Сгорающее Воспоминание

Вечер сменился ночью. В автобусе было настолько безлюдно, что казалось, будто сам автобус и есть водитель. В окне мелькали горизонты и пустые улицы. Когда транспорт доехал до конечной, Тэхён встал и, окинув взглядом пустой салон, вышел. Перед этим он все же бросил короткий, почти безразличный взгляд на водителя — чтобы убедиться в его существовании. В этом туманном, тяжелом мраке дорогу ему освещали лишь редкие фонари. Только ему одному. Они светили холодным, тусклым светом, выхватывая из темноты силуэт мужчины. Он был одет просто: серые спортивные штаны и обычная черная футболка. Тэхён перевел взгляд с обуви куда-то в сторону. Улицы — безлюдные, заброшенные; казалось, он — первый и последний человек на земле. Прохладная погода лишь добавляла сырости в атмосферу. Тэхён шел уверенно. Он знал куда идет. Тень кралась за ним, ломаясь и растекаясь по асфальту. Взгляд его был резким, а в глазах читалось смирение, смешанное с ненавистью к чему-то или кому-то. Он и сам не знал, на кого злиться больше: на себя — за содеянное и неверный путь, или на него — вечную занозу, которая постоянно мешала планам. Кажется, сегодня всё решится. Выживет не самый лучший или умный. Выживет самый удачливый. Тэхён не просто надеялся — он был уверен, что удача на его стороне, как и тот, к кому он держал путь. Пройдя еще немного, он увидел впереди здания, среди которых ярко-розовым неоном горела вывеска «Magic Flower». Пожалуй, это было самое нелепое название, которое Тэхён когда-либо встречал. Подул холодный ветер, по телу пробежали мурашки. Хотелось поскорее зайти внутрь, зная, что там будет не только теплее, но и душно. Стоило открыть дверь, как его обдало жаром и запахом спиртного. Он спустился к танцполу. Там было почти пусто: несколько размытых силуэтов двигались в такт, будто не танцевали, а просто пытались не упасть. Воздух пропитался тяжелым амбре алкоголя, дешевого парфюма и чем-то горьким, осевшим в горле. Бас бил так сильно, что вибрация отдавалась в ребрах, заставляя сердце сбиваться с ритма. Свет прожекторов резал глаза короткими вспышками, в которых лица людей казались чужими и пугающе пустыми. Пульс ускорялся не только из-за музыки. Шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо всё закончится сегодня, либо он зря пришел. От этой мысли шум клуба становился еще громче. Тэхён осмотрелся и, вспомнив дорогу, спустился по железной лестнице еще ниже. Здесь была совершенно пустая комната. Буквально ничего, кроме одного человека. Мужчина окинул его усталым взглядом и резко спросил: — Имя, фамилия? Приглашение? — Ким Тэхён, — парень достал из кармана бумажку. — Подпишите, — мужчина протянул ручку и указал на стол с бумагами в углу, который Тэхён не сразу заметил. Тэхён не вчитывался — просто поставил подпись и вернул лист. Мужчина молча открыл дверь за своей спиной. В следующей комнате стоял низкий, потертый стол, слегка липкий от пролитого спиртного. На темной поверхности под мигающей лампой лежал тяжелый револьвер с холодным металлическим блеском. Рядом — два стула и деревянный шкаф с алкоголем. Тэхён глянул на часы. Либо он пришел слишком рано, либо соучастник опаздывает. Сел на стул, взял бутылку вина, нашел бокал и налил себе. Терпкий вкус осушил рот. Глядя на револьвер, он думал о том, что раньше всё это казалось лишь кинофильмом, но сегодня он сам стал главным героем. Впервые за всю свою никчемную жизнь, проведенную в нелегальных структурах в погоне за каждой купюрой, он чувствовал себя на своем месте. Если он выиграет, изменится ли его жизнь? Наверное, нет. Но он не был готов умирать. Да, ему нечего терять, но это не повод ставить точку. Тем более