Nightmare

      Это было неожиданно. В первую очередь для самого Жана.       Он давно уже привык к кошмарам, привык, что Рико стал неотъемлемой частью его ночной жизни, также привык каждую ночь просыпаться в одно и тоже время. Он уже давно смирился с этим ужасом, даже нашёл лекарство против него: уснуть в объятиях Джереми. Правда лекарство было непостоянным и работало раз через раз. Моро просыпался, вздрагивал, принимал сидячее положение и старался заново научиться дышать. Джереми просыпался следом. Брал за плечи, обнимал и шептал, что все будет хорошо. Тогда Жан успокаивался и они засыпали вновь.       Но сегодня всё прошло не так радужно. Жан перед сном несильно поссорился с Ноксом и лёг спать отдельно. Обычно они ложились спать к Жану, Джереми всегда аргументировал это тем, что у Моро теплее.       Ссора была глупая, да её даже ссорой нельзя назвать. Просто небольшая перепалка. Жан уже сам забыл из-за чего это у них началось. Но итог был таким: они оба лежат по углам своих кроватей, спиной друг к другу и спят.       Жан спит крепко, что для него несвойственно и вновь ему снятся Рико, корт, Вороны. Сюжет всегда был одним и тем же. Сначала Моро тренировался, долго, упорно. За ним наблюдал Рико. Он стоял у выхода из корта, скрестив руки на груди. Рядом с ним стояла клюшка. Подстать хозяину.       Обычно, когда тренировка заканчивалась Рико подходил, избивал, указывал на промахи и ошибки. Иногда душил. Но сегодня всё было иначе.       Сегодня появились тени. На корте резко стало темно, как в подвале. Не выключился только поверхностный свет, и не выключился он только потому, чтобы Жан всё видел. Всё слышал и ощущал, забыл, что спит. Рико стоял на расстоянии вытянутой руки, тени за его спиной постепенно начали превращаться в сокомандников. Они смотрели так, как волки смотрят на амбар овец. И Рико дал команду приступать.       Сразу трое воронов повалили Жана на пол. Он пытался отбиться, пытался убежать, но, как известно всем, во сне человек в подобных ситуациях не может контролировать их.       Коротинка резко переменилась. Эвермор. Комната его мучеников. Рико сидит на чьей-то кровати, а Жан лежит, пригвожденный чужим телом на кровати напротив. Кто-то срывает с него одежду, кто-то удерживает руки , а кто-то просто играется. Зажимает Жану нос перекрывая кислород всеми путями, надавливает коленом на спину до хруста костей в позвоночнике, дёргает за волосы так, будто хочет вырвать с корнями.       Джереми просыпается из-за грохота, раздавшегося в их комнате. Быстро поворачивается на шум, но пару секунд ничего не видит. Только темнота. Потом картинка проявляется и теперь, благодаря лунному свету и не зашторенным окнам Нокс может видеть сгорбившуюся фигуру Жана в углу комнаты. Вероятно он упал с кровати во сне, испугался и забился в угол, словно котёнок. Джереми тут же встаёт с кровати, преодолевая расстояние между ними за два шага.       — Жан! Жан, что случилось? — Джереми садится на корточки, поспешно хватает Жана за плечи, на что тот сбрасывает с себя его руки и пытается уползти назад.       Но сзади стена. Ползти некуда. Но Жан всё равно пытается, поджимает ноги и закрывается руками, бормоча что-то несвязанное.       Жан ещё не в себе, в каком-то пространстве между сном и явью. Джереми понял это сразу же, увидев в глазах Моро дикий, нечеловеческий страх.       — Жан.. это я Джереми.       Джереми не тянет руки, просто садится чуть ближе. Говорит чётко и не тихо, так чтобы Жан его слышал.       Жан не отвечает, просто дрожит и пытается закрыться. Тогда Нокс всё же протягивает руку ещё раз и тогда слышит вполне понимаемый панический шёпот.       — Рико.. не надо..       Джереми тут остановился. Его глаза округлились до размера блюдец. Какой к чертям вороньим Рико?!       — Жан.. я не Рико. — теперь Джереми с явным намерением вытащить Жана в реальность дотронулся до его щеки. Дотронулся слишком нежно, будто даже перед этим спрашивал разрешения, робко касаясь кожи кончиками пальцев.       У Жана тоже расширились глаза. Рико так никогда не прикасался. Никая нежность с его стороны никогда не шла. Поэтому Жан сейчас и в замешательстве.       — Джереми.. — Жан расслабил челюсть и перестал пытаться спрятаться. Он осматривался.. хотя Нокс был прямо перед его носом.       — Угадал. Ты меня видишь?       — Нет... — Жан схватил за ладонь Джереми на своей щеке так сильно, будто всерьёз боялся потерять этот единственный источник тепла.       — Что ты видишь?       Теперь Джереми стал маяком. И Жану нужно просто к нему прийти.       — Корт.. воронов..       — Жан, это всё сон. Этого нет. Ты сейчас в троянцах, ты в нашей комнате, в доме Лайлы, просыпайся, Жан!       Джереми очень аккуратно стал трясти Моро за плечи. Сначала легонько, а потом сильнее. Жан посидел молча пару секунд, потом моргнул и как-то по-новому посмотрел на Джереми. Уже с каким-то осознанием.       — Джереми?... — Жан бегло осмотрелся.       Он сейчас не особо понимал где находится. Все клеточки его тела кричали ему, что он должен находиться в Эверморе, только лишь глаза твердили обратное. У Воронов не так тепло, и нет Джереми рядом. Значит он не там.       — Жан, господи, ты напугал меня! — Нокс сразу обнимает застывшего француза, но потом резко отстраняется. — Ты видишь меня?       — Где мы?       — В доме Лайлы, в нашей общей комнате. Ты в троянцах, Жан! Ты не ворон! — Джереми повторился и готов был повторяться столько раз сколько понадобится Жану.       — Я.. Жан Моро..       — Правильно.       — Моё место в Эверморе..       — Неправильно!       Джереми крепко обнял Моро, прижимая к себе из-за всех сил. Блондин почувствовал, как задрожал его француз и начал потихоньку вставать, утягивая наверх и Жана. Моро поддавался, но слабо, спотыкаясь на каждом шагу. Джереми провёл Жана до его собственной кровати, чтобы тот попытался вспомнить где находится. Ощутить смятые простыни или тихий стук с которым Жан всегда прислонял голову к стене.       — Жан, солнышко моё французское, посмотри на меня.       Моро поднял голову, но как-то недоверчиво. Он узнал Нокса, если бы не узнал, то стал бы вырываться и не дал бы ему себя вести. Но у Жана-ворона всегда будут опасения к любому человеку. Он не может доверять безоговорочно. Но Джереми и не требует этого доверия.       В один момент взгляд Жана прошёлся по комнате и зацепился за тени, которые отбрасывает дерево на полу. Ночь была лунная и хорошо освещённая, так что все тени, даже его собственная, казались Моро живыми. Он сразу вспомнил свой кошмар и уполз подальше к стене насколько это было возможно. Сжался, и вжал голову в плечи, как черепаха. Дрожь и паника пришли позже на пару секунд.       Нокс не додумался сразу включить свет, вместо этого, он начал пытаться обнять Жана, говорил успокоиться, утверждал, что всё хорошо.       Только потом, когда у Жана началась истерика, он догадался, что дело в тенях, за которыми так неотрывно следил всё это время француз.       На тумбочке у кровати Моро всегда стоял ночник. Лампа с кошачьими ушками, подарок Кэт. Жан никогда ей не пользовался, но с тумбочки не убирал. Джереми включил эту лампу котика, и комната озарилась приятный бежевым оттенком. Тени почти рассеялись.       Джереми тут же перехватил лицо Жана в свои руки и прижал его лоб к своему. Моро слабо вырывался, всё ещё боясь несуществующих воронов. Джереми осторожно огладил подушечками пальцев мокрые от слёз щёчки Жана и стал активно размышлять, как успокоить брюнета. И побыстрее.       — Жан, солнце, давай посчитаем? М?       