Уйти первым

Спустя неделю октябрь окончательно разделся. Голые деревья торчали вдоль дорог как мёртвые вены, дожди лупили через раз, а в школе катилась своим чередом обычная ебанина. Новые контрольные, новые шалости. Девятый «А» бесился так, будто им всем по двенадцать — носились по коридорам, снося первоклашек и учителей, прогуливали уроки и клали хуй на устав школы с высоты своей подростковой вседозволенности. Среда. Самый тяжёлый день. Семь уроков, и все как на подбор — нудные, бесконечные, высасывающие душу. Утренняя линейка отгремела, и ученики расползлись по кабинетам. Первый урок — география. Вела её Зоя Михайловна, женщина лет шестидесяти, невысокая, в старом платье, с химической завивкой и косметикой, которую, кажется, купили ещё при Брежневе. Поверх всего этого она щедро поливалась ядерными духами, от которых слезились глаза даже на задних партах. Стёпа сидел на четвёртой парте второго ряда, делал вид, что слушает, а сам чиркал ручкой в тетради какие-то абстрактные узоры. В одном ухе торчал наушник — играл западный рэп, жёсткий, басовитый, перебивающий монотонное бормотание училки. Дани в школе не было, что, впрочем, неудивительно — последнюю неделю он появлялся редко, и никто уже не задавал вопросов. Юля Авестанова стояла у доски, рассказывая доклад. Высокая, стройная блондинка, в обтягивающей водолазке и чёрных джинсах, которые сидели на ней как вторая кожа. Говорила она уверенно, с расстановкой, и Зоя Михайловна аж расцвела. — Умница, Юленька! — всплеснула она руками, когда та закончила. — Вот берите пример! Единственная ученица в классе, на которую не стыдно посмотреть! Класс тихо заржал. Кто-то с задней парты едва слышно прошипел: «Ну-ну, не стыдно смотреть». Юля, ничуть не смутившись, откинула волосы назад, поправила невидимую складку на юбке и прошествовала на своё место. Учителя действительно знали о ней мало. Юля была из обеспеченной семьи, но подрабатывала стриптизёршей в закрытом ночном клубе где-то в ебенях Москвы. А ещё вела ОнлиФанс — не стеснялась ничего, показывала лицо, зарабатывала сама, и зарабатывала охренеть как много. Все дорогие шмотки, косметика, айфон последней модели — всё это было куплено на деньги с продажи собственного тела. Школа знала, школа галдела, первый год над ней ржали, но Юле было похуй. Они нищие, она при бабках. Тело у неё и правда красивое, а в том, чтобы показывать его толстым мужикам за деньги, она не видела ничего плохого. Прозвенел звонок. Класс сорвался с мест и высыпал в коридор. Впереди алгебра, контрольная, и настроение у всех было говённое. Стёпа в чёрных джинсах и чёрной толстовке закинул рюкзак на плечо, вставил второй наушник и поплёлся в кабинет. Перемена короткая, пять минут, так что он никуда не заходил — сразу к двери, прислонился к стене и ждал. Звонок. Вошёл Артур Сергеевич, сухой мужик с усами и вечно недовольным лицом. Класс встал, поздоровался, сел. Началась проверка домашнего задания. Когда очередь дошла до Стёпы, тот, не вставая, буркнул: — Не сделал. Артур Сергеевич побагровел. Ударил ладонью по столу так, что журнал подпрыгнул. — Дунаевский! — заорал он на весь класс. — Сколько можно приходить на мой урок не готовым? Без домашнего задания, без тетради, без мозгов, судя по всему! Стёпа тяжело вздохнул, поднял на него уставшие глаза. — Почему вы замечаете только меня? Другие тоже без ничего ходят, и вам всё равно. Вы гоните только на меня, и я... — Пошёл вон из класса! — перебил его учитель, брызжа слюной. — Я вижу, дружба с Дмитриевым на тебя очень плохо влияет! И чтобы без родителей на мой урок больше не появлялся! Стёпа молча поднялся, взял рюкзак и вышел, громко