In This Together

Фадиме уже две недели носила в себе секрет — такой огромный, что временами ей казалось, будто он имеет вес, давит на грудь и не даёт свободно дышать. Две недели ранних пробуждений и долгих взглядов в зеркало ванной, будто отражение могло подтвердить: всё это действительно происходит. Две недели поспешных побегов из кухни, когда от запаха жареного мяса к горлу подкатывала тошнота. Две недели бессонных ночей рядом с Исо, когда она лежала в темноте, осторожно гладя ладонью свой ещё плоский, тёплый живот, внутри которого уже зарождалась новая жизнь. Она столько раз представляла этот момент. Представляла, как он улыбнётся, как подхватит её на руки, как его глаза вспыхнут счастьем. Эта мысль грела её все последние дни. Этой ночью Фадиме стояла в дверях гостиной, кутаясь в плед. В комнате горел только торшер, разливая мягкий янтарный свет по полу. Исо сидел за ноутбуком, сосредоточенно печатая что-то, затем устало провёл рукой по волосам и откинулся на спинку кресла. Почувствовав её взгляд, он повернулся к ней. На его лице появилась тёплая, немного уставшая улыбка. — Ты чего не спишь? Уже поздно, — тихо сказал он. — У меня ещё куча работы. Наверное, закончу под утро. — Мне нравится смотреть, как ты работаешь, — ответила Фадиме, подходя ближе и садясь рядом. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Сейчас. Это был тот самый момент. Фадиме нервно сжала край пледа пальцами. — И ещё… мне нужно тебе кое-что сказать. Исо развернул кресло к ней полностью, его улыбка стала шире. — Надеюсь, хорошие новости раз ты решила рассказать ночью. Моего дядю наконец-то посадили? Она тихо выдохнула, собираясь с силами. — Лучше, — прошептала она. — Исо… я беременна. После этих слов мир словно замер. Мужчина просто смотрел на неё. Без движения. Без эмоций. Его голубые глаза моргнули один раз, потом второй. Несколько секунд тянулись мучительно долго. Затем Исо коротко выдохнул и вдруг усмехнулся, качнув головой. — Ух ты… ладно, — нервно рассмеялся он. — Хорошая шутка. Он снова повернулся к ноутбуку, будто разговор уже закончился. — А теперь серьёзно, что ты хотела сказать? Мы едем на выходные в Эдирне? Или ты опять задумала что-то поинтереснее? Фадиме молча опустила взгляд на свои руки, сильнее вцепившись в плед. Внутри всё болезненно сжалось. Она столько раз представляла этот момент — счастливый смех, объятия, блеск радости в его глазах. Но вместо этого её признание превратилось в неловкую шутку, в нечто, чему он даже не поверил. Тишина в комнате стала тяжёлой. Через несколько секунд Исо нахмурился. Наверное, он наконец почувствовал, что что-то не так. Веселье медленно исчезло с его лица. Он снова повернулся к ней. И замер. Фадиме не улыбалась. Она сидела неподвижно, широко распахнув глаза, полные сдерживаемых слёз. Её губы дрожали. — Фадиме?.. — уже совсем другим голосом произнёс Исо. Он быстро подался вперёд и положил ладони ей на плечи. — Эй… ты чего? — растерянно пробормотал он. — Я же пошутил. Ты ведь понимаешь это, правда? Фадиме медленно кивнула. По её щеке скатилась слеза, затем ещё одна. — Я не шучу, Исо. Её голос дрогнул, и слова повисли между ними в тяжёлой, оглушающей тишине. Исо смотрел на неё, на её дрожащие губы, на слёзы в глазах — и постепенно до него начало доходить. Растерянность на его лице медленно сменилась осознанием. А затем чем-то гораздо глубже. Он резко втянул воздух, словно забыл, как дышать. И прежде чем Фадиме успела понять, что происходит, Исо уже опустился перед ней на колени. — Подожди… — хрипло выдохнул он. Он осторожно взял её руки в свои, прижал к лицу и закрыл глаза. Его дыхание было неровным. Исо начал торопливо целовать её ладони, пальцы, словно пытался убедиться, что всё это реально. Фадиме давно не видела его таким - растерянным до дрожи, открытым и болезненно искренним. Он поднял на неё взгляд. В его голубых глазах блестела надежда, почти детская. — Это правда?.. — тихо спросил он. — Фадиме… правда? Ты серьёзно? Она кивнула, уже не пытаясь сдерживать слёзы. Обхватив его лицо ладонями, она прислонилась лбом к его лбу. — Да, Исо. Я серьёзно. Я беременна. У нас будет ребёнок. Исо