Джереми уже понял: чтобы успокоить Жана, нужно перевести его внимание на что-то другое. А лучше заставить его мозг работать, вот например считать.       Нокс аккуратно взял руки Жана в свои и показательно стал загибать его пальцы.       — Смотри. Раз, два, три..       Моро смотрел внимательно, вглядываясь в свои пальцы, считая вместе с Джереми. Он считал тихо, шептал цифры, как вдруг поднял голову и посмотрел на сидящего перед ним троянца.       — Семнадцать..       — Почему семнадцать? Жан, ты не досчитал..       Нет. Жан досчитал. Картинка воронов снова вернулась, вернулись и воспоминания. В один день француз за раз сам сломал себе три пальца ради развлечения Рико. Моро вновь начал дрожать и пытаться ухватиться за горло, чтобы вызволить себя из воспоминаний. Джереми посчитал, что это хороший знак. Жан теперь сам пытается помочь себе, хоть и таким способом..       — Милый, нет. Их двадцать. Они все целы.       Нокс вновь перехватил руки Жана и поднёс их к своим губам, целуя каждый пальчик по очереди. Но парень уже понял, пальцы лишь только навеяли Жану ненужные воспоминания.       — Жан, слушай меня внимательно. Один – это лобик — Джереми показательно тыкнул Жану указательным пальцем в лоб — Два – это щёчка — вновь тычок — Три – это носик, а четыре – это губы.       Жан прокрутил в голове       информацию, немного недоумевая, что там задумал Нокс, а затем кивнул.       — Куда поцеловать? Один, два, три или четыре?       Жан вновь просмотрел в голове все цифры, вспоминая какая цифра что значит и тихо сказал.       — Два..       — Щёчка значит. — Джереми улыбнулся и оставил лёгкий чмок на левой щеке Жана. — Куда поцеловать? Один, три или четыре?       — Один..             Поцелуй в лоб. Нежный, ни короткий, ни длинный. Джереми почувствовал, как Жан расслабляется под этим поцелуем.       — Три или четыре?       — Ч..четыре.       Честно признаться Джереми не ожидал. Он думал, что поцелуй в губы Жан не выберет вообще, но даже будучи в замешательстве медлить не стал. Наклонился и тихонечко поцеловал Жана, не углубляя поцелуй, не в коем случае. А потом быстро оставил поцелуй на носу, как дополнительный бонус.       Теперь пора было переходить к более серьёзному разговору. Тени и предметы в комнате.       Нокс делал всё быстро, вопросы, которые можно было задать Жану сами всплывали в голове. Также он, словно робот, анализировал состояние Жана, думая стоит ли переходить на новый этап.       Джереми поменял положение. Теперь он сидел, прижимаясь спиной к стене, а Жан сидел между его разведенных ног, прижимаясь своей спиной к груди капитана. Глаза закрыты. Он боялся их открыть.       — Солнце, открой свои прекрасные глазки и назови мне пять предметов в этой комнате. Не повторяйся.       Жан думал, что Джереми не сможет видеть открыты ли у него глаза или нет, поэтому стал называть по памяти.       — Стол, шкаф..       — Жан, глазки. — мягко напомнил Джереми, прямо у уха Моро. Тот слегка вздрогнул, но глаза открыл. Нокс мягко поцеловал Жана в щеку. — Молодец, продолжай.       — Подоконник, тумбочка — Жан перевёл взгляд на другую часть комнаты. Самую тёмную. На секунду ему показалось, что у двери стоит маленькая чёрная тень и он неосознанно прошептал. — .. Рико..       — Его здесь нет, солнце. Посмотри повнимательнее.       Моро моргнул пару раз, а потом пригляделся. Ничего. Только темнота и какое-то непонятное облегчение в груди.       — Дверь.       — Умница. А теперь давай ты назовёшь мне.. — Джереми всерьёз задумался. Вроде Жан уже успокоился, но как будто бы нет.       — Я здесь, Джереми.. — пауза Нокса слишком затянулась и француз воспользовался этим, бесстыдно перебив капитана.       