Домой, Шейн. Домой.

Весна, 2008 год. Мельбурн.       Подготовка к предстоящей гонке проходила более чем успешно. Команда, как и ожидалось, работала слаженно и без нареканий, а пилоты в полной боевой готовности настраивались на ожидающее испытание в виде трассы, где каждый манёвр мог стать для них последним. Шейн Холландер волновался не меньше остальных, несмотря на явный талант и сложившуюся репутацию умелого новичка. Не репутация - просто неприкрытое осуждение! Разве это все, чего он заслужил за месяцы жизни, потраченные на усердные тренировки? Жаловаться и возмущаться, конечно, смысла нет - хоть что-то, как он успокаивал себя в моменты гнева.       Несмотря на полную уверенность в своих силах, Шейна переполняли тревожные мысли. Вдруг откажет двигатель? Вдруг он разобьётся? Он точно не хотел умирать в самом начале карьеры. Хоть мама и говорила, что о таком не стоит даже думать, но ведь проще сказать, чем сделать, верно? Да и к тому же, подобные мысли он быстро отгонял, занимая голову более важными вещами.       Всё время подготовки мысли Шейна были не у трассы. Где-то далеко. Он думал о том, как к нему отнесутся другие, помогут ли ему, если нужно, и сможет ли он хоть с кем-то общаться вне гонок, интервью и прочего медийного контента, где ему несомненно нужно присутствовать.       Закончив с формальностями проверки болида, которые ему необходимо контролировать, Шейн решил, что неплохо было бы пройтись чтобы охладить голову, как он сам сказал. Бредя в никуда по зоне подготовки, он заметил уже знакомый силуэт в компании механика и ещё нескольких людей из команды. Не узнать его было невозможно. Илья Розанов - одна из причин его волнений и тот, кто уже заслужил не только дурную славу в его семье из-за своей самоуверенности и напускного самолюбия, но и личное осуждение от матери Холландера. Она искренне разделяла эмоции сына - слишком уж много тот себе позволял. И вот сейчас тот, кто раздражал и одновременно восхищал юного Шейна своими успехами, стоял в нескольких шагах от него. Разве не счастье?       Конечно же, сам канадец не упустил возможности завести разговор, ссылаясь на то, что они почти одного возраста, и начать диалог не так трудно. Неловкость окутала его с ног до головы, когда пронзительный взгляд Ильи наткнулся на растерянное лицо напротив. Механик, поняв, что Розанов нашел себе новый объект внимания, замолчал и продолжил свою монотонную работу. — Илья Розанов?       Тот, к кому обратились, вопросительно поднял бровь, ожидая последующих действий или слов собеседника. — Шейн Холландер. Я наслышан о тебе. Ты… талант.       Шейн растеряно улыбнулся, шагнул ближе и протянул руку для рукопожатия. Илья ответил на жест. Простая формальность, ничего личного.

— Да.

      Повисшее между ними неловкое молчание затянулось. Оба ждали слов. Хоть чего-то: ещё одного вопроса, грубости, попытки отвязаться. Ничего. Шейн поёжился будто от холода, но лицо держал. Наконец, он подал голос. — Ладно, я пойду. Удачи на трассе.       Он уже развернулся, намереваясь уйти и забыть этот позор как страшный сон, как вдруг Илья решил всё же соизволить вставить свою реплику.

— Ты не будешь таким добрым, когда я обойду тебя.

