Четвертая стена готического зала / Из огня да в гримерную

Дверь гримерной захлопнулась, отсекая шум съемочной площадки 25 сезона. Послышался сухой щелчок защелки. Илья вздрогнул, не оборачиваясь, и продолжил судорожно тереть руки под струей ледяной воды. — Долго бегать от меня собираешься, Илюш? — негромко спросил Марат, прислонившись спиной к косяку. Он не стал зажигать верхний свет, оставив только приглушенную подсветку гримерного зеркала. — О чем ты, Марат? — Илья попытался придать голосу привычную легкость, но связки подвели, выдав осечку на последнем слоге. — Просто устал. Тяжелое испытание, эти чернокнижники со своими ритуалами из всех соки пьют — Не крути мне мозги, Ларионов, я на этом проекте больше пятнадцати лет. И фокусы твои ментальные знаю. Руки покажи. Илья замер. Вода продолжала шуметь, разбиваясь о фаянс раковины. — Марат, всё нормально… Башаров сделал шаг вперед, бесцеремонно перехватил запястье Ильи и рванул рукав его пиджака вверх. Плотный слой театрального грима на коже слегка размазался, обнажая багрово-синие отпечатки чужих пальцев. Илья резко втянул воздух сквозь зубы и попытался вырвать руку, но старший ведущий держал крепко, хмуро разглядывая следы. — Это Бесов? — прямо, без обиняков спросил Марат. — Твой этот… фаворит? Илья резко отвернулся, пряча лицо, и его плечи судорожно задвигались. Защитная маска скептика, которую он так тщательно выстраивал перед камерами, осыпалась за секунду. — Он сумасшедший, Марат… — прошептал Илья, и из его глаз брызнули слезы, мгновенно размывая остатки съемочного макияжа. — Он абсолютно безумен. Я думал, это просто образ для ТНТ, шоу, понимаешь? Черная магия, чернокнижник из прошлого... А он дома такой же. Даже хуже. Марат аккуратно отпустил его руку, подошел к столу, налил в стакан минеральной воды и протянул Илье. — Пей. И рассказывай. С самого начала, Илья. Илья дрожащими пальцами взял стакан, сделал глоток, едва не пролив воду на рубашку, и бессильно опустился на кожаный диванчик. — Сначала всё было красиво, — Илья заговорил быстро, захлебываясь словами, словно боялся, что его прервут. — Он казался таким загадочным, глубоким... А потом начался контроль. Тотальный. Он проверяет мой телефон каждые полчаса. Если я не отвечаю на звонок за три секунды — дома скандал до утра. Он внушил мне, что я без него ничто. Что моя карьера, мои фокусы — это просто дешевая клоунада, а он — реальная сила. — И ты веришь в этот его бред про бесов и проклятия? — Марат нахмурился, скрестив руки на груди. — Я не знаю, во что я верю! — Илья сорвался на глухой, отчаянный всхлип, закрывая лицо ладонями. — Когда он смотрит на меня этим своим мертвым взглядом и говорит, что если я уйду, его сущности разрушат мою жизнь... мне становится страшно, Марат. Физически страшно. Он запер меня в этой клетке. Вчера я просто улыбнулся на синхроне другому участнику, а дома он… он схватил меня за горло, прижал к стене и шипел, что сотрет меня в порошок. Я задыхаюсь. Я каждую секунду на площадке жду, что он что-нибудь выкинет. Марат молча выслушал его, его лицо ожесточилось. Он подошел к дивану, присел на корточки перед Ильей и мягко, но уверенно заставил его убрать ладони от лица. — Посмотри на меня, Илья. Посмотри на меня в упор. Ларионов поднял на него покрасневшие, полные слез и паники глаза. — Во-первых, — твердо сказал Марат, выделяя каждое слово интонацией. — Ты талантливый парень и отличный ведущий. Никакой чернокнижник не имеет права делать с тобой это. Во-вторых, вся его «магия» заканчивается там, где начинается уголовный кодекс. И в-третьих… ты сегодня из Готического зала с ним не уезжаешь — Он не отпустит, Марат, он караулит у входа, — затряс головой Илья, впадая в панику. — Его машина на парковке… — А мне плевать, где его машина, — отрезал Башаров, и в его голосе прорезались те самые жесткие, стальные нотки, которыми он осаживал зарвавшихся экстрасенсов на совете. — Сейчас закончится съемка финала. Ты тихонько забираешь свои вещи, идешь ко мне в машину. Поживешь пока у меня за городом, там охрана, он туда даже близко не подойдет. А с Бесовым я поговорю лично. Поверь мне, после этого разговора он будет обходить тебя по другой стороне Садового кольца. Понял меня Илья посмотрел на Марата с робкой, еще не до конца осознанной надеждой. — Ты правда… поможешь? — Своих не бросаем, Илюш, — Марат поднялся, протянул ему бумажные салфетки и слегка улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — Давай, утирай сопли. Гримеру скажем, что у тебя аллергия на какую-нибудь их ведьминскую траву вспыхнула. Приводи себя в порядок, через десять минут мотор. И помни: ты под моей защитой Илья судорожно кивнул, прижимая салфетку к глазам, и впервые за последние несколько месяцев глубоко, полной грудью вздохнул.