хлопнув дверью. В коридоре было тихо и пусто. Он направился к выходу. Дождь прекратился. Погода устаканилась — серое небо, мокрый асфальт, холодный ветер. Стёпа шёл по знакомым улицам, слушая музыку, глядя под ноги, руки в карманах. В школу он сегодня больше не вернётся. Он бродил минут сорок, просто гулял, не зная, чем себя занять. Мысли текли вяло. Из-за того что он не смотрел на дорогу, он в кого-то врезался — крепко, плечом в плечо. Поднял глаза. Перед ним стоял высокий парень худощавого телосложения: чёрные волосы, проводные наушники, кожаная куртка поверх чёрной толстовки, большие очки в тонкой оправе, чёрные джинсы. — Смотри куда прёшь, еблан, — грубо бросил черноволосый и, не останавливаясь, ушёл дальше. — Ой, извините пожалуйста, я не специально, — пробормотал Стёпа ему в спину, но тому уже было плевать. Фыркнув, Стёпа огляделся. Место казалось смутно знакомым. Он направился в сторону дома — вроде бы улицы те, но какие-то не те. Завернул за угол, перешёл в какие-то гаражи. Ржавые ворота, граффити, битое стекло под ногами. Он шёл по гаражам, надеясь только на то, что до него никто не докопается. — Сюда иди! — кто-то свистнул и громко позвал его. Стёпа не стал оборачиваться, просто ускорил шаг, потом почти побежал. За спиной послышался топот нескольких пар ног. Он завернул за угол и упёрся в тупик. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он замер, пытаясь успокоиться, и в этот момент почувствовал руку на своём плече. Обернулся. Голубые глаза. Выбеленное каре, развивающееся на ветру. — Стёпа?.. — Даня сначала даже не узнал его, думал, какой-то шкед тут гуляет. Стёпа улыбнулся — широко, искренне, но тут же спрятал улыбку, вспомнив, что они не одни. — Ты чего тут делаешь? Ты разве не должен быть в школе? Стёпа быстро рассказал: выгнали, не хотел оставаться, ушёл. Даня усмехнулся и похлопал его по плечу. Один из пацанов, щёлкавший семечки, кивнул на Стёпу: — Ты че, знаешь его, Скалли? Даня проглотил слюну. Эта компашка гасила всех пидоров по району, презирала их, ненавидела. Трое пацанов не знали, что сам Скалли — один из них. Даня мутил с девушками только ради прикрытия, ебал почти каждую вторую, но никогда не получал удовольствия. Потому что они ему не нравились. Совсем. — Тебя ебет? — бросил Даня, и пацан заткнулся. Стёпа оглядел компанию. Затрапезные костюмы «Адидас», старые кеды, у одного рваная кепка, другой вообще в сланцах. Стёпа чуть поморщился. — Как дела у тебя? Никто не обижает? — спросил Даня и плюнул на землю. — Всё хорошо... Никто не обижает... Сзади послышался смех. Пацаны ржали. Даня закипал, но держал лицо. — Заткнитесь блять, — бросил он через плечо, и смех стих. Потом он повернулся к Стёпе и тихо, чтобы никто не слышал, сказал: — Иди домой. И чтобы я тебя здесь больше не видел. Понял? Стёпа послушно кивнул и быстрым шагом вышел из гаражей. Через минуту на его телефон прилетело уведомление от Дани: «Жди, малыш, вечером пойдём погуляем». У Стёпы улыбка растянулась до ушей. Он шёл до дома чуть ли не вприпрыжку. Через двадцать пять минут он уже был в квартире. Принял душ, переоделся, поел маминого супа. Ходил по дому весь день радостный, болтал ногами, лёжа на кровати, переписываясь с Даней. Через полчаса пришла мама. — Стёп, ты почему дома? — спросила Ирина, заглянув в комнату. — Мам, да опять этот усатый хер. Докапался просто так. И тебя опять вызывает. Мама закатила глаза. Она уже устала ходить в школу из-за одного учителя, который прикапывался к её сыну. — Господи, ладно. Кушать будешь? — Я уже поел. Женщина пожала плечами и вышла. Вечер. 