Раздеваемся

Подвальное помещение мигало редкой иллюминацией. Санитары втащили Аматерасу и посадили верхом на какую-то хрень, похожую на зубодробильное кресло. Пристегнули ремнями и поспешили дать по съебатору. Видно было, что им не особо комфортно здесь находиться. Дверь нервно захлопнулась. Аматерасу оглядывалась. Фигня, на которую её посадили была оснащена непонятным поддоном. Можно было бы с уверенностью опознать в ней обычную бормашину, - некоторые запчасти просто кричали об этом – но что-то в этом устройстве наводило на мысль, что всё-таки это нечто другое. Хотя держатель для инструментов был тот же. Да и сами инструменты были как будто те же, но…не совсем те. В наконечники были вставлены непонятные пульверизаторы, явно имеющие далёкий от стоматологии подтекст. Пристальный взгляд врача в белом халате отвлёк Аматерасу от обозревания перспектив. - Интересно? – хмыкнул эскулап, настраивая оборудование. Пока девушка соображала что отвечать и во что это в принципе может вылиться, каждый пульверизатор был протестирован на профпригодность. Из одного просто шёл тёплый воздух. Другой подавал прицельные струи воды, напор которых регулировался вручную. Третья штуковина была увенчана чем-то похожим на резиновое колёсико, массажное предназначение которого читалось влёт. Аматерасу только сейчас чё-то вспомнила, что под больничной ночнушкой…что она без трусов короч. Потенциальный изувер тем временем натягивал перчатки из винила. - Чёрта с два, доктор франкенштейн – выплюнула Аматерасу – я не подписывалась. - Вы не в том положении чтобы выёбываться. Это стационар для особо опасных. За вас уже всё подписали. От сопротивления хуже будет только вам. Не мешайте работать. – выдал белый халат и тотчас же еле увернулся от прицельного пинка. Санитары не успели пристегнуть Аматерасу ноги. - Я никуда не тороплюсь – скучающим тоном протянул эскулап. – Я сегодня в ночную смену. Времени вагон. Аматерасу медленно но верно начинала закипать. Мыть полы за сигареты – это ладно. Душно днём, холодно ночью – хрен бы с ним. Идиотский профессор приходит поиздеваться – да пошёл бы он. Половина медперсонала страдает тупизмом – ну ведь так оно и везде. Но сейчас как-то стало вообще очень обидно, и это видимо отразилось у неё на лице, потому что мучитель внимательно посмотрел и поутих. - Ваша психика оставляет желать лучшего. Вам прописаны манипуляции. - В подвале. Ночью. - Это не подвал, это процедурная. Аппарат экспериментальный, собирался здесь – к транспортировке пока что не приспособлен. Не надо со мной воевать. Вас за что сюда посадили? - Самооборона. Врач коротко кивнул. - Вполне тривиальный случай. 80% с ней сюда попадает. Псих не тот, кто напал – псих кто себя обнаружил. Современное общество таково. - Медицинское общество знаете тоже недалеко ушло – перебила Аматерасу. – Ножниц-бритв не дают, моешься блять раз в неделю. Всё остальное время лежишь-воняешь. И ещё человек пятьдесят рядом таких же. В палатах душно, в коридорах тоже. От всей этой херни щиплет в глазах, сидишь-непроизвольно зажмуриваешься. Мимо проходит этот старый козёл: ёпжтыть, я знаю, это у неё голоса. Я их видел, я знаю. Ну хорошо, что не бесы. Экзорциста бы мне вызывали. - Это он сам просто не моется никогда, ему нормально – хохотнул эскулап. – Не обращайте внимания. Профессора все обдолбанные. Это закономерность. - Как вас зовут. - Смердяков Родион Алексеевич – обозначил себя эскулап. – Мы с вами клёво общаемся, но по графику манипуляции, если позволите. Аматерасу не возражала. Родион Алексеевич уселся сзади и прижал её к себе свободной рукой, второй включая разбрызгиватель. - Это для здоровья.