Не желаете кофе?

      День был самый необычный, не считая того момента, что эти двое явно что-то задумали. Разгадать подобный замысел не было сложностью, уж точно не для его ума, однако сделать вид, что он не понимает происходящее… О да, это было куда интереснее!       Непонимающий взгляд, бросаемый на Ацуши, дурашливая улыбочка, которую так не мог терпеть Куникида, как раз нахмуривший брови, увидев это. Всё шло идеально, подстать ожиданиям.       Он мог поставить сейчас практически всё своё имущество на то, что в голове Доппо как раз пронеслось: «Он опять что-то задумал, не дай бог этой дурной идеей окажется купанье в реке с моста или же порча моего блокнота».       Иногда люди были слишком читаемыми, и как раз потому следить за необычными решениями становилось интересно. Хоть какое-то развлечение в этом скучном мире! ***       За несколько дней до этого.       Ацуши недоумённо смотрел на экран монитора, пролистывая страницу за страницей, но в конце концов решил сдаться и спросить у более знающего человека, который точно сможет посоветовать ему нужное решение. – Куникикуда-кун, а Вы случайно не знаете, чем можно удивить Дазай-сана? – Гетерохромные глаза с виноватым выражением смотрят на блондина, который что-то старательно записывал в свой блокнот. Тот отвлёкся, потёр переносицу двумя пальцами, словно пытаясь сбросить так напряжение, а после посмотрел на Ацуши, при этот поправляя очки. – А зачем тебе это, шкет? – Ничего в голосе не выдавало усталости, хотя сам Доппо сидел и прилежно работал с самого утра, не отлынивая… В отличие от всех остальных. Упомянутый ранее Дазай, например, сначала опоздал, а после и вовсе куда-то смылся в очередное приключение. – Просто мне хотелось бы отблагодарить Дазай-сана, – и снова он неловко мнётся, пытаясь правильно подобрать слова. Внутри царило слишком много сильных чувств, и слов для их описания будто не хватало. – Как-нибудь удивить его, чтобы он понял, насколько я ценю его, – наконец с уверенностью договаривает Ацуши, с решимостью смотря на старшего. И всё-таки, прилежно сжатые в кулаки руки, расположившиеся на коленках, выдавали его волнение.       Куникида вздыхает, вновь потирает переносицу, и напоследок роняет, утыкаясь в блокнот и что-то начиная вычитывать. Пытается вспомнить, на чём остановился до этого нелепого вопроса? – Ну отрави его, он точно удивится, – Накаджима замирает от этого ответа, резко кивает и тут же начинает что-то искать на компьютере, быстро печатая на старой клавиатуре.       Отравить? А ведь действительно, Дазай-сан крайне одержим идеей собственной смерти, но каждая его попытка оборачивается неудачей. Может, проявить участие, оказав помощь? Разумеется, он не собирается убивать Дазай-сана, однако может найти интересные варианты яда, предложив тому выпить. Всё равно с большой вероятностью он не умрёт… Судьба у того такая. ***       Последний взгляд, кинутый на него, оказался каким-то слишком взволнованным, даже скорее сомневающимся. Неужели сейчас Ацуши начнёт реализовывать свой сокровенный план? Самое то, когда куникида-кун уехал на очередное задание.       Изо рта вырывается смешок. И что же смог придумать их невинный тигрёнок?       Накаджима быстро выходит из кабинета, случайно цепляя боком дверной проём, но возвращается уже через минуту, и не с пустыми руками.       О? Он решил принести кофе? Становилось всё любопытнее и любопытнее. – Дазай-сан, – Осаму с интересом смотрит на явно смущённого эспера, протягивающему ему чашечку с таким вкусно пахнущим кофе. – Я знаю, что Вы очень часто пытаетесь совершить удачную попытку самоубийства, поэтому я решил принести Вам новый яд для пробы. Я не буду Вас заставлять его пить, но!... – Тигр запинается, натыкаясь на лукавый взгляд, в котором явно плескались чертята. – О-о-о, большое спасибо, Ацуши! – Он быстро принимает в руки чашку, с удовольствием вдыхая аромат. Пахло кофе, корицей и.. кажется, немного алкоголем? Для вкуса или чего-то ещё? – Дазай-сан, если что, Йосано-сан сможет помочь, – вновь смутившись бормочет тигр, и весь радостный настрой на мгновение слетает. И вновь его хотят вытащить. – Не волнуйся, этого не потребуется, – задорно отмахивается Осаму, пробуя кофе. На языке осела сильная горчинка, смягчённая контрастным вкусом алкоголя и приправленной не так давно корицей. Дазай разумеется знал, что мешать кофе с алкоголем не очень хорошая идея, но… Если он сейчас яд в этом кофе, не всё ли равно на подобные мелочи?       