Жан развернулся к Джереми лицом и как бы спрашивая разрешение, наклонил голову в сторону левого плеча Нокса. Блондин кивнул, и Жан положил голову на его плечо всё это время поддерживая зрительный контакт.       — Извини, что помешал тебе спать.. снова..       — Жан, я тебе говорил, что если ты скажешь такие слова опять, я буду вынужден заткнуть тебя?       — Говорил. Но я считаю..       Джереми наклонился ближе, сокращая расстояние между своими губами и губами Жана, прерывая его. Сначала коснулся мягко, получился какой-то невесомый поцелуй. А потом когда не увидел сопротивления, впустил в ход язык, уже по-настоящему затыкая.       Только когда перестало хватать воздуха Джереми отстранился. И то сделал это как-то нехотя, будто бы готов был продолжить, будто мог не дышать вообще и отстранился только ради того, чтобы Жан вздохнул кислород.       — Сколько меня не затыкай я всё равно буду считать, что мешаю тебе своими кошмарами.. и вообще..       — Что? — спросил Нокс, когда продолжения не последовало в течение тридцати секунд.       — Мы же в ссоре..       — И что? — капитан вопросительно изгонул бровь, из-за чего Жан смутился ещё больше.       — Ну.. почему ты помог мне?             — Жан, ты видимо ещё не до конца в себе. Отдохни, пожалуйста. — Джереми положил ладонь на лоб Жана, полностью опуская его на своё плечо, а заодно и проверяя температуру.       По температуре всё нормально. Жан тёплый, это от пота из-за кошмара. Моро обычно холодный, как труп, но в этом тоже есть свой плюс. Вот идут Джереми с Жаном, гуляют, на улице солнце, жара, ни одного облачка. Джереми подходит к Жану берёт его за руку и к лицу своему прижимает. Охлаждается. Но потом Жан правда смущается, но это не страшно.       — Джереми! Я в порядке! — Моро зашевелился, пытаясь поднять голову. Нокс всё же убрал руку и ослабил хватку на талии Жана.       — Тогда почему задаёшь такие глупые вопросы а, солнышко?       — Обычный вопрос, на который ты мне так и не дал ответа.       — Ну а что ты хочешь от меня услышать? Мы поссорились с тобой вечером, я помог тебе сейчас, потому что.. что? Мне стало тебя жалко? Или ты просто мешал мне, и я решил успокоить тебя, чтобы потом нормально поспать? — Джереми слегка смягчил тон, чтобы Жану не казалось, что он его обвиняет. — Солнце, я помог тебе потому что я люблю тебя и очень переживаю. Даже если мы в ссоре.       Жан посмотрел на Джереми с каким-то неуместным сомнением. Почему-то ему первые два варианта казались более правдивыми, чем тот что сказал сейчас Джереми. Нокс понял это, благодаря глазам Жана, что выдавали его со всеми потрохами.       — Жан, не надо так. Ты видишь во мне монстра? Кого-то из воронов? Человека из твоего кошмара?       Теперь Жан вспомнил почему они с Джереми поссорились. Джереми, как показалось Жану, заботился слишком сильно, почти опекал, что не понравилось французу и он попросил Джереми быть чуть более реальным и относиться к Моро не как к хрустальной кукле. Нокс обиделся на эти слова, попытался объяснить, что это нормально, что проблема в Жане и в том, что это он сам осознано отталкивает всю его заботу, которая между прочем самая обычная, пытаясь остаться в своём чёрном мире, к которому он привык. Уже на эти слова обиделся Жан и произошла ссора.       — Нет.. — тихо сказал Жан и сел напротив Джереми, лицом к лицу. — Нет! Я не считаю тебя таким. Я просто боюсь.. что однажды ты меня бросишь, и поэтому стараюсь сильно не привязываться к тебе..       — Ладно, это я смогу понять — Джереми уже как только не клялся Жану в том, что никогда больше никого не полюбит кроме него и останется навечно с ним (конечно, если этого хочет сам Жан), но Моро вновь играет свою песенку. — Но зачем отталкивать мою заботу? Каждый раз я думаю, что навязываюсь к тебе и тебе неприятно моё общество.       — Я не знаю.. я привык, что моё мнение не учитывается, что.. — Жан был готов перечислять ещё много чего, но Нокс не собирался это всё слушать. — Но, Жан, этого всего больше нет. Ты в троянцах, ты со мной, ты в конце-концов свободен. Прими это пожалуйста. Иногда создаётся иллюзия, что ты намеренно не хочешь принимать мою заботу и хочешь вернуться к прежнему насилию.       — Прости.. я привык к этому насилию.. и без него как-то непривычно что ли?..       — Пора избавляться от этой привычки. Я помогу тебе, Жан. Только позволь мне помочь.. — Джереми протянул ладонь и коснулся щеки Моро. Та была немного холодной.       — Хорошо. Помоги мне. Пожалуйста. — Жан не стал дожидаться, пока Джереми обнимает его. Он сделал это сам.       — Помогу. Спасибо, что позволяешь.. — Джереми обнял его в ответ, запуская рук в чёрные, как уголь, кудряшки на затылке француза.       Они посидели в полной тишине пару минут, а потом немного поменяли положение. Моро полностью лёг на грудь Джереми, обвивая того за талию, а Нокс переместился на подушку.       — Жан, ты как? Успокоился?       — Да.       — А мне кажется ты ещё подрагиваешь.       — Это от холода.       — Хватит врать. В комнате достаточно тепло. — за ложь Нокс легонько щёлкнул Жана по носу. Тот поморщился, шмыгнул и повернул голову противоположную от руки сторону. — Раз уж тебе "холодно", то давай сыграем в игру «три вещи, которые тебе..»       — И это поможет мне согреться?       — Поверь, ещё как поможет. — Джереми улыбнулся и чуточку приподнял Жана за подмышки, чтобы тот не скатился слишком низко к животу. — Назови три вещи, которые тебе нравятся.       — Экси, соревн..       — Без экси. — уточнил Джереми, получив неодобрительное циканье от Жана.       — Тц, персики, не знаю.. — Моро всерьёз задумался, параллельно с этим напрягая мозг и избавляя себя от негатива, думая над тем, что ему нравится. — может быть тишина и.. книги.       — А как же я?       — Ты не вещь, идиот. — тихо пробурчал француз, переставая дрожать.       — Жан, ты такое солнышко, ты знаешь?! — Нокс, у которого улыбка уже чуть ли не до ушей заиграла, наклонился и оставил на лбу Жана несколько долгих, приятных поцелуев. — А теперь назови три вещи, которые тебя раздражают.       — Ты.       — Эй, я же не вещь! — Нокс рассмеялся, а Жан расслабился полностью.       — Я спать хочу, капитан..       — Ну так спи. Если решишь снова исследовать лицом пол во сне – я проснусь тут же и поймаю тебя. — ласково пробормотал Джереми, следя за тем, как Жан закатывает глаза. Прекрасное зрелище.       Жан медленно закрыл глаза, ему было страшновато опять возвращаться в эту неизвестную темноту, где может случиться всё что угодно. Тело неосознанно напряглось, всё внутри кричало, что засыпать не надо, но глаза очень устали. Слипались сами, не согласовываясь с желаниями Моро.       — Жан, ты напряжён. — констатировал Джереми и погладил напряжённую спину француза. — Может не будет спать сегодня, м?       — Да, давай..       Так они и провели остаток ночи, сидя на кухне. Джереми заваривал чай примерно 8 раз за последние пару часов. Жан мёрз даже с закрытым окном из-за чего пришлось закутать его в одеяло. Это было очень смешно. Джереми умел закутывать так, что Моро непроизвольно становился похож на младенца, видно было только лицо и торчащиеся чёрные кудрявые прядки на лбу. Пару раз Нокс был готов расхохотаться, но сдерживался, опасаясь разбудить Лайлу и Кэт. Так и прошла ночь, за чаем, за смехом и одеялом, за разговорами обо всем и не о чем, за приятным молчанием, когда Джереми просто сидел и любовался Жаном, который вновь о чем-то задумался.       Жан больше не думал ни о Рико, ни о воронах. Ему было в разы приятнее думать о улыбке Джереми и руках которые держат его собственные руки, грея их своим теплом.