ГРАНЬ...

ГЛАВА 18. “ГОРЬКИЙ ВКУС ПОБЕДЫ”.       Вечер уже накинул на Сеул мягкий полумрак, а вдоль реки Хан воздух стал чище и прохладнее, будто река смывала с него остатки рабочего дня.       Джисон шёл по набережной, привычно засунув руки в карманы джинсов, и ловил этот редкий момент, когда город не торопит, а просто дышит рядом. Солнце уже почти село, оставив на небе тонкую полоску розовооранжевого света, которая дрожала в тёмной воде, как угасающий отблеск чего-то важного.       По мере того как темнело, загорались огни мостов, высоток, фонарей вдоль дорожек и всё это рассыпалось по поверхности реки тысячами дрожащих бликов. Казалось, будто под водой тоже живёт свой город, тихий и светящийся.       Вдали ритмично вспыхивали струи фонтана “Лунная радуга” на мосту Панпхо: они взлетали и падали в такт музыке, которую он почти слышал даже отсюда. Джисон замедлил шаг, чтобы просто постоять и посмотреть, как свет танцует на воде. Он знал этот вид наизусть - столько раз проходил тут: иногда не спеша, а иногда бегом, не замечая ничего вокруг. Мимо него проезжали велосипедисты, мелькали огоньки их фар. В стороне на расстеленных на газонах ковриках сидели компании, смеялись, шуршали упаковками с уличной едой. Пахло жареными ттокпокки и чем-то сладким и привычным. Где-то неподалёку тихо наигрывал на гитаре уличный музыкант, и его мелодия легко смешивалась с шумом ветра и плеском волн о берег.       Джисон подошёл ближе к ограждению и опёрся на перила. Река текла спокойно, уверенно, будто знала, куда ведёт этот город и каждого, кто стоит на её берегу. В отражении огней мелькали силуэты людей, проносились огни лодок, и Джисон вдруг задумался о том, что Сеул умеет быть разным: шумным, жёстким, требовательным и вот таким, вечерним, почти ласковым. Ветер тронул его волосы, и он машинально подставил лицо под эти приятные ласкающие порывы. Красота набережной, казалось, сливалась с его собственным внутренним спокойствием, создавая идеальную гармонию.              Наслаждаясь прекрасным видом и погрузившись в собственные эмоции, Джисон не заметил, как неожиданно, словно пробуждение от волшебного сна, его талию обвили чьи-то руки, притягивая к себе с такой нежностью, что его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Этот внезапный контакт, нарушивший уединение, заставил его вздрогнуть, инстинктивно пытаясь освободиться, но тихий знакомый голос, шепчущий у самого уха, остановил его. Напряжение охватило Джисона, губы сжались в тонкую нить, а глаза, поддавшись моменту, медленно закрылись, позволяя глубокому, запоздалому вдоху наполнить лёгкие.       - “Мммм”, - выдохнул Минхо, прижимаясь щекой к нежной коже шеи Джисона. Его дыхание становилось медленным и глубоким, - “Де-тка…”, - его голос прозвучал как тихий стон, как будто само его существо жаждало этого момента, - “Я так скучал по твоему запаху”, - он вновь прильнул к его шее, оставляя на ней лёгкий, невесомый поцелуй, - “И по тебе…”, - добавил он, упираясь лбом в висок Джисона.       - “Убери руки”, - повернув голову, бросил Джисон. Его голос хоть и был полон решимости, но звучал приглушённо, почти на грани шёпота.       - “Джисооон…”, - продолжал стонать Минхо, как провинившийся ребёнок. В этот момент странное, почти горькое чувство внезапно охватило его: где его прежняя уверенность, где гордость, которой он всегда так дорожил? Сейчас он стоял перед Джисоном, как раненый пёс, с трудом выпрашивая прощение. Перед ним мелькали лица других парней, коих он не мало повидал за свою жизнь, но ни один из них не вызывал такого трепета, такой отчаянной жажды близости. Он уже давно должен был сгорать от стыда, но вместо этого, какая-то неведомая сила, словно сговорившись с Джисоном, смиряла его гордыню, наблюдая со стороны за этой сценой с немым участием, - “Прости меня… я, правда, не хотел тебя обидеть”, - голос Минхо дрожал от искреннего раскаяния. Он снова потёрся лбом о затылок Джисона, прижимая его к себе ещё сильнее, словно пытаясь искупить свою вину всей своей силой, всем своим существом. Джисон молчал, но его молчание было не пустым, а наполненным сложной палитрой чувств. Он, конечно, обиделся. Обида, горькая и хлёсткая, словно раскалённый уголёк, тлела внутри, но под ней таилось понимание - Минхо