Секреты паддока (сборник драбблов ф-1)

На твою уверенность - мой стилет,

Это небу верится, что рассвет... (с)

У него вечно холодные руки. Зеркало отражает воспаленный взгляд, губы, сжатые в тонкую линию. Когда это началось? Слишком рано, слишком невовремя, слишком... личное. Джордж замирает на секунду, а после плещет в лицо холодной водой. Это неприятно, но отрезвляет, дает понять - соберись. Легкий кивок самому себе, беглый взгляд на собственное отражение. Так нельзя. Оставаться собой - непозволительная роскошь в его случае. Улыбку. Еще. Давай же! Чтобы они не заподозрили, чтобы никто не понял. У него получается. Пять минут перед зеркалом, ни капли жалости к себе - и Джордж сияет, улыбаясь обыденно и шаблонно. Красиво. Хотелось ухмыльнуться, левый уголок рта предательски полз вверх, но Джордж сдержался. Если ты не умеешь держать себя в руках перед самим собой, чего ты стоишь там, перед толпой? Ничего не кончено, пока не закончилось. Джордж встряхнул головой, продолжая улыбаться. Подавил готовый вырваться наружу истерический смешок. Контроль, еще раз контроль. Когда он упустил момент? Когда все обернулось так? Когда знакомая теплая улыбка Кими стала напоминать усмешку? На самом деле ответ был очень прост. Никаких усмешек. Ничего не изменилось. И Джордж прекрасно понимал, что все изменения существуют лишь в его сознании, а Кими остался прежним. Этот парень и дня не мог прожить, чтобы не переобнимать весь паддок. Он любил весь мир, и мир улыбался ему, поворачиваясь самой яркой стороной. Но чем больше он поворачивался к Кими, тем темнее становилось на стороне Джорджа, и ничего с этим нельзя было сделать. Сколько подобных историй уже видел мир Формулы-1? Не счесть. Одна краше другой - друзья-соратники-соперники. Сам Джордж порой любил покопаться в прошлом, изучая, чем жили его предшественники, как справлялись. И по всему выходило, что никак. Медиа взрывались громкими заголовками, бывшие друзья готовы были разорвать друг друга в клочья, а руководители, насупившись, кидались обещаниями выкинуть всех, если не уймутся. Тото Вольффу не нужны проблемные пилоты. Никому не нужны. Поэтому Джордж будет улыбаться и играть роль заботливого старшего брата, пока Кими не разберется, что к чему. Было муторно сознавать, что он, Джордж, лишь ступенька на пути Кими к заветной цели. Он здесь, чтобы Кими повзрослел рядом с ним, набрался опыта. И Кими еще не может осознать того, что вокруг него происходит, какая роль ему уготована в этой большой игре. И самое главное, того, что путь чемпиона - это всегда путь одиночки. Джордж знал это как никто другой и собирался с достоинством этот путь пройти, если бы не милый добрый Кими, вставший прямо перед ним. Дверь легко открывается, теснота коридора давит, хочется выйти на воздух. Будь тем, кто всегда пытается. Расправленные плечи. Он не сдастся просто так. Ни за что. Солнечный свет бьет в лицо, взгляд натыкается на живые темные глаза, пристально смотрящие на него. - Джордж! - радостно кричит Кими, подбегая к нему и пытаясь заглянуть под кепку. И, конечно, обнимает. Кими всегда обнимается со всеми - очень тактильный парень. Джордж замирает на мгновение в этих теплых обятиях, на секунду кажется - пусть. Пусть он идет вперед, к своей победе. Но это чувство - мимолетно. Джордж чуть отстраняется, заглядывая Кими в глаза и сдержанно кивает. Легко не будет. Но он не собирается уступать. Гонка проходит сумбурно, и к 10 кругу Джордж осознает, что инженеры выдали ему не те настройки. Очередная ошибка? Ругнувшись в радио, Джордж начинает перестраивать сам все, до чего может дотянуться. К 45 кругу ему это удается, и болид, наконец, едет так, как надо. Но это слишком поздно, и Кими снова первый, а Джордж не доезжает даже до подиума. Покажи им, кто ты. - Я внес некоторые изменения в настройки и приблизился к варианту Кими в конце гонки, - спокойно говорит Джордж на интервью. И это смелое заявление, самое смелое, которое он когда-либо делал. Он только что во всеуслышание заявил, что его команда слажала, и пилоту пришлось самому настраивать болид в процессе гонки. Для команды уровня мерседес это слишком серьезное заявление, и ответ будет незамедлительным и несомненно сокрушительным. Но сейчас Джордж очень зол. Все силы уходят на спокойную улыбку, и слова сами срываются с губ. Он дал понять, что никаких уступок не будет. Выйдя на воздух за моторхоумом, Джордж глубоко вздохнул. И не заметил, как его ледяные пальцы оказались в чужой теплой ладони. Легкое касание, чтобы привлечь внимание. Слишком обжигающее для его холодных рук. - Эй, да тебя трясет, - спокойно заметил тихий, чуть хриплый голос. Только этого сейчас не хватало! Только не он! Джордж даже