Город мертвых 2

Данов жил по своим правилам. Здесь не было фронта. Не было своих улиц и чужих кварталов. Зеленые и оранжевые сидели вперемешку — в соседних домах, иногда на соседних этажах. Сегодня подъезд мог быть твоим, завтра — уже нет. Дворы переходили из рук в руки быстрее, чем успевал высохнуть дождь. Город был отрезан. Снаружи, далеко за разрушенными окраинами, дроноводы обеих сторон висели над дорогами, как ястребы. Любая колонна, любой одиночный грузовик, любой человек с рюкзаком — все отслеживалось и уничтожалось. В Данов нельзя было войти. Из Данова нельзя было выйти. Крупные силы зелёных удерживали здание старой школы. Почти батальон потрёпанных мотострелков, огромное количество тяжелораненых, которые умирали прямо на спортивных матах в зале от отсутствия элементарных лекарств, и маленькая группа спецназа — всего около десяти человек. Любая попытка прорваться к театру, где засели основные силы зелёных вместе с большей частью запасов, жёстко пресекалась вражескими дронами. Яра, одетая в грязную, пропитанную потом и копотью форму, лежала на широком столе в кабинете директора, пытаясь хоть немного поспать. Сон не шёл. Воспользовавшись сильным дождём, который временно ослепил дроны, в город сумела просочиться колонна оранжевых с подкреплением. Однако они заблудились в ночных улицах и неожиданно выскочили прямо к школе. На счастье, часовые быстро сориентировались. Оранжевых уничтожили в считанные минуты, но один из танковых снарядов угодил точно в кабинет физики, где хранились основные продовольственные запасы. До самого утра бойцы пытались потушить пожар, но безуспешно. К утру от еды почти ничего не осталось. Вода ещё была — из старого школьного водопровода, — а вот еды практически не осталось. Яра только-только начала проваливаться в тяжёлый, беспокойный сон, когда дверь кабинета резко открылась. Рука девушки мгновенно метнулась к кобуре, закреплённой на бедре. Слишком многие уже пытались посягнуть на её честь и честь Зоры. Один особенно наглый даже стал евнухом после встречи с Зорой — урок, видимо, до сих пор не дошёл до остальных. В дверном проёме стоял Орда. За его спиной виднелись Двести и Юг. Все трое были усталыми, постаревшими за эти недели войны, с чёрной копотью на лицах. В тусклом свете они походили на своих далёких предков — тех самых степных всадников, что когда-то огненным галопом прошли от пустыни Гоби до берегов Адриатики. — Стучаться надо, — спокойно сказала Яра, убирая руку с оружия. — Дело есть, — коротко бросил Юг, заходя первым. — Говори, — Яра поднялась со стола и привычным движением заправила сальные волосы в тугой хвостик. Двести шагнул вперёд: — В пяти километрах отсюда больница. Ни наших, ни оранжевых там нет. Должна быть жратва. И лекарства. Орда добавил низким голосом: — Наденем оранжевые повязки. Ты пойдёшь как пленница — в зелёной. Ни наши, ни их дроны не должны нас сбить. Яра на несколько секунд задумалась. — Группа Рена до сих пор не вернулась… Оставим раненых на этих озабоченных молокососов? Двести жёстко ответил: — Без лекарств они и так сдохнут. И я лично подыхать от голода не собираюсь. И уж тем более не хочу, чтобы меня потом свои же жрали. Яра горько усмехнулась, потянулась к стулу, взяла автомат и передёрнула затвор. — Пошли.