Ещё пара крупных глотков, и вот на дне чашке не остаётся ничего, кроме мелких чёрных крошек от настоящего кофе. А Ацуши не поленился! – Дазай-сан, как Вы?..., – Неуверенный тон пробирается в чужой голос, и волнение можно услышать за километр. Сам дал яд, сам же и волнуется. Забавно. – Неплохо. Вкусный кофе, я бы пил такой каждый день, – только он договаривает, как начинает чувствовать онемение языка. Наверное, будь у него аллергия, списал бы на неё. Яд начинает действовать? – А что за яд ты в итоге выбрал? – Стрихин, – юноша мнётся с ноги на ногу, отводя взгляд ровно на мгновение, но тут же возвращая, чтобы осмотреть его. – Интересно…,– говорить становилось сложнее, а язык окончательно занемел, тяжело двигаясь во рту. Кажется, после наркоза в стоматологии схожие впечатления были. А может, у них даже схожесть составов, кто этих медиков разберёт.       Челюсть начало сковывать, открывать ту во время разговора – значило прилагать дополнительные усилия. Сглотнуть горькую вязкую слюну во рту также становилось сложной задачей. А яд оказался на удивление быстрым, хотя до цианида далековато.       Чуть начавшие рефлекторно подрагивать пальцы растирают горло, пытаясь вернуть хоть какие-то ощущения. – Дазай-сан, точно всё хорошо? Может, мне позвать госпожу Йосано?.. – Сильно волнуется, даже на иной формат обращения перешёл!       Осаму отмахивается, откидываясь на кресло. – И как быстро наступит конечный эффект? – Слова вырываются тяжело, протяжнее чем обычно, а с лица не сходит гримаса улыбки, так и застывшая намертво. – От семи до пятнадцати минут, – покорно отвечает младший, потупляя взгляд в пол. – Я не до конца уверен, но добавление алкоголя в кофе и двойная доза стрихина должны были ускорить эффект с сорока минут мучений до более короткого срока, а корица нужна была для смягчения горечи вкуса…,– он начинает бормотать, смущаясь. – А ведь из тебя вышел идеальный убийца, Ацуши-кун, – и оказалось, что это были последние перед тем, как челюсть сводит окончательно. Все мышцы были напряжены до предела, и как-либо шевельнуться казалось невозможным. Пальцы безбожно трясло, кисти сгибало, а спину начало выгибать в обратную сторону. – Дазай-сан, не надо так говорить! – Отчаянно кричит Накаджима, а после замечает то, что творилось перед ним. – Я сейчас же позову Йосано-сан!...       «Всё-таки, сегодня умереть опять не получится», – проносится мысль в голове, пока тело сползает с кресла на колёсиках на пол, выгинаясь там дугой. Дышать становится тяжелее – из-за позы и скованности мышц  набрать полную грудную клетку воздуха не получалось. Тело начинает содрогаться в первых судорогах, неприятно дёргаясь и стукаясь о рядом стоящие предметы. Руки сжимаются в локтях, а пальцы в кулаки, однако ноги оставались прямыми, задев чужой стул сзади собственного рабочего места.       Вдохнуть больше не получалось, наблюдать тоже, так как глаза окончательно закатились, а тело било в судорогах. Где-то на фоне слышались спешные шаги подоспевшей Акико и напуганного Ацуши. Боли как таковой не было… Не от мышц. Только от лёгких, которым ярко не хватало нового кислорода. Хриплые, почти сиплые инстинктивные вздохи практически не спасали ситуацию, только оттягивая неизбежное.       Тело на секунду расслабляется, глаза возвращаются в нормальное положение, но сил не остаётся.       Интересно, почему Ацуши выбрал именно этот яд? Прекрасно осознавать своё положение во время смерти было крайне… нерадостным событием.       Темноволосая девушка аккуратно поворачивает его голову, вглядываясь в зрачки. Ранее Дазай об этом не задумывался, но Акико у них действительно красивая девушка.       Йосано хмурится. – Зрачки расширены, судороги прошли, сейчас будут вторые. Напомни, что ты ему дал? – Профессионально холодно говорит врач, возвращая взгляд на понурого Ацуши, однако несмотря на тон, в голосе всё равно едва заметно чувствуется волнение за него, как коллегу.       И словно зря девушка это сказала – судороги вновь начались. Как в будущее смотрела!       Изо рта потихоньку начала выходить пена, пузырясь на бледных губах с запахом корицы – интересно, как скоро он вновь сможет пить кофе со вкусом корицы, не думая, что вскоре начнётся нечто подобное? Приятного мало.       Чужие разговоры на фоне становятся всё более отдалёнными, в лёгких вновь не хватает воздуха, а сознание, ранее столь отчётливое в печальной ситуации, начинает ускользать в темноту. Неужели его наконец-то постигла долгожданная смерть?       Сердце, отдающееся в виски болезненной пульсацией, потихоньку замолкало.       И всё же из Ацуши получился слишком хороший убийца…