резко подался вперёд, обнял её за талию и стащил со стула прямо на ковёр вместе с собой. Он прижимал Фадиме к груди так крепко, словно боялся отпустить хоть на секунду. — Мы… — выдохнул он ей в волосы. — Ты… Аллах… наш ребёнок?.. В его голосе слышались неверие, восторг и такой трепет, что у Фадиме снова защипало глаза. — Наш ребёнок, Исо, — прошептала она дрожащим от эмоций голосом. Он судорожно рассмеялся сквозь слёзы, и она поцеловала его в шею. Его пальцы путались в её волосах, гладили спину, плечи, будто он никак не мог перестать к ней прикасаться. Фадиме крепче обняла его в ответ и устроила голову у него на груди. Они долго сидели так на полу, прижавшись друг к другу, пока ее дыхание постепенно не стало ровнее. Наконец Исо немного отстранился, только чтобы посмотреть на неё. В его взгляде было столько любви и ошеломлённого счастья, что у Фадиме сжалось сердце. Он осторожно провёл ладонью по её щеке, стирая влажные дорожки слёз. — Фадиме… я так счастлив, — прошептал он, словно до сих пор боялся говорить громче, чтобы не спугнуть это чудо. Затем его взгляд медленно опустился ниже. Её живот всё ещё был совсем плоским — невозможно было догадаться, что внутри уже зарождалась новая жизнь. Но Исо смотрел на него так бережно и благоговейно, будто перед ним было самое драгоценное чудо на свете. Он медленно опустился ниже, осторожно положил ладонь ей на живот, а затем прижался губами к мягкой ткани её пижамы чуть ниже пупка. Поцелуй был долгим и нежным. В нём не было ни страсти, ни спешки — только любовь, трепет и молчаливое обещание быть рядом всегда. И Фадиме вдруг поняла: именно таким она и представляла этот момент все эти долгие две недели. *** Впервые за многие годы кланы Фуртуна и Кочари перестали жить в бесконечной вражде. И наконец в долине воцарился долгожданный мир. Опасность, исходившая от Шерифа Фуртуна, давно перестала быть только семейной проблемой. Его жестокость и безрассудные поступки всё чаще ставили под угрозу жизни невинных людей, и со временем стало ясно: если ничего не изменить, пострадают обе деревни. Терпение Ширин Фуртуна, матери Шерифа, иссякло после очередного безрассудного поступка сына, едва не обернувшегося трагедией для жителей Кочари, она впервые открыто выступила против собственного сына. Женщина приняла решительные меры, переписав все свое состояние на Исо и Оруча, оставив непутевого сына без средств к существованию. Для многих эта новость стала потрясением. Именно её решение стало первым шагом к перемирию между двумя кланами. Первый раз за долгие годы, жители долины начали говорить друг с другом не через угрозы и оружие, а за одним столом. Медленно, с недоверием и старой болью, но всё же — навстречу миру. После потери фабрики, замороженных счетов и растущего давления со стороны прокуратуры он словно растворился без следа. Его люди постепенно разбежались, связи оборвались, а дом, в котором он скрывался последние месяцы, оказался пустым. Никто не знал, где он находится. Одни говорили, что Шериф сбежал за границу. Другие были уверены, что он прячется где-то в горах, выжидая подходящий момент для возвращения. Но правды не знал никто. И именно эта неизвестность пугала сильнее всего. Потому что, пока Шериф оставался жив и находился на свободе, никто не мог чувствовать себя в безопасности до конца. *** Последние месяцы беременности Фадиме неожиданно захотела провести в Кочари. Когда она впервые заговорила об этом с Исо, он воспринял её слова как плохую шутку. — Нет, — сказал он сразу. — Даже не думай об этом. Но Фадиме, уже заметно округлившаяся и ставшая ещё упрямее из-за беременности, лишь спокойно сложила руки на груди. — Исо, я хочу домой. Я соскучилась по дому, по семье, по брату. — Нет, Фадиме, - отрезал он. — Я чертовски, боюсь что не смогу защитить вас. Девушка пыталась переубедить его несколько недель. На что он говорил о Шерифе, который всё ещё находился неизвестно где, о возможной опасности, о том, что в её положении ей нужен покой и безопасность. — Фадиме, любимая, он всё ещё на свободе, — устало повторял Исо. — Никто не знает, что у него в голове. Сейчас не время рисковать. Его жена улыбнулась и ласково провела рукой по его щеке. — Я никуда не денусь.