Если бы не ты

"Здравствуй, сын,

Полгода прошло с тех пор, как ты ушёл из дома и не давал о себе ничего знать. Не интересовался ни мной, ни своей несчастной матерью, которая выплакала реки слёз. Что ж, дело твоё. Надеюсь, ты хорошо устроился у Поттера.

Не могу смолчать о том, что меня очень тревожат грязные слухи, расползающиеся по магическому обществу. О тебе и Поттере заговорили даже в наших краях, что, как по мне, недопустимо. Не знаю, что из этих слухов правда, и не хочу знать. Взываю лишь к твоему благоразумию. Если ты хоть немного любишь свою мать и дорожишь своей семьёй — прошу тебя всё это прекратить и вернуться домой. Мы, как родители, понимаем, насколько война травмировала тебя, поэтому готовы всё простить. Если не собираешься возвращаться, тогда прошу хотя бы перестать позорить наше имя.

С любовью,

Твой отец."

Драко выбросил письмо в камин. Этот спектакль затянулся, он застрял во лжи по самую голову. За красивой декорацией, выглядящей как любовь к Поттеру, жить было и правда комфортно, сильно лучше, чем Драко мог себе представить. Он и не уловил момент, когда слова о чувствах перестали быть ложью. Наверное, Драко слишком долго жил так, будто всё это правда. От реальности же он прятался, отворачивался, когда она пыталась напомнить ему прошлое. Драко знал, что не сможет убегать вечно. Недавно реальность выбила дверь с ноги и ворвалась в комнату для допросов, напомнив Драко, кто он на самом деле. — Нам нужно поговорить. Драко вздрогнул: он не заметил, как Гарри вернулся домой. Поттер усталый, но улыбается, стягивая перчатки из драконьей кожи. По традиции Драко предложил ему ужин, от которого Поттер не отказался. Гарри долго хмурился, пока ел. Что бы он там ни хотел обсудить, Драко это вряд ли понравится. — Я, в общем, хотел поговорить о наших отношениях, — сказал он, задумчиво подперев рукой подбородок. — Кто мы друг другу. Об этом. — А кто мы друг другу? — спросил с усмешкой Драко. — Мы — супруги. — Это не так, — спокойно возразил Гарри. — Тогда что — правда? — Я это и пытаюсь выяснить, но никак не могу. Ты всегда закрываешься, когда мы касаемся этой темы. — Я просто считаю, что здесь всё решено. Гарри посмотрел на него, прищурившись. Он не верил. — Иногда я перечитываю наш контракт, — заговорил он после паузы. — Если честно, это самый нелепый и бессмысленный документ, который я когда-либо видел. А я видел отчёты Рона много раз, — попытался пошутить Поттер. — У меня так много вопросов ко всем твоим пунктам... — Я могу ответить на них все прямо сейчас, — перебил его Драко. — Когда я составлял этот контракт, то был напуган, и на меня давило время. Я просто не успел всё обдумать. И я правда боялся, что ты умрёшь, так что действовал быстро, а не правильно. — Тем не менее, ты сделал всё необходимое. Я очень тебе благодарен. За всё. Я редко говорил тебе об этом. В горле появился ком, и Драко отвернулся. Ему не нужны были благодарности, не сейчас. — Просто, знаешь, ты же Малфой, — продолжил Гарри. Драко вопросительно поднял бровь. — Я изучал в Академии историю чистокровных семей, а ещё историю Министерства. Малфои — гении сделок. Ни один Малфой не составит невыгодную для себя сделку. У вас это в крови. А ты после подписания нами контракта буквально отдал всё и не получил взамен ничего. Как ты стал исключением из правила? — Я объяснил тебе это буквально только что. Или у Поттеров в крови — тугодумие? — издевательски спросил Драко, на что Гарри лишь ухмыльнулся. — Наверное, во мне слишком много от Блэков. — Ты не написал ни единого пункта, гарантирующего тебе безопасность, — не унимался Поттер. — Ты расписал в мельчайших подробностях, в каких местах мне запрещено касаться женщин, но не написал и