Дневник мёртвого

      Кажется, это случилось четыре года назад. Мы с Ноли думали, что же такого грандиозного нам сделать, чтобы разбавить наши серые будни. И в этот момент по телеку шли новости об открытии гигантской пиццерии. Я подумал, что это будет отличной идеей. Ноли тогда ещё спросил: «А если кто-то не успеет выбежать?» А я ответил: «Успеют».       Мы продумали план действий, Ноли достал коптер, чтобы заснять всё. В назначенную дату мы пошли исполнять свой план. Помню, тогда было темно, а людей в пиццерии было как муравьёв. Ноли сказал: «Войдём через чёрный ход. Его никто не закрывает. Даже подпорку поставили, чтобы дверь не хлопала».       Мы вошли внутрь и оказались в раздевалке. Рядом с ней, как ты знаешь, находилась кухня. Дальше порога мы идти не стали. Засели рядом с дверью и готовились.       У Ноли были боты-крабы, которых он сделал специально под эту пиццерию. В робототехнике ему не было равных. Боты были оснащены баками с реагентами и таймером, после которого они подрывались. Он настроил их, отправил в кухню и зал, сказал: «Пара минут — и всё начнётся», и мы стали ждать.       Меня трясло от волнения эти две минуты, а когда послышались взрывы, я подскочил, но Ноли усадил меня на место. Сигнализация орала так, что у меня уши закладывало. Мы выглянули на кухню — там всё полыхало. Повара не могли потушить огонь, а когда он начал стремительно распространяться, мы выбежали из комплекса.       Ноли отправил в воздух коптер, который снимал всё это на видео. Мы смеялись, шутили, думали о том, как будем смотреть это по новостям. Но огонь распространялся слишком быстро. Он дошёл до газовой трубы, и всё взлетело на воздух.       Мы не думали, что всё зайдёт так далеко. Это не должно было стать трагедией. Должно было быть просто… зрелище. А получилось то, что получилось.       Ноли следил за обстановкой через телефон. Потолок здания обвалился, и выходы были заблокированы. По новостям сказали, что выживших нет. Но каким-то чудом ты оказался жив.       Этот инцидент показывали по всем новостным каналам. Потом я читал статьи, и в них писали, что во всём виновата утечка газа и халатность персонала. Были версии, что кто-то курил рядом с трубой. Но ты никогда не рассказывал, как понял, что это сделали мы. Где мы могли наследить? Ты нанял частного детектива? Или, может, расследовал сам? Или нас слил кто-то из знакомых Ноли? Но, в любом случае, сейчас мне уже всё равно.       С того момента прошли три года. Мы залегли на дно, а потом Ноли предложил сделать какой-то «масштабный проект». Я долго сомневался, но всё же согласился. Он сказал, что никто не пострадает, потом назначил встречу, и я, потерявший бдительность, даже не проверил, действительно ли мне писал он. Обычно мы использовали кодовое слово на случай, если наши аккаунты взломают, но тогда я был слишком подавлен, чтобы вспомнить про это.       Я дошёл до точки, услышал шаги позади, подумав, что это Ноли. Но вместо своего напарника увидел железную трубу, которой ты ударил меня по голове.       Я отключился сразу же. Думал, что умер. Но очнулся в тёмной комнате на матрасе, пропахнувшем мочой, а голова болела так, будто в неё вбивали гвозди. Я пытался подняться, но тело не слушалось. Ты чем-то накачал меня в тот день?       Я заметил в углу на потолке камеру, направленную на меня. А через несколько минут пришёл ты. Я не сразу понял, кто ты. Шрамы от ожогов изуродовали тебя до неузнаваемости. И эта повязка на твоём глазу, как у пирата. Ты был похож на главного злодея какого-нибудь слэшера. Ты говорил что-то или даже кричал. Но я не слышал ничего, кроме звона в ушах. Иногда я до сих пор слышу его.       Твоё тело никогда не исцелится от этих шрамов. Ты никогда не восстановишь зрение. Дети, наверное, боятся тебя? Ни одна девушка тебя не полюбит. И я смеюсь, пока пишу это.       От головной боли я закрыл глаза, и ты схватил меня за горло, начав мотать в стороны и бить по щекам. Я потерял сознание, а пришёл в себя, когда почувствовал острую боль внутри. Ты решил вымещать злость таким образом? Ты запихивал в меня разные предметы, но особенно мне запомнилась арматура, которую ты нагревал при мне. Я думал, что умру прямо там. Но как только я терял сознание, ты снова колол мне что-то, из-за чего я приходил в себя. Не знаю, каким чудом я выжил, но на несколько недель ты прекратил эти пытки. Не хотел, чтобы я умер так быстро?       Мне приходилось ходить под себя, спать в собственном дерьме, а потом ты избивал меня за это и волок в душ. А ведь я даже не мог пошевелиться, чтобы дать тебе отпор. Каждый раз, смотря на своё тело, я замечал десятки новых синяков. Я не уверен, но, кажется, ты сломал мне пару рёбер. В груди до сих пор болит, когда я дышу.       Прошёл, наверное, год с тех пор, как я оказался здесь. Каждый день ты повторял один вопрос: «жалею ли я о том, что случилось?» Я не отвечал, и за это ты снова избивал меня, душил до потери сознания, и каждый раз я выживал. Ты получишь ответ на этот вопрос в конце. И не перелистывай, мне ещё есть что сказать.       