— тихо ответила она, — Если, конечно, ты снова не выведешь меня из себя, как всего пять минут назад.— добавила она хихикая. — О, Боже! — простонал Исо. — Неужели теперь мне придется ходить по дому, как по минному полю? Меня же предупреждали про изменения настроения у беременных. О Аллах, дай мне терпения! — Не поняла!— Растерялась и разозлилась Фадиме одновременно.— тебя что то не устраивает в моем нежном и трепетном характере ? Девушка грозно взглянула на мужа. — Все устраивает, дикая моя,— быстро исправился Исо. — Я обожаю каждую деталь твоего характера и тебя всю в частности. Мужчина снова притянул жену к себе целуя жену в лоб, глаза, нос. Куда придется. — Я не собираюсь всю беременность жить в страхе, — тихо сказала Фадиме однажды вечером. — И я хочу, чтобы наш малыш появился на свет рядом с моей семьёй. Исо тяжело вздохнул, уже понимая, к чему всё идёт. А затем она поставила условие, после которого спорить стало бессмысленно. — Или мы едем вместе, — сказала Фадиме, глядя ему прямо в глаза, — или я поеду одна. Отказываться дальше не имело смысла. — Но, моя Фадиме… — Исо внезапно остановился посреди комнаты и осторожно взял её за руки. Он долго смотрел ей в глаза, будто пытался убедиться, что она действительно понимает серьёзность происходящего. — Теперь нам придётся быть вдвойне осторожными, — с тревогой в голосе сказал он. — Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь нигде ходить одна. Ни в деревне, ни за её пределами. Даже ненадолго. Фадиме уже открыла рот, готовая разразиться возмущённой речью о том, что она не ребёнок и не пленница, но замерла. Исо смотрел на неё так, что слова застряли у неё в горле. Его глаза — обычно спокойные, светлые — сейчас потемнели, напоминая море перед бурей. В них было столько скрытого страха и напряжения, что Фадиме вдруг поняла: он действительно напуган. Не за себя, а за неё. За их ребёнка. — Со мной, с Адилем, с Гезепом… да хоть Гёкхана бери с собой, — продолжил Исо, нервно проводя рукой по волосам. — Мне всё равно. Но рядом с тобой постоянно должен кто-то быть. Он говорил слишком быстро, будто уже заранее представлял десятки возможных угроз. Фадиме обвила руками его шею и положила голову ему на плечо. Между ними находился её уже округлившийся живот — малыш, ставший теперь центром их маленького мира. — Хорошо, мой любимый муж, — прошептала она. — Я буду очень осторожной. Исо осторожно положил ладонь ей на живот и прикрыл глаза, прижимая Фадиме к себе ещё ближе. — Я просто не переживу, если с вами что-нибудь случится, — едва слышно признался он. И впервые за долгое время Фадиме не нашла, что ответить. *** Семья Фадиме сама настояла на её приезде. Адиль уверял, что в Кочари сейчас безопаснее, чем где-либо ещё, Гезеп пообещал лично следить за каждым въездом в деревню, а Ильве уже начала готовить комнату для будущего ребёнка, словно решение давно было принято без участия самого Исо. В конце концов ему пришлось смириться. Хотя тревога всё равно не покидала его ни на минуту. Приехав в Кочари, Исо постоянно был настороже, а по ночам долго не мог уснуть, прижимая Фадиме к себе и прислушиваясь к её ровному дыханию. Следующие три недели были для будущих родителей одновременно раем и адом. Как только все узнали о том, что Исо и Фадиме вернулись в родные края, то каждый день кто нибудь приезжал в гости, родные поздравляли, щедро делились опытом, привозили подарки будущему малышу и наперебой предлагали помощь. Сначала Фадиме даже нравилось это внимание. Её окружали заботой, улыбками, тёплыми словами, и в этом было что-то почти трогательное. Но очень быстро «минутки» превратились в часы. К концу второй недели она уже ловила себя на том, что вечерами задерживается в ванной дольше обычного — просто чтобы побыть в тишине и не слышать очередных советов о том, как правильно дышать, есть и жить во время беременности. И еще как ухаживать за новорожденным. Но больше всего её изматывал Исо. Исо с головой ушёл в подготовку к появлению ребёнка. Он красил стены будущей детской, спорил с Адилем и Оручем над мебелью, собирал кроватку