не хотел его ранить по-настоящему. Это была глупая, опрометчивая шутка, но она задела самые чувствительные струны души Джисона и теперь, в этой тишине, рождался замысел - не просто проучить Минхо, а раз и навсегда расставить границы дозволенного в шутках по отношению к нему. Взгляд его медленно скользил по вечерней набережной, пока не замер, зацепившись за величественную конструкцию “Seoul Twin Eye”. Глаза Джисона блеснули, искажаясь в хитром прищуре, а на губах расцвела тонкая, коварная ухмылка. Медленно, почти театрально, Джисон развернулся, оказавшись лицом к лицу с всё ещё обнимающим его Минхо, и уставился на него. В воздухе повисла пауза, напряжённая и звенящая. В этот момент Минхо, поддавшись внезапному порыву, потянулся к губам Джисон, чтобы поцеловать, но тот резко отвернул свою голову, оставляя Минхо в недоумении.       - “Может… ты, всё-таки меня отпустишь…”, - голос Джисона прозвучал с едва уловимой неуверенностью, словно он сам не до конца верил в свою просьбу, - “Так разговаривать… немного неудобно”, - добавил он, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему желанию вырваться из объятий.       - “А мне очень даже удобно”, - на лице Минхо расцвела улыбка, озорная и дерзкая, словно он знал, что каждое его слово, каждое движение лишь больше разжигает игру. Он вновь потянулся к Джисону, предвкушая момент, когда сможет, наконец, стереть эту тонкую грань между ними, но Джисон, на этот раз, опередив его, обхватил лицо Минхо ладонями, удерживая его на расстоянии. Холодные пальцы коснулись скул, не давая губам Минхо достичь своей цели. В его глазах зажёгся озорной огонёк, и он снова уставился в глаза Минхо.       - “Ты хочешь, чтобы я тебя простил?”, - игриво ухмыляясь, спросил Джисон.       - “Конечно!”, - с искренним удивлением вырвалось у Минхо.       - “Тогда… раз ты считаешь меня слабаком… докажи, что сам не слабак…”, - Джисон поднял бровь и с вызовом уставился на Минхо, - “На сколько мне известно, ты панически боишься высоты… видишь это колесо обозрения?”, - Джисон кивнул в сторону “Seoul Twin Eye”, возвышающегося над парком “Sangam World Cup Park”, расположенном прямо у реки Хан, - “Слабо прокатиться на нём?”, - ухмыляясь, предложил Джисон, - “Вместе поедем… я просто обязан увидеть твоё поражение!”, - добавил он с ноткой торжества, предвкушая триумф. Минхо перевёл взгляд от сияющего лица Джисона к величественному “Seoul Twin Eye” и застыл, словно прикованный к месту. В горле резко пересохло, и он с трудом медленно проглотил густую слюну.       - “Пф-ф-ф…”, - напряжённо выдохнул Минхо, разомкнул крепкие объятия и упёр руки в бока, впиваясь взглядом в медленно вращающееся колесо обозрения. Джисон с лукавой ухмылкой наблюдал за его реакцией, прислонившись спиной к прохладному ограждению и раскинув в стороны согнутые в локтях руки. Его глаза искрились озорством. Минхо перевёл взгляд от гигантского колеса на Джисона и хитро улыбнулся в ответ. Воздух между ними наэлектризовался и зазвенел от невысказанных слов и предчувствия грядущего.       - “Я сделаю это!”, - с показной уверенностью произнёс Минхо, но внутри всё скрутилось в тугой узел паники. Одна только мысль о предстоящем заставляла его дрожать, как осиновый лист. Он нервно ухмыльнулся и вновь уставился на “Seoul Twin Eye”. Колесо обозрения, казалось, издевалось над ним: его гладкая поверхность, без спиц, выглядела зловеще и ненадёжно, словно готовая в любой момент обрушиться.       - “Тогда погнали!”, - бросил Джисон, задорно хлопнул Минхо по плечу, словно подталкивая в спину, и направился в сторону парка “Sangam World Cup Park”. Минхо замер на мгновение, не ожидая такой стремительности. Сердце ухнуло куда-то вниз, и он судорожно поправил галстук, пытаясь совладать с дрожью в руках. Глубокий, напряженный вдох заполнил лёгкие, и, собрав остатки бравады, он, стараясь выглядеть как можно более уверенно, двинулся вслед за Джисоном, чувствуя, как каждый шаг приближает его к неизбежному.              Оказавшись у подножия колеса обозрения, Минхо ощутил, как его ладони превратились в два источника, источающих струйки липкого горячего пота. Губы пересохли до состояния потрескавшейся земли, а гортань сжалась в мёртвый узел, мешая дышать. Однако, несмотря на всю бушующую внутри панику, он отчаянно пытался сохранить внешнее спокойствие.       