строчки о том, что мне нельзя тебя ударить, например. Или применить к тебе магию. Стереть тебе память. Ничего. — Поттер, у меня не было времени, — уже с раздражением ответил Драко. — Я очень подробно обдумал эту часть, но забыл вписать. Я не спал тогда несколько суток. Вспомнил уже, когда мне вернулся подписанный контракт. — Но твоей подписи там ещё не было, — спокойно возразил Поттер. — Он был ещё недействителен. Ты мог составить новый. — Я затупил, ясно?! Угомонись, Поттер. Ты не единственный тупица в магическом Лондоне. — Ладно-ладно, — примирительно заговорил Гарри. — Как скажешь. Малфой, забывший о своей безопасности. Теперь я видел всё. Драко надеялся, что на этом их разговор окончен. Но брови Поттера по-прежнему были нахмурены, он продолжал что-то обрабатывать в своей лохматой голове. У самого же Драко нещадно начал болеть левый висок. Сдерживаемое внутри напряжение росло и трансформировалось в боль. — Ты стал счастливее после того, что произошло между нами в Аврорате? — спросил Гарри. — Ты был хорош, конечно, но даже самый лучший в мире секс не способен перевернуть всю жизнь. — Я о том, стали ли мы ближе друг другу. Или наоборот. Тебе стыдно за то, что произошло? — Нет. А тебе? — Нет. Хотя я чувствую себя перед тобой виноватым. — О, Годрикова лысина... — выдохнул Драко и закатил глаза. — Годрик не был лысым, — со смешком ответил Гарри. — Извини, я должен об этом поговорить. Ты в целом выглядишь очень хорошо с тех пор, много улыбаешься и часто касаешься меня. Мне это нравится. Но ты начал ходить во сне. — Ходить во сне? — Да. Чётко после того случая. — Я что-то говорил? — с панической ноткой в голосе спросил Драко. — Нет. Просто стоял посреди коридора. Или делал всякую ерунду. — Ерунду? — Ну да. Вчера ночью я застал тебя в прихожей, красящим своими красками для живописи мою аврорскую мантию, — с улыбкой ответил Гарри. — Не волнуйся, я легко её очистил. — В какой цвет я красил её? — В белый. — Ты знаешь, что я ненавижу цвета Гриффиндора. Гарри засмеялся, но его глаза всё ещё смотрели с печалью. — Я чувствую, что это повлияло на тебя, Драко. Ты испытал больше стресса, чем ты думаешь. — Я ни о чём не жалею. Это была моя инициатива от и до. И я кончил, между прочим, дважды. Предлагаю этот разговор завершить. А то тебя хлебом не корми — дай поискать поводы для чувства вины. — Если ты не против, я хотел бы ещё кое-чем с тобой поделиться. О том, что со мной тогда происходило, — сказал Гарри и посмотрел на Драко выжидающе. Драко кивнул. — Перед допросом Смита я зашёл к Саре, и у нас случился не самый приятный разговор. Мы, в общем, заговорили о моём детстве. — О, Мерлин. Как, чёрт возьми, вы к этому пришли?! — Давай опустим это. Она просто сказала вещь, которая меня задела. Вообще, я давно уже закрыл эту тему. Я не чувствую ничего, вспоминая о Дурслях и их доме. Я больше не ребёнок. Но Сара сказала кое-что, что заставило меня ощутить себя снова им — мальчиком, живущим у Дурслей. На меня накатили одиночество и, самое ужасное, беспомощность. Я не выношу беспомощности. Когда я раздевал тебя, сидящего передо мной на столе, я снова был сильным и властным. Взрослым. Я погнался за этими чувствами. И сделал то, что сделал. — Мы сделали, — поправил его Драко. — И тебе это помогло? Я дал тебе то, в чём ты нуждался? Если так, то ты не должен рассказывать это таким сдавленным виноватым тоном. Для меня это повод для гордости. — Как ты понял, что именно мне было нужно в тот момент? Как тебе удаётся каждый раз разглядеть эту... тень внутри меня? — Я ничего в тебе не разглядел. У меня были свои мотивы. — Какие? — Я терпеть не могу Захарию Смита. Гарри засмеялся, громко и искренне. Боль в виске Драко начала понемногу утихать.

