Кожа цвета молока

      Аркаша. Нежный, хрупкий. Как цветок. Базаров к нему прикасался аккуратно. Ласково. Будто бы трогал хрустальную вазу. Вот-вот разобьется от неправильного обращения. А кожа молочная. Нежная. Такую хотелось целовать. Спускаться ниже, приласкать языком. Кирсанов всегда глазки опускал, а пушистые реснички подрагивали. Смущался. Делают уже не первый раз, но Аркаша не любил свет. Хотел в темноте, чтобы не было видна лица. Базаров забавлялся от этой краснеющей мордочки. Как он сводил бровки домиком, жалобно стонал. От удовольствия. Глазки его всегда блестели, слёзки наворачивались. Прелестное существо. Евгений всё же настоял на тусклом свете лампы. Кирсанов долго смущался. Думал. Но он дал согласие. Значит можно. Значит можно видеть молочную кожу во всей её красе. Можно видеть широкие бёдра, сжимать. Не сильно. Просто чувствовать их, держать. Ласкать.       Аркаша лежит на постели. Ещё в сорочке. Ножки приятно выглядывали из-под неё. Хотелось приласкать. Базаров приподнимает край одежды. Кирсанов на это мило-мило проскулил, закусив пальчик на руке. Евгений языком проводит по внутренней стороне бедра. Ласкает, целует. Оставляет засосы на нежной коже. Аркаша по постели мечется и тихо постанывает. Эти стоны. Как же Базаров любил эти стоны. Сладкие, как мёд. Растянутое «Женя-я». Глаза закатанные. Всё любил.  Руками скользит выше. К нежной коже на животе. На ощупь бархатная, гладкая. Сорочку вверх поднимает и губами прикладывается к животику. Целует. Ласкает. Аркаша задыхался в ощущениях. Простынь сжимает в маленьких кулачках и скулит. Хочет ещё, а страшно. Стесняется, глазки закрывает.  Базаров понимает без слов. Приподнимается. Нежно и ласково осыпает нежное личико поцелуями. Шепчет влюблённый бред. Кирсанов сломал его полностью. Сломал все принципы. Всё в нём рухнуло при виде этих щенячьих глаз. Глаз, так доверчиво смотрящих на него. На него одного.        Аркаша от поцелуев млеет. Улыбается нежно. Тянет на себя Женю и целует в ответ. Да, именно Женю. Рядом с ним он не Евгений Васильевич. Не Базаров. «Женя-я». Наконец позволяет сорочку снять. Теперь Женя взгляд оторвать не может. Кожа, цвета молока. Нежная. Хрупкая. Губами припадает к соску. Ласкает. Сжимает сладкие бёдра. Но осторожно. Кирсанов чуть выгнулся навстречу. Стонет тихо-тихо. Глаза закрывает, а руку вплетает Базарову в волосы, цвета пшеницы.  Женя за вазилином тянется. Берет с тумбочки и наносит на пальцы. Каждый раз бережно подготавливает. Боится. Не хочет делать больно. Целует шею, ключицы. Медленно вводит палец внутрь. Аркаша сжался слегка. Но только на миг. Расслабился в объятьях, обмяк. Базаров медленно двигает пальцем. Добавляет второй. Третий. Кирсанов под ним ластится ближе. Стонет на ухо и обнимает за шею.  — тиш..тиш.. — нежно шепчет Женя на ухо. Целует мочку. Пальцы внутри разводит и слушает удивленный вздох. — так хорошо? Хорошо, кошечка? Аркаша издал только мычание. Кивнул головой. Свёл брови домиком и проскулил что-то невнятное. Нравится. Хорошо.        Базаров сам ещё не раздевался. Сначала удовольствие должен получить его мальчик. Стянул с себя рубаху. Нижнее белье следом. Раздвинул его ножки шире. Рукой провёл по бедру. Мягкому. Нежному. Смазал член вазелином. Уже не мог терпеть. Хотелось взять. Всего. Без остатка и целиком. Подставляет головку ко входу. Руку кладёт на нежный животик. Смотрит в его глаза. Блестящие глаза, которые смотрят с таким обожанием. И Женя смотрит в ответ. С обожанием не меньше. Медленно-медленно входит в горячее нутро. Контакт не разрывает. Смотрит. Следит за реакцией. Аркаша снова бровки домиком сводит и стонет. Протяжно. Тихо. Дрожащим голосом. За Базарова цепляется, как за спасательный круг. Ножки закидывает на его талию и обхватывает. Теперь ещё ближе. Глубже. Внутри так хорошо. Женя двигается медленно. Чувственно. Смотрит в его чёрные глаза. Ласково проводит рукой по щеке. Кирсанов на это улыбнулся. Так нежно-нежно и ласково. Базаров не может не улыбнуться в ответ. Не может не приласкать столь милое существо в его руках. Целует ушко. Шепчет ласково. Кошечка. Аркаша на шёпот отзывается. Млеет. Любит, когда нежно и тихо. Растягивает так сладко это «Женя-я» и свои прелестные глазки прикрывает. Ресницы пушистые. Красивые. Всё в нём совершенство.       Темп наращивает. Слушает его тихие вздохи. Чувствует мягкие ручки на своих плечах. Аркаша их мнёт. Перемещает на спину. Царапается. Кошечка. На спине полосы останутся. От маленьких аккуратных ногтей. Женя жаловаться не будет. Это равносильно метке. Принадлежат друг другу полностью. Без остатка.  Движется внутри. Чувствует то, как Кирсанов на нём сжимается. Как пульсирует на нём от удовольствия. Женя уже и сам на грани. Руками проводит по шее. Ключице. Убирает прядки волос с лица и губами ловит его стоны. Стоны нежные. Красивые. Аркаша весь до одури сладкий. Как самый лучший десерт. Хочется растягивать удовольствие целую вечность. Но Кирсанов издал писк в последний раз и кончил. Сжался на члене. Проскулил. Женя вышел из тела и кончил себе в кулак с томным выдохом. Не хотел пачкать своего мальчика.

***

      Базаров принёс с кухни мокрое полотенце. Нежно водит им по телу Аркаши. Вытирает жидкости и целует нежные плечи. Кирсанов ему улыбается и проводит пальчиком по щеке. Смотрит в Женины глаза. И только губами говорит «я люблю тебя». А Базаров и без слов всё знает. Видит бесконечную любовь в таком нежном взгляде.  Женя тушит свечу и ложится рядом. Обнимает и прижимает к груди. Маленький. Аркаша сам по себе был миниатюрный. Хрупкий. Чувствует, как жмётся в ответ. Слушает тихое сопение. Кирсанов всегда так быстро засыпал в его объятьях. Дома, по дороге, у кого-то в гостях. Спал везде где угодно. Как маленький ласковый котёнок. — спи, кошечка — Женя ласково целует в макушку. Убирает пряди волос. Но Аркаша уже давно спит. — я здесь.. Последние слова Базаров шепчет ему в волосы. Вдыхает его запах и сам закрывает глаза. Засыпает. Завтра их ждёт новый день.