Взгляд Джисона, наполненный явным удовольствием, скользнул по Минхо и он с лёгкой ухмылкой наблюдал за его внутренней борьбой. Джисон наслаждался каждым мгновением этого трепещущего страха, предвкушая возможность немного проучить его.       Несмотря на свой покладистый характер, который был полной противоположностью характеру Феликса, Джисон никогда и никому не позволял вытирать об себя ноги, даже в шутку. Любые подколы в свой адрес, даже самые едкие, были для него приемлемы только от Феликса. С ним их связывала какая-то особая, необъяснимая химия, выходящая за рамки обычной дружбы. Они были не просто лучшими друзьями, а словно две души, слившиеся в одно целое, как вечные символы “инь” и “ян”, неразделимые и дополняющие друг друга.       Когда свободная капсула бесшумно подплыла к платформе, администратор распахнул перед ними дверь, приглашая Джисона и Минхо войти. Джисон с лукавым блеском в глазах, метнул быстрый взгляд на Минхо и, проходя мимо него, игриво толкнул его плечом, словно бросая вызов, проскользнул внутрь и с детским восторгом плюхнулся на сиденье.       Минхо на мгновение замер. Внутри него разразилась настоящая буря: разум вопил об опасности, призывая бежать прочь, но ноги, словно прикованные к земле, отказывались повиноваться. Он упёрся, собрал последние крупицы мужества, стиснул зубы и сделал самый смелый шаг вперёд, на который был способен. Минхо не был трусом: он принял вызов, брошенный ему Джисоном, и теперь был готов встретить его лицом к лицу, чего бы это ему ни стоило.              Усевшись напротив Джисона, Минхо инстинктивно вцепился в перила, словно они были единственной спасительной нитью в бушующем море страха. Его взгляд, отчаянно цеплялся за лицо Джисона, отказываясь смотреть в сторону и в бездну, раскинувшуюся под ними. Капсула, словно прожорливая птица, стремительно взмывала вверх, увлекая за собой и Минхо, и его страхи. Джисон же, напротив, с восторгом наслаждался видом вечернего города с высоты - его вечерние огни притягивали взгляд, как магнит.       Когда капсула достигла наивысшей точки, она ненадолго застыла, давая посетителям время для созерцания. Минхо почувствовал, как его дыхание сбилось. Тяжёлые, прерывистые вздохи вырывались из груди, а по лицу предательски стекали струйки холодного липкого пота.       Джисон бросил на Минхо взгляд, полный триумфа, и в этот момент в нём проснулась мимолётная жалость. Он видел, как тяжело даётся Минхо преодоление собственного страха, но задетая гордость, уязвлённая его шуточками, быстро взяла верх. Выпрямившись, он вальяжно откинулся на сиденье, раскинув руки, и с видом полного превосходства, неспешно оглядывался по сторонам, наслаждаясь моментом.              Сделав полный оборот, капсула с Джисоном и Минхо уже приближалась к платформе. Очертания домов и мельтешащих внизу людей медленно, но неумолимо увеличивались, возвращая их в реальность. Едва оказавшись на твёрдой земле, Минхо стремился быстрее убраться из этой зоны, где ещё недавно властвовал леденящий душу страх, подальше от места, вновь пробудившего в нём эти мучительные ощущения.       - “Пф-ф-ф…”, - облегчённо выдохнул Минхо и упёр руки в боки. Его взгляд, всё ещё омрачённый пережитым, блуждал где-то внизу, не в силах подняться.       - “Ну как?”, - хихикнул подошедший Джисон. Минхо, молча, поднял на него напряжённый взгляд и с вызовом уставился на него.       - “Ужинать будешь?”, - сухо и почти отрывисто спросил Минхо, всё ещё не оправившись от пережитой поездки.       - “Буду”, - с хитрой усмешкой ответил Джисон. Минхо, молча, развернулся и, словно загнанный зверь, ищущий укрытие, направился к кафе, расположенному неподалёку. Джисон, смакуя каждый шаг и наслаждаясь плодами своей маленькой победы, спокойно пошёл следом, чувствуя удовлетворение от свершившегося “отмщения”.              Войдя в кафе, Минхо и Джисон направились к свободному столику. Воздух внутри был наполнен ароматами еды и тихим гулом голосов, создавая ощущение уюта.       - “Ты пока делай заказ, а я отойду”, - устало произнёс Минхо. Повернувшись, он направился к туалету, ощущая, как пот, стекающий по лицу, щиплет глаза. Ему отчаянно хотелось смыть с себя остатки страха и физического дискомфорта и освежить покрасневшую, зудящую кожу. Вернувшись к столику, Минхо бросил взгляд на Джисона, уселся на стул, и, облизнув пересохшие губы, устремил взгляд в окно, вглядываясь в вечерний город, который теперь казался таким далёким и неуязвимым.       - “Я заказал пибимпап каждому, тарелку манду и кимчхи”, - произнёс Джисон и, сдерживая улыбку, посмотрел на Минхо.       - “Хорошо”, - тихо, почти безразлично ответил Минхо, продолжая смотреть в окно, словно пытаясь найти там утешение или раствориться в вечерних огнях.       - “Ну и как тебе аттракцион?”, - ехидно поинтересовался Джисон, и его подбородок упёрся в замок из сложенных пальцев, а тело вальяжно прислонилось к столу.       - “Ты издеваешься?”, - нахмурился Минхо, наконец, оторвал взгляд от окна, и жёстко глянул на Джисона.       - “Нет. Я интересуюсь”, - ухмылялся Джисон. Конечно, он ловил свой кайф от этой ситуации, от того, как мучился Минхо, но, видя его состояние, признаться в откровенном издевательстве было бы слишком рискованно.              Перебросившись парой дежурных фраз, между Минхо и Джисоном опустился плотный, почти осязаемый покров напряжённой тишины. Минхо, будто прячась от остатков пережитого страха, вновь устремил взгляд в окно. Вечерний город, залитый огнями, стал для него убежищем, местом, где можно было спрятаться от самого себя, от волнения, которое ещё не улеглось в груди. Он старался успокоиться, привести в порядок свои мысли и чувства, которые всё ещё бурлили внутри.       Джисон, видя состояние Минхо, не стал нарушать хрупкое равновесие. Он, молча, достал телефон и погрузился в его успокаивающий, цифровой мир, давая Минхо необходимое пространство и время для восстановления, не давя и не торопя. В этой тишине, наполненной лишь тихим звуком прокручиваемых лент и голосами людей в кафе, каждый из них пребывал в своём собственном мире, но оба чувствовали присутствие друг друга.              Спустя десять минут им подали дымящиеся миски с едой. Минхо склонился над своей порцией пибимпапа и глубоко вдыхал его дразнящий аромат. Тёплые, пряные нотки, смешиваясь с запахом свежеприготовленного риса, казалось, смывали последние следы страха. Он прикрыл глаза, чувствуя, как подступает долгожданное облегчение, как напряжение медленно отступает, уступая место умиротворению. Словно пробудившись от долгого кошмара, Минхо взял палочки и, сосредоточенно уставившись на аппетитную гору лапши, начал задумчиво ковырять её.       Джисон, наблюдая за Минхо, украдкой усмехнулся. Он видел, как еда пробуждает в нём жизнь и возвращает его к реальности. Он тоже принялся орудовать палочками в своей миске, наслаждаясь каждым кусочком. Ему отчаянно хотелось прервать тишину, обсудить всё, что они только что пережили, но он понимал - сейчас не время. Минхо ещё не полностью успокоился и лучшее, что он мог сделать - это насладиться моментом, вкусной едой и подарить ему ту самую тишину, которая помогала бы ему прийти в себя.              Выйдя из кафе, Минхо, наконец, заговорил, остановившись в нескольких шагах от входа и уперев руки в боки.       - “Пи-бим-пап… отличный выбор, Джисон!”, - ухмыльнулся Минхо и с лёгким прищуром уставился на Джисона, - “Давно его не ел”, - игриво добавил он.       - “Да… было вкусно… очень!”, - согласился с ним Джисон и они неспешно направились в сторону стоянки, наслаждаясь прохладой вечера. Остановившись возле машины, Минхо повернулся к Джисону и с ухмылкой уставился на него, засунув руки в карманы брюк.       - “Ну что… я прощён?”, - спросил Минхо, сверля взглядом Джисона.       - “Вот только не надо на меня так смотреть! Ты сам виноват!”, - жестом отмахнулся Джисон, словно отгоняя навязчивую мысль. Минхо, стиснув зубы, промолчал, но продолжал с прищуром смотреть на Джисона, - “Думаю, что мы с тобой квиты!”, - добавил Джисон, и, в знак примирения, протянул Минхо руку. Минхо перевёл взгляд с лица Джисона на его протянутую ладонь и, на мгновение задумавшись, с лёгкой улыбкой, пожал руку Джисону.       - “Окей!”, - выдохнул Минхо, и ухмылка, расплывшаяся на его лице, стала ещё шире, - “Принимается!”, - он игриво посмотрел на Джисона, ощущая, как напряжение последних часов окончательно рассеивается, - “Ты сейчас домой?”