***

— Ты стал таким пунктуальным. Даже на минуту не позволяешь себе опоздать, — усмехнувшись, сказал Драко, глядя, как Гарри застёгивает мундир. — Мне нельзя делать ошибок. Не теперь, когда моя карьера висит на волоске. Слушай, ты не против, если я приглашу сегодня вечером к нам Рона с Гермионой? Они были в маленьком отпуске, всего несколько дней, и хотят поделиться фотографиями и впечатлениями. Не хочется идти куда-то в кафе или, тем более, в Нору. — Это твой дом. Ты не должен меня спрашивать. — Ответ «да»? — Ответ «нет». — Драко, прекрати. Они к тебе начали привыкать. Тебе к ним тоже рано или поздно надо будет привыкнуть. — Ладно, пусть припираются, — недовольно пробормотал Драко. Гарри улыбнулся ему. Он был счастливым и сияющим, полным сил, словно готов горы сворачивать. Было легко хотеть его, как оказалось. И любить оказалось тоже легко, гораздо легче, чем Драко себе представлял. Он был таким очаровательным, источающим бесконечную силу, перед которой Драко не хотел и не мог устоять. Когда Гарри был опустошён или раздражён, любить его оставалось всё так же несложно. Драко легко отворачивался от людей, которые выказывали своё недовольство. С Поттером это работать перестало. Вечером знаменитая троица пришла в полном составе. Драко сел к ним за стол ради приличия, но интерес к беседе проявлять не старался. Рон с Гермионой, впрочем, тоже делали вид, что его не существует. Они показывали десятки скучных фотографий из Таиланда, рассказывали примитивные истории о походах в горы и пили шнапс. Драко считал минуты до момента, когда они наконец уйдут. — Когда мы вернулись, Перси нам такое рассказал, — говорил Рон, после своей фразы начав стремительно краснеть. Драко напрягся, ощущая, как и Гарри напрягается. — Кто-то из авроров сотворил… кое-что очень неприличное. — И противозаконное, — добавила Гермиона. — Что именно? — спокойно спросил Гарри. Голос его ни капли не дрогнул, что поражало Драко. Сам же Драко чувствовал, как леденеют конечности. — Кто-то занялся сексом со свидетелем. На глазах у заключённого Захарии Смита! У меня в голове не укладывается! Я ему не поверил, но Перси уверял, что видел всё своими глазами. Ты что-то слышал об этом, Гарри? — Нет, ничего, — невозмутимо ответил тот. — Удивительно, что ты не в курсе. Хотя, по словам Перси, он нашёл слитое воспоминание с этим безобразием прямо в коридоре, а увидев, что там, сразу отнёс министру. Возможно, конечно, это просто подделка. Странно, что ты об этом ничего не знаешь. — Я вообще об этом впервые слышу, — очень убедительно возмутился Поттер. Драко не понимал, как этот змей оказался на Гриффиндоре. — Какой ужас, — подал голос Драко. — Среди авроров есть вообще приличные люди? — картинно возмутился он. Гарри ухмыльнулся, но как-то не по-доброму. — Этому любителю экстрима вроде как влепили выговор, — продолжал Уизли. — Всего лишь выговор? — удивлённо спросил Драко. — Разве можно такое замять одним выговором? За такое нужно отбирать мундир, а ещё лучше — давать тюремный срок. Порочить форму аврора — это же большое преступление. Этот ваш нарушитель наверняка был не рядовым сотрудником, раз ему такое сошло с рук. Какая-то большая шишка или, не знаю, знаменитость… — рассуждал Драко, чувствуя, как магия Поттера рядом начинает потрескивать. — Да, я полностью поддерживаю, — сказал Гарри. — Его