Интервью с прошлым

      В свои тридцать восемь Чонгук уже точно знал, что составляет его счастье. Раньше он считал, что это карьера и профессиональный рост, счет в банке и наличие элитного жилья, незапятнанная репутация и вес в обществе. А еще: дипломатическая неприкосновенность, дающая возможность делать то, что обычным смертным не позволено. Развлекайся, пока молод! И он развлекался на полную. Его слабостью были молодые альфы, едва вошедшие в первый гон, которые велись на его обаяние, красивую внешность и умение говорить. Он испытывал небывалое сексуальное возбуждение от этих мальчиков, которые были готовы на все, лишь бы быть рядом. И они были — кто несколько месяцев, кто пару недель. Одному даже удалось продержаться почти год. Но он терял к ним интерес лишь увидев новую, более молодую жертву. Иногда он просто уходил, ничего не объясняя, бросался с головой в работу, уезжал в длительные командировки, но и в других странах ему на глаза попадались жадные до ласки и хорошей жизни юноши-альфы, и все начиналось по-новой.       Лишь столкнувшись с тем, кто заставил его сердце стучать сильнее, кто открыл в нем другие, неизвестные ему самому грани, он понял, что до этого был слеп. А потеряв его, Чонгук осознал, что счастье — это просто жить, это возможность быть рядом с любимым человеком, видеть его каждый день, охранять его сон и возвращаться в общий дом.       Он сбежал от охвативших его чувств, не справился со свалившейся на его голову любовью, и теперь, побывав в аду на земле, видя, как люди теряют родных и близких, окончательно понял, что есть счастье.       То, что он сейчас был в своей родной стране, было сродни чуду. И теперь он был решительно настроен изменить свою жизнь. Правда, это зависело не только от него. Чонгук оглянулся и чуть поежился от налетевшего ветра. Он дождется. Осталось совсем немного. Его глаза привычно искали в толпе того единственного человека, который приходил ему во снах, которого он видел на экране и который когда-то перевернул весь его устоявшийся мир.

***

(За несколько лет до описываемых событий)

      Небольшой зал кафе в центре Сеула, восемь круглых столиков, чуть приглушенный свет и негромкая музыка — всё располагало к приятному знакомству и ненавязчивой беседе. Чонгук, сидевший за одним из столиков, поправил выданный на входе бейджик с буквами «JK», пригладил и без того уложенные волосы и слегка облокотился на спинку кресла. Его тёмные, почти чёрные глаза быстро пробежались по другим альфам, ожидающим прихода омег. Кто-то прихорашивался, поглядывая на стеклянную перегородку, кто-то изображал театр одного актёра, беседуя с воображаемым собеседником. Цепкий взгляд Чона отмечал настроение каждого, не находя ничего интересного для себя. Все альфы были примерно одного с ним возраста, а значит, не представляли для мужчины никакого интереса.       Но вот распорядитель ввёл в зал последнего опоздавшего альфу, и Чонгук прищурился, рассматривая новое действующее лицо. Молодой человек расположился за своим столиком вполне расслабленно. Казалось, он совсем не волнуется, но всё же некоторые движения говорили об обратном. Он надел очки, которые достал из кармана пиджака, положил на стол небольшой блокнот, затем, будто передумав, снял очки, чуть повертел их в руках и опустил на стол рядом с блокнотом. Одёрнув рукава пиджака и ненавязчиво взглянув на часы, он вздохнул и качнул головой. По деловому подходу можно было предположить, что парень посещает такое мероприятие не впервые.       «Интересный экземпляр», — подумал Чон, но ему пришлось отвлечься от заинтересовавшего его молодого человека и переключиться на вошедших омег. Чонгук тут же подумал, что обязательное условие данного мероприятия — заклеивание пластырем запаховой железы — было очень кстати, иначе все присутствующие сошли бы с ума от концентрации феромонов. Омеги — среди них были и юноши, и девушки — расселись по указанным им столикам. В кресло напротив Чона присела миловидная девушка. Она поздоровалась с вежливой улыбкой, и они начали лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор, какой обычно ведётся на свиданиях вслепую.       Отведённые на общение 15 минут истекли, прозвучал сигнал, и девушку сменил невысокий изящный юноша, который тут же смутился и покраснел. Чонгук ободряюще улыбнулся и поинтересовался у него, чем тот занимается. Продолжая абсолютно неинтересный для него разговор, Чон неспеша оглядывал зал. Омеги сменяли одна другую, а он всё так же вежливо кивал, улыбался, задавал необходимые в таких случаях вопросы и говорил на отвлечённые темы, мастерски уходя от ответов. Чонгук видел, что интересен этим омегам. Конечно, они, как матерые хищники, без труда оценивали и его красоту, и нескрываемую харизму, и внутреннюю силу, и неброскую, но довольно дорогую одежду. Ради интереса он протянул руку, беря бутылку с водой и «случайно» позволяя дорогим часам блеснуть циферблатом. Глаза девушки напротив (кажется, она была уже пятой омегой по счёту) на секунду блеснули алчным блеском, и она с новым усердием принялась обсуждать предложенную тему о хобби, улыбаясь настолько ярко, насколько была способна. Жаль, что все её старания были бессмысленны, как, впрочем, и других омег в этом зале. Никто из них не интересовал его. У него сегодня была другая миссия. Он вышел на охоту.       Чон всё чаще посматривал в тот угол, где сидел опоздавший на это распространённое в Корее знакомство парень. Он улыбался всем омегам, садящимся за его столик, внимательно вслушивался в их рассказы, время от времени отмечая что-то в своём блокноте, задавал вопросы, которые, видимо, были заранее заготовлены. Чонгук понял это по заметкам, что тот делал всё в том же блокноте. По окончании очередного знакомства он снова улыбался, вставая со стула, и вежливо кланялся, но как только оставался один, в его глазах мелькало что-то, напоминающее безнадёжность.       Чонгук видел, что этот молодой человек тоже очень интересен собравшимся здесь омегам. Ему вообще было странно видеть на свидании вслепую такого парня. Чон и сам был красив и прекрасно осознавал это, но этот альфа просто поражал красотой. Тёмные волосы лежали естественно, словно никто не занимался их укладкой, но Чонгук по себе знал, что это результат приложенных усилий. Ровная, гладкая кожа лица была матовой и медовой; глаза со странным, не присущим их расе разрезом были внимательными и живыми; чуть большеватый нос, слегка пухлые губы, которые манили прикоснуться. Он был достаточно высок, насколько мог судить Чон со своего места, грациозен и мускулист. Чонгук предположил, что парень не сильно увлекается спортом: скорее всего, бег по утрам, возможно, велосипед и стандартный набор упражнений для поддержания формы. Отдельно он отметил невероятной длины ноги. Чон непроизвольно облизнул губы, представляя, как эти ноги обхватывают его бёдра. Такого альфу было грех упускать. Омеги очень старались ему понравиться, применяя весь свой арсенал очарования и соблазнения, но отходили от его столика в каком-то странном удивлении и задумчивости. Похоже, очаровательный красавец поставил слишком высокую планку, и никто из присутствующих в кафе омег под неё не подходил.       «Какой ты занятный! — хмыкнул про себя Чон. — Как раз то, что мне надо. Не похоже, что по альфам, но что-то в тебе есть. Какое-то внутреннее противоречие, и тем интереснее будет тебя раскрыть».       Он чуть наклонил голову, чтобы внимательно рассмотреть добычу из-за плеча очередного воодушевлённого омеги, когда интересующий альфа разочарованно качнул головой и вдруг перевёл взгляд на Чона. Их глаза встретились, и тот чуть удивлённо приподнял бровь. Чон улыбнулся и показал глазами на девушку, которая только что отошла от столика молодого человека, как бы спрашивая его мнение. Парень неопределённо пожал плечами, чуть морща нос, будто говоря, что она не в его вкусе. Чонгук кивнул и переключился на нового собеседника. До окончания сеанса знакомств он старался больше не смотреть в сторону молодого человека, но глаза то и дело ловили его лёгкие движения и жесты. В них было столько лёгкости и врождённой грации, что Чон поневоле любовался им.       Когда весь этот фарс закончился, Чонгук облегчённо выдохнул. Он подождал, пока организатор подойдёт к нему, и извиняюще пожал плечами, говоря, что никто из омег его не заинтересовал. Выслушав сожаления, он вежливо поклонился и постарался поскорее покинуть зал, видя, как мужчина сжимает в пальцах визитки омег, что надеялись на продолжение знакомства с ним. Увы, милые омежки! Как бы вы ни были прекрасны, не на вас нацелено сегодня его внимание.

***

      Всё случилось слишком неожиданно, настолько, что он не был к этому готов. Хотя, сказать по правде, он просто не доверился своим инстинктам. Мог бы, конечно, обмануть самого себя и притвориться, что не узнал его. Узнал, просто не поверил, что он может быть здесь в этот самый момент. Что они вообще могут находиться вместе в одной части света, на одной широте и долготе. Тех нескольких секунд, пока он выходил из машины, ему хватило на то, чтобы собраться, нацепить на лицо непроницаемую маску. И он бы справился, если бы не чёртова необходимость дышать. Стоило ему ступить на тротуар, как его окутал знакомый, одуряюще-пряный аромат чёрного мака. Зверь внутри встал на лапы, принюхался и зарычал, чувствуя давно потерянное, требуя вернуть своё. Ким с равнодушным видом прошёл мимо стоящего у входа мужчины, поднялся по ступенькам и уже у двери оглянулся, встречаясь взглядом с чёрными, как Адова пропасть, глазами. Этот альфа совсем не изменился, был всё так же хорош. Настоящий породистый представитель высшей ступени развития человечества. Альфа, которого он когда-то называл своим. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Тэхён открыл дверь и вошёл в телецентр.       Он ворвался в гримёрную, словно тайфун, упал в кресло и сжал пальцами виски. Шесть лет, шесть долгих, грёбаных лет он пытался забыть и приказывал себе помнить. Каждый день он по грамму выдирал Чона из своего сердца, но оно до сих пор кровоточило. Он откинулся на спинку кресла, позволяя визажисту убрать с лица следы усталости и недосыпа, а сам мысленно вернулся на несколько лет назад, в то счастливое время, когда трава была зеленее, солнце — ярче.