с инструкциями на китайском. Даже удаленная работа не столь волновала Исо. Фадиме поражалась тому как он успевал работать и одновременно следить за ней. Дабы отвлечь его Фадиме даже не напоминала ему о том, что вскоре после рождения ребенка им все равно придется вернутся обратно в Стамбул. Большую часть времени он вел себя прилично, хотя временами слишком близко к сердцу принимал малейшие недомогания жены, сопровождающие любую беременность. Он бывало настаивал на том, чтобы немедленно ехать в больницу в Сурмене, когда для этого не было никаких оснований. В какой-то момент Фадиме не выдержала. — Брат, я тебя умоляю, займите его уже чем-нибудь, — взмолилась она Адилю, когда Исо в очередной раз уехал в город за витаминами. — Забота и внимание — это прекрасно, но он не должен ходить за мной как наседка. Клянусь Аллахом, если он в пятидесятый раз сегодня спросит, как я себя чувствую, я либо сойду с ума, либо придушу его подушкой ночью. По выражению лица сестры Адиль сразу понял: она не шутит. Красные щёки, уставший взгляд и возмущённое дыхание говорили громче любых слов. И при этом, даже в таком состоянии, она выглядела мягкой и смешно округлившейся, как сердитый помидор, что почти заставило его улыбнуться. Адиль понимал её слишком хорошо. Он, пропустивший первые двадцать лет жизни дочери, теперь тоже был тем еще заполошным папашей для полуторагодовалых близнецов Дениза и Балкана. Как сумасшедший оберегая их вместе с женой и старшей дочкой. Поэтому он искренне понимал зятя как никто другой. Кочари тихо рассмеялся, обнял сестру за плечи и сказал: — Я рад, что ты не ошиблась в своём выборе, таттарам. Помню, как я чуть не выбросил Исо из окна, когда вы сказали, что хотите пожениться. Фадиме усмехнулась, вспоминая тот день. Тогда всё закончилось громким скандалом, вызовом полиции и тем, что Исо уехал в больницу весь в синяках, а Адиль — в полицейский участок, с решением, что «я не выдам свою сестру за Фуртуна». Понадобилось больше трёх месяцев ссор, разговоров и упорства, чтобы Адиль наконец согласился на их свадьбу. Но потом что-то изменилось. Он начал замечать как Исо действительно любит Фадиме. Не громко, не показательно — а через заботу, поступки и постоянное присутствие рядом. И главное — он видел свою сестру счастливой. И этого оказалось достаточно, чтобы все сомнения постепенно отступили. — Помню, аби, — усмехнулась Фадиме. — И никогда не забуду. И не прощу тебе этого. — Я понимаю Исо, Фадиме, понимаю, — сдерживая смех, ответил Адиль. — Он просто… такой же, как я когда-то. Но ты же знаешь, он тебя любит. Он немного помолчал и добавил уже спокойнее: — Может, найдёшь ему какое-нибудь занятие? Что-то сложное. Пусть разберет вещи в нашем сарае. Там столько всего, что он не закончит разбирать и к приходу вашего второго ребенка. Фадиме хихикнула. Никто из Кочари этот сарай никогда не сунется по своей воле. — Попробую, — устало сказала она. — Но если он опять начнёт лекцию про свежий воздух и «правильное питание для ребёнка», я за себя не отвечаю. Адиль поцеловал её в макушку. — Держись, сестрёнка. *** Фадиме всё-таки удалось уговорить Исо заняться разбором старого сарая. И, как это обычно бывает, простая идея быстро превратилась в целое событие. Сарай в Кочари оказался настоящим хранилищем прошлого, о котором все давно забыли. Под слоями пыли и паутины там обнаружились старые ковры, выцветшие книги, пожелтевшие письма, древние подносы, посуда, которой, казалось, пользовались ещё несколько поколений назад. Даже сами Кочари удивились, сколько «сокровищ» они годами держали у себя под носом. Работа затянулась на недели и неожиданно стала для Фадиме спасением — наконец у неё появилось немного личного пространства, пока Исо с головой ушёл в сортировку и восстановление всего найденного. Но один вечер всё изменил. Тот день прошёл спокойно. Фадиме провела его с книгами по беременности, которые ей посоветовала Элени — «Что ожидать, когда вы ждёте ребёнка» и «Роды и новорождённый». Она читала внимательно, делая пометки. И всё же внутри неё с самого утра жило странное, тихое желание — неясное, но настойчивое, как маленький огонёк, который