Физрук и трудовик: история настоящей любви

Урок физкультуры — Огузки, ещё десять кругов! И давайте без смертей, а то у меня такое поколение, что в морг сдавать стыдно, — свищу в свисток, развалившись на скамейке. Рядом сидят девочки, которым я разрешил отдохнуть. Я же джентльмен. Ставлю двойки тем, кто не пришёл, и отдельный жирный «кол» — Бодяеву. Поднимаю глаза и натыкаюсь на взгляд учителя ОБЖ. Николай Михайлович. Мы оба пришли в школу в этом году, но он на десять лет старше и морщинистее. Армия, военка, ещё какая-то херня — я особо не вслушивался, когда он рассказывал. Но его взгляд... это не любовь. Это что-то другое. — Что-то случилось, Николай Михайлович? Хотите что-то? — спрашиваю, между делом снова свистя в свисток. — Ещё шесть кругов, быстро! — Вы ставите Бодяеву двойку каждый раз, хотя он просто ходит на мои уроки по стрельбе, — голос у ОБЖника такой серьёзный, будто он говорит о чём-то жизненно важном. — У нас соревнования скоро. Он из-за ваших двоек не может ходить ко мне — ему же оценки нужны для колледжа. Может, пойдёте навстречу? Николай смотрит на меня так, будто ОБЖ важнее физры. Как можно вообще такое думать? — Не могу. Тогда я должен всем делать поблажки. Полкласса ходить перестанет. ОБЖник поправляет рубашку — идеально заправлена в брюки, ни складочки. Выбешивает. — Да ладно вам, — говорит он. — Он же спортом занимается. В бассейн ходит. — Давайте не будем забывать, чем мыслят парни в этом возрасте, — я слегка улыбаюсь и снова свищу. Дети умирают на дорожке, но продолжают бежать. ОБЖник уходит, и я наконец-то иду в свой кабинет. Сажусь за компьютер. Моя восьмиклассница Лариса уже расставила все оценки — она надеется на четвёрку. Я захожу в «Танки». Дота — для лохов, это всем известно. И тут дверь открывается. Входит ОБЖник. И закрывает её за собой. Я удивлённо снимаю наушники. — Николай, вы что-то ещё хотите? Я не буду ставить вашим любимчикам пятёрки. Пусть принесут хоть что-то или пол сменят. Но он подходит ближе. Хватает меня за мою любимую нестиранную адидасовскую кофту — ей всего четыре месяца, между прочим! — А мужской тебя не устраивает? — слышу я. Чувствую, как в бедро упирается что-то твёрдое. Думаю — молоток. Он же всегда с ним ходит, военный псих. — Ну... девочек хотя бы жаль, — бормочу я. Его руки ложатся на моё лицо. Пальцы касаются щетины. — Может, я изменю ваше мнение, сударь? — говорит он и заталкивает мне два пальца в рот. Я не знаю, как реагировать. Но послушно сосу их. --- *(тут автор подробно опишет, что будет дальше. Если вы читаете это в шутку — пролистайте немного вниз. Я пишу эти извращения только для ценителей)* --- Чувствую, как он хватает меня за волосы и ставит на колени. Ремень расстёгивается. Штаны падают вниз. Я вижу его стояк. — Знаешь, я думал, у тебя размер побольше, — говорю я, разглядывая. — А тут от силы пятнадцать. Он звереет. Хватает меня за затылок и засовывает весь свой размер мне в рот. Дёргает за волосы, заставляя принимать глубже. Я послушно делаю. Между делом он засовывает пальцы мне в задницу — два сразу — и я принимаю ещё глубже, чувствуя, как член упирается мне в горло. Перед тем как кончить, он переворачивает меня и ставит раком прямо на стол. Входит в мою задницу. Я стону, прижимаюсь к столу от боли, тяжело дышу, а он долбит меня, не жалея. Каждый толчок отдаётся в позвоночнике, я слышу, как скрипит стол под нами, как его дыхание сбивается, как он рычит мне в ухо: — Принимай, физрук... принимай... Я кончаю первым — от унижения и боли, размазываясь по столу. Следом заканчивает он, глубоко войдя в меня и замирая на секунду, тяжело дыша. Мы оба пытаемся отдышаться. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, пока он выходит. Молча натягивает штаны, застёгивает ремень. Я всё ещё стою, опираясь на стол, ловя ртом воздух. В голове шумит, ноги дрожат. *** Я выдыхаю, когда ОБЖник быстро выходит из кабинета. Бросаю ему в спину воздушный поцелуй и подмигиваю, хотя он уже не видит. Так и началось наше сотрудничество. И поэтому нас теперь признают лучшими учителями школы. (Бодяев стал общим на тройничок)