***

(За несколько лет до описываемых событий)

      Тот, на кого охотился Чон, тоже не взял ни одной визитки. Сегодняшнее свидание вслепую для Ким Тэхёна снова прошло безрезультатно. Всем омегам был задан завуалированный вопрос, и ни один ответ его не удовлетворил. Тэ вышел на улицу, сорвал с шеи надоевший пластырь и вдохнул побольше воздуха. Снова мимо! Он так устал от этих бесконечных поисков и пустых встреч.       Тэхён закурил, выпустил из легких дым и усмехнулся. Какая злая ирония! У природы иногда бывают очень оригинальные шутки. Взять хотя бы его: красивый, статный, эрудированный, из хорошей семьи, в скором времени имеющий престижную работу — просто мечта любой омеги. Ну, или любого, сути не меняет. Вот только его небольшая особенность отпугивала от него нежных и не очень омежек не хуже, чем репеллент москитов.       Все дело в том, что он не мог заниматься сексом. Нет, с возбуждением было все отлично, ему до чертиков хотелось, но когда доходило до самого главного, что-то щёлкало в мозгу, и желание пропадало. Все эти омежьи прелести, их сладкие запахи внезапно начинали раздражать настолько, что он испытывал отвращение. Пару раз, в самом начале, он даже выставил ничего не понимающую омегу за дверь практически в чем мать родила, пихнув в руки одежду и с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться ей в глотку. Он пробовал возбудители, пытался искать омег с елеуловимыми ароматами — ничего не помогало. Со временем он научился себя сдерживать и доставлять удовольствие тем, кто соглашался разделить с ним постель другими способами, но это только сильнее заставляло чувствовать себя ущербным.       В конце концов, он стал пользоваться услугами бет из определенных агентств, которые не пахли, но удовольствия от такого секса он не получал. Ему хотелось отношений: чтобы спешить вечером домой, зная, что тебя ждут, чтобы разговоры по душам и чтобы чай на двоих. Чтобы засыпать вместе и просыпаться, обнимая любимого человека. Планировать поездки, отмечать праздники — да много еще всего, но только не в одиночестве.       Он зарегистрировался на сайте знакомств и каждому, с кем хотел познакомиться, задавал вопрос: насколько важен для него или для нее секс? Могли ли они обойтись в совместной жизни без этой составляющей? Но омеги, как назло, были будто повернуты на сексе, особенно в дни течек, и ни о каких ограничениях слушать не хотели.       Однажды парень-бета, которого он в очередной раз нанял для гона, предположил, что Тэхёну стоит обратить внимание на альф. Тэ в ужасе уставился на него и даже был готов выпроводить за такие слова. Он никогда не замечал за собой тяги к своему полу, и к тому же, это было дикостью. Нет, он был достаточно толерантным человеком, да и как не быть таким, получая профессию журналиста, но в отношении себя он придерживался достаточно консервативных взглядов. Дом, семья, дети — таким представлялось ему будущее. Геи ничего плохого ему не сделали, и он даже мог предположить, что среди его знакомых такие имелись, но пусть это будет не он.       — У вас не будет закурить? — раздался рядом тихий, приятный голос. — Забыл сигареты в машине, а надо немного отрешиться от произошедшего.       Тэ повернул голову и увидел стоящего рядом мужчину, того самого, с которым они совсем недавно обменялись взглядами в кафе. Он протянул ему пачку с вложенной в нее зажигалкой. Альфа прикурил и с благодарностью кивнул, глубоко затягиваясь.       — Как успехи? — спросил он, поворачиваясь. — Удалось встретить свою судьбу?       — Увы, — безразлично пожал плечами Тэ, — видимо, моя судьба еще не родилась или где-то затерялась.       — Печально, — в темных глазах действительно промелькнуло сочувствие.       — Да ничего, я был готов к такому исходу, — Тэ тоже затянулся и выпустил дым, чуть приподняв голову. — А что у вас?       — Тот же результат, вернее — его отсутствие.       Они немного постояли молча. Было видно, что мужчина что-то хотел спросить, но, видимо, не решался. Тэхён докурил сигарету и вежливо поклонился.       — Всего хорошего. Желаю вам в следующий раз обязательно найти того, кто, скорее всего, ищет вас.       — Какое прекрасное пожелание! — искренне улыбнулся альфа. Они сделали несколько шагов к проезжей части и уже собирались разойтись, как мимо них на скорости пронеслась машина, окатив обоих из большой лужи, что осталась после прошедшего недавно дождя. Тэ вздрогнул от неожиданности и кинул взгляд на чертыхнувшегося мужчину. Тот ошарашенно смотрел на свою дорогую одежду, явно оценивая ущерб.       — Вот же наглая рожа! — выдал он наконец, с шумом выдохнув. — Вы не заметили номера машины? — снова обратился он к Тэхёну.       — Как-то не до того было, — Тэ попытался отряхнуть попавшие на костюм брызги, но получалось лишь растереть грязь. — Скотство какое!       — Надо зайти куда-то и попытаться исправить положение, — альфа закрутил головой. — Можно вернуться назад, — он указал большим пальцем на здание из которого они только недавно вышли.       — Как-то не хочется, — Тэхёна передернуло от мысли, что там еще могут оставаться омеги, с которыми его только что знакомили.       — Тогда пройдемте немного. Здесь совсем недалеко есть вполне приличное место, где не будут задавать ненужных вопросов, — альфа направился вдоль улицы, но вдруг остановился и оглянулся.       — Простите, что беру инициативу на себя. Может, вы не хотите…       — Нет-нет, это прекрасная мысль, — Тэ стало немного неудобно, что он заставил мужчину ждать. Всё же, находиться в центре Сеула в таком непрезентабельном виде было «не комильфо».       Небольшой ресторанчик, в который они вошли буквально через пару минут, был действительно подходящим местом. Столики стояли в небольших нишах, как бы скрывая гостей, сидящих за ними, друг от друга. Альфа быстро объяснил подоспевшему к ним хостес их проблему, и тот тут же предложил им столик в углу и пару чашек согревающего чая. Тэ с благодарностью поклонился и поинтересовался, где находится уборная. Там он снял испорченный галстук, чуть затер водой пятна на пиджаке, но решил все же не надевать его. Оставшись в бежевой рубашке, которая не успела пострадать, он расстегнул верхнюю пуговицу и слегка закатал рукава. Брюки он тоже замыл водой.       Посмотрев в зеркало, он вполне остался доволен видом. Осталось только немного просохнуть. Он прошел к столику, где его уже ждал альфа и горячий чай. Видимо, мужчина тоже успел посетить спасительную комнату, и теперь наслаждался вкусным напитком.       — Присаживайтесь, — он кивнул на соседнее кресло. — На улице прохладно, и хождение в мокрой одежде может плохо сказаться на организме. Кстати, раз уж мы с вами оказались в такой ситуации, неплохо было бы познакомиться. Я — Чонгук.       — Тэхён, — парень пожал протянутую крепкую ладонь. — Глупо как все получилось.       — Просто мы оба были в своих мыслях, да и ответственности с водителя снимать не надо. Это полное безобразие — так вести себя с пешеходами, — Чонгук чуть нахмурился, но потом озорно взглянул на Тэ. — Я после всего этого ужасно захотел есть. А ты? Ничего, что я так по-простому? Ты же моложе?       — Наверняка, но не на много, — Тэхён неопределенно пожал плечами. — Мне двадцать два. Вам, скорее всего, лет двадцать восемь?       — Почти угадал, — рассмеялся Чонгук, явно чем-то довольный. — Можешь называть меня «хён». Так что, не против перекусить?       — Не против, хён, — Тэ все больше проникался к этому альфе симпатией.       После ужина, за которым они болтали понемногу обо всем, Чонгук вдруг вспомнил, что он вообще-то на машине, и предложил подвезти Тэхёна. Он сначала отнекивался, говоря, что это не обязательно, но мужчина уверил его, что теперь он в ответе за младшего и просто обязан о нем позаботиться. Когда Чонгук высадил Тэхёна у дома, тому казалось, что они знали друг друга минимум полгода и были если не друзьями, то уж точно очень хорошими знакомыми.

***

      Чонгук не думал, что это произойдет вот так. Конечно, было глупо ждать, что Тэхён кинется к нему с объятиями, но натолкнуться на этот убийственный в своем безразличии взгляд было жутко. А ведь он подготовился. Вспомнил весь свой богатый опыт по ведению переговоров и конструктивных бесед, призвал на помощь самообладание и выдержку. Не помогло… Он даже не успел его увидеть, а внутренний зверь почувствовал, заметался, завыл от душащей долгие годы тоски. Из остановившейся у входа машины до Чонгука докатилась волна яркого, чуть сладковатого аромата дорогих сигар — природного запаха Кима, но потом тот разом потяжелел, стал удушливее, и мужчину накрыло, размазало, ударило в грудь этой плохо скрываемой яростью. Он хотел шагнуть вперед, сказать хоть несколько слов, объяснить, но лишь продолжал вдыхать такой родной и пьянящий запах, с трудом осознавая, где находится.       Его мальчик стал таким взрослым, таким знаменитым и еще более красивым. К той чарующей красоте, что он помнил, добавилась мужская уверенность и осознание собственной ценности. Тэхён мог собой гордиться: он добился того, о чем мечтал когда-то, и Чон был горд им не меньше. Когда Тэ увидел его, стоящего на тротуаре, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он ни единым намеком не обозначил, что они знакомы, лишь у самой двери обернулся всего на пару секунд и ушел, оставляя Чона в одиночестве тонуть в воспоминаниях.

