуть в стороне и до этого молчавший, закашлялся — то ли от холода, то ли от неловкости или претензии к словам Череватого. Он смутился и слегка покраснел, хватая бесноватого за край куртки. — Влад, думаю нам пора ехать,— предостерегающе сказал младший. —Аккуратнее доберитесь, без происшествий. Саша наконец поднял глаза, посмотрел сначала на ключи, потом на Влада, потом на брата. И улыбнулся — не сразу, но искренне. — Разберемся, — сказал он, пряча ключи в карман. — Спасибо. — Не за что, — ответил Влад, уже садясь за руль. Фигуры обоих парней исчезли в салоне машины. Она завелась спокойно, грозно. Скрежет колёс резко раздался над ухом, когда водитель вывернул колёса в противоположном направлении. Чёрная машина вырулила на траву, а после развернулась и уехала по дороге в направлении города. Саша проводил их долгим взглядом и направился к водительскому месту уже арендованной машины. Рядом, на пассажирском, устроился Артём — их плечи почти касались, и это простое, бытовое прикосновение было важнее любых слов. В салоне было прохладно и пахло чужим, безликим авто. Но тепло, сохранённое под клетчатым пледом, никуда не делось. — Кажется мы все обрели что-то новое за этот день, — тихо повторил Саша, качая головой. — Например ты обзавёлся зятем? — усмехнулся Артём. — Это ведь шутка была? Нет?.... Скажи, что шутка… — Да ладно, он не так уж и плох в дуэте с твоим братом. — Как ты в дуэте со мной? — взгляд Александра на секунду поймал искру надежды. — Нет, в дуэте с тобой я чуточку лучше, чем Влад! — рассмеялся Краснов и подмигнул  своему наставнику. Саша посмотрел на него. На профиль, освещённый редкими лампочками машины. На спокойные, уверенные руки, лежащие на коленях. Тепло разлилось по груди мужчины, согревая то, что годами было сковано льдом. Одиночество, недоверие, вечная готовность защищаться — всё это отступило, уступив место чему-то новому. Хрупкому. Живому. Он улыбнулся и переплёл свои пальцы с пальцами Артёма. Вторая рука легла на руль. Каршеринг медленно развернулся, выруливая на дорогу, по которой недавно умчал чёрный внедорожник. Дорога повела их обратно в город, чтобы выстраивать новые планы на день, жить новой жизнью и в новых обязанностях друг перед другом. Эта ночь давно закончилась, сменяясь бодрым, свободным и таким нежным рассветом.