не только посадить нужно, а ещё и прославить. Чтоб это грязное, порочное воспоминание распространилось не то что в Министерстве — аж до самого Малфой-мэнора. — Зачем же так далеко. Достаточно до Норы. А хотя, оно ведь уже там. Может, Перси покажет однажды этого талантливого аврора всей семье. — Малфой, не мог бы ты принести нам ещё шнапса? — спросил Гарри фальшиво мягким тоном. — Я не домовой эльф, — высокомерно ответил Драко. — Очевидно, что нет. Домовые эльфы отличаются от тебя воспитанностью и умением вовремя заткнуться. — Это был он, — выпалил Драко. — Не он, — парировал Поттер, — а мы. С тех пор как мы поженились, сладкий, есть только мы. Гермиона и Рон молча следили за их перепалкой, с открытыми ртами, как рыбы, выброшенные на берег. Драко ожидал взрыва после произнесённой правды, но его не последовало. Парочка поттеровских друзей переглянулась с таким видом, словно оба знают, что Гарри пора к врачу, но говорить ему об этом бесполезно. Когда удивление стихло, Гарри напрягся. Драко не совсем понял почему, но, кажется, Грейнджер выражала разочарование своими шумными вздохами. — И как ты до этого докатился? — холодно и как будто устало сказала она. Гарри замер, уголки его рта горько опустились. — Никто не пострадал. Не нужно делать из этого драму, — твёрдо ответил Драко. — Я и не делаю. На мои вопросы у меня, кстати, есть и ответы. Это твоё поведение, — она посмотрела на Гарри, — очень похоже на Малфоя. А поскольку в тебе теперь живёт его магия, — в придачу к твоей импульсивности, — получается вот такое. — Что именно, прости, похоже на Малфоя? — раздражённо спросил Гарри. — Он, по-твоему, из тех, кто любит интим при свидетелях? Это была моя инициатива и моя вина! — Я не говорю об инициативе, я говорю о высокомерии. Что заставило тебя перестать видеть в Захарии человека и воспринимать его как мебель? Неживую и ничего не значащую фигуру, перед которой можно делать всё, не стесняясь? Только не говори, что страсть. Может, ты хотел Драко таким образом унизить? — спокойно сказала Грейнджер. — Я не хотел никого унижать, — ответил Гарри. На его лице Драко разглядел отражение боли. Драко сильно недооценивал Грейнджер все эти годы: она безжалостная сука. Гарри не заслуживал таких слов. — При всём уважении, Гермиона, — сказал серьёзно Гарри, — я не лезу к вам с Роном в постель. И вам тоже не следует лезть ко мне. Вышеупомянутый Рон сидел красный как свёкла и молчал, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Гарри с Гермионой. — Ну, технически, в постель я тоже не лезу. Законы и правила Министерства... — Да хватит! — резко перебил её Драко. — Что ты, чёрт возьми, от него хочешь?! Один-единственный раз в жизни Гарри нарушил правила не ради того, чтобы кого-то спасти! И ты уже прибежала стыдить его и читать лекции! «Ты обесчеловечил Захарию Смита». По-моему, обесчеловечиванием здесь занимаешься ты. Потому что именно ты считаешь, что Гарри Поттер — отлаженный механизм, сделанный ради службы Министерству и не способный на страсть! — Я не говорю, что он не способен на страсть! Я говорю, что он вполне способен её контролировать. Этого никогда бы не произошло в отношениях с Джинни, например. — О, нет, пожалуйста, не вспоминайте мою сестру... — жалобно пробормотал Рон. Драко не совсем понимал его реакции. Ещё недавно он открыто рассуждал