. В этот момент телефон Джисона ожил, завибрировав в кармане. Он уткнулся в экран, пробегая глазами по сообщению: “Мы с мамой уехали в гости к дяде Сонджуну за город. Вернёмся дня через три. Если захочешь - приезжай”.       - “Да”, - немного замешкавшись, ответил Джисон, а в его голове уже зарождался дерзкий план.       - “Тебя подвезти?”, - предложил Минхо. Джисон уже было хотел отказаться, по привычке сославшись на свою собственную машину, но внезапно осекся. Холодный рассудок подсказывал - это же идеальный шанс! Шанс затащить Минхо к себе… в гости. На его лице мгновенно расплылась лукавая торжествующая улыбка.       - “О! Давай!”, - радостно согласился Джисон, предвкушая жаркий вечер в приятной компании.       - “Прыгай!”, - кивнул головой Минхо Джисону в сторону переднего пассажирского сиденья, открывая водительскую дверь. Он быстро уселся за руль, и машина ожила с ровным урчанием двигателя.              Подъехав к воротам дома Джисона, машина Минхо безмолвно притормозила. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как они сели в машину, и время, проведённое вместе, успело унять его сумбурные мысли. Нежная, ласковая тяга, та самая, с которой он обнимал его на набережной, снова разлилась по венам. Теперь же, когда пришло время прощаться, это тепло не несло утешения, а лишь острое напоминание о неизбежной разлуке.       Джисон, затаив дыхание, ждал. Ждал хоть слова, хоть взгляда, что разорвет эту гнетущую тишину, но Минхо, будто окаменев, смотрел прямо перед собой, его пальцы сжимали руль, а взгляд был полон напряжённых мыслей. Секунды растягивались в мучительные минуты. Джисон бросил на него быстрый, полный разочарования взгляд, и не в силах больше выносить это невысказанное напряжение, он резко распахнул дверь и выскользнул из машины, оставляя Минхо наедине с самим собой.       Подойдя к воротам, Джисон с лёгкой тоской обернулся, намереваясь помахать рукой отъезжающей машине Минхо, но машина не двигалась. Минхо, застыв, задумчиво смотрел на него, а затем, с необъяснимой тоскою, опустил взгляд на руль. Эта картина, полная неловкости и непонятного упрямства, зажгла в Джисоне волну раздражения. Недовольно мотнув головой, он скрестил руки на груди, а затем решительно двинулся к машине. Подойдя к водительской двери, он уперся одной рукой в крышу, а вторую засунул в карман джинсов, уставившись на Минхо через стекло.       Стекло машины резко подалось вниз и взгляды Минхо Джисона встретились.       - “Ну и долго ты так зависать собираешься?”, - с ухмылкой поинтересовался Джисон.       - “Сейчас поеду”, - с неуверенностью в голосе ответил Минхо и опустил взгляд, стараясь не встречаться с пристальным взглядом Джисона. Джисон демонстративно закатил глаза, поражаясь несообразительности Минхо.       - “Ну?”, - с вызовом бросил Джисон, уставившись на Минхо, - “Ты в Таиланде смелее был, когда нас от пьяного качка спасал”, - добавил он и демонстративно распахнул дверь машины, - “Выходи, давай!”.       - “Куда?”, - искренне удивился Минхо.       - “Да выходи ты уже!”, - выдохнул Джисон, - “Или ты в гости ко мне не хочешь зайти?”, - ухмыльнулся он.       - “Да… я-то хочу…”, - внезапно смутился Минхо и его щёки тронул румянец, - “Просто… у тебя же родители дома - неудобно как-то…”, - засмущался Минхо.       - “Их нет. Они за город уехали”, - ответил Джисон и, заигрывая, дёрнул бровями. В глазах Минхо тут же вспыхнул огонёк радости, как будто тусклый свет вдруг сменился ярким. Он заглушил двигатель, и вышел из машины, - “Пойдём”, - махнул Джисон, зовя его за собой, и направился к воротам дома. Минхо, машинально оглядевшись по сторонам, закрыл машину и поспешил следом за Джисоном.              Джисон стоял возле ворот и ждал Минхо. Когда Минхо подошёл, Джисон отметил его напряжение и небольшую растерянность, расплылся в нежной улыбке, и, желая развеять повисшую между ними неловкость, он сделал шаг навстречу.       - “Иди сюда…”, - выдохнул Джисон, и его ладони быстро и безапелляционно скользнули по прохладному пиджаку Минхо. Он обхватил его голову ладонями, притягивая к себе, и накрыл его губы страстным и требовательным поцелуем, не оставляющим места для сомнений. Минхо на мгновение застыл от неожиданности, но, поддавшись накатившей волне чувств, позволил себе расслабиться. Его руки осторожно скользнули к талии Джисона, нежно прижимая его к себе.              