-
13 мая 2026 г., 20:07
***
Моя дорогая Джоан Ватсон, Сегодня ровно четыре года, как я уехала из Нью-Йорка. Я слышала об Артуре. Уверена, он очень умный мальчик. И не пойми неправильно, я не посылала никого «присматривать» за вами. Просто, моя маленькая Джоан, мы ведь слишком хорошо знаем друг друга, если ты понимаешь, о чём я. Для меня это большая честь. Я много думала и решила: это письмо — единственное, что я могу тебе оставить. И последнее. Да, с моим здоровьем возникли небольшие проблемы. Но я не собираюсь говорить тебе о своих симптомах. Это секрет. Мой врач сказал, что беспокоиться не о чем, тревога и забота всё равно не помогут мне поправиться. Знай об этом. Моя любимая Джоан, длинные письма — не в нашем с тобой стиле. Мне очень жаль, что я больше не увижу тебя. Прощай. Навсегда твоя Джейми Мориарти***
Я только что вышла из телестудии, как получила это письмо. Какая-то девушка врезалась в меня и, даже не обернувшись, убежала. Только сев в машину, заметила этот конверт. С болгарской печатью. Ну конечно, я давно должна была догадаться, что она выберет Болгарию. Бумага пахла знакомыми розами и, ещё более знакомым запахом дезинфицирующих средств. Но это не её почерк, я сразу поняла. — Эта паршивка даже не удосужилась написать письмо собственной рукой?! — Проскочило в моих мыслях. Горло судорожно сжалось. Паршивка. Я снова и снова прокручивала это слово в голове. Мне хотелось крепко сжать письмо, но одновременно и боялась повредить его. Я вздохнула и медленно, тяжело опустил конверт на колени. Кажется, мои сцепленные пальцы и окаменевшая спина выдают мою злость. Тревогу. Страх. Я вот-вот потеряю её. Эта мысль только успела пронестись в моей голове, как я сама же усмехнулся над ней: когда это она была моей? Если быть точнее, то когда она вообще чьей-то была? Но наши души связаны, ведь так? — спросила я себя. Правда? Наши встречи были не случайностями, они были наполнены соперничеством. Думаю, её невозможно найти, если только она сама того не захочет. С той минуты, как она решила уйти от меня, я потеряла её навсегда. Или, лучше сказать, потеряла возможность с ней состязаться. Не знаю, испытывала ли я к ней хоть каплю нежности. Но нельзя отрицать, когда я увидела это письмо, моё сердце буквально остановилось на пару секунд. А каждый силуэт, смутно напоминающий её, до сих пор приходит ко мне в полночных снах. — Лучше бы мы не встречались. Лучше бы мы не знали друг друга, — с горечью подумала я. Машина быстро доехала до дома, но я будто приросла к сиденью, всё тело сковало странным напряжением. Моя нечастая печаль выплеснулась слезами. Я состарилась. Давно уже не маленькая Джоан. Рядом с печатью был след от капли йогурта, которую она оставила случайно, из-за дрожащих рук. Это был местный болгарский йогурт. Она уже не могла надёжно поставить мою любимую печать. Я знала, в Болгарии есть больница, оформленная на её имя. Я знала, если захочу, то смогу её найти. Я закрываю глаза и представляю её бледное лицо с той редкой хрупкостью, которую она так редко показывала. Убила ли болезнь её золотистые волосы? Наверняка да, никакая химиотерапия их не пощадит. Интересно, это лимфома? Или рак поджелудочной? Она не захочет, чтобы я увидела её такой. Она гордая. Она не вынесет, если последним образом в моей памяти останется слабость и увядание. А возможности что-то исправить нет. Паршивка. Мне нравилось так её называть. Но если она уже не могла вывести ни буквы, зачем же так старалась сама поставить печать? Мою невыразимую боль не удалось скрыть от Шерлока. Впрочем, я и не пыталась её прятать. — Ты ведь не поедешь? — нечётко услышала я его голос. Я не знаю. Не знаю, должна ли я ехать или, наоборот, лучше остаться? Или, может, стоит послать ей букет из далёкой Америки? Сжавшись в комок на маленьком диване, я ждала рассвета, не отрывая взгляда от камина. Хотя в нём ничего не было, кроме огня, но именно в этом пламени я увидела её. Её прямую спину. Её расправленные лопатки. Волосок, упавший с её головы, когда она наклонилась. Её живые, острые глаза. Наконец взошло солнце. Я устало закрыла глаза. Она в последний раз назвала меня по имени. И больше никогда не назовёт. Я буду вечно вспоминать тебя, Мориарти. На каждой улице, по которой пройду. И в каждой розе, к которой наклонюсь, чтобы вдохнуть её аромат.
