Правила покорности

Фадиме наклонилась к его лицу, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций: — Скажи, что заслужил это. Скажи мне! Грудь Исо тяжело вздымалась. Он был побежден ее властью над ним. — Я заслужил... — хрипло, прямо ей в губы простонал он, сдаваясь окончательно. — Заслужил...Я заслужил... — хрипло, прямо ей в губы простонал Исо. Его грудь тяжело вздымалась, а дыхание обжигало ее кожу. В этом хриплом шепоте было полное поражение его гордости и абсолютная капитуляция перед ней. Гнев Фадиме, еще секунду назад кипевший в венах, внезапно трансформировался в обжигающую, тягучую волну желания. Она почувствовала, как дрожит мужчина под ее руками — сильный, ревнивый, но сейчас полностью покорный ее воле. Ее пальцы, грубо сжимавшие его волосы, медленно разжались, превращаясь в ласку. Она провела ногтями по его затылку, вызывая у Исо судорожный выдох. — Теперь... — ее голос опустился до низкого, вибрирующего шепота, — теперь я разрешаю тебе меня трогать. Но только так, как я захочу. Исо не нужно было повторять дважды. Его большие, горячие ладони, так долго сдерживаемые запретом, неуверенно легли на ее колени и медленно, с жадным трепетом, заскользили вверх по бедрам. Из-за повязки на глазах каждый звук, каждое прикосновение казались ему в тысячу раз острее. Он слышал шорох ткани, когда Фадиме одним плавным движением сбросила с себя платье. Она потянула его за собой, заставляя подняться с колен и повалив на спину, прямо на разобранные простыни. Исо инстинктивно потянулся к повязке, чтобы снять ее. — Нет, — Фадиме перехватила его запястья и прижала их к постели по обе стороны от его головы. — Темнота остается. Сегодня ты будешь только чувствовать. Она оседлала его бедра, властно и плавно. Исо застонал, когда почувствовал жар ее обнаженного тела, прижавшегося к нему. Слепой, дезориентированный, он полностью отдался на ее милость. Фадиме наклонилась, ее волосы щекотали его лицо и грудь. Она начала покрывать его шею, ключицы и плечи властными, кусачими поцелуями, словно клеймя его, доказывая, что он принадлежит только ей. — Чей ты, Исо? — прошептала она, прикусив мочку его уха. — Твой... только твой, Фадиме, — выдохнул он, вырывая руки из ее хватки, но лишь для того, чтобы отчаянно обнять ее за талию, прижимая к себе с такой силой, словно боялся, что она исчезнет. Его губы жадно искали ее в темноте. Когда их рты наконец встретились, поцелуй был диким, глубоким, полным накопившейся ревности, которая теперь выгорала в огне этой ночи. Фадиме отвечала с не меньшей страстью, ее язык сплетался с его, пока руки скользили по напряженным мышцам его спины. Она двигалась на нем, задавая свой, сводящий с ума ритм. Исо терял рассудок. Лишенный зрения, он сосредоточился на запахе ее кожи, на влажном жаре ее губ, на том, как ее ногти впивались в его плечи. Каждое ее движение вытягивало из него глухие, рычащие стоны. Он чувствовал себя беспомощным и одновременно самым счастливым мужчиной на земле. Вспышка наслаждения накрыла их одновременно. Исо сжал ее в объятиях, зарываясь лицом в ее изгиб шеи, выкрикивая ее имя в слепой, опьяняющей темноте, пока волны дрожи прошивали их сплетенные тела, оставляя после себя лишь тяжелое дыхание и абсолютное, ни с чем не сравнимое чувство близости. Пока он пытался прийти в себя раздался тихий скрип открывающегося ящика, а затем — мягкий, едва уловимый шелест Исо нервно сглотнул. Лишенный зрения из-за шелковой повязки, он мог полагаться только на слух, и этот звук заставил его сердце забиться быстрее. — Фадиме?.. — в его голосе смешались тревога и жгучее, нарастающее возбуждение .Быстрое, почти неуловимое движение — и раздался сухой металлический щелчок. Холодный металл сомкнулся на его правом запястье. Фадиме властно потянула его руку вверх и пристегнула к кованому изголовью кровати. Мгновение спустя второй щелчок зафиксировал его левую руку. Исо инстинктивно дернул запястьями, проверяя крепость оков, и наручники тихо звякнули. Полная беспомощность. Раскинув руки над головой, он лежал перед ней абсолютно открытый, уязвимый и полностью подчиненный. Его грудь тяжело и часто вздымалась от адреналина. Фадиме нависла над ним, опершись коленом о край матраса. Ее взгляд, темный и оценивающий, медленно скользил по его обнаженному, дрожащему торсу. В ее руке что-то тихо звякнуло. Исо попытался приподнять голову, но она снова толкнула его обратно на подушки. Ее прохладные пальцы легли на его грудь. Она начала медленно, почти издевательски нежно обводить кончиками ногтей его соски, заставляя их затвердеть до предела. Исо прикрыл глаза, шумно выдыхая. — Ты такой отзывчивый сегодня, — промурлыкала она. — Но мне нужно