Fire in the belly

Первое, о чем думает Минги, когда смотрит на Юнхо, так это то, что тому очень идет это розовая мини-юбка от Miu Miu. Ноги в ней у Юнхо кажутся бесконечными, и тонкие белые гетры только усиливают эту иллюзию. Белая блуза в балетном стиле сидит на Юнхо идеально и, честно говоря, Минги просто не понимает куда ему смотреть - на нежное лицо или бесконечные ноги, или то, как тонкая и почти прозрачная ткань мягко подчеркивает линию плеч Юнхо, расплывается молоком по мышцам груди, мягко обнимает бока. Он выглядит как сладкая мечта и пахнет соответствующе. Минги ловит этот запах и это не те духи, которыми Юнхо обычно пользуется. Вкус сахарной пудры и крема оседает у Минги на языке, и ему нестерпимо хочется Юнхо как следует распробовать. - Как прошел день? - спрашивает его Юнхо, чуть склонив голову набок. Его короткие волосы аккуратно уложены, Минги замечает очень слабый макияж. Обычно, когда они проводят сессии или просто решают заняться сексом, то Юнхо красится намного ярче, если вообще красится, потому что знает, как Минги нравится его полностью затраханный вид, когда тени и тушь смазываются и смешиваются со всем, что оказывается у него на лице. Но сейчас Юнхо выглядит так нежно, что Минги совсем не хочется разрушать этот образ. Конечно же Чон Юнхо прежде всего первоклассный актер. Он даже с ним, с Сон Минги, скорее всего почти всегда играет и от этого ему Юнхо приходится отучать. Но сейчас Минги ловит себя на мысли, что сегодня ему хочется в этом спектакле поучаствовать. Иногда ему нравится быть партнером Юнхо и по роли тоже. Поэтому он мягко улыбается, подходя к кровати, и отвечает: - Теперь стал намного лучше, прелесть. Юнхо смотрит на него сквозь густо накрашенные ресницы. Они и так у него пушистые, но когда накрашены, то делают его взгляд выразительным и таким глубоким, что Минги, которого и так глаза Юнхо очаровывают, совсем себя в нем теряет. И сейчас Минги, конечно же, хочется перестать терять время и посадить Юнхо на себя, заставить объездить свой член, но делать это медленно-медленно. Так, чтобы Юнхо упирался ему в грудь ладонями, ощущая каждый дюйм в себе при каждом движении, пока Минги наблюдал бы за тем, как все более и более расфокусированным становился его взгляд. Но...не сейчас, потому что они так и не обсудили, чем хотят заняться именно этим вечером. Минги вообще думал, что может стоило попросить Юнхо все же просто провести вечер так, как если бы они встречались как обычная пара: за просмотром какой-нибудь киберспортивной трансляции которые так Юнхо любит, или совместным романтическим ужином. Но отказать Юнхо после того, как тот так старательно готовился к его приходу, Минги не может. Их отношения легко уложились в понятные им обоим и такие привычные рамки, хотя первые месяцы Юнхо приходится переучивать. Минги не любит сабов, которые тебе перечат и всячески выводят из себя, потому что ему не нравится доминация на грани слома. Юнхо же наоборот нравится, когда его ломают. Словно его самоценность рождается только когда приходится подчиняться правилам и выполнять абсурдные требования. Минги не думает об этом как о дрессировке - сама мысль ему о таком претит, но к сожалению Юнхо всегда продвигает границы того, что с ним можно делать, к тому пределу, за которым начинается селфхарм и саморазрушение. Минги заменяет жесткость на ласку. Теперь, когда его фрустрация ушла, делать это намного проще, чем в самом начале их отношений. Теперь, если Юнхо начинает нарываться, он не берет ремень или флоггер, а просит лечь ему на колени и не шевелиться, пока сам смотрит телевизор, трахая его пальцами и заставляя считать, сколько раз Юнхо кончит. Когда Юнхо нарывается особенно сильно, то счет должен дойти до десяти. Когда Юнхо просто нарывается, то хватает и двух раз, чтобы они могли вернуться к сессии. Измотанность Юнхо начинает нравится намного больше боли, а следы, которые оставляют на его тонкой коже, пальцы и зубы Минги, заводят Юнхо сильнее, чем полосы от ремня или кровоподтеки от пряжки. Поэтому Минги привязывает его за запястья к кровати шелковыми черными и белыми лентами, этими же лентами обвязывает тело Юнхо, любовно накрывая распухшие от вакуума соски и оплетая твердый и истекающий уже смазкой от стимуляции член и нежную мошонку. Юнхо заходится под ним все так же криками, дергаясь в своих путах, которые не обдирают кожу как все те грубые веревки, на которых он со всеми настаивал, и после все так же дает Минги покрыть поцелуями те места, где кожи касались ленты, хотя на них нет ни ссадин, ни синяков. Но про этот вечер Минги не хочется думать как о новом этапе дрессировки Юнхо, поэтому он думает о том, как Юнхо выбирал сегодняшний наряд и что может быть хотел, чтобы Минги сорвал с него блузку или смял юбку, или заставил лицо расцвести жаром от пощечин, прежде чем задрать на Юнхо юбку до пояса и сдвинуть трусики. Юнхо так любит, когда из него делают объект, что иногда Минги идет у него на поводу. Но только сегодня Минги ему конечно же всего этого не даст. - Подумай хорошо, - говорит он, ласково гладя правую ногу Юнхо, невесомо касаясь кончиками пальцев его ступни, скрытой гетрой только наполовину, ныряя под край тонкой шелковистой ткани, обхватывая плотно пальцами щиколотку, - Розовый или красный? Он поглаживает ногу Юнхо, вслушиваясь в то, как учащается его дыхание. Конечно же Минги знает, что больше всего Юнхо хочется выбрать красный. - Розовый, - почти шепчет Юнхо, и Минги довольно кивает. - Как скажешь, прелесть, - говорит он, прежде чем мягко коснуться губами колена Юнхо под тканью гетры.