постепенно разгорался всё сильнее. К вечеру оно оформилось в чёткую мысль: ей нужно выбраться из дома. Исо в это время уехал с Оручем в Фуртуна, а Адиль с Эсме и детьми были в Трабзоне. Только дядя Амирун был дома и отдыхал в соседней комнате. Фадиме решила не упускать момент. Взяв ключи от машины дяди Амируна, стоявшей чуть поодаль, она тихо вышла через заднюю дверь, и осторожно направилась к ней. Декабрьский воздух был морозным, а шла она медленно и осторожно. С большим животом быстро идти было непросто, особенно когда рядом не было Исо, который всегда поддерживал её за руку. Добравшись до машины, она на несколько минут просидела внутри, дожидаясь, пока несколько мужчин у дома зайдут внутрь погреться. Она давно не ездила одна и сейчас не предупредила никого. Но всё же завела машину и аккуратно выехала в сторону Трабзона. Дорога была знакомой, путь недолгим — около получаса. По мере того как она приближалась к городу, Фадиме замечала, как всё вокруг изменилось за то время сколько она сюда не ездила. Остановив машину у большого супермаркета, она вышла, взяла тележку и вошла внутрь. Обычно за продуктами всегда ездил Исо. А теперь она просто шла между рядами, выбирала то, что ей хотелось, и складывала в тележку без спешки и контроля. И неожиданно для себя поняла, что ей это нравится. Изначально она приехала всего лишь за клубникой. Но супермаркет быстро затянул её в свой спокойный ритм, и клубника незаметно превратилась в целую тележку покупок. Когда она уже стояла у кассы и потянулась за телефоном, чтобы оплатить, экран засветился десятками пропущенных вызовов. Исо. Адиль. Гезеп. Телефон был на беззвучном режиме. Быстро проверив время, Фадиме поняла, что провела в магазине почти сорок пять минут. — Отлично… — тихо пробормотала она себе под нос. Она уже знала, что это не закончится спокойно. Фадиме набрала короткое сообщение только Адилю: «Всё хорошо. Я скоро буду.» Работники магазина помогли ей донести пакеты до машины, и она быстро выехала обратно. Но едва она выехала за город, телефон снова начал разрываться звонками. Фадиме тяжело вздохнула, бросив взгляд на экран. — Да еду я, еду… — сердито сказала она, сбрасывая очередной вызов. — Хватит мне звонить. Но внутри у неё уже росло очень чёткое понимание: дома её ждёт совсем не спокойный вечер. *** Около двадцати минут Фадиме ехала спокойно. Но как только она пересекла мост на вьезде в Кочари сзади раздался резкий, настойчивый сигнал. Один. Второй. Потом ещё и ещё. Фадиме нахмурилась, сбавляя скорость и глядя в зеркало заднего вида. К ней стремительно приближался внедорожник Оруча. Сердце неприятно ёкнуло. Как только машина подъехала ближе и оказалась рядом, Фадиме сразу заметила Исо на пассажирском сиденье. И по одному только его взгляду стало ясно — он в ярости. Оруч, не переставая сигналить, активно жестами показывал ей остановиться. Фадиме послушно притормозила у обочины, и почти одновременно обе машины остановились. Дверь джипа резко распахнулась. Исо вышел первым. И только в этот момент Фадиме заметила у него в руках пистолет. Она замерла. Он никогда не носил оружие просто так. Только в крайних случаях. И сейчас, по его напряжённой позе и сжатой челюсти, было очевидно — это именно такой случай. Исо быстро подошёл к её машине, даже не дожидаясь, пока Оруч заглушит двигатель. Он остановился у двери водителя и резко постучал в стекло. — Фадиме! — его голос был низким, сорванным от злости. — Фадиме, выходи! Медленно выдохнув, Фадиме открыла дверь и вышла наружу. Исо сунул оружие обратно в карман куртки и в следующий миг крепко, почти грубо схватил её за плечи. — Ты что творишь?! — Закричал он. — Одна, без охраны! Ты совсем с ума сошла?! Куда ты поехала?! Мне позвонили ребята у дома — ты просто исчезла! Они даже не знают, куда ты направилась! Фадиме смотрела на него, не узнавая. Впервые в жизни она видела его таким. Исо ни разу не повышал на нее голос, не общался настолько грубо. Да, у них бывали ссоры, как и у любой пары. Но он никогда такие. Сейчас перед ней стоял человек, которого буквально разрывала тревога. — Не кричи на меня! — наконец выдохнула она, пытаясь сохранить