***

(За несколько лет до описываемых событий)

      Чонгук ликовал. Всё оказалось даже лучше, чем он мог представить. Он был готов расцеловать этого горе-водителя, который не заметил лужу и влетел в неё на полном ходу. А дальше надо было просто аккуратно направлять, чтобы всё выглядело естественно, чтобы не спугнуть. Во время их неспешной беседы Чон всё больше очаровывался новым знакомым и всё больше хотел его себе. Надо было срочно придумывать повод, чтобы встретиться снова.       И он нашёлся также внезапно. Чон вызвался подвезти Тэхёна, и тот положил всё еще влажный пиджак на заднее сиденье. Когда они остановились у невысокого многоквартирного дома, Чонгук повернулся назад за пиджаком и незаметно вытащил из кармана блокнот. Они еще раз пожелали друг другу успехов в поисках и распрощались. Чон уже знал, что ненадолго.       Он вытерпел два дня, хотя был готов приступать к осуществлению своего плана уже на следующий день. Но охота на то и охота, чтобы всё делать продуманно и без лишней спешки. Вечером третьего дня он занял наблюдательный пост напротив входа в дом и стал ждать.       Тэхён появился в поле его видимости через час. Он шел к дому неспеша, время от времени печатая что-то в смартфоне. Молодой альфа двигался с врожденной природной грацией, и даже простая одежда, что была на нём сегодня, не могла испортить его идеального образа.       Чонгук подождал, пока тот пройдет мимо его машины, и надавил на клаксон. Тэхён не отреагировал. Чонгук снова заставил авто просигналить, но парень либо не относил себя к тем, кому данный призыв мог быть предназначен, либо принципиально не отзывался на гудки. Чон приоткрыл пассажирское окно и окликнул парня. Тот обернулся, но через секунду его губ коснулась удивленная улыбка:       — Чонгук-хён, а что вы тут делаете?       — Приехал вернуть тебе потерю, — Чон вышел из машины и медленно подошел ближе. — Или ты ничего не терял?       — Блокнот! — обрадованно воскликнул Тэ, с поклоном принимая протянутый прикорм, как назвал записную книжку Чон. — А я уж думал, что оставил его в том ресторанчике.       — Я нашел его на заднем сиденье. Видимо, выпал в прошлый раз.       — Очень благодарен, — Тэхён прижал блокнот к груди. — Там мои заметки. Не ахти какие, не лишиться их было неприятно. Но вы обеспокоились настолько, что сами привезли…       — У меня не было другого способа связаться с тобой. Хорошо, что я запомнил адрес, — Чон пожал плечами, будто это было обычным делом.       — Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — Тэ растерянно посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. — Разве что… — он словно решился: — Я тут как раз заказывал еду. Не согласитесь разделить со мной мой скромный ужин?       — С удовольствием, — белозубо улыбнулся Чон, внутренне торжествуя. Его сидение в засаде принесло успех, и добыча сама шла к нему в руки.       — Тогда, позвольте пригласить вас в мою скромную обитель, — Тэхён приглашающе показал на дверь подъезда.       Квартирка и правда была небольшой, но довольно уютной, такой, какую обычно снимают студенты, стесненные в средствах. Но Чонгуку это даже нравилось, как и то, что жил Тэхён один. Они уселись за стол на кухне, и в ожидании доставки снова стали говорить о разном. Когда на стол были выгружены привезенные контейнеры с закусками, хрустящей курочкой и рисом, Тэ достал бутылку вина и предложил выпить за внезапное продолжение их странного знакомства. После ужина разговор принял более личное направление. Они перебрались в комнату и уселись на диван. Чон рассказал заранее заготовленную историю о вечном беге, о стремлении подняться в карьере и о невозможности построить отношения. Тэхён, сам от себя не ожидая, с грустью поведал о своей проблеме и подвел итог, что ему, похоже, придется на всю жизнь остаться одиноким, на что Чонгук возразил:       — Пока у человека есть кто-то, с кем он может поделиться своими проблемами и радостями, он не одинок. Я с радостью мог бы стать твоим другом, если ты не против.       — Хён, — парень расчувствовался и, отставив бокал, потянулся с объятиями к Чону, — я так рад, что встретился с тобой. Ничего, что я на «ты»?       — Просто чудесно, — обнимая в ответ, проговорил Чонгук. Он чувствовал его тепло, вдыхал аромат, и эта близость сводила его с ума. Он с трудом сдерживался, чтобы не опрокинуть этого молодого альфу и не впиться поцелуем в его губы. Но было еще слишком рано. Маленького зверька предстояло приручить.       Чонгук проникал в сознание Тэ постепенно, неспеша, прячась за невинными разговорами, постепенно направляя мысли парня в нужное русло. Он еще в начале понял, что тот не является ханжой или, упаси бог, гомофобом, вот только сам себя в отношениях с альфой не видел. Но сам того не ведая, приносил в их беседы вопросы взаимоотношений полов в разных сферах. А Чонгук все больше проникался к Тэхёну симпатией, и желание обладать им из чисто охотничьего перетекало во что-то более эмоциональное.       Чонгук видел, как все сильнее раскрывался перед ним Тэ, как он зависает на его губах, как разглядывает его профиль, когда, как ему казалось, Чон не видит. Внутри альфы шла борьба, и Чонгук старался чуть подталкивать его к пониманию себя. Когда Тэхён шутя рассказал о почти забытом предложении снятого на гон беты попробовать секс с альфой, Чон отреагировал спокойно, отмечая, что это следовало сделать уже давно, даже из простого интереса. А на вопрос, был ли такой опыт у самого хёна, ответил честное «да» и даже уточнил, конечно же по страшному секрету, что ему это даже больше понравилось.       В отличие от Чонгука, который не делился с Тэ подробностями своей работы, сам Тэхён охотно рассказывал об учебе и стажировке, хвалился первыми написанными очерками. А однажды он с волнением усадил Чонгука на стул и прочитал небольшой рассказ, который опубликовал в интернете на ресурсе писателей. Чон был поражен глубиной, что открылась ему. Он не мог понять, почему Тэ, будучи эмпатичным человеком, выбрал такую бездушную профессию. Но Тэхён, пожав плечами сказал, что писательством в наши дни не заработать, а куда еще податься тому, кто только и умеет, что складывать слова в предложения. Чон не стал возражать, но втайне от Тэ подписался на его страничку и следил за выходом его небольших, но всегда интересных и эмоциональных работ. Именно там он и прочел о том, какие бури бушуют внутри внешне спокойного Кима, как он пытается не сойти с ума от осознания того, что его тянет к альфе. Конечно, героя его истории звали по-другому, но угадать, кто скрывался под этой маской, Чонгуку не составило труда. И Чон понял, что пора действовать.

***

      — Ты уже здесь? — режиссер шоу возник позади Кима, рассматривая того в зеркале. — Уже познакомился с сегодняшним консультантом? Редкий экземпляр, доложу тебе. Побывал во многих странах…       — Я никого не видел, — чуть лениво ответил Тэ, открывая глаза.       — Как же так? Он абсолютно точно сказал, что дождется тебя у входа, чтобы успеть наладить контакт, — мужчина выглядел расстроенным. — Может, он что-то перепутал? Не узнать тебя он не мог. А ты точно никого не видел у входа в телецентр?       «Лучше бы не видел», — подумал про себя Тэхён, но лишь пожал плечами в ответ, как бы извиняясь.       — Ну, не страшно, — улыбнулся тот, похлопывая Кима по плечу. — Думаю, вы быстро найдете общий язык, тем более, что господин Чон…       — Как ты сказал? Господин Чон? — Тэхён побледнел даже под слоем консилера. — Чон Чонгук?       — Вот видишь, даже ты его знаешь! Это довольно известная личность в дипломатических кругах.       — Хочешь сказать, что наш сегодняшний консультант — Чон Чонгук? — Ким сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Сердце сделало кульбит, упало вниз, а потом забилось с бешеной скоростью. В глазах потемнело, и он почувствовал, как у его зверя шерсть встала дыбом и он зарычал, оголяя клыки.       — Я тебе уже минут десять об этом твержу. Он буквально несколько дней, как вернулся из-за границы.       — А другого не нашлось? Какого-то представителя туристического агентства? Кого-то попроще, чем одного из сотрудников этого долбаного Министерства иностранных дел? Кого-нибудь, кто просто знает вопрос в общих чертах?       — Зачем нам тот, кто ничего в этом не смыслит? Есть человек, который побывал в разных странах и не понаслышке знает все подводные камни путешествий! Ты лишь веди его в правильном направлении, задавай темп, а там все пойдет, как по-маслу, — потирал руки мужчина, а Тэхёна вдруг бросило в жар.       В сказанных режиссером фразах он видел совсем другой смысл, и он ассоциировался у него с вполне конкретным человеком. В свое время они оба прекрасно «умели направлять», а уж в «задавании темпа» им просто не было равных!       — Этого просто не может быть, — он прикрыл лицо руками и покачал головой. — Скажи мне, что я сплю.       — Не понимаю, о чем ты, — режиссер взглянул на часы и поторопил самого въедливого и острого на язык ведущего. — Давай, настраивайся и выходи. Надо хотя бы немного познакомиться с гостем до начала съемки.       — Хорошо, что это хотя бы не прямой эфир, — Ким сорвал с груди накидку, что прикрывала его во время работы визажиста. Молодой омега испуганно посмотрел на него, но тот лишь взмахнул рукой, как бы говоря, что тот не при чем. — Ты даже не представляешь, сколько ты мне будешь должен за сегодняшний вечер, — он угрожающе ткнул пальцем в грудь режиссера.