убедиться, что ты не забудешь этот урок, когда я с тобой закончу. А затем Исо задохнулся. Острый, пронзительный укус металла поразил левый сосок. Зажим жестко сомкнулся на чувствительной плоти, посылая по нервным окончаниям электрический разряд боли, которая тут же переплавилась в обжигающее возбуждение. Исо стиснул зубы, глухо мыча, но не успел он привыкнуть к этому ощущению, как второй зажим с такой же безжалостной точностью впился в правую грудь. Между двумя металлическими зажимами тяжело повисла тонкая серебристая цепочка. — Б-боже, Фадиме... — сорвалось с его губ, когда он попытался вдохнуть полной грудью, и тут же поплатился за это. Каждое движение грудной клетки натягивало кожу, заставляя зубчики зажимов впиваться глубже, посылая острые импульсы прямо в низ живота. Она с грацией хищницы забралась на кровать, оседлав его бедра. Полы ее халата распахнулись, и она наклонилась к нему совсем близко. — Никакого бога здесь нет, Исо, — прошептала она, ее губы почти касались его уха. — Только я. С этими словами ее палец подцепил серебристую цепочку, соединяющую зажимы, и она слегка, но уверенно потянула ее на себя. Короткий, хриплый крик вырвался из горла Исо. Металл больно оттянул соски, заставляя его тело выгнуться навстречу этому мучительно-сладкому натяжению. Наручники впились в запястья, когда он попытался инстинктивно потянуться за ее руками. Боль, пульсирующая на щеке от пощечины, жар на спине и острая, концентрированная пытка на груди слились в единую симфонию, в которой он терял остатки рассудка. Фадиме отпустила цепочку, позволяя ей со звоном упасть ему на грудь, и, глядя на него затуманенные страстью глазами, победно улыбнулась. — Лежи смирно и чувствуй каждый укус, — приказала она, скользя ладонями вниз, по его напряженному, взмокшему от пота прессу. — Мы только начинаем. У меня для тебя подарок, мой дорогой муж Фадиме вдруг потянулась к его груди и одним резким движением сняла оба зажима. Исо со свистом выдохнул, его грудь опала. Боль сменилась тупой пульсацией и обманчивым чувством облегчения. Он слепо повернул голову (глаза все еще были завязаны), пытаясь понять, что она задумала. Вместо ответа он почувствовал резкий запах медицинского спирта. Холодная влажная ватка прошлась по его левому соску, затем по правому. Этот холодный, клинический жест заставил волоски на его руках встать дыбом от первобытного страха и предвкушения. Затем раздался тихий шорох разрываемой стерильной упаковки. — Эти зажимы… это временная игра, Исо, — ее голос звучал угрожающе нежно, пока она возилась с чем-то мелким и металлическим. — Я хочу, чтобы ты носил на себе кое-что постоянное. Мою метку. Каждую секунду своего существования ты будешь помнить, кто может делать с тобой все , что захочется Он сглотнул, наручники тихо звякнули, когда он непроизвольно напряг запястья. — Фадиме, что... — но она перебила его. Два ее пальца жестко, до онемения сдавили его левый сосок. — Глубокий вдох. Исо послушно втянул воздух, и в этот самый момент безжалостная, ледяная игла пронзила чувствительную плоть насквозь. Крик боли сорвался с его губ. Тело рефлекторно рванулось вверх, выгибаясь дугой так сильно, что наручники впились в кость. Ослепительная, горячая вспышка боли прошила грудь. Не давая ему опомниться, ловкими, уверенными движениями Фадиме вытянула иглу и продела в свежую рану металлическое кольцо, защелкнув его. Исо тяжело, прерывисто дышал, его лицо было мокрым от испарины. Но Фадиме уже перешла на правую сторону. Снова жесткий захват, снова команда. — Вдох. Второй прокол. Исо зарычал сквозь стиснутые зубы, до хруста сжимая кулаки. Еще одно кольцо встало на свое место. Раны горели огнем, кровь гулко пульсировала в висках. Он почувствовал, как она возится с чем-то на его груди. Легкое, холодное скольжение металла по бугоркам пресса — она пристегивала тонкую, изящную цепочку, соединяя два свежих прокола. Теперь каждое, даже самое легкое движение его грудной клетки отзывалось натяжением колец в саднящей плоти. — Идеально, — прошептала она, любуясь своей работой. — Но они еще слишком бесчувственные. Давай их разбудим. В тишине комнаты раздалось тихое, низкое, угрожающее жужжание. Вибратор-пуля. Исо замер. Страх и извращенное возбуждение сплелись в тугой узел внизу живота. Фадиме поднесла вибрирующий кончик прямо к левому металлическому кольцу. Как только гудящий пластик коснулся стали кольца, металл мгновенно передал сильнейшую вибрацию прямо внутрь свежей, кровоточащей ранки, к обнаженным нервным окончаниям. Исо содрогнулся всем телом, из его горла вырвался задушенный стон. Это была пытка в чистом виде — острая, пронзительная боль от свежего прокола смешалась