И восстанет феникс из пепла

      Монастырь Кружитцу встретил Смитов непривычной, почти звенящей тишиной и запахом цветущей сакуры, который Каю сразу не понравился. Слишком мирно. Слишком открыто. После стольких лет метаний по окраинам, маскировки под обычных кузнецов в глуши и вечного страха, что за ними придут, это место казалось ловушкой.       Кай сильнее сжал лямку своей потрепанной сумки, незаметно задвигая Нию себе за спину. Сестра, впрочем, его опеку не оценила — ткнула локтем под ребра и зыркнула своими внимательными темными глазами. — Расслабься, — шепнула она. — Нас сюда пригласил их главный старик. Если бы нас хотели сдать, накрыли бы ещё в лавке. — Ага, конечно. Старики с бамбуковыми палками — самые опасные твари в этом мире, запомни, — буркнул Кай, не сводя взгляда с деревянных дверей храма.       Двери распахнулись. Но вместо седого сенсея Ву, о котором им рассказывал почтовый сокол, на пороге показался молодой парень. На вид чуть старше самого Кая, в темно-зеленых одеждах, с небрежно растрепанными черными волосами и абсолютно высокомерным выражением лица. Он стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал прибывших так, словно они были бродячими собаками, притащившими грязь на его чистый двор.       Это был Морро. Первый и самый талантливый ученик Ву, мастер Ветра и по совместительству главный засранец этого монастыря. — Так это и есть наше «пополнение»? — голос Морро так и сквозил скепсисом. — Кузнецы? Серьезно? Ву, ты говорил, что ищешь воинов, а не тех, кто умеет только молотком махать.       Из-за спины Морро показались остальные. Зейн, как всегда спокойный и собранный, Коул, жующий какое-то яблоко, и Ллойд, который тут же задорно улыбнулся: — Привет! Не слушайте его, он просто сегодня не с той ноги встал. Я Ллойд! — Слышь, зеленка, — Кай мгновенно вскипел, проигнорировав дружелюбие блондина и уставившись прямо на Морро. Внутри него привычно заворочался тяжелый, удушливый жар, который он так долго учился подавлять. — Если у тебя проблемы со зрением или с языком, я могу быстро это исправить. Кузнецы, не кузнецы, а в челюсть прописать могу так, что твоя прическа влево съедет.       Морро сузил глаза. Вокруг его сапог крутанулся легкий, едва заметный вихрь. — О, у нас тут зубастый новичок? Ну давай, попробуй, сука. — Так, брейк! — Коул ловко вклинился между ними, выставив ладони. — Мы тут вроде как мир спасать учимся, а не друг другу морды бить в первый же день. Я Коул. Это Зейн, это Ллойд. А тот угрюмый тип — Морро. Расслабьте булки, мы не кусаемся.       Ния вежливо кивнула, а вот Кай продолжал сверлить Морро яростным взглядом. Тот ответил ему такой же холодной, обещающей проблемы ухмылкой.       Вечером, когда Смитов расселили по комнатам, Ву и его брат Гармадон собрали всю команду в главном зале. Атмосфера была тяжелой. — Вы должны понимать, почему Кай и Ния скрывались все эти годы, — начал Ву, опираясь на свой посох. — И почему их обучение должно проходить в строжайшей тайне. Много лет назад, во время войны, мастера Огня и Воды были истреблены. Их сила считалась слишком разрушительной, слишком опасной. Правители испугались, что один щелчок пальцев мастера Огня может сжечь дотла целые города, а мастер Воды — устроить всемирный потоп.       Джей, который до этого момента тихо сидел в углу и не сводил восхищенного (и немного глуповатого) взгляда с Нии, аж поперхнулся чаем: — То есть... они ходячие бомбы? — Джей, блять, заткнись, — шикнул на него Коул. — Их родители отдали жизни, чтобы спасти детей и скрыть их истинную природу, — строго добавил Гармадон, глядя на Кая. — Огонь и Вода — это первозданные стихии. И сейчас перед нами их последние выжившие наследники.       Морро, сидевший на полу, лениво подпер подбородок рукой, но его взгляд, направленный на Кая, изменился. В нем больше не было чистой насмешки. Появился опасный, хищный интерес. Мастер Ветра любил силу. А парень в красном, как оказалось, скрывал в себе целое солнце.       Кай почувствовал этот взгляд кожей. Он повернул голову, встречаясь с Морро глазами. Ему хотелось послать этого высокомерного придурка нахрен, но вместо этого по телу пробежала странная, горячая дрожь, никак не связанная с его собственной стихией. «Ну держись, кузнец, — подумал Морро, едва заметно облизывая губы. — Посмотрим, насколько ярко ты горишь».