19:36. За окном стемнело. Стёпа оделся: джинсы, футболка, сверху чёрная зипка. Мама гремела кастрюлями на кухне. — Я гулять! — крикнул он, обувая кроссовки. Мама подумала, что сын, наверное, нашёл друзей или, может, девочку какую. Не стала допрашивать, отпустила. Возле подъезда уже ждал Даня, куря сигарету. Увидев, как открывается магнитная дверь, он расплылся в улыбке. Стёпа подбежал и обнял его, прижимаясь всем телом. Даня прижал его к себе, поглаживая по спине. — Хаха, ладно, всё, малыш, пошли, — он чмокнул его в щёку и взял за руку. Они гуляли по вечерней Москве, болтали обо всём. Даня объяснил ситуацию с друзьями, Стёпа кивал в знак понимания. Их пальцы едва касались, когда они проходили мимо прохожих, но стоило свернуть в безлюдный переулок, как ладони сплетались крепче. Ветер нарастал. Они дошли до небольшого района с девятиэтажками, магазинами и небольшим клубом. У входа, привалившись к стене, стояла Юля Авестанова. Чёрные клёши, чёрная маечка, кожаная куртка, высокие сапоги. В пальцах тлела сигарета. Она курила одна, глядя в темноту. — Ай-ай, Авестанова, — протянул Даня, подходя ближе. Юля заметила их и аж подавилась дымом. — Вы чего, оба, тут делаете? — Гуляем, — пожал плечами Даня. Юля опустила взгляд на их руки — ладони были сцеплены, пальцы переплетены. Она улыбнулась уголком губ, но ничего не сказала. — Слушайте, не хотите в клуб? — она кивнула на дверь за спиной, из которой глухо доносились басы. — Там ща будет весело. Посмотрите на красоток наших. Даня переглянулся со Стёпой. Тот неуверенно пожал плечами. — А че, давай, — решил Даня. — Всё равно делать нехуй. Юля потушила сигарету и толкнула дверь. Внутри было темно, душно и громко. Музыка долбила по ушам — тяжёлый бит, басы, от которых вибрировала грудная клетка. Разноцветные лучи прожекторов резали пространство, выхватывая из темноты танцующие силуэты. Пахло потом, духами, сигаретным дымом и чем-то сладковатым — кальяном или, может, чем похуже. Юля уверенно прошла к бару, кивнула бармену — её здесь знали. Обернулась к парням. — Что пить будете? — Виски с колой, — бросил Даня. — А тебе? — она посмотрела на Стёпу. — Эм... то же самое. Юля заказала три стакана. Сама взяла себе что-то прозрачное, со льдом и долькой лайма. Бармен пододвинул выпивку, и они чокнулись. — За неожиданную встречу и хороший вечер, — улыбнулась Юля. Выпили. Виски обжёг горло, но тут же растёкся теплом по телу. Даня заказал ещё по одной, потом ещё. Стёпа пил медленно, цедил через трубочку, но и его быстро развезло — он не привык к такому количеству алкоголя. Юля тем временем уже двигалась в такт музыке, пританцовывая возле барной стойки. На неё начали оборачиваться — мужики, девушки, всем было интересно. Она чувствовала себя как рыба в воде. — Пошли танцевать, — она схватила Стёпу за руку и потащила на танцпол. Стёпа растерянно оглянулся на Даню, но тот лишь кивнул: иди, мол. Сам он остался у бара, потягивая виски и наблюдая за ними. Юля двигалась как богиня — бёдра ходили ходуном, руки взлетали вверх, волосы развевались. Она прижималась к Стёпе, заставляя его двигаться в ритм, и тот, осмелев от алкоголя, уже не стеснялся. Даня заказал ещё выпить. И ещё. Через полчаса его уже изрядно штормило. Он отошёл в туалет — просто справить нужду и умыться холодной водой. Никаких таблеток у него с собой не было, он даже не думал о них. Просто плеснул водой в лицо, посмотрел на своё отражение в мутном зеркале, вытерся бумажным полотенцем и вернулся в зал. Когда он вернулся, Стёпа и Юля уже сидели за столиком в углу, раскрасневшиеся, потные, но довольные. Юля подозвала Даню рукой. — Может ещё по одной? — Давай. Выпили. Потом Юля наклонилась к Стёпе и что-то прошептала ему на