о сексуализированном насилии и даже давал Гарри советы. Кажется, он был тогда под действием адреналина. — А по-моему, тебя бесит, что он впервые в жизни сделал что-то ради себя, а не ради вас. — Я волнуюсь за него, Драко, — уже мягче ответила Гермиона. Она говорила так, как будто Гарри вообще здесь нет. — Я знаю, как много ему пришлось пережить, поэтому не хочу, чтобы он стал жестоким. — Захария Смит увидел секс. Мерлин, как он это только переживёт, — издевательски ответил Драко. — Наверное, плачет в своём особняке, потому что жестокие авроры его отпустили. — То, что Смит нам не нравится, не означает, что с ним можно так обходиться, — ответила Грейнджер. Драко кипел от ярости. Он почувствовал, что сейчас сделает непоправимое. — Я пошлю ему цветы в качестве извинения. Обидно, что ваша министерская справедливость распространяется не на всех. Во время допросов авроры вырывали мне ногти и били электрошокером. Я отдал бы всё, чтобы оказаться просто наблюдателем. Но аврор Роджерс был очень настойчивым. Какая ирония: в ту ночь Перси Уизли тоже стал свидетелем настоящей страсти. Правда, он, к сожалению, пропустил самое интересное. Он нашёл меня на полу карцера, в луже крови. Побежал ли наш дорогой Перси тогда к тебе, чтобы ты прочитала аврору Роджерсу лекцию про порядочность? Кажется, нет. Мистер Роджерс не спеша передал все свои дела коллегам, подписал заявление об уходе и улетел в Швецию. У меня есть его адрес, если что. Хочешь навестить его и прочитать лекцию о жестокости, Грейнджер? Она не молчала, как и все остальные. Слышался нарастающий треск оконного стекла, Драко не обращал на него внимания. Он слабо контактировал с реальностью, казалось, что он даже не находится в своём теле, а только наблюдает всё со стороны. — Я не слышу ответа, — сказал он настойчиво. — Все заслуживают равного отношения, Грейнджер. — Вам лучше уйти, — услышал Драко ледяной голос Поттера. Камин потух, как и почти все свечи. Драко постепенно начал это замечать. Пульс бешено бился в висках, пока он возвращался в себя. Но не было до конца понимания, сказал он это мысленно или вслух. Когда оба Уизли вставали с дивана, Драко посмотрел на них. Руки Грейнджер дрожали, а на лице был неприкрытый ужас. Драко хотелось рассмеяться. Как будто он сказал что-то, чего они не знали. Они оба ведь были в курсе. Единственный, кто ни о чём не знал, — Поттер. Драко не планировал ему когда-либо говорить. Он просто не понял, как это произошло. Драко встал и пошёл на кухню, чтобы умыть лицо холодной водой. Он подставил ладони под кран и постепенно начал чувствовать их. Ощущение, что он наблюдает за собой со стороны, рассеивалось. Вернувшись в гостиную, Драко нашёл там лишь Кричера. — Где Поттер? — спросил он эльфа. Кричер опустил уши и покачал головой. — Что только что произошло? — спросил Драко снова. — Ты это слышал? Я это рассказал? Я правда рассказал? Кричер дрожал и молча смотрел в пол. Драко понял, что ничего от него не добьётся, и пошёл в свою спальню. Нет смысла искать Поттера. Он наверняка помчался на поиски Перси и не вернётся, пока не вытрясет из того правду. Очень жаль. Свести всё к неудачной шутке теперь не получится. — Что ты ходишь за мной? — раздражённо спросил Драко. — Хозяин Гарри приказал, пока его не будет, ни на минуту не спускать с вас глаз, сэр, — ответил Кричер.