Прервав поцелуй, Джисон отстранился и с лёгкой ухмылкой уставился на Минхо.       - “Пойдём”, - прошептал Джисон, и его рука, крепко сжав ладонь Минхо, повела во двор дома. Пройдя по территории возле дома, и, войдя внутрь, Джисон, ни на секунду не задумываясь, потащил Минхо за собой, прямиком в свою комнату на втором этаже. Минхо, немного спотыкаясь и оглядываясь по сторонам, послушно следовал за ним, но в его движениях сквозило явное сомнение. Он всё ещё не был до конца уверен, что родителей Джисона действительно нет дома, и эта неопределённость сковывала его.       - “Ты… точно уверен… что родителей нет?”, - настороженно поинтересовался Минхо.       - “Да!”, - уверенно произнёс Джисон, и, словно для большей убедительности, потащил Минхо за собой с ещё большей настойчивостью, не оставляя места для дальнейших вопросов.       Чанбин вошёл в ординаторскую. Каждый мускул в теле ныл от усталости и единственное, о чём он мечтал - это глоток горячего, крепкого кофе, который мог бы хоть на мгновение стереть следы бессонной ночи. Дрожащими руками он включал кофе-машину, подставил кружку и достал из кармана телефон. Он взглянул на экран - ещё два часа до конца этого бесконечного дежурства. Два часа - и он сможет наконец-то покинуть эти стены и выспаться. Впереди его ждали целых два дня свободы, два дня, когда не придётся никуда спешить, два дня, чтобы просто отдохнуть и заняться любимыми делами.       Убрав телефон обратно в карман, он рухнул на диван и отчаянно погрузился в его мягкость, пытаясь раствориться в ней и забыть обо всём. Он закинул голову назад так, что казалось, шея вот-вот хрустнет, а веки, тяжёлые, как свинцовые, сами самой сомкнулись, стремясь уберечь глаза от любого света.       В этот момент, когда тело казалось таким уязвимым, от кофе-машины начал доноситься приятный аромат. Это был не просто аромат, а спасительный эликсир, обещание короткого перемирия с самим собой. Чанбин вдыхал его медленно, почти благоговейно, каждой клеточкой тела впитывая это тёплое, обволакивающее чувство, предвкушая ту крошечную каплю удовольствия, которая вот-вот станет его.              Прервав блаженное молчание, раздался настойчивый звуковой сигнал, возвещающий о рождении спасительного эликсира. Чанбин, словно обретая второе дыхание, поднялся с дивана, подошёл к кофе-машине, взял кружку, наполненную обещанием тепла и покоя, и вновь уселся на диван, закинув ногу на ногу.       Каждый глоток горячего, божественно ароматного напитка был маленькой победой над усталостью, медленным выстраданным наслаждением. И тут, в этот миг хрупкого покоя, у Чанбина зазвонил телефон. Глянув на экран, Чанбин внезапно испытал двойственные чувства: радость от того, что это был его старый друг, с которым они прошли огонь и воду, и с которым ему всегда было приятно встретиться и пообщаться. Однако тут же, как холодный душ, накатило другое чувство - острое и разъедающее от того, что ему придётся признать своё поражение в заключённом пари.       Чанбин ненавидел вкус поражения, да и само пари изначально было обречено на провал, однако на кону стоял слишком “вкусный” приз, чтобы устоять.       - “Здорова, Крис”, - тяжело выдохнул Чанбин.       - “Здорова!”, - голос Криса звенел от неприкрытого веселья и от заразительного, как смех, хорошего настроения, - “Ты чего, на работе всё ещё?”.       - “Ага”, - коротко, с едва скрываемым напряжением ответил Чанбин, чувствуя, как холодок пробегает по спине.       - “А завтра?”, - в голосе Криса проскользнула хитринка, обещающая что-то неизбежное.       - “Через два часа смена заканчивается и у меня будет два выходных”, - объяснил Чанбин.       - “Отлично!”, - произнёс Крис, - “В зал пойдём?”.       - “Конечно!”, - устало выдохнул Чанбин, - “Но уже завтра… я просто выспаться хочу”, - добавил он.       - “Окей, договорились!”, - хихикнул Крис, - “Тогда до встречи!”       - “Пока”, - сухо проронил Чанбин, убрал телефон в карман и, поднеся кружку с кофе к губам, задумчиво сделал глоток.              Эхо тяжёлого, металлического лязга наполняло зал, где каждый звук кричал о борьбе. Парни, словно гладиаторы в пылу схватки, рвали мышцы на штангах, их дыхание сбивалось в унисон с монотонным бегом беговых дорожек. Даже воздух, казалось, был пропитан их потом и напряжением.       