***

(За несколько лет до описываемых событий)

      Он тонул в этом невероятном альфе. Раньше Тэхён, несмотря на свое увлечение писательством, не понимал всех этих странных, слишком эмоциональных выражений типа: «упасть в человека», «тонуть в партнере», но теперь он испытывал именно такие чувства. Тонул, падал, увязал, растворялся, погружался все глубже, и ему это до безумия нравилось. Он понимал, что с ним происходит — он влюбился. Каким бы странным это ни казалось, как бы ни старался он вернуть свой здравый смысл, как ни напоминал сам себе о своем консерватизме — все его догмы рассыпались, едва он видел улыбающегося хёна, неизменно ожидающего его у дома каждый вечер. Губы Тэ сразу расплывались в глупой, счастливой улыбке, которая, кстати, все чаще появлялась совершенно неожиданно даже на занятиях, стоило ему хоть немного отвлечься и снова улететь мыслями к Чону.       Он скрывал его ото всех: не обсуждал с другом, не делился с родителями, словно опасаясь, что его не поймут, не примут, а он уже не мог представить ни дня без своего старшего альфы.       Тэхён не был слеп и прекрасно видел, как смотрит на него Чонгук. Тот, в отличие от парня, не прятался и открыто рассматривал его, иногда зависая, касался его при любом удобном случае. А еще он постоянно его хвалил: за выбор профессии, за то, что следит за собой, за его небольшие очерки, что он писал в рамках курсовой, за легкий слог, за вкус в одежде — словом, за все, что только приходило ему в голову. И без устали твердил, какой Ким красивый. Тэ краснел, его охватывал жар, дыхание перехватывало, и в висках начинало стучать. Он не сразу понял, что испытывал настоящее возбуждение от похвалы хёна. Это было странно и необычно, раньше он за собой такого не замечал. Хотя, признаться честно, его раньше никто и не хвалил, и когда он впервые почувствовал, как от слов Чона у него становится тесно в штанах, он не знал, куда деться. Тэ поспешно ретировался в ванную и долго успокаивал себя, умываясь холодной водой.       Но долго прятаться не получилось. В один из вечеров, когда они смотрели какой-то новый и воспетый в рецензиях фильм, Чонгук случайно (хотя, кто его знает) коснулся его руки и сказал что-то о ее изящности. Щеки Тэ тут же вспыхнули, и Чон осторожно провел по ней тыльной стороной ладони. Ким, сам от себя не ожидая, потянулся за его ручкой, прикрыв глаза.       — Тэ, — тихо проговорил Чонгук, придвигаясь ближе, — я, наверное, шокирую тебя, но… — Он сделал паузу, будто решаясь. — Ты мне нравишься. Очень. Если бы это было возможно, то я…       — Ты мне тоже, — Тэхён вдруг повернулся и заглянул в такие близкие глаза. — Я, как безумный. Никогда не думал, что такое со мной произойдет, но мне хочется быть ближе к тебе.       — Тэхёни… — мужчина задохнулся от неожиданного признания. Он приближался медленно, как будто ожидая, что его остановят, но Тэ сам сделал рывок и коснулся губами гладкой бритой щеки. Чонгук глубоко вдохнул, скользнул ладонью по шее, потом вверх, к затылку, поглаживая волосы, притянул парня ближе и накрыл губами губы. Тэхён никогда не чувствовал столько эмоций от поцелуя. У него перед глазами вспыхивали разноцветные огни, мозг вообще забыл, как думать, и только мягкость и еле уловимая настойчивость губ были центром вселенной. Они целовались долго, отрываясь, чтобы вдохнуть воздуха, и начинали снова, постепенно сползая с дивана на пол. Там Чон подмял Кима под себя и, не переставая целовать, стал гладить руками, прижимаясь всё сильнее, чувствуя возбуждение не только раскрывшимся ароматом цветов табака, что вытеснял воздух вокруг них, но и пахом, в который молодой альфа вжимался всё сильнее.       — Всё, Тэхёни, всё, пора остановиться, — хриплым от возбуждения голосом проговорил Чон, прижимаясь лбом ко лбу Тэ, — иначе всё это зайдет слишком далеко.       — Я хочу, чтобы это зашло настолько далеко, чтобы обратного пути не было, — ответил сипло Ким. — Я столько воевал со своей натуральностью, что от неё не осталось даже жалких ошмётков, как и от моей гордости. И мне только и остаётся сдаться.       — Я не хочу, чтобы ты пожалел, — Чонгук вглядывался в шоколадные глаза, внутренне празднуя победу.       — Не буду тебя обманывать, и, возможно, завтра я займусь самобичеванием, но сегодня я хочу быть с тобой.       — Нам надо в душ, — Чон резко встал и поднял за руку Тэ. — Обещаю, что проведу тебя по каждой ступени, расскажу и объясню всё, что ты захочешь знать, а сегодня просто позволь наслаждаться близостью с тобой.       Они буквально вытряхнули себя из одежды и замерли, рассматривая друг друга. Два красавца-альфы, великолепных, словно вылепленных скульптором, прекрасных в своём обнажении.       — Как же ты красив, — в благоговении прошептал Чонгук. — Я даже в самых смелых мечтах не мог себе представить такого.       Член Тэ дернулся, и Чон хитро усмехнулся:       — Ты возбуждаешься от похвалы. Я заметил, — он протянул руку и коснулся пальцами груди, пробежался вниз к талии, потом ещё ниже, по втянувшемуся животу. — Мой восприимчивый мальчик.       Они шагнули под струи воды, сразу вжимаясь друг в друга, глядя, исследуя, целуя. Пальцы скользили по коже, надавливали, пробовали, оттягивали и сжимали, и Тэхёну вдруг подумалось, что это настолько естественно, ведь они одного пола и точно знают, что им может понравиться, а чего лучше избегать. Пальцы сами сомкнулись на члене Чона, и тот громко простонал прямо в рот Тэ, не разрывая поцелуя.       Ничем, кроме безумства, происходившее в тот вечер Тэхён назвать не мог, но он кайфовал от каждого движения, каждого касания, каждого вдоха пряного феромона Чонгука, смешанного с его собственным. Он потом часто вспоминал их первый, полный неожиданных открытий вечер, как и следующие вечера и ночи. Как они открывали друг друга и раскрывались сами, как не стыдились своих и чужих желаний, соглашаясь на самые невозможные эксперименты. Именно во время одного из таких Тэхён решился на то, чтобы попробовать быть активной стороной, и они поняли, что это нравится им обоим. Чон ловил настоящий кайф от силы молодого альфы, а Тэ мог не сдерживаться, боясь, что его партнер не выдержит его натиска. Он стискивал чужие бедра и с животной страстью брал хёна, кусая позвонки и рыча от страсти. Видимо, тот бета оказался прав, и ему нужен был альфа, только не просто какой-то, а именно этот — невероятный, фантастический, странный и таинственный. И Тэхён впервые был по-настоящему счастлив.