не посмотрел в его сторону, голос Макса Верстаппена он узнал бы из тысячи, даже не глядя. Джордж передернул плечом - говорить не хотелось. - Тебе что нужно? - резко повернулся он. Диалог злил и бодрил одновременно. Макс, не меняя выражения лица, продолжал смотреть на Джорджа. В его глазах все та же насмешка, но сейчас было что-то еще. Любопытство, смешанное с чем-то, чего Джордж не мог определить. - Мне ничего не нужно, - ответил Макс, медленно, словно пробуя слова на вкус. - Просто наблюдал. И что ты делаешь тут, за гаражами, принцесса? Тут нет камер, журналистов и влюблённых фанатов - с издёвкой произнес он. Макс Верстаппен, этот ублюдок, как всегда, появился в самый неподходящий момент. Его тон, его насмешливый взгляд – все это било по Джорджу, как удар под дых. Но одновременно с этим в этой странной перепалке Джордж почувствовал себя живым. Словно его достали из плотного кокона самокопания, извлекли на свет и заставляют шевелиться вопреки всему. - Не твое дело, – встряхнул головой Джордж, поджав губы. Внутри разгоралась злость. Тот самый огненный азарт, которого он, казалось, уже давно был лишен. Макс молчал, и Джордж каждой клеточкой своего тела чувствовал на себе его изучающий и оценивающий взгляд. Может, он ищет слабость? Джордж выпрямил спину, глаза опасно сверкнули. - Еще спросить хотел. В Майами, знаешь, жарко. А ты тут как… эскимо, - усмехнулся Макс, и это нелепое детское сравнение прозвучало как вызов. Макс подался вперед, заставляя Джорджа отступить, впечататься в раскаленную стену моторхоума спиной. Макс словно принюхивался к нему, чуть наклонившись. Он изучал и анализировал, всматриваясь в его лицо. Какая-то странная заинтересованность. То, чего Джордж никак не ожидал, к чему был совершенно не готов. Он чувствовал, как нарастает раздражение, но в то же время, он понимал, что этот разговор – своего рода испытание. Испытание его самообладания. - Мне пора, – Джордж хотел прервать диалог, резко развернуться и уйти прочь. Но Макс протянул руку, упираясь в стену и преграждая ему путь. Джордж услышал тихий смешок и поднял глаза, смотря на Макса как завороженный. Словно тот его загипнотизировал. - Хочешь выиграть, Джордж? - Макс чуть сощурился. Сейчас он был как никогда серьезен. Джордж шумно выдохнул, пытаясь унять сильное сердцебиение. Он старался отвлечься, чтобы не смотреть в эти глаза, словно вынимающие его душу. Макс видел все. Смятение, боль, страх, запрятанные в самые потаенные уголки сознания. Видел и планомерно тянул наружу. Чуть дернувшись, Джордж замер, как жертва, загнанная в угол. - Пошел к черту! - в сердцах выкрикнул он, ударяя Макса по плечу. Тот не шелохнулся, продолжая блокировать отход. - Ну куда тебе. Ты посмотри на себя. Стоишь тут, весь преисполненный жалостью к себе. Что, не дали тебе победить? Игрушку отобрали? Ну поплачь, может, легче станет, - продолжал насмехаться Макс. Но в его глазах не было даже тени веселья. Непроницаемый взгляд, сосредоточенное выражение лица. Джордж издал нервный булькающий звук, будто вовсе забыл, как говорить. Внутри него клокотала ярость. Он изо всей силы ударил Макса в грудь, еще и еще. Он бил и бил, будто Макс был в чем-то виноват, а потом внезапно замер, словно кончился заряд, как на силовой установке болида после обгона. В звенящей тишине, повисшей между ними, вдруг раздался тихий шепот Макса. - Давай. И Джордж не выдержал, он вцепился в его плечи, его затрясло. Он не плакал в полном понимании слова, слез не было. Но тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Наконец, он начал успокаиваться и тут же отступил на шаг, ненавидя себя за эмоции, ненавидя Макса за то, что тот стал свидетелем его слабости. - Ненавижу тебя, знаешь? - пробормотал Джордж. - Разберемся на трассе? - подмигнул ему Макс. Джордж вздохнул. Теперь внутри пустота, и это было прекрасно. - Обязательно, - процедил он сквозь зубы. - Ну это только если кто-то сможет догнать меня и обогнать. Если не утонет в собственных соплях, конечно, - усмехнулся Макс. - Не утонет, - резко ответил Джордж, разворачиваясь. - Мне пора, - бросил он через плечо. - Эй, а где спасибо? - крикнул вслед ему Макс, посмеиваясь. Но Джордж не обернулся, быстрым шагом возвращаясь в бокс, где его ждал инженер для разбора гонки. В груди больше не было кома, ощущалась легкость и злость. Джорджу хотелось что-нибудь сделать. Желательно победить. Он должен был доказать всем, и в первую очередь себе, что сможет. Сможет бороться, сможет выигрывать, несмотря ни на что. Он снова почувствовал холод в пальцах, но теперь в нем не было прежней безысходности. Был вызов. И, возможно, это было только начало. Начало чего-то нового, чего-то, что могло бы изменить все.