***

Гарри сидел на металлическом столе и пялился в пустую стену. После того как он в ярости ворвался в Министерство, начался полный хаос. Был уже поздний час, и ни министра, ни Перси не было на рабочих местах. Так что Гарри начал разносить приёмную Шекболта, требуя у охранника, чтобы тот вызвал их обоих сейчас же. Рядом оказались Рон и Гермиона. Гарри был готов отбиваться от их попыток его остановить, но никаких попыток не было. Гарри понял — они ждут министра. Первым прибежал Перси. К тому моменту Гарри уже немного выдохся, так что они пошли в комнату для допросов, чтобы спокойно поговорить. Рон с Гермионой пытались влезть в этот разговор, но Гарри и Перси не позволили им. Гарри надеялся услышать, что это неправда. Но нет. Перси, получивший недавно повышение до главы Отдела по защите магглов, раздражающе формальным голосом всё подтвердил. Он сухо доложил детали, словно находился на собрании министров: Кингсли вызвал Роджерса к себе, Перси узнал от дежурного, что Роджерс в камере Малфоя, и увидел преступление. Перси действительно нашёл его в луже крови — Роджерс сломал Драко нос. И, очевидно, не только это. На Малфое не было ничего, кроме разорванной рубашки. Роджерс стоял в стороне, красноречиво застёгивая мундир. Он не успел стереть Драко память. На вопрос Гарри: «Как вы могли его отпустить?» Перси ответил, что они его и не отпускали. Джеймс Роджерс давно был подозреваемым по делу о хищении министерских средств. Вероятно, он действовал не один, у него были в Аврорате подельники. Министр сделал вид, что наказывает Роджерса за изнасилование всего лишь увольнением. На самом деле Шекболт тайно собирает против него доказательства. Перси клялся, что они не забыли Джеймса Роджерса. Уверял, что он окажется в тюрьме в любом случае. А когда Гарри спросил, рассказал ли Перси обо всём ещё кому-либо, кроме министра, тот не на шутку возмутился. Малфой стал частью государственной тайны, а значит, Перси будет хранить эту тайну даже под угрозой смерти. Гарри захотелось, как никогда, сломать Перси что-нибудь. О том, что случилось между Гарри и Драко в Аврорате он рассказал всей семье. Не просто так ведь. Он хотел передать Драко предупреждение. Напоминание о том, что он знает, и что Драко следует вести себя осторожно и не делать глупостей. Когда Гарри вышел в коридор, Гермиона и Рон всё ещё были там. Гермиона плакала. Побледневший Рон обнимал её за плечи. — Я не хочу с вами разговаривать, — сухо кинул им Гарри, как только Рон собрался открыть рот. — Прости, Гарри, — всхлипывая, сказала Гермиона. — Я ничего не знала... — Я сказал — я не хочу разговаривать! — грубо повторил Гарри. — Не кричи на неё, — вмешался Рон. — Пошёл ты.

***

Драко стоял в гостиной, глядя в окно. Гарри знал, что он услышал, как хлопнула входная дверь. — Привет, любимый, — сказал он безэмоционально. — Где ты пропадал всю ночь? — Я принёс нам круассаны и кофе на завтрак, — проигнорировав его, сказал Гарри. Он осторожно подошёл ближе. Драко повернулся к нему лицом, и Гарри увидел его глаза, пугающе красные. Пустые. — Спасибо, — улыбнулся он. В этом не было и капли настоящей улыбки. Гарри поставил пакет из пекарни на стол, а сам сел. Ноги стали ватными. — Хочешь сесть и поговорить? — спросил он. Драко снова отвернулся к окну. — Я постою. Ты пришёл задавать мне вопросы? Или Уизли уже слил тебе все воспоминания? — Он наотрез отказался давать какие-либо воспоминания Роджерса, ссылаясь на то, что это государственная тайна. Оно и к лучшему, наверное. Но Перси правда всё мне рассказал. Мне так жаль, Драко... — Не стоит, — жёстко перебил его Малфой. — Твоя жалость — это последнее, что мне сейчас нужно. — Тогда что тебе нужно? Я сделаю всё, что ты попросишь. — Вываливай свои вопросы, — ответил Драко. — Я же вижу, — он снова повернулся и взглянул на Гарри, — как сильно ты хочешь знать, зачем мне всё это. — Я не стану тебя допрашивать или что-то требовать. Я хочу помочь, больше ничего. Я знаю, наши отношения сложные... — Наших «отношений» нет, — сказал