за победу полагался солидный куш. Живем один раз. Вдруг дверь резко распахнулась. Мужчина в костюме «с иголочки», при галстуке, зашел в комнату и сразу пронзил Тэхёна взглядом. Он видел его насквозь, читал каждую эмоцию, от чего Тэхёну всегда становилось не по себе. Парень в костюме прошел к столу и сел напротив. Кажется, он уже был нетрезв, но, возможно, это и к лучшему. — Я рад, что ты пришел. Тэхён просто кивнул. — Ты опоздал, — он посмотрел на настенные часы. — Это ты поспешил умирать, — Чонгук слабо ухмыльнулся, заглянув в темные, мрачные глаза Тэхёна, в которых горела жажда победы. — Зачем тянуть? Чонгук усмехнулся, достал сигареты, одну из которых перехватил губами, и чиркнул зажигалкой. Тэхён молча наблюдал за ним полным ненависти взглядом, нервно сжимая губы. — Тэхён, ну ты чего, а? Будто на врага смотришь. Мы же почти семья. Тэхён закатил глаза и снова приложился к бокалу. — Ладно, начнем, — Чонгук хмыкнул. Не выпуская сигареты, он взял револьвер, откинул барабан и показал, что там всего один патрон. Захлопнул, резко крутанул и, выдохнув дым, положил оружие на стол. — Начнешь? Тэхён смотрел на револьвер, упираясь языком в щеку. Дотронулся до металла кончиками пальцев. Холодный. Тяжелый. Он уже потянулся к оружию, как вдруг Чонгук встал и подошел к комоду позади себя. — Что ты делаешь? — В тишине скучно, — он снова выдохнул дым и поставил на проигрыватель первую попавшуюся пластинку. Вернувшись за стол, добавил: — Прости, что прервал. Продолжай. Зазвучала знакомая мелодия — «It’s Just a Burning Memory». Тэхён тяжело выдохнул, явно не оценив выбор, взял револьвер за рукоять и медленно поднес к виску. — Эй, Тэхён... — Чонгук затянулся. — Что? — с раздражением спросил тот. — Да нет, ничего. Продолжай, — Чонгук усмехнулся, выпуская дым. Тэхён прикрыл глаза, нахмурился и нажал на спуск. Раздался сухой щелчок. Открыв глаза, Тэхён уверенно посмотрел на соперника, почти швырнул револьвер на стол и допил вино. — Если бы ты умер с первой попытки, было бы неинтересно. Так что я даже рад, — Чонгук потушил сигарету прямо о столешницу, бросил окурок на пол и решительно взял оружие. Поднес его к подбородку. — Чонгук. — А? — Зачем ты это сделал? — О чем ты? — Ты подменил товар. Я получил «куклу» вместо партии, и теперь мне нечем крыть долги. — Ну и? — Это всё из-за тебя, — Тэхён процедил это сквозь зубы. Чонгук хмыкнул и нажал на курок. Тэхён затаил дыхание. Снова щелчок. Пусто. Револьвер вернулся на стол. — Ты сам всё это устроил. Ты подбросил мне тот товар, чтобы потом слить меня и выйти сухим из воды. Я просто стал удобной мишенью, — Чонгук оценивающе разглядывал Тэхёна. — А теперь еще и обвиняешь меня. — Лучше бы ты просто помолчал, — выдохнул Тэхён и снова приставил дуло к виску. Он понимал: каждый глоток воздуха может стать последним. Было бы чертовски обидно, если бы последним, кого он увидит, стал Чонгук. Тэхён набрал воздуха в легкие и зажмурился. Руки мелко дрожали — то ли от холода в комнате, то ли от страха. — Не я твой враг. Ты сам себе враг, Тэхён. Полез туда, где тебя раздавят, и даже не заметил, как это случилось. Ты просто ошибка, которую забыли вовремя исправить, — Чонгук внезапно стал серьезным, облизнув губы. — Ошибка здесь только ты! — громче обычного выкрикнул Тэхён и нажал на курок. Пусто. Он глубоко выдохнул и отложил револьвер. — Что, аргументы кончились? — было видно, что Чонгук тоже нервничает. Тэхён всегда считал, что у того проблемы с головой, но сейчас понимал: шансы на смерть растут с каждым ходом. Чонгук резко схватил оружие. — Не боишься, что я могу просто начать стрелять в тебя? — Для тебя это будет позором, — Тэхён отпил вина и закинул