ухо. Тот кивнул, и она высыпала ему в ладонь две маленькие розовые таблетки из своего клатча. Стёпа, не задумываясь, закинул их в рот, запил остатками коктейля. — Эй, эй, — Даня нахмурился. —Это че за хуйня? — Экстази, — просто ответила Юля, пожав плечами. — У меня ещё есть, если хочешь, на. Она достала ещё одну таблетку, протянула Дане. Тот посмотрел на неё, на Стёпу, чьи зрачки уже начали расширяться, на танцпол, где толпа двигалась как единый организм, и махнул рукой. — Давай. Закинул таблетку, запил виски. Через пятнадцать минут его накрыло. Краски стали ярче, музыка — громче и глубже, тело наполнилось теплом и какой-то животной, первобытной похотью. Стёпа сидел рядом, и его глаза — огромные, чёрные, затуманенные — смотрели на Даню с таким откровенным желанием, что у того пересохло во рту. — Пойдём потанцуем? — прошептал Стёпа, и его рука нашла руку Дани под столом. Они вышли на танцпол. Юля была уже там — танцевала с какой-то девушкой, их бёдра тёрлись друг о друга, руки блуждали по телам. Даня прижал Стёпу к себе, их тела двигались в такт. Он чувствовал жар, исходящий от парня, его прерывистое дыхание, его руки на своей спине. Каждое прикосновение простреливало электричеством до самого паха. Юля заметила их и, оставив свою партнёршу, подошла ближе. Она двигалась между ними, прижимаясь то к одному, то к другому. Её губы скользнули по шее Стёпы, потом по скуле Дани. Вся троица дышала тяжело, и воздух между ними искрился. — Здесь слишком много народу, — прокричала Юля сквозь музыку. — Пошли в гримёрку. Там сейчас никого. Даня и Стёпа переглянулись и кивнули. Юля взяла их обоих за руки и повела сквозь толпу, за кулисы, по узкому коридору. Она толкнула неприметную дверь с табличкой «Только для персонала», и они оказались в небольшой гримёрке. Здесь было тише. Музыка всё ещё долбила, но уже приглушённо, как далёкий пульс. Вдоль стен стояли зеркала с лампочками по периметру, как в старых голливудских фильмах. Косметика, расчёски, фен, вешалки с откровенными нарядами. Диван в углу, застеленный потёртым бархатом. Пахло лаком для волос, духами и чем-то сладким. — Здесь нас никто не тронет, — сказала Юля, скидывая куртку и бросая её на стул. — Девочки танцуют, ещё часа два минимум. Так что... — она обвела их обоих взглядом, полным предвкушения. — Повеселимся? Даня посмотрел на Стёпу. Тот стоял, прислонившись к стене, с расширенными зрачками, и его грудь тяжело вздымалась. Экстази и алкоголь сделали своё дело — он был возбуждён до предела, и это было видно по тому, как его джинсы топорщились в паху. Юля подошла к Дане первой. Её пальцы легли на его грудь, прошлись вниз, к ремню. — Ты же не против? — спросила она, глядя на Стёпу через плечо. Стёпа помотал головой и улыбнулся — пьяно, расслабленно. — Нет. Я хочу на это смотреть. Юля ухмыльнулась и впилась в губы Дани. Это был жёсткий, голодный поцелуй — их языки сплелись, зубы стукнулись. Она стянула с него рубашку, провела ногтями по голой груди, оставляя красные полосы. Даня застонал и дёрнул вверх её маечку. Юля послушно подняла руки, позволяя стянуть с себя одежду. Под маечкой оказался чёрный кружевной лифчик, который едва сдерживал красивую, полную грудь. Даня расстегнул его одним движением и отбросил в сторону. Наклонился и взял губами сосок — твёрдый, розовый. Юля ахнула, запрокидывая голову, запуская пальцы в его выбеленные волосы. Стёпа стоял у стены и смотрел. Его дыхание участилось. Он не прикасался к себе, просто наблюдал, как Даня целует грудь Юли, спускаясь всё ниже — по животу, к поясу её джинсов. Юля толкнула Даню на диван. Он сел, и она тут же оседлала его сверху, притираясь бёдрами