твёрдость. — Я просто выехала по делам. — По каким ещё делам?! — резко перебил он, ударив ладонью по крыше её машины. Глухой звук эхом разнёсся по дороге. Фадиме вздрогнула, но не отступила. — По личным, — коротко ответила она. Слова вышли тише, чем она хотела. Почти виновато. Признаться ему в своём внезапном желании было неожиданно сложно и стыдно, будто она сделала что-то неправильное. — Говорит “личным делам”… — Исо зло усмехнулся, оборачиваясь к Оручу. — Невестка, ты в порядке? — спокойно спросил Оруч, подходя ближе. Фадиме быстро кивнула. — Брат, все хорошо. Как видишь, с ней всё нормально, — спокойно заметил он, встав между ними. Но это не остудило Исо. Он резко повернулся обратно к жене. — Фадиме, ты издеваешься надо мной?! — голос снова сорвался. - Куда ты ездила?! — В Трабзон, в супермаркет! Можешь проверить - продукты на заднем сидении. Оруч мгновенно схватил его за руку и оттолкнул назад. — Исо, хватит. Ты её пугаешь. — Я пугаю её?! — Исо развернулся к брату, уже не скрывая злости. — Она знает, что Шериф всё ещё может быть рядом! Ей запрещено выходить одной! Но она просто берёт и исчезает, не отвечает на звонки, не думает ни о чём! Он снова посмотрел на Фадиме. И в этот момент в его голосе появилась не только злость — но и чистый страх. — И это я её пугаю?! Фадиме вдруг почувствовала, какую ошибку совершила. Всё её упрямство, желание хоть ненадолго почувствовать свободу теперь казались глупыми и опасными. Осознание тяжёлым комом подкатило к горлу. Глаза защипало от подступающих слёз. Она быстро прикусила губу и опустила голову, пытаясь взять себя в руки и не расплакаться на глазах у мужа. Оруч сразу заметил это. Он снова подошёл к брату и крепко взял его за плечи. — Исо, я тебя понимаю, — уже спокойнее сказал он. — Правда понимаю. И ты прав. Полностью прав. Но сейчас тебе нужно остыть. Иди, пройдись. Исо раздражённо дёрнул головой. — Аби, я… — Исо! — резко перебил старший брат. — До конца моста и обратно. Вперед. Несколько секунд Исо молча смотрел на него, тяжело дыша. Потом шумно выдохнул, бросил короткий взгляд на Фадиме и всё-таки пошёл в сторону моста. Только когда он отошёл на несколько метров, Оруч повернулся к невестке. — Ты как? — тихо спросил он, осторожно положив ладонь ей на плечо. Фадиме подняла на него заплаканное лицо и слабо кивнула. — Спасибо… Всё нормально. Но по дрожащему голосу было понятно — ничего не нормально. — Я сейчас принесу воды. Оруч направился к машине. Фадиме почувствовала, как ноги начинают предательски слабеть. То ли от стресса, то ли от накатившего страха, то ли просто от беременности — она уже не понимала. Осторожно опустившись обратно на сиденье машины, девушка закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Когда Оруч возвращался с бутылкой воды, то заметил, что Исо уже быстрым шагом идёт обратно. — Ещё два круга! — крикнул ему Оруч. — И не спорь!! Исо раздражённо вскинул руки, явно готовый возразить, но всё же развернулся и снова пошёл к мосту. Оруч подошёл к невестке. — Держи. Фадиме взяла бутылку дрожащими руками, отложила салфетки, которыми вытирала слёзы, и сделала несколько маленьких глотков. Воздух всё ещё выходил из неё неровно, рывками. Теперь, когда первая вспышка упрямства прошла, ей стало по-настоящему страшно. Она подвергла опасности не только себя, но и их ребёнка. И именно это пугало сильнее всего. — Всё хорошо? — с тревогой спросил Оруч, внимательно глядя на неё. Фадиме медленно покачала головой. — Нет… не хорошо, — тихо призналась она. — Я не должна была ехать одна. Она нервно сжала бутылку пальцами. — Я никогда не видела Исо таким. Никогда… Он ни разу… он никогда так не злился. Оруч понимающе вздохнул. — Ты очень сильно его напугала, Фадиме. И не только его. Адиля, Гезепа… нас всех. Он на секунду замолчал. — Исо чуть с ума не сошёл, пока мы тебя искали. Он даже пытался дозвониться Шерифу. Фадиме резко подняла голову. — Что?.. — Не переживай, — сразу успокоил её Оруч. — Номер давно неактивен. После этого между ними повисла тяжёлая тишина. Фадиме смотрела в зеркало заднего вида на далёкую фигуру Исо на другом конце моста. Он стоял неподвижно, опустив