В один день я заметил, что тебя нет дома. Обычно ты приходил в полдень, но в тот день — нет. Я решил действовать, ведь сбежать отсюда было моим единственным желанием. Но ты был предусмотрителен. Я никогда не видел такого количества решёток на окнах. И дверь выбить не получилось. Тогда я подумал, что нужно найти хоть что-то, чем я могу защититься от тебя. Но ты спрятал всё. Ножи, вилки, инструменты. Даже еду ты давал в бумажных тарелках. Хотя едой эти помои назвать было нельзя. Даже свиней кормят лучше. Меня рвало от одного запаха, но я не хотел сдохнуть с голоду. До сих пор не хочу знать, что ты туда добавлял.       Я ненавижу каждую секунду, проведённую здесь. Но, наверное, ты этого и добивался.       А помнишь, как ты на протяжении месяца приходил ко мне пьяный и орал какую-то хрень? Но ты был так пьян, что, наверное, вряд ли запомнил хоть что-то. Ты рассказывал мне истории из своей жизни, говорил, как сильно ненавидишь меня и как хочешь поскорее убить. Тогда я спросил: «Так почему не убьёшь?» А ты ответил, что хочешь мучить меня намного дольше.       Знаешь, мне было по-человечески жаль тебя. Потерять отца, мать и сестру в один день, наверное, очень больно. А как сильно болели твои ожоги? Как долго ты плакал? Правда, со временем жалость сменилась безразличием, и вскоре его затмила ненависть. Я думал только о том, как хочу убить тебя. Забавно, но ты сделал меня таким же, как ты сам.       О, а помнишь тот день, когда у меня получилось сбежать? Ты нарочно оставил дверь открытой? Я-то думал, что наконец обрету свободу, даже заплакал, когда открыл дверь. Но обнаружил за ней только сугробы и деревья высотой по тридцать метров. Поняв, что бежать некуда, я впал в отчаяние и всё равно шёл, утопая в снегу. И на мне не было ни клочка одежды. Я чуть не умер от переохлаждения. Последнее, что я тогда помнил, была твоя рожа.       Каждый раз, когда ты делал со мной «это», ты спрашивал, о чём я думаю. Я не отвечал, но я думал о Ноли. Он был единственным лучиком света в моей жизни, а ты убил его. Ты мучил его так же, как меня, или подарил лёгкую смерть? Я видел его тело в морозилке в подвале. Единственное, о чём я молюсь, это о том, что ты не кормил меня моим другом.       В тот день я не спал, и в следующий тоже, и в следующий… Не помню сколько, но я точно долго не спал. Ноли часто снился мне, утешал, давал советы. Некоторые даже помогли. Не знаю, было ли это галлюцинациями, но если бы не он, я бы не продержался так долго.       Самым счастливым днём за этот год был тот, когда тебя не было дома. Я пробрался в твою комнату и съел всю еду из холодильника. Тогда я впервые заснул сытым. А на следующий день ты решил наказать меня за это, избив так сильно, что я не мог ходить неделю.       А потом ты дал мне этот дневник. Не знаю зачем, может, хотел поиздеваться? Сначала я просто бросил его в стену, но, начав сходить с ума, всё же взял его. Мне приходится писать всё это кусочком грифеля, который ты дал мне. Боялся, что убью тебя ручкой? Смешно, особенно учитывая, что сейчас я выгляжу как скелет, обтянутый кожей. Мне еле хватает сил, чтобы держаться на ногах, а ты думаешь, я смогу навредить тебе?       Я знаю, что ты обязательно прочтёшь это. Ты читаешь каждую мою запись. Сейчас ты не дома. Наверное, будет плохо, если ты вернёшься раньше, чем я успею дописать. Я нашёл тайник, где ты прятал ключи. Угадаешь, кто рассказал мне о нём? Я не использовал их только потому, что мне некуда идти. Мой лучший друг мёртв.       В один день ты отрубил мне мизинец. В другие тушил о меня сигареты. Вырезал полоски мяса. Я давно заметил, что твоя любимая игрушка — нож. Я помню день, когда ты впервые взял его. Думал, ты убьёшь меня, но ты просто вырезал кусок из моего бедра. Небольшой, но это было больно. Кровь текла по твоим пальцам, и ты слизал её, мерзко улыбнувшись. А потом прижёг рану сигаретой, сказав, что будешь делать так каждый раз, когда я буду думать о побеге. А я не думал о побеге. Только о том, как сильно хочу увидеть тебя мёртвым.       Ты спрашивал, жалею ли я о случившемся? Да. Доволен? Я пересматривал записи несколько десятков раз, виня себя в произошедшем. Крики людей на видео вводили меня в депрессию. Я даже думал убить себя, но Ноли успел вмешаться. Долгое время я не мог спать из-за чувства вины. А потом Ноли нашёл мне психотерапевта. Кто-то там из его знакомых, которому я мог рассказать всю правду. Может, это он нас сдал?       Я сожалею. Сожалею. Но ещё больше сожалею, что ты выжил. Ты должен был умереть. Сдохнуть. Эллиот. Ты запрещал мне произносить твоё имя. Эллиот. Попробуй заткнуть меня сейчас. Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Эллиот Элл Грифель закончился Прости за отсутствие точек Трудно их ставить, когда прокалываешь палец гвоздём каждый раз, как нужно написать новую букву Я знаю, что сейчас ты наверняка в ярости, но к моменту, когда ты дочитаешь мой дневник, я буду уже мёртв Сейчас зима Я пошёл мёрзнуть