Драко. Его подбородок дрогнул, как будто он наконец что-то почувствовал. — Всё было неправдой с первой секунды. Гарри начал прокручивать в голове начало их с Драко пути. Март. Проклятие. Контракт. «Супружеский долг». Как будто пытался собрать кусочки пазла, но, будучи сам разбитым, не мог. — Я спросил, зачем тебе всё это. Ты ответил, что я единственный, кто тебе подходит. Что ты видишь меня своим партнёром, — зачем-то сказал Гарри. — Каждое моё слово было ложью. Я не видел тебя своим партнёром. Я даже перестал видеть в тебе Гарри Поттера. Как только ты начал носить погоны курсанта, то стал одним из них. Все они превратились для меня в зловонную массу с лицом Джеймса Роджерса. Я лишь хотел отомстить человеку в красном мундире. Я не лгал, пожалуй, лишь тогда, когда сказал, что тебе не повезло. Тебе действительно ужасно не повезло. Ты просто попался мне под руку, как только я вышел из-под домашнего ареста. Да и свою роль сыграла старая школьная привычка — мстить тебе, если в моей жизни что-то не так. Я знал, что ты ни в чём не виноват. Но это желание — сделать хоть что-то — было сильнее. Сильнее гордости быть волшебником и даже сильнее желания жить. А мораль и подавно никогда не была моей сильной стороной. Я был рад, что ты находился в Норе, когда я отправил тебе контракт. Я хотел, чтобы они прочитали его. Чтобы Перси прочитал его. «Мне очень жаль, Малфой. Забудь обо всём и постарайся жить дальше». Так он сказал мне в ту ночь. Видит Мерлин, я пытался забыть. Но я ненавидел Перси почти так же сильно, как Роджерса. А ты был для семьи Уизли как родной сын. Как родной брат. Я был уверен, что он рассказал об этом всей своей рыжей семейке. Разве он мог удержаться? Пожиратель Смерти наконец получил по заслугам. Я хотел, чтобы он знал, что я сделаю с тобой то же самое, что сделал со мной Роджерс. И не один раз. Что буду делать это, пока есть возможность. Я мстил не только ему — всей его семье, всему Аврорату. Око за око. Зуб за зуб. — Ты мог сделать это гораздо жёстче. И не прикрываться женитьбой. — Ты ещё не понял? Это была издёвка. Не над тобой — над Уизли. В день, когда я услышал о твоём проклятии, я помчался в больницу, чтобы выяснить детали. Я подкупил медсестру. И она выдала мне не только информацию о тебе. Она рассказала, что Джинни Уизли совсем недавно была у доктора и у неё обнаружили беременность. Я понял, что вы наверняка вот-вот поженитесь. Я просто хотел у неё это отобрать. Вашу свадьбу, первую брачную ночь... Это казалось мне куда жёстче, чем просто трахнуть тебя на полу Министерства. Я быстро догадался, что она потеряла ребёнка. Мне было ни капли её не жаль. — Они ничего не знали, Драко. Никто из Уизли, кроме самого Перси, ничего не знал. — Это уже не имеет значения. Что сделано — то сделано. — Что сделано? Ты не... мы не... — Я тебя не изнасиловал? Я пытался. Но оказался слишком слабым и для этого. Знаю, что ты думаешь: почему я мстил невинным людям вместо Роджерса? Я искал его, но, будучи под арестом, мало что мог. К тому же он менял место жительства чуть ли не каждые три месяца. Как только я вышел на свободу, хотел получить разрешение покинуть страну. На тот момент Роджерс был во Франции. Иногда я не верю, что сделал бы что-то в самом деле. Когда я думаю о нём, всё внутри леденеет и застывает, я чувствую себя беспомощным. Отыграться на тебе было гораздо легче. Гарри спрятал лицо в ладони, они были холодными и влажными. Признание Драко ощущалось как лобовое столкновение. Гарри давно летел по встречной и не замечал этого. Он не ощутил, что съехал не туда, как только притронулся к Драко тогда, в комнате для допросов. Как только из его рта вылетело: «С кем из мракоборцев у тебя был интимный контакт?» Гарри медленно встал, чтобы уйти в свою спальню. Предательская слабость нарастала с огромной силой, и он понимал, что не может больше разговаривать. — Не уходи, — услышал он. Драко внимательно смотрел на него, сложив руки на груди. — Ты сказал, что сделаешь для меня что угодно. Побудь со мной.