***

      Студия была полностью готова: светотехники регулировали свет, звукорежиссер был наготове, держа петличный микрофон и настроенный на аппаратную наушник. Чонгук был уже здесь, с прикрепленным к серому пуловеру микрофоном. Он внимательно слушал помощника режиссера, который объяснял примерный сценарий шоу. Омега улыбался и старался лишний раз коснуться гостя. Тэхён лишь усмехнулся про себя. Этот альфа всегда умел производить впечатление.       — А вот и наш Ким Тэхён! — омега вцепился пальцами в рукав попытавшегося прошмыгнуть мимо журналиста. — Не знаю, успели ли вас предупредить, но он имеет обыкновение вытряхивать из своего гостя все, что у того внутри.       — Я наслышан о его умении… вытряхивать, — Чон заметно выделил последнее слово, сцепляясь взглядами с Кимом. Он явно имел в виду совсем другое, и Тэхён это без труда понял. Неуловимо усмехнувшись, он с вызовом смотрел на своего бывшего альфу.       Конечно, оба помнили, с какой силой и воодушевлением Тэ вытрахивал из Чонгука все лишние мысли, оставляя лишь звенящую пустоту в голове и приятную ломоту в теле. Чону вдруг стало жарко в этом пуловере и в этой студии, а усилившийся аромат цветов табака лишь добавил возбуждения. Он незаметно сглотнул и начал мысленно проговаривать про себя пункты международной конвенции о равноправии альф и омег, а Ким отвел свой потяжелевший взгляд, переключаясь на проходившего мимо ассистента. Он выхватил из рук парня бутылку с водой и сделал несколько глотков, пытаясь прочистить горло от навязчивой пряности мака.       — Рад знакомству, — Чонгук протянул руку, благодаря занудный стиль воспроизведенного в уме соглашения, и Тэ невесомо коснулся ее в ответ, чуть склонив голову в поклоне.       — Не радуйтесь раньше времени, — улыбнулся он, поворачиваясь к звукорежиссеру и давая возможность закрепить микрофон. Вставляя наушник, он кивнул, подтверждая, что проверка завершена, и снова обратился к гостю: — Возможно, к концу вечера вы пожалеете о том, что согласились на эту авантюру.       — Я соглашался и не на такое, — Чонгук рассматривал такой знакомый до каждой родинки профиль.       — Охотно верю, — Ким поправил воротник белой рубашки, чуть выступающей из выреза темно-синего кардигана, смахнул несуществующие пылинки с чуть закатанных рукавов, открывающих на всеобщее обозрение изящные запястья и часть предплечья. — Как будет наиболее удобно, чтобы я к вам обращался?       — Думаю, что Чогук-ним… — начал было помощник режиссера, но его тут же перебили.       — Господин Чон, — Тэхён приподнял бровь, как бы спрашивая, хотя в интонации не было и намека на вопрос. Он дождался, когда ему кивнут, соглашаясь, и подытожил: — Вот и отлично. Проходите, — он кивнул на стоящие на возвышении в центре ярко освещенного круга небольшой стол и удобные кресла, — располагайтесь. Софиты греют достаточно сильно, так что если станет совсем невыносимо, дайте знак. Мы на записи, можем прерваться в любой момент.       Чонгук слегка оступился, вспоминая их с Тэ стоп-знак, когда их игры переходили грань. Почему сегодня в каждом слове он видел намек или второй смысл? А может, ему это не казалось?       Тем временем Тэхён уже занял свое место перед камерой и обворожительно улыбнулся.       — Добрый вечер, наши дорогие телезрители. С вами я — Ким Тэхён — и мой «Разговор обо всем». Надеюсь, вы успели закончить все свои дела и устроиться поудобнее. На улице самое начало осени, скоро мы с вами окунемся в атмосферу праздника, страну снова охватит «великая праздничная миграция». Чусок не за горами, и многие уже знают, как проведут длинные выходные. Кто-то предпочитает традиционное празднество, отправляясь к родственникам, но молодежь все больше старается воспользоваться этой неделей, чтобы уехать отдохнуть за границу. Давно отмечено, что сентябрь — самый благоприятный для этого месяц. Сезон яркого, не палящего солнца, легких, освежающих ветров и теплых волн, на которых хочется приятно покачиваться, забывая о заботах. Уже прониклись настроением? Чудесно! Но надо подумать о том, что стоит учесть, отправляясь в дальние поездки. Как не создать себе проблему вместо приятного отдыха?       Наш сегодняшний гость знает все о загранице, и не понаслышке. Мне не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать все страны, где ему довелось побывать в силу своей профессии. Его визит на нашу передачу стал настоящим сюрпризом, — Тэ чуть прикрыл рот ребром ладони, делясь со зрителями секретом. — Даже для меня, — он снова озорно улыбнулся. — По проверенным мной слухам, его просто невозможно застать дома. Но, чудеса случаются! Мои дорогие телезрители! Не удивляйтесь! Сегодня у нас в гостях самый настоящий работник дипломатической службы, — он вежливо похлопал в ладоши. — Господин Чон… Кстати, это ваше настоящее имя? — Чонгук с улыбкой кивнул, оценивая шутку. — Прекрасно, тогда продолжим. Итак, господин Чон, что бы вы могли рассказать нашим зрителям о разного рода путешествиях?       — Для начала хотел бы сказать спасибо за возможность быть здесь, — Чонгук слегка поклонился. — Ваша передача — одна из самых рейтинговых, а популярность её ведущего бежит впереди него.       — Спасибо за высокую оценку, — блеснул улыбкой Ким, стараясь не показывать, как стало трудно дышать, как участился пульс и руки едва заметно дрогнули. Это происходило снова: похвала от Чона возбуждала и сбивала с мысли. Он мысленно дал себе пощечину и продолжил: — Но все же, куда бы вы посоветовали поехать?       — Всегда интересна Европа. Париж, Лондон, Мадрид, Рим — эти города не оставляют равнодушными никого.       — Часто приходилось бывать?       — Доводилось, — расплывчато ответил Чон.       — Наверное, приятно пройтись вечером по Парижу вместе с любимым человеком, посидеть в уютном кафе, послушать неспешную речь?        — К сожалению, особенности моей профессии не всегда располагают к такого рода прогулкам.       — Сочувствую, — вздохнул Тэ. — Со Старым светом все понятно. А что-то менее величественное?       — Возможно, Америка, но тут есть минусы.       — И какие же?       — Наши соотечественники уже давно уезжают в эту часть света на работу и все чаще, живя там, возвращаются на праздники сюда, в Корею. К тому же, стоит учитывать длительный перелет. После резкой смены часовых поясов организм долго адаптируется, а времени итак не много.       — Там вы тоже работали?       — Больше года жил в Нью-Йорке.       — А вот мне всегда было интересно: у вас, дипломатов, учитывают желание отправиться в ту или иную страну? Или вам, как военным, приходится подчиняться приказу?       — Бывает по-разному. Но уехать по собственному желанию вполне возможно. Правда, не всегда в ту страну, которую хочешь.       — И как часто это бывает?       — Довольно часто.       — Понимаю, что это не совсем наша тема, но согласитесь, не каждый день на мою передачу удаётся заманить самого настоящего дипломата. Поэтому мой интерес вполне объясним.       — Всё в порядке, — Чонгук примирительно поднял ладони, — я всё понимаю. Лишь одно маленькое уточнение — меня никто не заманивал, я пришёл по собственной воле.       — Вечер становится всё интереснее, — Тэхён подался вперёд, упираясь локтем о колено и наблюдая, как его гость тянется к стакану с водой. — Тогда откройте ещё один секрет: вы уезжаете один или берёте с собой свою семью? — Рука Чона замерла, не закончив своего движения. — Просто я слышал, что существует некое правило, запрещающее холостым дипломатам покидать страну. Особенно оно касается тех, кто летит в ту самую Европу и Америку.       Он нарочито медленным жестом подвинул к Чону стакан, наслаждаясь его секундной заминкой, и улыбнулся своей белозубой улыбкой, но в глазах горел пожирающий огонь. В голове стучало:       «Да, Гуки, я знаю, что ты несвободен. Теперь знаю, как и то, что ты дурил мне голову полтора года, сочиняя сказки то о больных родителях, которые ждут тебя в другом городе, то о срочных делах по работе, которые требуют твоего присутствия. Ты сбегал от меня к жене, летал с ней в этот грёбаный Париж, пока я, словно щенок, ждал тебя в своей маленькой холодной квартирке.»       Ему стоило больших трудов не сжать кулак и не вмазать по этой довольной самоуверенной красивой роже, но вот контролировать феромон было куда сложнее. Табак вырвался лёгкой горчинкой, вызывая у Чона першение в горле и заставляя чуть прокашляться. Альфа внимательнее всмотрелся в лицо Кима, но его безупречная маска сидела идеально.       — Действительно, такое правило есть, — Чонгук чувствовал, что заходит на опасную территорию. Он словно шёл по тонкому льду, рискуя каждую секунду оказаться в ледяной воде. Но он понимал, что разговор не будет для него удобным. — Оно не обязательное, но вы просто можете остаться без интересных и выгодных для карьеры командировок. В то время, как ваши более удачливые сослуживцы будут попивать вино где-то на берегу Средиземного моря, вас будут жрать москиты под обжигающим солнцем Африки. Поэтому многие молодые дипломаты стараются поскорее связать себя узами Гименея, чтобы жизнь вместе с переменчивой удачей не пролетели мимо.       — Вас послушать, так вы просто жертвы обстоятельств, — не сдержался Тэ, язвительно фыркнув. — Вы разъезжаете по всему миру, да, выполняя свои обязанности и выстраивая взаимовыгодные отношения между странами, но приятным бонусом к этому является возможность наслаждаться поездкой вместе с любимыми. Простите, что не могу вам в этом посочувствовать. Вы не хотите стоять на перроне, когда мимо вас проносится сверкающий огнями экспресс — это ваше право.       — Я не прошу сочувствия, я лишь говорю нелицеприятную правду. Поверьте, если бы я улетал в командировки с любимым, вы бы не услышали от меня ни одного комментария, даже намека на эту теневую сторону нашей службы. Скорее я без перерыва твердил, насколько мне повезло и как я счастлив.       Они прожигали друг друга взглядами, выпуская феромоны, забыв об окружающих. Воздух между ними дрожал от напряжения. Тэ медленно поднял руку и нажал на кнопку наушника.       — Перерыв, — только и смог проговорить он, вскакивая и срываясь с места. Ему надо было срочно глотнуть воздуха, иначе он сойдет с ума от этого чертова мака, от этих черных глаз, что смотрели на него так, будто не было этих шести лет.        Чонгук откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Это было невыносимо — видеть в любимых глазах злость, смешанную с застарелой болью, чувствовать исходившую от Кима враждебность. Пробиться сквозь стену, что он выстроил за много лет, будет очень непросто. К тому же это он сам дал ему материал для ее сооружения: тяжесть разочарования, осколки разбитого счастья, тонны обиды, замешанной на предательстве. Сколько еще всего впаяно в эту стену, если бы знать…       Режиссер вместе с ассистентом поспешили следом за ведущим. Они нашли его в конце длинного коридора у раскрытого настежь окна. Он смотрел на темнеющее небо, и флешбеки накатывали волнами, один за другим.

***

(За шесть лет до описываемых событий)

