В объятия свои русалка утянет

      Капсула опустилась на глубину, где солнечный свет уступал место таинственному полумраку, а неоновые кораллы отбрасывали на стены кабины мягкие сине-зеленые блики. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь тихим гудением приборов и прерывистым, судорожным дыханием.       Джей целовал Нию так, словно от этого зависела его жизнь. Вся его годовая робость, все неловкие шутки и недосказанные слова сгорели в одно мгновение, уступив место чистому, концентрированному желанию. Его ладони скользнули под легкую ткань её синего кимоно, обжигая пальцами чувствительную кожу на ребрах. Ния тихо охнула прямо ему в губы, теснее прижимаясь к его крепкому телу и сильнее оплетая ногами его талию. — Джей... — выдохнула она, когда его губы спустились к её шее, оставляя там влажные, требовательные поцелуи. — Черт, Джей, ты даже не представляешь, как долго я этого ждала. — Я... я тоже, — прохрипел мастер Молнии, его руки действовали уже увереннее, быстро развязывая шелковый пояс её наряда.       Кимоно с тихим шорохом соскользнуло с её плеч, обнажая подтянутое, невероятно красивое тело. В синеватом свете океана её кожа казалась фарфоровой, а темные глаза блестели от подступающего возбуждения. Ния не осталась в долгу — её изящные, но сильные пальцы быстро расправились с застежками синей куртки Джея, сдергивая её и открывая взору рельефный торс, покрытый тонкими, едва заметными шрамами от электрических разрядов.       С каждым их прикосновением стихии внутри них начинали резонировать. Вода за панорамным стеклом закружилась в медленном, гипнотическом танце, подчиняясь эмоциям Нии, а по панели управления и металлическим поручням капсулы начали пробегать видимые синие искры — Джей буквально искрил от переполнявших его чувств.       Ния перехватила его инициативу, слегка толкнув Джея спиной на мягкое кожаное сиденье пилота. Она устроилась сверху, двигаясь грациозно и уверенно, словно настоящая хозяйка этой глубины. Избавившись от остатков одежды, они остались абсолютно обнаженными в этой крошечной, отрезанной от всего мира капсуле.       Джей сглотнул, во все глаза глядя на Нию. Она выглядела потрясающе — опасная, манящая и невероятно желанная. — В объятия свои русалка утянет... — прошептал Джей, вспоминая старую матросскую поговорку, которую когда-то слышал от отца. — И никогда не отпустит, — эхом отозвалась Ния, лукаво улыбнувшись.       Она потянулась к приборной панели и нащупала в бардачке небольшой тюбик со специальным гелем для изоляции контактов — Джей всегда таскал его с собой для ремонта техники в полевых условиях, но сейчас состав, сделанный на основе глицерина и масел, идеально подходил для совсем других целей. Ния выдавила немного прохладного геля на пальцы и, не разрывая зрительного контакта с Джеем, медленно завела руку назад, подготавливая себя. Из её горла вырвался тихий, рваный вздох, когда пальцы начали растягивать узкое, уже горячее лоно.       Джей не выдержал. Он приподнялся, перехватил её за бедра, помогая устроиться удобнее, и уперся своим напряженным, пульсирующим членом в её влажный вход. — Ния... можно? — его голос сорвался на хрип.       Вместо ответа Ния сама подалась вниз, медленно и плавно насаживаясь на него на всю длину. Оглушительный, сладкий вздох сорвался с их губ одновременно. Джей резко выгнулся, его пальцы до боли впились в её бедра, а по всей капсуле с треском пробежал мощный электрический импульс, заставив приборы на секунду погаснуть и снова включиться. Кольцо мышц Нии сжалось вокруг него невероятно плотно, принимая его полностью, даря ни с чем не сравнимое чувство обладания.       А в это же время в монастыре Кружитцу, в запертой комнате Кая, тоже было жарко. Кай лежал на футоне, уткнувшись лицом в подушку, чтобы сдержать громкие стоны, пока Морро, тяжело дыша, вбивался в него сзади, задавая сумасшедший, рваный темп. — Черт... Морро... потише... — глухо прохрипел Кай, чувствуя, как внутри него от каждого толчка мастера Ветра закипает пламя. — Не подумаю, кузнец, — прошептал Морро, перехватывая Кая за волосы и заставляя запрокинуть голову, чтобы впиться в его губы влажным, укусить поцелуем. — Ты весь день на меня так смотрел... Терпи теперь.       Кай только сильнее зажмурился, полностью растворяясь в этих жестких, собственнических движениях, которые за год стали для него самым лучшим наркотиком.