Когда Чанбин зашёл в зал, то увидел Криса уже разгорячённого, с лёгким румянцем на щеках. Он с вызовом брал становую тягу весом в 130 килограммов.       - “О! Бини!”, - чуть запыхаясь, выдохнул Крис и с размаху шлёпнул ладонью по ладони Чанбина, приветствуя его с неподдельной радостью.       - “Привет”, - с лёгкой чуть ироничной ухмылкой ответил Чанбин, - “Давно тут?”.       - “Да не… минут двадцать - не больше”, - ответил Крис и вытер капли пота, стекающие по лицу, полотенцем, небрежно перекинутым через шею.       - “Ладно… пойду - разомнусь”, - бросил Чанбин, и, уже чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь, направился к шведской стенке, готовый принять этот вызов.              Спустя сорок минут безжалостной тренировки Чанбин и Крис превратились в живое воплощение изнеможения. Пот, став их второй кожей, стекал ручьями, насквозь промочив майки, которые прилипали к каждой складке тела. Шорты и штаны, словно единое целое с кожей, добавляли дискомфорта, напоминая о каждом приложенном усилии.       Чанбин, шатаясь, добрел до спасительной бутылки с водой. Это был не просто глоток - это было отчаянное спасение. Он впился в горлышко, словно утопающий, жадно глотая воду, будто пытаясь вобрать в себя всю влагу мира. Глоток. Второй. Третий. Каждый из них приносил краткое, но такое желанное облегчение, но уже через секунду пот, будто насмехаясь, вновь начинал заливать его майку, стекая с лица по шее. Крис, видя испепеляющий взгляд Чанбина, не мог сдержать своей ухмылки.       - “Я смотрю - ты сегодня прям в ударе”, - как бы невзначай заметил Крис, наслаждаясь моментом.       - “Есть немного”, - выдохнул Чанбин, с трудом сдерживая желание взорваться. Каждый его подход к штанге, казалось, был направлен не на мышцы, а на ту невидимую нить, что связывала его с этим чертовым пари.       - “Ну, а что? Молодец! Надо же как-то свою злость реализовать… не кошкам же головы откручивать”, - съехидничал Крис, - “Только не переусердствуй, а то так можно и мышцы порвать”, - добавил он.       - “Ты о чём?”, - нахмурился Чанбин, чувствуя, как назревающая ярость вот-вот вырвется наружу.       - “Просто… кто-то проиграл пари… и теперь злится, что ему придётся прислуживать мне…”, - злорадно хихикнул Крис, - “Це-лые сут-ки”.       - “Пффф…”, - Чанбин сделал медленный, глубокий вдох, пытаясь успокоиться, резко выдохнул, напряжённо покосившись на Криса, и сделал очередной глоток воды.       - “И сколько ты не дотерпел?”, - снова хихикнул Крис, наслаждаясь своей победой.       - “Месяц”, - недовольно и с досадой бросил Чанбин.       - “Фи…”, - скривился Крис, - “Месяц можно было и на одной ноге отстоять”, - небрежно бросил он, вытирая мокрое лицо полотенцем.       - “Крис…”, - устало нахмурился Чанбин, - “Да понимаешь, я терпеть не могу, когда у меня дома кто-то долго торчит… одно дело - снял на ночь, переспали и “пока!”… а здесь... придёшь со смены весь вымотанный, а тебе мозг начинают выносить…”, - Чанбин сделал паузу, собираясь с мыслями, - “А Хёнджин… всё бы ничего… по началу мне даже нравилось… придёшь домой, а тебя встречают, ужин готов… но… в последнее время он меня просто достал… всё ему внимания не хватает, видите ли… общение ему подавай, на отдых вместе, в путешествия… я уже всё проклял, что согласился на этот дурацкий спор… знал же, что один хрен не вывезу…”, - тяжело выдохнул Чанбин, упершись руками в бока, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не взорваться, - “Всё-таки схема - снял на ночь, трахнул и пинком под зад - самая нормальная!”, - усмехнулся он, - “Но… твои условия, признаю, были слишком заманчивыми…”.       - “А я знал, что ты всё равно проиграешь”, - хихикнул Крис, - “Поэтому, считай, и не рисковал”, - рассмеялся он. Чанбин, сдерживая напряжённую улыбку, с лёгким прищуром уставился на Криса.       - “Да ты сам-то - чем лучше?”, - усмехнулся Чанбин, - “Я-то, хоть, и уговорить смог, и в койку затащил… и не раз… а ты? Ты даже какого-то сопляка из хостес трахнуть не смог! Ещё и в полицию умудрились загреметь… лошары… это же позор на всю жизнь, хрен отмоешься!”, - злорадно рассмеялся Чанбин. Глаза Криса сузились, губы сжались в тонкую линию, и он уставился на Чанбина.       - “По самому больному решил ударить, да?”, - Крис втянул воздух сквозь стиснутые зубы и прерывисто хихикнул. В его голосе звучала смесь боли и раздражения.       - “Ты про гордость?”, - ухмыляясь, бросил Чанбин, подливая масла в огонь.       - “Нет… про яйца”, - нервно хихикнул Крис, - “М-да… мне этот Феликс ещё долго аукаться будет… как позорное клеймо на всю жизнь”, - с досадой прошипел Крис.       - “Сноровку теряешь”, - усмехнулся Чанбин, подзадоривая Криса, - “А ещё надо мной ржёшь…”, - добавил он, ощущая, как адреналин сладкой волной разливается по его телу. Крис застыл, глядя на Чанбина. Его лицо стало непроницаемой маской, словно он сумел запереть все неприятные воспоминания в самой дальней комнате своей души, но Чанбин снова выбил эту дверь ногой, заставив призраков прошлого танцевать наяву. Чанбин знал, что эта история с Феликсом для Криса - как красная тряпка для быка, и не упускал шанса подразнить. Крис резким, судорожным движением выхватил бутылку из рук Чанбина, поднес её к губам и, забыв обо всем, залпом осушил, словно пытаясь утопить в жидкости не только жажду, но и унижение, о котором Чанбин так искусно ему напомнил.       - “Я его трахну! Вот увидишь!”, - с вызовом прошипел Крис. В его глазах внезапно загорелся азарт, смешанный с отчаянной решимостью, - “Правда… это будет не просто… нужно как-то сблизиться с ним, войти в доверие, а потом…”, - он, задумавшись, замолчал и его брови сошлись на переносице, - “Пффф… говорят, что он в клубе больше работать не хочет… а если и вернётся, то не будет хостес… как мне к нему подобраться? Минхо меня к нему и на пушечный выстрел не подпустит в клубе… короче, надо подумать…”, - он обвёл взглядом пространство, словно пытаясь найти ответ в воздухе, его губы шевелились, проговаривая обрывки мыслей, которые метались в его голове, не находя выхода.       - “Ну, подумай…”, - усмехнулся Чанбин, чувствуя, как в груди закипает обида, смешанная с каким-то странным, неуместным весельем, - “Мне так-то тоже было не просто… а ещё и с твоей лёгкой руки выбор пал на моего же интерна”, - ехидно добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно, но нотки раздражения всё равно прорывались сквозь попытки самоконтроля.        - “А чем ты не доволен?”, - удивлённо поинтересовался Крис, склонив голову набок и прищурившись, словно перед ним предстало нечто абсурдное, - “Я же тебе не какого-то там квазимодо предложил… Хёнджин - красивый… чертовски сексуальный парень… и, насколько мне известно, нежный и заботливый… мечта!”, - хихикнул он, а затем, понизив голос до заговорщического шёпота, продолжил, - “Сам же говорил, что по нему слюни вся ваша больница пускает… я решил, что у тебя просто нет шансов, и ты, в итоге, просто сдашься и отступишь.… а он взял, да повёлся на тебя!”, - рассмеялся Крис.       - “Я, смотрю, ты от него прямо кайфуешь…”, - усмехнулся Чанбин, в его голосе звучала смесь любопытства и лёгкого скепсиса. Он внимательно наблюдал за Крисом, пытаясь уловить его реакцию.       - “Ну… не без этого…”, - загадочно протянул Крис и его глаза слегка заблестели, - “Он, действительно, сэкси!”, - добавил он, и, задумавшись, машинально закусил нижнюю губу, словно пытаясь удержать себя от чего-то.       - “Хм…”, - усмехнулся Чанбин, довольный такой явной реакцией Криса, - “Ну… так и забирал бы его себе… зачем всё это было нужно?”, - нахмурился Чанбин, его брови сошлись на переносице, выдавая искреннее недоумение.       - “Мы же тогда пьяные были… и он… сам помнишь… просто под руку попался… и тебе никого искать не пришлось”, - рассуждал Крис, его взгляд блуждал где-то в пространстве, словно он перебирал в памяти прошлые события, - “А сейчас… хм… я подумаю”, - ухмыльнулся он, и в его глазах мелькнул огонёк лукавства. Чанбин понимал, что Крис явно что-то задумал, но что?       - “Ладно, погнали”, - махнул Чанбин Крису, - “Ещё по десять подходов и в душ”.              Крис приблизился к двери квартиры, где жил Феликс, позвонил в звонок, и на его лице застыла дежурная, неестественная улыбка. Через некоторое время дверь распахнулась и на пороге показалась мать Феликса.       - “Добрый день. А Феликс дома?”, - произнёс Крис…