голову и запустив руки в волосы. Наверное, пытался успокоиться. В этот момент снова зазвонил её телефон. Это был Адиль. Фадиме даже не смогла заставить себя ответить. Оруч вопросительно посмотрел на неё, и она молча протянула ему телефон. Из трубки мгновенно донёсся громкий голос Адиля, и Фадиме невольно зажмурилась. — Адиль, Адиль, это Оруч… Да, она рядом… Да, с ней всё хорошо… Нет, я не думаю, что вам сейчас стоит разговаривать… Да, понимаю… Хорошо. Передам… Утром поговорите. Закончив разговор, он вернул телефон Фадиме. Девушка снова виновато опустила взгляд. Через несколько минут послышались шаги. Исо возвращался обратно, разговаривая по телефону уже гораздо спокойнее. — Да, мама… Упаси Аллах… Мама, прекрати уже!... Нет, не сегодня… Хорошо. Спокойной ночи. Он убрал телефон в карман. Снова наступила тишина. Оруч всё ещё стоял рядом с машиной, а Исо молча прислонился спиной к задней двери, опустив голову и тяжело дыша. Время приближалось к одиннадцати, и ночной холод все настойчивее пробирался под одежду. Фадиме прекрасно понимала: Оруч и Исо не торопят ее только из уважения. Они ждут — молча, терпеливо — одного-единственного слова, одного решения, после которого можно будет наконец отправиться домой. Но чем дольше тянулась эта пауза, тем тяжелее становилось у нее на душе. Она пыталась выиграть еще немного времени, будто надеялась, что все разрешится само собой и ей не придется произносить то, чего так не хотелось говорить. Однако избежать этого было невозможно. Рано или поздно ей все равно придется нарушить тишину. — Уже поздно… - Тихо начала она. - Думаю нам стоит ехать домой. Оруч кивнул. — Ты сможешь вести машину? — тихо спросил он. — Да, конечно. Тут недалеко, — ответила Фадиме, стараясь, чтобы голос звучал ровно. На самом деле ей отчаянно нужно было хоть чем-то занять себя. Мысль о том, чтобы молча сидеть рядом с Исо, пока тот кипит от злости, казалась невыносимой. Лучше смотреть на дорогу, сжимать руль до побелевших пальцев, следить за редкими огнями впереди — делать что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Братья обнялись крепко, будто только что избежали какой-то беды. В этом объятии было столько облегчения и невысказанного страха, что у Фадиме болезненно сжалось сердце. — Ты в порядке? — спросил старший, поцеловав Исо в макушку. Младший лишь кивнул и на мгновение прикрыл глаза. Усталый, измученный жест. И от этого чувства вины, которое и без того не отпускало Фадиме весь вечер, стало еще тяжелее. Казалось, совесть медленно разъедает ее изнутри. Попрощавшись, Исо молча сел рядом с ней на переднее сиденье. Оруч задержался у машины еще на пару секунд, внимательно посмотрел на них обоих и только потом махнул рукой на прощание. Дверца захлопнулась слишком громко в ночной тишине. *** До Кочари они ехали в полном молчании, как Фадиме и ожидала. В салоне стояла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только шумом двигателя и редким скрипом шин по влажной дороге. Исо смотрел куда-то вперед, не произнося ни слова, а Фадиме крепче сжимала руль, чувствуя, как внутри все сильнее нарастает тревога. Когда машина остановилась у дома, девушка сразу заметила дядю Амируна. Он стоял на ступеньках, кутаясь в теплую жилетку, словно уже давно ждал их возвращения. Увидев ее, мужчина быстро спустился вниз и подошел к водительской двери. — Доченька, слава Аллаху, ты в порядке, — произнес он с заметным облегчением и ласково погладил ее по голове. — Мы за тебя очень переживали. Фадиме лишь молча кивнула, не поднимая глаз. После всего случившегося слова будто застряли у нее в горле. — Отдай мне ключи от машины, — уже строже сказал дядя, протягивая ладонь. — И больше без моего разрешения за руль не садись. Ясно? Она снова кивнула и без возражений вложила ключи ему в руку. Спорить у нее не было ни сил, ни желания. Тем временем Исо достал с заднего сиденья пакеты с покупками. Он все так же молчал, избегая смотреть на жену, и терпеливо ждал у входа, пока она подойдет. — Спокойной ночи, дядя Амирун, — тихо сказала Фадиме. Тот только вздохнул ей вслед и коротко кивнул. Оказавшись дома, Исо сразу отнес пакеты на