Я тебя всегда люблю

Это был обычный вечер пятницы, сладостно предвещающий выходные. На улице уже стемнело, только фонари разгоняли сумрак подступающей ночи, а звук паркующихся во дворе машин слышался только на фоне вечернего выпуска новостей, который шёл по телевизору. Было тихо, спокойно и уютно, так, как бывает только дома, где трое котов ходят туда-сюда, лениво мяукая, а любимый человек всегда рядом, стоит лишь протянуть руку к противоположному углу дивана. – Ты меня любишь? Чан несколько раз промаргивается, будто убеждаясь, что не послышалось, а после поворачивает голову в сторону Минхо, что смотрит на него как-то уж слишком внимательно, неотрывно. У него на лице нет ни намёка на шутку или веселье – он задал вопрос явно серьёзно, ожидая услышать от Чана такой же серьёзный ответ. Это немного забавит, но в то же время вводит в ступор. – Серьёзно? – чуть выгибает бровь Бан, изучая чужое лицо в блеклом свете экрана телевизора – я буквально взял тебя в мужья... – Ну, может ты сделал это по старой дружбе – фыркает Минхо безразлично будто, пожимая плечами – откуда мне знать. Чан не может сдержать усмешки. Да, они с Ли давно знают друг друга и прошли весь путь от лучших друзей до возлюбленных. Было много чего: игнорирование, а потом и принятие собственных чувств, отрицание, страх открыться, ссоры и примирения. Было действительно много всего. Но в конце концов они сидят здесь, на одном диване, а в свете экрана слегка поблёскивают обручальные кольца на безымянных пальцах. – Я люблю тебя – просто говорит Бан, наблюдая, как выражение чужого лица становится немного мягче – каждый день, Минхо. Почему ты спросил? – Просто захотелось услышать – тихо отзывается Ли, вдруг будто смущаясь – ты давно не говорил... – Хочешь слышать это чаще? – улыбается Чан мягко, с нежностью, двигаясь к парню ближе под тихий скрип диванных пружин – только скажи, и я буду говорить тебе это каждый день до самого конца. – Избавь меня от этого, молю... Бан смеётся. Минхо кажется особенно милым, когда изображает эту наигранную раздражённость, отмахиваясь от его слишком приторных, по мнению Ли, слов, но при этом краснея кончиками ушей. Это очаровательно, буквально самое очаровательное, что Чан видел в своей жизни – именно поэтому он чмокает мужа прямо в ухо, вызывая у того громкое шипение, потом в щёку и уголок губ, прижимаясь к его телу вплотную. Минхо правда пытается бороться с ним, но не вкладывает в это даже треть своей реальной силы, поэтому Чан просто зажимает его в объятиях своих крепких рук, губами прижимаясь к лохматой макушке. – Ты невыносимый... – бубнит Ли куда-то старшему в плечо, вдруг несильно кусая в отместку. – Ты сам просил моей любви – лишь отзывается Чан, ладонями накрывая чужие лопатки – и не притворяйся, что не любишь это. – Терпеть не могу. Твоя любовь – самое ужасное, что случилось в моей жизни. – А ты – самое потрясающее, что случилось в моей. После этих слов Минхо затихает, переставая ёрзать. Его почему-то холодный нос утыкается Чану в шею, мельком пуская мурашки, а руки сами ползут по спине, обнимая в ответ. Бан тихо улыбается – с нежностью, с мягкой, такой безграничной любовью – и целует парня в висок почти невесомо, но так ощутимо, что Ли тихо, немного рвано выдыхает. – Раньше ты просто... не знаю, говорил это чаще... – шёпотом говорит Минхо, закусывая губу, будто слишком взволнованный. – Ты перестал ощущать мои чувства? – интересуется Чан, медленно поглаживая чужую спину. – Нет, просто... Я знаю, что твоя любовь вовсе не в этих словах. Она рядом со мной каждый день в совершенно разных формах, и я правда счастлив... Чан понимает, о чем говорит Ли. Потому что его любовь добавлена в каждую чашку кофе, что парень делает для мужа по утрам. Она в каждом меме, что тот скидывает ему в течении дня, в каждом фото котов, сделанном на его телефон, потому что они действительно слишком милые, чтобы не фоткать. Она в заботливо поглаженной рубашке перед важным совещанием, в купленном вишнёвом соке, который так любит Минхо, в забронированных билетах на фильм, о котором тот когда-то обмолвился. Любовь Чана, очевидно, проявляется в поступках. И Минхо, вообще-то, сам такой же: заветные слова не скажет, зато заберёт с работы, цветы подарит без повода, приготовит любимое Чаном блюдо. Но, кажется, принимать любовь Минхо необходимо разными способами. – Но? – Иногда мне просто хочется услышать, понимаешь... Чан понимает. Поэтому прижимается ещё немного ближе, и на самое ухо мужа шепчет тихо-тихо: – Я люблю тебя, Хо. Так сильно люблю тебя каждый день, каждую минуту, милый. Люблю, когда ты сонный и ворчливый по утрам, когда ночами мне спать не даёшь люблю, когда с котами нашими играешься – сам как котёнок, честное слово. Я тебя всегда люблю, Минхо. Ли так рад, что в полумраке комнаты не слишком заметно, как под чужим горячим шёпотом краснеют его уши. – Заткнись, заткнись... – тихо, с притворном раздражении хнычет он, шлёпая Чана по плечу раскрытой ладонью – это смущает... – Ты сам хотел услышать – смеётся Бан тихо, целуя тёплую мочку чужого уха – теперь я буду говорить это каждый, каждый день. – О, нет... Я лучше оглохну, чем буду слушать это. На самом деле, Минхо нравится это. Нравится ощущать, что Чан любит его.