      В тот день их, как назло, задержали в универе. Преддипломные консультации, сдача работ, закрытие долгов — казалось, это никогда не закончится. Тэхён не заметил, как наступил вечер. Он так вымотался, а ведь еще надо было зайти в магазин. Утром они с Чонгуком договорились приготовить на ужин пасту. Готовить, конечно, будет Гук, а он, по своему обыкновению, мешать: то таская недавно порезанные полоски бекона, то заглядывая через плечо, и все это с неизменными легкими провоцирующими поцелуями. Тэ не мог понять, как он раньше жил без вот этого всего? Оказывается, если встречаешь своего человека, то все получается само собой: и разговоры обо всем, и две кружки чая холодными вечерами, и прогулки под осенним листопадом, и совместная готовка, и умопомрачительный, заставляющий каждый раз умирать и возрождаться, секс. Тэхён улыбнулся своим мыслям. А ведь он мог тогда не ответить или ограничиться одной сигаретой и уйти с пожеланиями успешного поиска. Как хорошо, что их не заметил водитель той машины, и им потом пришлось сидеть в кафе, стараясь обсохнуть и худо-бедно приводя себя в порядок. Как хорошо, что на том свидании вслепую Чону никто не приглянулся. Как хорошо, что Чонгук оказался таким понимающим и терпеливым, умеющим объяснять и убеждать. И как хорошо, что Тэ с его помощью понял и принял себя.       Только стоя на остановке, Ким вспомнил, что за сегодняшний день не получил ни одного звонка и ни одного сообщения от Чонгука. Он достал телефон и зашел в переписку. Последним было вчерашнее: «Поторопись. Дико скучаю по своему тигренку» и смайлик поцелуйчиком. Тэ почувствовал, что краснеет. От этого милого прозвища, от воспоминаний вчерашнего вечера и того, что было ночью. Чонгук был требователен и жаден, и в то же время так пленительно нежен. Он шептал что-то в кожу, прямо под самым сердцем, целовал с непередаваемой страстью, брал осторожно, словно в первый раз, и отдавался с животным рычанием. На самом пике, когда их внутренние звери ликовали, Гук притянул его к себе и прикусил кожу чуть выше ключицы, как раз над запаховой железой, будто хотел пометить. Тэхён не сопротивлялся. Он и сам хотел этого каким-то шестым чувством, но знал, что метка не может быть с ним долго. Альфы не могли метить друг друга, это было против природы.       — Люблю тебя, — выдохнул Чон, поднимаясь поцелуями вверх и хватая губами линию челюсти. — Запомни навсегда, что я люблю тебя. Никогда никого не любил, только тебя. Слышишь?       — И я тебя, — шептал Тэ в ответ. — Мы не дадим друг другу этого забыть, будем повторять каждый день, всю нашу долгую жизнь.       — Да, да, — как в бреду, повторял Гук, — запомни.       Тэхён постарался отвлечься от приятных мыслей, иначе он рисковал не дотерпеть до ужина и наброситься на своего альфу сразу, как только вернется домой. Он забежал в магазин за беконом и приправами, захватил сыр и бутылку вина. Его скромный гонорар за опубликованное эссе таял на глазах, но Тэ так хотелось порадовать любимого мужчину, провести с ним еще один романтический вечер.       Он вошел в свою небольшую квартирку и, стаскивая с ног кроссовки, прокричал:       — Гуки, я дома!       Прошлепав уставшими за целый день ногами до кухни, он с удивлением обнаружил, что там никого нет. Не шумел чайник, который обычно был всегда горячим к его приходу, не было привычной суеты, которую создавал Чон, собираясь готовить. Тэ положил пакет на стол и прошел комнату, которая одновременно была спальней. Но Чонгука не было и тут. Неопределенно пожав плечами, Тэхён достал телефон, нажал на знакомый контакт и услышал в ответ, что такого абонента в сети не зарегистрировано. Он удивленно посмотрел на экран. Да нет, все верно, это был номер Чонгука. Он нажал на вызов еще раз, но ответ был тем же.       Тэхён вернулся на кухню и опустился на стул. Может, его снова вызвали по работе? Чон никогда не вдавался в подробности о своей должности, говорил лишь, что в ней нет ничего интересного, только куча проблем. Тэхёну рисовалось что-то от хирурга-кардиолога до агента спецслужб, но он не старался влезать на территорию, куда вход ему был запрещен. Нельзя — значит нельзя, и с этим приходилось лишь мириться.       Сегодняшним вечером Киму пришлось мириться с тем, что намеченный ужин провалился. Он вздохнул, поднялся из-за стола и пошарил в полке, отыскивая упаковки рамёна. Выбрав одну, он поставил чайник, убрал покупки в холодильник, залил закипевшей водой быструю лапшу и ушел в душ. Он вдруг понял, что действительно устал за сегодняшний день, и, может, даже хорошо, что Чонгук не смог прийти. Он, возможно, не дождался бы ужина и заснул прямо за столом, пока тот готовил.       Утром телефон не изменил своих ответов, и Тэхён отправился в универ немного расстроенным. Гук, конечно, пропадал внезапно, но обычно всегда писал или звонил, чтобы Тэ не волновался, сообщал о дне, когда снова приедет. Такое молчание не было привычным для их отношений. На третий день отсутствия Чонгука Тэхёна охватила паника. Он начал обзванивать больницы и полицейские участки, но альф с таким именем и таким природным запахом к ним не поступало, уж непонятно — к счастью или нет. Он поехал к дому, где жил Чон, и где они несколько раз ночевали, когда после прогулок или кино не было сил добраться до квартиры Кима. Консьерж на входе был другой, и ошарашил Тэ очередной необъяснимой новостью — квартира, в которую намеревался подняться Тэхён, была пуста, в ней никто не жил.       Тэ вышел на улицу, прошел пару шагов, опустился на лавку и обхватил голову руками. Ему показалось, что он начал понемногу сходить с ума. Номер, которого не было, квартира с несуществующим жильцом. Казалось, что человека по имени Чон Чонгук никогда не было, и Тэхён его себе придумал. Он вернулся домой в раздумьях и принялся внимательно осматривать свою квартиру, хотя бы здесь ища подтверждение присутствия Чонгука в его жизни. Через пять минут он замер между кухней и спальней, пораженный до глубины души. В квартире не было даже намека на то, что тут был кто-то кроме самого Кима. Исчезло все, вплоть до зубной щетки и кружки с идиотским героем аниме, которое так любил Чон.       Неужели он действительно так устал от одиночества, что придумал себе этого загадочного альфу? Тэ слышал, что человеческий мозг, долгое время пребывающий в состоянии стресса, мог порой вытворять и не такое, но он и представить не мог, что такое может произойти с ним. Он схватил телефон и принялся листать галерею, но те немногие снимки, что были, необъяснимым образом исчезли. Лишь в чате издевательски горел смайлик с поцелуйчиком. Ухватившись за какую-то неясную мысль, он нажал на переписку, но мессенджер выдал ему ответ, что такого пользователя не существует.       Тэхён был в растерянности. Он даже не мог ни с кем посоветоваться. О своих отношениях он не говорил никому, даже лучшему другу, ведь неизвестно, как бы тот отнесся к тому, что Тэ спит с альфой. О таком не распространялись, такое скрывали, это порицалось в их обществе. А теперь выходило, что никого альфы не было!       Оставалась лишь одна зацепка, и Тэхён ухватился за нее, как утопающий за соломинку. Он отправился в то самое кафе, где они когда-то познакомились. Но устроитель с сожалением пожал плечами. Через его свидания вслепую проходило столько альф и омег, что упомнить каждого не было никакой возможности.       Тэ все больше закрывался, смиряясь с мыслью, что ему привиделся и Чон Чонгук, и их отношения. Он получил диплом, стал работать как проклятый, хватаясь за любое задание, лишь бы память не подкидывала ему воспоминания о таком счастливом и таком коротком помрачении рассудка.       Как ни странно, судьба, казалось, была к нему благосклонна. Где-то через месяц после получения диплома он, к своему удивлению, получил предложение о публикации его рассказов. Гонорар был по его меркам довольно приличный, и это позволило ему заплатить за аренду квартиры на полгода вперед. Теперь ему не надо было беспокоиться о жилье и полностью посвятить себя работе.       Но это были не все подарки судьбы. Через пару месяцев он внезапно получил приглашение в одну очень известную информационную компанию. Как ему сказали на собеседовании, на него обратили внимание в одном из небольших репортажей и заинтересовались его персоной. Тэ был так взволнован, что даже забыл спросить, о каком именно репортаже шла речь, а потом он так закрутился, что это вылетело из его головы. Его взяли сначала на должность помощника репортера, но уже вскоре он сам давал точные и хлесткие репортажи. Редакторы отмечали его въедливость и дотошность, его острый ум и временами язвительный язык. Не прошло и двух лет, как ему предложили стать ведущим: сначала утренних новостей, потом вечерних, а потом компания решила открыть телевизионное шоу, где Ким Тэхён засверкал в новом амплуа. Он вел свой «Разговор обо всем» с легкостью и с неуемной страстью, чем подкупал и заинтересовывал растущее с каждой новой передачей количество зрителей.       Он старался забыть, пытался не вспоминать о том, что произошло, все также списывая эту историю на недолгое расстройство разума. Вот только во сне он все еще целовал пухлые губы, обнимал накачанное тело и слышал чуть хриплый от страсти голос: — Запомни навсегда, что я люблю тебя… Слышишь?..       

***

      Лишь спустя год он понял, что всё произошедшее не было игрой его воображения и случилось это совершенно случайно. Просто, работая над одним из журналистских заданий, он увидел съёмку с одного из приёмов политической элиты, проходившей в Лондоне, и там, среди дипломатов, представлявших их страну, он увидел его. Чон лучезарно улыбался, пожимая руку какому-то английскому лорду, а рядом с ним, держась за локоть, стояла стройная, красивая омега. Вот Чонгук о чём-то переговорил с англичанином и прошёл следом за ним, ласково приобнимая за талию свою спутницу. Он наклонился к ней, к самому уху, видимо, говоря что-то, а потом поправил выбившийся локон.       Тэхён тут же поднял прилагаемые материалы и узнал, что этот приём проводился в Корейском посольстве и присутствовали на нём, помимо представителей Англии, сотрудники дипломатической миссии с супругами.       Дипломат… Ещё и супругой… Интересно, она появилась до или после их отношений? Хотя, Тэ теперь не был уверен, что их можно было так назвать. Это он считал, что был в отношениях, строил планы, мечтал о будущем, а Чонгук, по-видимому, просто неплохо проводил время, отвлекался таким образом от своей насыщенной дипломатической жизни.       Тэхёну стало мерзко и гадко. Как он мог быть таким наивным?! Но увиденное никак не хотело отпускать, и ему захотелось узнать ещё больше. Из доступных ему источников это сделать не получилось, лишь все та же знакомая информация: Чонгук — работник дипломатической службы, сейчас находится в Лондоне. Абсолютно точно — женат, причём довольно давно. Брак успешен и крепок, детей нет. Ну, хоть от этого стало немного легче, хотя не особо, если быть честным. Чтобы ещё хоть немного узнать о жизни близкого когда-то человека, Тэхёну пришлось переспать с одним знакомым хакером-альфой, который давно подбивал к нему клинья. На другую плату за взлом секретного архива Министерства иностранных дел тот был не согласен. Ким потом долго отмывался под горячим душем, сдирая с себя чужой запах и прикосновения, но полученная информация того стоила.        Оказалось, Чон Чонгук не раз попадал в довольно скользкие ситуации с молодыми альфами, которых менял довольно часто. Не все соглашались мириться с тем, что их бросали, и любителю гульнуть на стороне приходилось срочно прятаться в длительной командировке, пока очередной обманутый парень не успокаивался. Как всё это терпела его жена, оставалось загадкой, но, скорее всего, всё дело было в статусе Чона. Восстановить точно даты поездок мужчины не удалось, но Тэхён и так понял, что тот и от него сбежал в какую-то далёкую страну. Ким только не мог понять одного — почему Чонгук так поступил? Тэ ничего у него не просил, ничего не требовал, ему было достаточно просто находиться рядом — даже этого ему вполне хватало. Но разбираться уже не хотелось. Слишком глубокой была рана, слишком острой боль от предательства. Тэхён постарался навсегда вычеркнуть Чон Чонгука из своей жизни, но тот постоянно напоминал о себе во снах, а теперь вот явился собственной персоной.

