Дурилки и Дакота

Тяжело... ТЯЖКО... Глупые таблицы не сходились, карты сами собой не заполнялись, а больные становились только громче с каждой секундой. После сдохшего от напряга компьютера хотелось умереть следом, но работа не волк, работа это work, ее надо работать( В тишине подсобки мозги должны были отдыхать, но они продолжали только греться сильнее от ощущения уходящего песком сквозь пальцы времени. Эстебан ощущал себя старым отцовским ноутбуком со сломанным вентилятором. Для более подходящего сравнения стол должен гореть. Послышался щелчок, два шага и опять стало тихо. Гутьеррес, не будь невеждой, не открывая глаз, похлопал по месту рядом с собой на узенькой кушетке. Ответом ему был уставший вздох и теплое прикосновение широкой руки к плечу. Настроение у Джулса с утра было хорошее (Хендриксу кто-то трепал нервы по телефону). Оно могло остаться таким и до конца дня, но была неприятная для него выписка той девушки после передозировки, тяжелый взгляд Майи на его записи в картах и последующее их исправление. Вишенкой на торте стала сломавшаяся именно на его чашке кофемашина. Желание спрятаться от всего мира было ему не ново, и поэтому ручка двери от комнаты персонала оказалась у него в ладони в рекордные три минуты. Хорош денек, подумал Джулс, плюхаясь на свободное около интерна место. Руки теребили край зеленой униформы, резинка для волос яркого голубого цвета сиротливо болталась на запястье. Голова не переставала думать, а потому идея "отдохнуть" казалась все более смешной. Тут снова раздался щелчок двери, после чего послышался звук немного грубого приземления на пол человеческой пятой точки. Разлепив глаза, Эстебан встретился взглядом с парамедиком, угрюмо сидящим на полу. На немой вопрос тот тяжело вздохнул, развел руками и уронил их около своих вытянутых ног. Кажется, это был Юджин, он видел его около Томпсона пару раз. - Здравствуй, Майа, скажи пожалуйста, ты не видела Юджина или Джулса? Я им обед занести пришла. - Дакота солнечно улыбалась женщине через стол ресепшена, переплетая на ходу растрепавшуюся от бега косу. - Здравствуй. Точно не знаю, но посмотри в каморке, мне кажется они все там. - Майа мягко улыбается ей. Эта девочка напоминает ей собственных детей, когда те искренне счастливы. - В каморке? - Да, у них там анонимное собрание молодых и удрученных. Сходи посмотри, кого-нибудь из этих двоих точно там встретишь. Помещение каморки находилось в пяти метрах от кабинета доктора Хендрикса, а потому закрывалось на щеколду (кому охото видеть его «счастливое» лицо в свои законные три минуты покоя?). Деревянная поверхность двери хранила глухое молчание, а потому девушка тихо постучалась. Из-за двери послышалось какое-то тихое бормотание, поэтому она вошла. - А говорят, что мужской депрессии не бывает. Вы чего тут тухните? – Дакота стояла в проходе, расслаблено облокотившись на косяк двери. Три пары глаз устало обратили на нее свое внимание. Прям дети после поездки ко врачу. - Док, так мы это… - Того-это-самое, я поняла. Садитесь все обедать, я вам принесла – она раскрыла свой рюкзак и почти полностью в него залезла. – Тут рис и тушеное мясо. Есть еще пару яблок. Тут три порции, так что я поем позже. – Эстебан вскинул руки для отказа, на что девушка только покачала головой. – нет, лапушек, вы все обедаете и как нормальные люди дорабатываете смену. Если очень хочется, можешь раскошелиться на шоколадку. Тобиас Хендрикс, кабинет которого находился в паре метров от комнаты персонала, так же известной как каморка, вышел из своего кабинета в поисках Джулса, сделал три шага и остановился: из малюсенькой комнаты, которой обычно ему самому хватает впритык для восстановления желания жить, выли четверо работников его больницы с очень довольными лицами. - Доктор Томпсон? Все четверо остановились, один так вообще сжался в комок. - Черт, Джулс, это звучит жутко… - Да, я, наверное, домой поеду, у меня там молоко на плите… - У меня вообще обход. - Вот вы предатели… К вечеру на столе перед Дакотой стояла коробка вафельных пирожных от Джулса, пачка конфет со сливочной начинкой от маленького интерна (Нет, Дакота, он не малыш, это Эстебан, он очень хороший врач и мой интерн.), а Юджин галантно заваривал уже вторую порцию малинового чая. Хорошо быть мной, думала она, включая очередной фильм из подборки «для лучшего вечера».