с агрессивной, сводящей с ума стимуляцией. Вибрация растекалась под кожей электрическим током. Фадиме с жестокой методичностью прижала пулю сильнее. Исо задергался в оковах, беспомощно мотая головой. — Пожалуйста... Ах! Фадиме... это слишком! — умолял он, срывая голос. Она лишь злорадно усмехнулась и провела вибрирующей пулей по соединительной цепочке. Звенящий металл задрожал, дергая оба проколотых соска одновременно, посылая волны обжигающего жара прямо в его пах. Затем она перевела пулю на правое кольцо, терзая его с той же безжалостной силой. Она играла им, как струной, заставляя его тело выгибаться и дрожать от коктейля боли и гиперчувствительного удовольствия. Вибрация проникала в самые глубины его истерзанных нервов. Исо скулил, задыхался, его бедра непроизвольно подавались вверх, ища большего, пока горящие огнем соски пульсировали под ударами вибрирующей стали. Она полностью владела им. Каждым его вздохом, каждой вспышкой боли, каждой волной наслаждения. Жужжание вибратора внезапно прекратилось. Резкая тишина казалась оглушающей. Исо обмяк в наручниках, его грудь тяжело вздымалась, блестя от испарины. Он ловил ртом воздух, пока пульсирующая, острая боль медленно превращалась в тупое, горячее жжение. Фадиме стянула с его глаз повязку. Ее взгляд был темным, властным, но в нем читалась извращенная нежность — та странная забота, которая всегда приходит после жестокости. Она наклонилась совсем близко, обдав его кожу дыханием. Ее мягкие губы коснулись покрасневшей, воспаленной плоти прямо рядом со свежим проколом. Колечко тихо звякнуло. Поцелуй был прохладным, успокаивающим, разительно контрастирующим с недавней пыткой. — Мой смелый мальчик, — прошептала она, и ее губы скользнули ко второму соску, оставляя такой же невесомый поцелуй, унимая огонь. — Ты справился. Теперь ты действительно принадлежишь мне. *** Утренний свет мягко пробивался сквозь полуприкрытые жалюзи. Исо инстинктивно потянулся во сне, перекатываясь на бок, и тут же резко проснулся с тихим, сдавленным шипением. Тонкая стальная цепочка натянулась, болезненно дернув проколы. Раны тут же отозвались пульсирующей болью, напоминая о событиях прошлой ночи. Он открыл глаза. Фадиме уже не спала. Она сидела в кресле напротив кровати с чашкой кофе в руках , а рядом лежали два пистолета, которые она недавно заряжала. Она наблюдала за ним, и на ее губах играла ленивая, дразнящая улыбка. — Доброе утро, — ее голос был бархатным, но в глазах откровенно плясали черти. — Как спалось... с новыми украшениями? Исо осторожно оперся на локоть, глядя на свою грудь. Серебряная цепочка блеснула в лучах солнца. Кожа вокруг колец все еще была припухшей. — Как будто мне к груди привязали два раскаленных угля, — хрипло отозвался он, поморщившись, когда ткань простыни случайно задела металл. Фадиме тихо рассмеялась. Этот звук был музыкальным, но в нем слышалась абсолютная власть. Она поставила чашку и медленно подошла к кровати. — Придется привыкать тщательнее следить за своими движениями, — она присела на край матраса, рассматривая его грудь. — И за тем, какую одежду ты теперь носишь. Ее тонкий палец с идеальным маникюром невесомо подцепил цепочку ровно посередине. Исо рефлекторно напрягся, задержав дыхание. Грудь замерла. — Знаешь, о чем я думала, когда смотрела, как ты спишь? — промурлыкала она, чуть потягивая цепь на себя — ровно настолько, чтобы он почувствовал острую тянущую боль, но не вскрикнул. — О... о чем? — выдавил Исо, не сводя настороженных глаз с ее руки. — О том, как забавно ты будешь пытаться скрыть их под тонкой светлой рубашкой, — она лукаво прищурилась, продолжая играть с металлом. — Соски теперь всегда будут жесткими. А еще о том, что теперь я могу вывести тебя из равновесия одним легким движением. В любой момент. Она провела ногтем по цепочке, заставив ее мелко завибрировать. Исо тихо выдохнул сквозь зубы. — Даже на улице — продолжала Фадиме с довольной улыбкой. — Или когда у нас будут гости. Мне достаточно будет просто потянуть тебя за цепочку под одеждой... или случайно задеть ее плечом. Никто ничего не поймет, а ты будешь сходить с ума прямо у них на глазах. Исо сглотнул. Осознание того, что эта метка постоянна и теперь она контролирует его тело даже вне спальни, накрыло его волной одновременно первобытного страха и покорности. — Ты же... ты же не сделаешь этого на людях? — напряженно спросил он, пытаясь прочитать ответ на ее лице. Она плавно отпустила цепочку. Металл с тихим стуком лег на его горячую кожу. Фадиме наклонилась и поцеловала его в губы — властно, глубоко и коротко. — Это полностью зависит от того, насколько хорошим и послушным мальчиком ты сегодня будешь, Исо.