к его паху. Её пальцы ловко расстегнули его ремень, дёрнули молнию вниз. Она запустила руку в его боксеры и вытащила член — твёрдый, горячий, с набухшими венами. Провела по нему языком от основания до головки, и Даня застонал, откидываясь на спинку дивана. — Нравится? — прошептала Юля, глядя на него снизу вверх. — Блять, да... Она взяла член в рот — глубоко, до самого горла, и начала сосать. Медленно, с оттяжкой, обводя языком головку, втягивая щёки. Даня схватился за край дивана и застонал громче. Юля работала ртом умело, с опытом — видно было, что она делала это много раз. Её накрашенные губы скользили по стволу, оставляя следы тёмной помады. Стёпа наконец не выдержал. Он расстегнул свои джинсы и начал медленно дрочить, глядя на эту сцену. Юля заметила это и, не прекращая сосать, улыбнулась уголком губ. Через пару минут она отстранилась, вытерла рот тыльной стороной ладони и встала. Расстегнула джинсы, стянула их с себя вместе с кружевными трусиками. Теперь она стояла перед ними полностью обнажённая — высокая, стройная, с идеальной кожей и аккуратной светлой полоской волос внизу живота. Даня сглотнул. Даже он, человек, которого девушки не интересовали от слова совсем, на секунду завис. Потому что Авестанова была не просто красивой — она была той самой девушкой, от которой даже убеждённый гей не отказался. В ней было что-то первобытное, что било по рецепторам независимо от ориентации. Идеальные пропорции, длинные ноги, грудь, от которой невозможно оторвать взгляд, и эта уверенная, порочная улыбка. Про неё не зря говорили, что она могла увести любого парня — и не только парня. От Юли не отказывались. Её хотели все. Даже те, кто не хотел никого. Стёпа, глядя на неё, почувствовал, как пересохло во рту. Он-то думал, что его интересуют только парни, но сейчас, глядя на это тело, на эти изгибы, он не был уверен уже ни в чём. — Ну что? — Юля упёрла руки в бока, ни капли не смущаясь своей наготы. — Так и будете стоять с открытыми ртами, или уже поебемся? — Иди сюда, — она протянула руку Стёпе. Тот подошёл, всё ещё сжимая свой член в ладони. Юля притянула его к себе и поцеловала — не так жёстко, как Даню, а мягче, игривее. Её пальцы скользнули по его щеке, по шее, по груди. — Хочешь меня? — спросила она, глядя в его карие глаза. Стёпа кивнул, не в силах говорить. — Тогда помоги мне с Даней. Она повернулась, оперлась руками о спинку дивана и выгнулась, призывно поднимая задницу. Даня уже был позади неё, его член стоял, мокрый от слюны Юли, готовый к действию. — Давай, Дмитриев, — бросила она через плечо. — Покажи, на что способен. Даня приставил головку к её влажному входу и вошёл — резко, до конца. Юля вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия. Её тело приняло его легко, она была готова. Даня начал двигаться быстро, жёстко, держа её за бёдра и вколачиваясь глубже с каждым толчком. Шлепки разносились по гримёрке, смешиваясь с приглушённой музыкой и тяжёлым дыханием. — Смотри на меня, — прошептала Юля, поворачивая голову к Стёпе. — Хочу видеть твои глаза. Стёпа стоял рядом и дрочил, не отрывая взгляда от них. Его зрачки были расширены на всю радужку, губы приоткрыты, на лбу выступила испарина. Он смотрел, как член Дани исчезает в теле Юли, как её бёдра трясутся от каждого толчка, как она стонет в голос, не сдерживаясь. — Тебе нравится? — спросила Юля, обращаясь к Стёпе. — Нравится смотреть, как твой парень трахает меня? — Да... — выдохнул Стёпа, сжимая член крепче. — Очень... — Тогда иди сюда. Я хочу попробовать вас обоих. Даня вышел из неё на секунду, и Юля развернулась. Она опустилась перед Стёпой на колени, взяла его член в рот и