ногу на ногу. — Это как если король убьет шута: значит, он слабак, раз не выдержал насмешек. — Ты сам как шут. Клоун, которого хочется пристрелить, но я буду выше этого — дождусь, пока ты сам сдохнешь, — Чонгук усмехнулся, засунул дуло в рот и тут же спустил курок. Его руки тоже начали дрожать, но, осознав, что удача снова на его стороне, он положил револьвер на место. — Это не я всё разрушил. Ты сам решил, что так выгоднее. Избавился от конкурента и сделал вид, что тебя «предали». У Тэхёна похолодели ладони, по спине катился пот. — Я не делал вид. Ты настолько хочешь быть правым, Чонгук, что готов выдумать любую версию, лишь бы не признавать, что сам всё испортил. Тэхён сглотнул и снова взял оружие. Мысленно он уже смирился, но надежда умирала последней. Этот ублюдок не должен жить. Тэхён сжал челюсти и, глядя в лицо ухмыляющемуся Чонгуку, нажал на курок. Пусто. Он выдохнул и отбросил револьвер от греха подальше. — А ты живучая тварь, — Чонгук занервничал, застучал пальцами по столу в такт музыке. Скрывать страх становилось всё труднее. — Тварь здесь ты, во мне осталось хоть что-то человеческое, — Тэхён нервно допивал вино. — Таких, как мы, нельзя называть людьми. — Бери револьвер. — Уже не терпится умереть? — Чонгук издевательски округлил глаза, поцеловал дуло и, вставив его в рот, выстрелил. Тишина. Тэхён не верил своим глазам. Осталось две каморы, одна из них с патроном. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Оба мужчины переглянулись. Чонгук продолжал издеваться, но в его глазах плясали те же черти, что и у Тэхёна. Страх был общим. Холодный пот, ком в горле, дрожь. — Ты уже жалко выглядишь, — вздохнул Чонгук, скрестив руки на груди. — Стреляй быстрее и покончим с этим. Тэхён взял револьвер. Дуло у виска заметно ходило ходуном. Он вспоминал все молитвы, хотя никогда не был верующим. Палец застыл на спуске. — Стреляй! — рявкнул Чонгук, ударив по столу. Тэхён вздрогнул, и палец сам нажал на курок. Глухой щелчок металла. Тэхён судорожно выдохнул. Теперь всё. Последняя попытка. Патрон в барабане. Чонгук нервно рассмеялся — тем смехом, который рождается от чистого отчаяния. — Вот же блядская сука... — он оскалился. — Не боишься, что я выстрелю в тебя? — Я уже отвечал, — Тэхён чувствовал, как ноги наливаются свинцом. — Столько шума из-за одного щелчка, — Чонгук вытер лоб ладонью. Его понты закончились. Он трясущимися руками поднес револьвер к виску — в рот совать уже не решился. — Знай, мы оба сгнили еще до этой игры. Я умру, но ты останешься такой же пустышкой. Выстрел. Голову Чонгука дернуло в сторону. Время замерло. По виску медленно потекла темная струйка крови. Тэхён смотрел, как лицо врага теряет краски, а взгляд застывает в пустоте. Музыка всё еще играла — «It’s just a burning memory» стала фоном для финала. Тэхён допил вино, подошел к телу, достал из кармана Чонгука сигарету, вставил ему в губы и поджег. После чего остановил проигрыватель. Конец. Тэхён вышел из комнаты и столкнулся с мужчиной, который держал черный чемодан. — Поздравляем, господин Ким Тэхён. Ваш призовой фонд. — Сколько прошло времени? — Пятьдесят четыре минуты. — Спасибо. Всего час. А казалось — вечность. На улице было даже теплее, чем в душном клубе. Тэхёна усадили в черную машину. За окном мелькал ночной город. В салоне наконец стало спокойно. Всё, что давило на грудь, осталось там — в подвале, вместе с безумными глазами имя того, чье не хочется уже произносить. Осталась только усталость и странное облегчение. Город жил своей жизнью, будто ничего не случилось. И это успокаивало сильнее всего. Осталось понадеется, что эта ночь в будущем Тэхёна станет лишь сгорающим воспоминанием.