***

            Ким прикрыл глаза, собираясь с силами, и вернулся в студию, чтобы продолжить запись. Он ведь профессионал, черт бы побрал всю эту индустрию вместе взятую!       — Что ж, продолжим, — он расположился в привычном кресле и дал знак оператору. Увидев мигнувший глазок камеры, Тэ снова обратился к гостю. — Вернёмся к нашей теме. Все эти путешествия, о которых вы говорите, безусловно интересны, но довольно затратны, и не только экономически. Сам путь до этих стран отнимает время, а его и так не очень много. Как же быть тем, кто не располагает ни большим количеством времени, ни приличным счетом в банке?       — Думаю, им подойдет Азия. В нашей родной части света есть много мест, где стоит побывать.       — Чеджу?       — Наша страна очень красива, тем более осенью, но и другие не менее хороши. Единственное предупреждение: я бы не советовал сейчас отправляться в Южную Азию. Страны Объединенных Султанатов не лучшее место для туризма.       — Вы правы, — Тэхён сразу стал серьезнее. — Все, кто следят за событиями в мире, в курсе того, что произошло там совсем недавно. Насколько мне известно, в одном из Султанатов произошёл переворот. Пострадало много людей, в том числе наши соотечественники, которые находились там по трудовому договору.       — Да, действительно, — Чон сделал пару глотков воды и задумчиво покрутил в руке стакан. — Сотрудники нашей дипломатической миссии постарались сделать всё возможное, чтобы поскорее вывезти попавших в трудное положение людей, но в том хаосе, что царит сейчас в стране, да и в соседних Султанатах, сделать это чрезвычайно сложно. Я искренне прошу прощения у тех, чьи близкие остались там, — Чонгук встал, поставил стакан на стол и низко поклонился.       — Вы хотите сказать, что тоже были там? — Ким весь подобрался. Если получится его разговорить, это может быть горячий репортаж. Он совсем забыл, что сейчас идет съемка развлекательного шоу. Журналист почуял сенсацию.       — Тэхён-ним, вы же понимаете, что я не могу распространяться обо всех своих поездках? — расплывчато ответил Чон.       — Не надо обо всех, меня очень интересует эта, — Тэ впился взглядом в глаза напротив.       — Возможно, если вы не будете слишком дотошны, я мог бы что-то рассказать, — примирительно проговорил мужчина.       — Перерыв! — тут же выкрикнул Тэ и решительно встал. Подойдя к сидящему альфе, он нагнулся и тихо, прикрыв микрофон рукой, чтобы не слышали другие, прошептал:       — Если таким образом ты пытаешься привлечь мое внимание…       — Я бы придумал что-то более захватывающее, — перебил его Чон.       — Да, в этом тебе нет равных, — ухмыльнулся Ким. Он жестом подозвал звукорежиссера и попросил снять аппаратуру. — Давайте отойдем ненадолго, — озвучил он для всех, — возможно, мне удастся уговорить вас на небольшое интервью.       Они отошли в дальний угол студии, где их никто не мог слышать, да и видеть с трудом. Ким развернулся у самой стены и взглянул на Чона блеснувшими глазами.       — Ты не мог быть в Султанате, и знаешь об этом не хуже меня, — выплюнул он презрительно.       — Почему же? — удивленно приподнял бровь Чонгук.       — Ты сам только что сказал, что в такие страны отправляют лишь неженатых альф.       — И разведённых, — спокойно ответил Чон. — Для таких выезд в развитые богатые страны закрыт на какое-то время, довольно длительное, хочу заметить.       — Хочешь сказать, что в разводе? Почему? У тебя такая красивая омега… — Тэхён осекся.       — Не удивлен, что ты в курсе, — печально улыбнулся мужчина. — Думаю, с тех пор, как я трусливо сбежал, ты узнал обо мне гораздо больше, чем знал во время наших отношений.       — Каких отношений? — прошипел Тэ, и его аромат стал тяжелее. — Это у меня были отношения, а ты просто погуливал на стороне.       — У нас были самые настоящие отношения, Тэ. И они были более настоящими, чем моя семейная жизнь.       — Поэтому ты сбежал и сделал всё, чтобы я подумал, что тебя не существовало? — Ким скрипнул зубами. — А хотя, знаешь — не отвечай! Мне уже плевать! Есть только один вопрос: почему? Для чего надо было пропадать вот так, ничего не сказав?       — Ты хочешь поговорить об этом вот так? Походя?       — А как, Чонгук? Может, я должен пригласить тебя на ужин, как когда-то?       — Я понимаю, что не заслуживаю твоего внимания, но прошу — дай мне шанс все объяснить. — Чону так хотелось обнять его, прижать к себе, рассказать, как скучал, как корил себя за глупость и трусость, как не мог спать ночами, просыпаясь в холодном поту и шаря рукой по пустой постели, пытаясь найти хоть отголосок этого забравшегося под кожу альфы.       — Мне не нужны объяснения, просто ответь. — Сколько не пытался Тэ выжечь из памяти этого мудака, у него не получилось. А этот аромат, что он слышал сейчас, навевал вполне определенные мысли.       — Хорошо, будь по-твоему, — вздохнул Чон и посмотрел прямо в глаза. — Я струсил.       — Вот так просто? — ухмыльнулся Ким. — И никаких объяснений?       — Я же говорил, что это разговор не на одну чашку.       — А что же интервью? — Тэ прищурился.       — Если оно так тебе нужно, я согласен, но сначала мы поговорим, — твердо ответил Чон. Тэхён с минуту подумал, покусывая губу, но потом коротко кивнул.       — Сейчас я закончу съемку, и мы пойдем в мой офис.       Тэхён удалился, чтобы сказать несколько дежурных и привычных фраз, заканчивающих программу, поблагодарил всех, работавших над выпуском, и вернулся к ждущему его Чону.       Поднимаясь на лифте, они молчали как и по-пути в офис. Лишь войдя в просторный кабинет, Тэ выдохнул, достал пару стаканов, плеснул в них виски, сел и проговорил:       — У тебя есть двадцать минут, чтобы рассказать все, что тебе вздумается, — он уселся в удобное кресло и кивнул на диван. — Располагайся.       — Раньше ты пил вино, — Чонгук задумчиво покрутил стакан.       — Раньше мне хотелось тебе понравиться. Теперь необходимость в этом отпала, — Тэ пригубил напиток и посмотрел прямо на присевшего гостя. — Итак?       — Ты действительно имеешь полное право получить ответы на все свои вопросы. Полтора года отношений, — на этих словах Тэхён чуть поморщился. — Не спорь, Тэ. Ты и сам прекрасно знаешь, что я прав. У нас с тобой все было по-настоящему.       — За исключением того, что ты врал мне с самого начала, — горько проговорил Ким. — С самой первой минуты нашего знакомства. Ты присмотрел меня себе, и тебя нисколько не смущало, что я не по альфам. Ты планомерно вдалбливал в мою голову то, что тебе было нужно, и плевать хотел на тот кризис, что я переживал внутри себя.       — Из твоих слов можно сделать вывод, что я просто монстр, который совратил невинную душу. Только вот есть одно но — тебя никто не заставлял. Ты всегда мог отказаться, мог не вестись на мои разговоры. Но всё дело в том, что где-то в глубине тебя сидел интерес к такого рода связи.       — Чушь! — фыркнул Ким.       — Нет, и ты сам это понимаешь. Если бы тебе это было противно, если бы претило твоим устоям и твоей сущности, то ты прогнал бы меня прочь и прекратил бы со мной любые контакты. Но твой зверь принял меня практически без сопротивления, значит, ты уже договорился с ним ещё до нашей первой ночи.       — Избавь меня от разбора моих мотивов и моих моральных качеств. Я и без твоих усилий достаточно выел себе мозг, — скрипнув зубами, прошипел Тэ. — Если собираешься винить во всем меня, то…       — Твоя вина только в том, что был таким искренним и таким настоящим. Ты влез мне в подкорку, забрался под кожу, пророс корнями в самое сердце.       — Прости, не хотел, — Ким сделал пару глотков. — Тогда мне казалось, что открытость и чистосердечие, а также доверие — основа крепких взаимоотношений. Я ошибся.       — Ты был прав, — качнул головой Чон. — Именно это изменило меня, мои взгляды на то, что с нами происходило. Но не только. Твой внутренний мир. Он был таким огромным, необычным, что я…       — Решил пройтись по нему в грязной обуви, нашвырять везде мусора и залить всё дерьмом? — в глазах Тэхёна блеснул опасный огонек, а вырвавшийся феромон снова стал резким и тяжело-пряным.       — Я не хотел, — Чонгук так мечтал взять его за руку, но Тэ сразу обозначил дистанцию, сев за разделяющий их стол.       — Сделаю вид, что поверил, — проговорил он, буравя взглядом Чона. — Но это вообще не приближает нас к ответу на мой вопрос. Почему, Чонгук?       — Я испугался, — глухо произнес мужчина. — Того, что привязался, того, что ещё немного, и не смог бы отпустить. Знаешь, тем утром я проснулся и понял, что готов всё бросить: карьеру, семью, наплевать на статус. Мне захотелось взять тебя за руку и отвести к отцу, чтобы сказать: «Вот мой человек, мой любимый, мой альфа, и я хочу прожить жизнь с ним».       — Но ты этого не сделал. Вместо этого ты оставил меня мучиться и страдать, заставил поверить, что я помешался от одиночества и просто выдумал себе тебя, — Ким с силой сжал стакан. — Ты хоть представляешь, как это — догорать внутри? Когда вокруг океан воздуха, а ты не можешь его вдохнуть? Когда все вокруг тебя живут, а ты уже умер, но продолжаешь ходить, говорить, работать?       — Тэ, — Чонгук скользнул с дивана, оказываясь рядом и опускаясь на корточки рядом с Кимом. — Я понимаю, как никто. — Он коснулся его руки. — Ты словно рассказал о моей жизни без тебя. Я любил тебя, как безумный, каждый день ждал встречи. Когда я сбежал, словно последний трус, то подумал, что делаю лучше для тебя. А еще, хотел понять, что все, что я испытываю — настоящее.       — И как, понял? — Тэ смотрел на него сверху вниз с непередаваемой печалью и усталостью.       — Не сразу, — признался Чон. — Сначала я ежедневно заставлял себя не думать о тебе, но получалось плохо. Потом на меня навалилось чувство вины, и я захотел хоть как-то помочь тебе. Но я знал, что ты никогда бы не принял от меня помощи, поэтому я просто подумал…       — Только не говори, что помог мне сделать карьеру! — возмущенно воскликнул Тэхён. — Я всего добился сам!       — Конечно, я никогда в тебе не сомневался, — уверенно кивнул Чонгук. — Я лишь немного направил тебя, а дальше ты пошел по жизни сам.       — Зачем ты сейчас мне это говоришь? Чтобы я проникся к тебе благодарностью? Думаешь, сам бы я не справился?       — Ты бы справился, но я… — Чон успокаивающе поглаживал его предплечье. — Это было больше для меня, понимаешь. Будто я все еще присутствую в твоей жизни, пусть и таким образом.       — У тебя была своя жизнь, к чему копаться в моей? Занялся бы лучше женой! — Тэ уже не сдерживал себя. Он давил тяжелой пряностью феромона, но Чонгук держался стойко, позволяя, подчиняясь. Его зверь лег, положив морду на лапы и ждал, тоскуя и поскуливая. Его альфа был тут, совсем рядом, но будто не хотел замечать.       — Я и занялся. Развелся при первой подвернувшейся возможности. Не мог больше терпеть эту клоунаду.       — Мне тебя поздравить? — саркастически хмыкнул Ким. — Ждешь, что я обрадуюсь и проникнусь? Зря! Мне плевать на то, что ты делаешь со своей жизнью.       — Вот и мне было плевать. Я хотел быть только с тобой, и пытался найти тебя и поговорить. Но как только я прилетал сюда, ты уезжал по заданию редакции. Я несколько раз пытался тебя застать, но все было бесполезно.       — А потом тебе надоело, и ты успокоился, — подвел итог Тэ.       — Мне пришлось улететь в те самые Султанаты, и я застрял там на долгих три года.       — Как это три? Разве ты попал туда не во время переворота? — Тэхён непонимающе уставился на альфу.       — Ты же журналист, и должен понимать, что во время таких переделов власти никого в страну не пускают. Я прилетел туда задолго до всего случившегося вместе с парой альф из нашего ведомства. У нас была определенная миссия по налаживанию контактов с правительством Султаната. И нам почти удалось.       — Подожди, — Ким попытался осознать услышанное. — но ведь это значит…       — Тэ, — Чонгук встал и прошелся по кабинету, словно что-то решая. Потом он остановился возле Кима и решительно сказал: — То, что я скажу, является государственной тайной. Как бы тебе не хотелось, как бы твое журналистское сердечко не трепетало — это не должно выйти за пределы комнаты.       — Тогда почему ты мне это рассказываешь?       — Потому, что я все еще доверяю тебе. А еще — без этого ты не поймешь, почему я, едва ступив на родную землю, стал искать любой способ, чтобы встретиться с тобой. Так я могу на тебя рассчитывать? — он серьезно посмотрел в глаза любимого. Тот немного подумал и медленно кивнул, не разрывая зрительного контакта. Что-то в черных глазах заставило его отбросить обиды и выслушать.       — Мы отправились в Султанаты не как дипломаты, а как резиденты. О нашей миссии знали единицы. Мы должны были расположить правящую верхушку к нашей стране, найти точки соприкосновения, прощупать слабые стороны. Одним словом — разведать благодатную землю Султанатов. Не тебе объяснять, что в случае заключения удачных договоров и контрактов, мы бы просто открыли золотую жилу. Нашим прикрытием был бизнес. Мы открыли фирму по закупкам и продажам, стали ее развивать, подбираясь к правительственным кругам. У них с этим, до недавних пор, было намного проще. Министры и те, что должностью ниже, всегда норовят урвать себе кусок по-больше. Мы уже подобрались настолько близко, что и сами не могли представить. Просто один из омег — сын самого султана, на одном из ужинов положил глаз на нашего товарища. Так мы оказались во дворце.       — Этим альфой, на которого упал глаз принца, был ты? — Ким, казалось, не дышал все это время.       — От тебя ничего невозможно скрыть, — печально улыбнулся Чонгук. — Мне пришлось нелегко. Даже не представляешь, как тяжело отвечать на знаки внимания, оказываемые высочайшей особой, и при этом оставаться на достаточном расстоянии от ждущего заполучить свое омеги.       — Тебе ведь уже нечего было терять, — хитро прищурился Тэ. — Ты был в разводе, а значит, абсолютно свободен.       — Я не был свободен. В моем сердце был ты, — с какой-то неясной нежностью ответил Чон. — Но, возможно, именно мои пляски вокруг да около и спасли нам жизнь. Когда грянул переворот, мы как раз были на большом приёме по случаю дня рождения младшего сына султана. Кроме нас, там было ещё много представителей из разных стран. Дворец окружили, и нас всех арестовали и согнали в тюрьму. И вот тут началось то, чего я не пожелаю никому.       Чонгук подошел к столу и плеснул в стакан приличную порцию виски. Сделав несколько глотков, он снова повернулся к Киму, но смотрел словно куда-то сквозь него.       — Повстанцы решили воздействовать на глав других стран, чтобы те признали их власть. Они снимали на камеры дипломатов, а после выдвигали требования, и если их родные страны молчали, казнили их, также транслируя эти безумства. Они насиловали омег и оскопляли альф. Каждый день был адом, мы не знали, когда очередь дойдет до нас. Тогда я думал лишь только об одном — выбраться оттуда, вернуться и найти тебя. Сидя в той тюрьме, я понял, что нет ничего важнее, чем иметь возможность видеть твою улыбку, наблюдать, как ты хмуришься, слышать твой голос. Я безумно, неистово захотел жить, и чтобы ты был рядом.       — Как вам удалось выбраться? — глухим голосом спросил Тэхён.       — Нам просто повезло. Попавших в плен представителей одной очень могущественной, имеющей вес страны прибыли вызволять военные. Они наделали столько шума, ломая и круша стены, взрывая пути отхода, что повстанцы решили перебросить пленников ближе к границе Султаната. Но уследить за таким количеством народа они не смогли, и мы просто разбежались кто куда. Потом пришлось пробираться запретными тропами в более-менее дружественный соседний Султанат. Там мы пришли в посольство, а дальше — дело техники.       Чон замолчал, подойдя к окну и всматриваясь в заходящее солнце и темнеющее небо.       — Я надеялся, что ты не забудешь тех слов, что я говорил тебе тогда, в нашу последнюю ночь. Я действительно люблю тебя, Ким Тэхён, но я пойму, если ты пошлёшь меня в пешее эротическое.       Тэхён одним глотком осушил свой стакан и встал, повернувшись к застывшему у окна альфе.       — Хочешь сказать, что я мог больше никогда о тебе не услышать? — севшим голосом проговорил он.       — Прости, если нарушил твои планы, — Чон развернулся и извиняюще пожал плечами. — Но для меня была ужасна мысль, что я никогда тебя не увижу.       Ким прикрыл глаза. «Никогда, — крутилась в его голове тяжёлая мысль, — никогда, никогда, никогда…» И с каждым словом его накрывала волной тоски и горя. Одно дело — носить в себе злость, желать обидчику всех возможных бед, и совсем другое — осознать, что ты никогда его не увидишь. Причем в глобальном смысле. Никогда больше не услышишь его голос, не почувствуешь аромат. Его просто не будет в этом мире. Внутренний альфа завыл в безудержном горе.       — Я не хочу, чтобы «никогда», — похрипел он. — Кого же я тогда буду вечно ненавидеть?       — Я вернулся, чтобы мозолить тебе глаза, надоедать своим присутствием и доводить до бешенства, — улыбнулся Чонгук.       — Мой зверь рвётся вгрызться в твою шею зубами, чтобы ты сполна почувствовал всю боль, что причинил, — Тэ не мог отвести глаз от все ещё любимого альфы.       — Буду с радостью подставлять тебе её, как только ты попросишь, — аромат мака заполнил кабинет. — Мой зверь ужасно соскучился, и он чувствует, как тоскует твой.       — Ненавижу наш вторичный пол, — с досадой покачал головой Ким. — Ничего невозможно скрыть.       — Ты пахнешь пряностью и благородным деревом, — Чон нерешительно шагнул вперед. — Аромат стал таким же взрослым, как ты сам.       — Ты же понимаешь, что я не могу простить тебя вот так, — Ким не сделал шаг навстречу, но и не отдалился.       — Я предлагаю начать всё заново, как тебе такая мысль? — Чонгук вопросительно заглянул в глаза напротив.       — Даже не знаю, будет ли от этого толк, — ухмыльнулся Тэ.       — Я каждый день буду доказывать, что всё не зря, — он подошел ближе и взял Кима за руки. Тот не сопротивлялся. Они смотрели друг на друга, их сердца впервые за долгое время стучали в унисон, и Тэхёну пришла в голову мысль, что в этом мире всё быстротечно. Настолько, что порой не успеваешь уследить за сменой сезонов. А ещё, в любви никогда не бывает всё, как в волшебной сказке. Люди ошибаются, ссорятся, расстаются и снова встречаются. Даже преступникам дают шанс на исправление, так почему бы им не попытаться. С новыми силами, обновлёнными чувствами, без обмана и тайн, без недомолвок и умалчивания. Нет, он не собирался сразу бросаться с головой в омут. Немного помолчав, он проговорил:       — Давай попробуем. Будем двигаться друг к другу неспеша, учась заново доверять и узнавать. Я очень старался забыть тебя, но глупое сердце сопротивлялось. Это не прощение — не знаю, можно ли простить твой поступок, это попытка дать нам обоим возможность заново жить, любить и верить.       Чонгук чуть сильнее сжал его руки, соглашаясь. Их ароматы снова переплетались, сливаясь в один, круживший голову и дающий надежду, а внутренние звери встали на лапы и радостно замахали хвостами, чувствуя рядом своих альф, по которым стосковались за долгие шесть лет. Закат, горевший за окном, был не окончанием, а новым началом.