начала сосать — так же умело, как до этого ублажала Даню. Стёпа застонал, хватаясь за спинку дивана. Даня смотрел на это и чувствовал, как возбуждение зашкаливает. Через минуту Юля отстранилась от Стёпы и снова заняла позицию на диване — на четвереньках, выгнув спину. — Теперь ты, Стёп. Давай. Я не кусаюсь Стёпа посмотрел на Даню, будто спрашивая разрешения. Даня кивнул. — Давай, малыш. Она того стоит. Стёпа пристроился сзади. Его руки дрожали, когда он приставил головку к её входу. Юля, почувствовав его нерешительность, подалась назад, помогая ему войти. Он застонал, ощутив, как туго и горячо внутри неё. Начал двигаться — сначала медленно, неуверенно, но Юля направляла его: «Быстрее, Стёпа, глубже, да, вот так». Через минуту он уже вбивался в неё, забыв про стеснение, и его стоны смешивались с её вскриками. Даня смотрел на это, медленно дроча, и в его голове что-то перевернулось. Он видел своего парня с другой, и это не вызывало ревности — только дикое, первобытное возбуждение. Через несколько минут Юля кончила — громко, с протяжным стоном, сжимаясь вокруг члена Стёпы. Тот, почувствовав это, тоже был на грани, но успел выйти и, повинуясь какому-то инстинкту, кончил ей на спину — длинными, белыми струями, которые растеклись по её позвоночнику. Юля, тяжело дыша, перевернулась на спину и посмотрела на Даню. — А ты? Ты же ещё не кончил? Даня покачал головой. — Тогда иди сюда. Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо. Даня встал над ней. Юля смотрела на него снизу вверх, её губы были приоткрыты, глаза горели. Стёпа стоял рядом, всё ещё пытаясь отдышаться, и смотрел. Даня обхватил свой член, всё ещё мокрый от её смазки, и начал яростно дрочить. Его взгляд метался между Юлей и Стёпой — двумя людьми, которые сейчас были его целиком и полностью. Через минуту он почувствовал, как яйца тяжелеют, как внутри скручивается тугая пружина. — Сейчас... блять, сейчас... Первая струя ударила Юле прямо в лоб, растеклась по брови, попала на волосы. Вторая — на щёку. Третья — на губы. Даня кончал долго, обильно, заливая её красивое лицо горячей, белой спермой. Юля ловила капли губами, улыбалась, не закрывая глаз. — Сука... — выдохнул Даня, рухнув на диван рядом с ней. Несколько минут все трое просто лежали, тяжело дыша. Воздух в гримёрке был тяжёлым, пропитанным запахом секса, пота и духов. Юля села, вытерла лицо салфеткой, которую достала из ящика стола, и улыбнулась. — А вы, мальчики, ничего такие. Я думала, будет хуже. Даня усмехнулся и притянул Стёпу к себе. Тот устроился у него под боком, положил голову на плечо. Юля, натянув джинсы и маечку, посмотрела на них с лёгкой улыбкой. — Ладно, голубки. Я пойду ещё потанцую. А вы тут... отдыхайте. Но не долго, через час девочки вернутся. Она подмигнула и вышла из гримёрки, оставив их вдвоём. Даня поцеловал Стёпу в макушку. — Ты как? Нормально? — Более чем, — прошептал Стёпа, прижимаясь крепче. — А ты? — Тоже. Они оделись, помогли друг другу поправить волосы и одежду. Даня обнял Стёпу за плечи, и они вышли из гримёрки в тёмный коридор, а оттуда — на улицу, в холодную октябрьскую ночь. Ветер почти стих. Даня прижал Стёпу к себе, и они медленно пошли по пустым улицам в сторону дома. В кармане у Стёпы пиликнул телефон — сообщение от Юли: «Надеюсь, вы там не убили друг друга. Завтра в школе увидимся, мальчики ;)» Стёпа улыбнулся и убрал телефон в карман. Даня, заметив это, спросил: — Кто там? — Да так. Юля. Даня хмыкнул и прижал его к себе крепче. — Завтра в школу? — спросил Стёпа. — Ага, блять. В школу, — усмехнулся Даня. — Может, ещё куда сходим. Ночь была длинной, и они оба знали: это ещё далеко не конец.