кухню, двигаясь быстро и отстраненно, будто хотел поскорее закончить все бытовые мелочи. Затем, не сказав ни слова, ушел в их спальню. Фадиме осталась в прихожей одна. Медленно сняв куртку, она аккуратно поставила ботинки у стены и на мгновение замерла, собираясь с силами. Сделав глубокий вдох, девушка все же пошла вслед за мужем в комнату. *** Исо сидел на краю кровати, сцепив пальцы в замок и глядя в одну точку перед собой. В комнате стояла тяжёлая тишина. Фадиме знала его достаточно хорошо, чтобы понять — его злость ещё не прошла. Он пытался держать себя в руках, но внутри всё ещё кипел. Она осторожно прикрыла за собой дверь и замерла у порога, не решаясь подойти ближе. Спустя несколько секунд Исо повернул голову в нее сторону. Его глаза были строгими, уставшими. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, и коротко кивнул на стул возле кровати. — Садись. Фадиме медленно подошла и опустилась на самый край стула. Руки дрожали, и она стиснула пальцы, чтобы это скрыть. Она понимала: он сейчас тщательно подбирает слова, стараясь не ранить её ещё сильнее. Но даже его молчание пугало больше любого крика. Когда Исо снова посмотрел на неё, сердце девушки болезненно сжалось. Она не могла выдерживать этот взгляд — полный тревоги, злости и страха за неё. — Ты вообще понимаешь, что сегодня сделала? — наконец спросил он. Инстинктивно её ладонь легла на живот. Ей нужно было почувствовать их ребёнка, ощутить это тепло и успокоиться хотя бы немного. Исо заметил этот жест и на мгновение прикрыл глаза, будто пытаясь справиться с эмоциями. — А если бы с вами что-нибудь случилось? — голос его стал ниже. — И я сейчас не только про Шерифа. Ты поехала одна вечером. Дорога почти не освещена. Что, если бы машина сломалась? Что, если бы ты попала в аварию?.. Что бы я тогда делал? Что было бы с Адилем? Со всеми нами? Фадиме прикусила губу и опустила взгляд. В груди всё болезненно ныло от чувства вины. Тишина снова растянулась между ними, тяжёлая и давящая. Наконец она подняла голову и посмотрела мужу прямо в глаза. — Ты прав… — её голос дрогнул. Она судорожно вдохнула. — Прости меня. Я правда поступила ужасно. Мне не следовало скрывать от тебя эту поездку. Я не имела права так делать. Я просто… Слёзы наполнили её глаза, и нижняя губа задрожала. — Я вела себя как полная идиотка, Исо. Но, пожалуйста… просто знай, что я очень ценю всё, что ты делаешь ради меня. Ради нас. И мне так жаль, что я заставила тебя переживать. Она опустила голову ещё ниже. — Пожалуйста… прости меня. Исо тяжело выдохнул. Видеть её такой — виноватой, заплаканной, дрожащей — было для него почти невыносимо. Вся его злость медленно растворялась, уступая место боли и любви. — Я прощаю тебя, джанум карум, — тихо сказал он. Услышав эти слова, Фадиме едва заметно всхлипнула. “Джанум карум”. Он больше не сердится. Исо поднялся с кровати и подошёл к ней. Осторожно обхватив её лицо ладонями, он поднял ее лицо и большими пальцами вытер слёзы с её щёк. Фадиме закрыла глаза, словно наконец смогла нормально вдохнуть. Она вцепилась пальцами в его свитер, притягивая мужа ближе, обняла его за талию и прижалась лицом к его животу. — Обещаю, что больше никогда ничего не буду от тебя скрывать, — прошептала она. Исо провёл пальцами по её тёмным волосам, мягко поглаживая голову. Затем осторожно помог ей подняться. Его ладонь легла на её поясницу, бережно удерживая рядом, совсем близко к округлившемуся животу. Другой рукой он нежно коснулся её виска, щеки, шеи — так, будто хотел убедиться, что она действительно рядом и с ней всё хорошо. От его прикосновений Фадиме постепенно успокаивалась. Всё произошедшее за день словно отдалялось и теряло значение. В этот момент для неё существовал только он. Подняв взгляд, она увидела, что в его глазах больше нет ни гнева, ни напряжения — только тепло и бесконечная нежность. — Ты поцелуешь меня? — тихо спросила девушка, робко хлопнув ресницами. Уголки губ Исо дрогнули в слабой улыбке. — Как прикажет моя жена. Он наклонился к ней, и их губы встретились в мягком, долгом поцелуе — полном прощения, любви и тихого обещания беречь друг друга сильнее прежнего.