Какого это дышать?

Какого это – дышать? Вопрос, может быть, глупый. Но правда: какого? Обычно мы дышим, чтобы продолжать существовать. Чтобы ходить на учёбу или работу, видеться с близкими, смотреть в глаза друзьям и смеяться вместе с ними. А что, если не всем получается дышать? Что, если бы к моей шее приросла гиря? Я бы уже не смогла так легко вставать с кровати по утрам, не смогла бы свободно поговорить с кем-либо и наверняка утонула под зеркальным полом, который все зовут жизнью. Смотря на людей вокруг, я начала замечать: эта гиря есть у каждого. У маленького ребёнка, который слишком рано познал жизнь. У военного, несущего её через года. У молодой глупой девушки, верящей в любовь с первого взгляда. У каждого. Годами я наблюдаю со стороны, как мои сверстники растут, как гиря на их шеях тяжелеет, как они пытаются её удержать. Смотря на друзей, я видела, как гиря ничуть им не мешает, и слепо повторяла их действия – не замечая, как моя собственная гиря становится всё больше и тяжелее на моей слабой шее. Может быть, я сделала что-то не так? Но другие люди несут ровно такую тяжесть, какую могут выдержать. Даже огромную – и легко. А я – почему не могу? «Почему так вышло? Я же делала всё, как они». Не сразу пришла мысль, что мне просто нужны другие способы справиться. Когда под весом тяжести я начала погружаться под зеркальный пол, то пыталась ухватиться за любого. Получалось скверно. Много раз я слышала от родителей: всё делаю неправильно, в их время гирю приходилось держать самому, чтобы не утонуть. Тогда они меня отпустили – перед этим сдавив шею речами о том, как им было тяжело. Как долго я пыталась удержать этот вес одна? Не знаю. Но почему-то при мысли о том времени меня захватывает приятная ностальгия. Думаю, из-за внимания. Таща тяжесть, я кричала и просила помощи – и мне не отказывали. Кажется, это были лучшие годы моей жизни. Когда меня отпустил последний друг, я так и не научилась держать груз. Я стала тонуть. Всё дальше погружаясь под зеркальный пол. Возможно, в тот момент моя жизнь перестала быть. Я начала смотреть. Снова – только уже без возможности дышать. Я смотрела долго... нудно... мучительно. Иногда хотелось кричать, но получались лишь жалкие бульканья. «Помогите, тону». Буль-буль. «Хоть кто-нибудь, помогите!» Буль-буль. Буль-буль. Иногда я всё же достукивалась. Дышащие протягивали руку. Я пыталась ухватиться – кусалась, ломала их, отталкивала... Выходит... я сама виновата в своём безвыходном положении? Давление воды усиливается с каждым днём. Жизнь своим весом давит на меня, а гиря на шее продолжает тянуть глубже – и сдавливать горло, не давая вдохнуть. Кажется, меня теперь совсем не видно там, над полом. Я больше не вижу людей. И давно знаю, что будет дальше. Я поняла это, когда в голове всплыла дата. Та самая, которая избавит от тяжёлой гири. Всё, что я могу сейчас, – думать и вспоминать, как хорошо было дышать. Возможно, я никогда этого и не умела. Ещё ребёнком я начала тонуть, но остальные будто не замечали. Кажется... я никогда и не умела дышать. Я только наблюдала, как это делают другие, какую радость это им приносит, и надеялась: если буду делать всё как они, то тоже... тоже смогу почувствовать... Какого это – дышать.