— Этого не случится. Не надейся.       Лица Ильи тот больше не видел, но где-то на подсознательном уровне чувствовал напряжение, образовавшееся в воздухе между ними. Шейн ещё несколько раз прокручивал в голове интонацию, с которой сказана последняя фраза и думал, не звучало ли это слишком грубо. Он не хотел бы начинать карьеру с ссоры, вероятность которой высока, и которая абсолютно не предвещала ничего хорошего. Постепенно мысли о гонке все же вытеснили его переживания.       Стартовая решётка гудела. Атмосфера вокруг накалялась. Шейн невольно повернул голову в сторону болидов соперников, и его взгляд почти сразу наткнулся на знакомое лицо. Илья. Последним, что увидел Шейн, была кривая ухмылка Розанова и стартовый сигнал.       Дальше всё было как в тумане. Шейн не помнил ни начала гонок, ни самого заезда. Очнулся тот лишь тогда, когда стали известны итоги - прозвучавшее имя он разобрал предельно чётко. Он пришел первым, обогнав Илью лишь на несколько сотых секунды. Эта мысль долго не укладывалась в голове Шейна. Он не мог сказать, сколько времени провёл, просто стоя и глядя на табло.       Когда эйфория схлынула, его мысли заняло совсем другое - эмоции Ильи. Наверное, Розанов умел принимать поражения. В сфере, изначально подразумевающей соревнования, без этого просто не выжить. Шейн не исключал того, что Илье это могло даваться тяжелее, чем остальным, но всё же он должен был этому научиться.       Чтобы окончательно прийти в себя, Шейну потребовалось время. Чувство лёгкости и удовлетворения не собиралось отступать, ведь он не думал, что первый заезд будет настолько удачным, и поначалу мечтал войти хотя бы в тройку лучших.       На удивление, Илья либо совсем не злился, либо хорошо скрывал истинные эмоции - разницы Шейн пока не видел. Увиделись они уже после всех церемоний, где Холландера как победителя облили шампанским, и тот был крайне доволен исходом.       Диалог начался сам собой, и его инициатором, как и ожидалось, стал Шейн. — Хороший заезд. Рад знакомству, Илья.       Не успев обдумать свои действия, он протянул руку. Ещё одно рукопожатие. Снова формальность? Определённо. Илья на жест не ответил, окинув Шейна взглядом, в котором отчётливо виделось презрение. Холландер понял, что общаться тот не намерен, и убрал руку. — Мне уже пора. До встречи.       Розанов лишь коротко кивнул в ответ. Оба понимали: это только начало. Зима, 2008 год. Мехико.       Время двигалось, стремительно приближая Шейна к концу сезона. Месяцы, наполненные перелетами, тренировками и другими хлопотами оказались очень выматывающими, и думать о чем-либо другом не было ни времени, ни желания.       В Мехико было жарко даже в начале декабря, и по прибытии Шейн сразу это понял. Он снова контролирует проверку своего болида, следит за суетой вокруг и чувствует внутри нарастающий азарт. И, естественно, ему не терпелось вновь увидеть Илью - всё же хотелось наладить отношения. Он ведь не может ненавидеть Шейна из-за единственной победы, правда?       А победа у Холландера и вправду была единственной. После гонок в Мельбурне Илья начал выкладываться на тренировках с бо́льшим усердием, часто задерживался допоздна и работал до изнеможения, но побеждал. У остальных не осталось ни единого шанса.       В тот день на контакт с Ильей выйти не получилось - он будто исчез, и появился только когда Шейн уже пристегивал ремень безопасности. Как и в прошлый раз, русский находился на соседней стартовой площадке. Лишь тогда Илья бросил короткую и единственную фразу.

— В этот раз тебе не повезёт, Холландер.

      Ответить он ничего не успел. Раздался стартовый сигнал и оглушительный рев моторов.       На этот раз Шейн запомнил всё слишком ясно. Илья прикладывал максимум усилий, что чувствовалось в езде, и обходил соперников даже на самых опасных участках трассы, тем самым в очередной раз доказывая свое превосходство над другими. Техника чистая, нарушений нет - по-другому никак. Это же Розанов.       И именно поэтому он вновь приехал первым. Шейн отстал на те же доли секунды, что когда-то помогли ему занять первое место в Мельбурне, но он был настолько вымотан, что сил на досаду не осталось. Хотелось быстрее закончить и лечь спать в предвкушении долгожданного перерыва, который с каждым днём был все ближе, и не думать об Илье и о его жизни.       К слову, тот сбежал от своего триумфа так же быстро, как и появился, чему команда, по личным наблюдениям Шейна, была, мягко говоря, не рада. А вечером он узнал, что их с Ильёй ждут на пресс-конференции через две недели в качестве примеров для подражания молодёжи. Это будет интересно.