нелюбовь длиною в ночь

янтарные глаза гона сверкают на солнце и кажется, что вся радость мира сосредоточена именно в них. киллуа даже готов поклясться, что так и есть, потому что не ощущал особой радости внутри себя. раньше хватало обычного присутствия гона рядом, его простоты, улыбки, его мыслей и парочки непонятных убеждений для определения. гон был ребусом, и золдик бросился разгадывать его, словно в омут, не зная себя от необычайного интереса. всегда казалось, особенно в юности, что весь мир у его ног, и постичь истину он успел с пелёнок. возможно, это стало рычагом давления, отправной точкой своеобразного кругоземного путешествия. но, становясь старше, теряя былую детскую наивность, он понял — просто присутствия недостаточно, нужно больше-больше-больше. киллуа помнит, что в пятнадцать, всего год назад, больше всего хотелось прикосновений, поглаживаний, более длительных объятий и, это скрывалось под семью замками где-то в затхлых комнатушках мозга, поцелуев и хоть какого-то романтического отклика. тогда же он осознал, что все годы это была не просто дружба. и гон — никакой не лучший друг. только говорить это ему золдик не собирался. как было бы просто, будь кто-то из них девушкой. в подобном общении между девушкой и парнем всё словно само подводит к отношениям, или хотя бы взаимной симпатии. знакомство-дружба-признание-отношения, как цепочкой. и киллуа мечтал об этом по вечерам, ведь гон засыпал намного раньше, оставляя ему достаточно времени для размышлений и каких-то выводов. впрочем, не оставалось ничего, кроме как думать. иногда, на ночном драйве и эмоциях он детально продумывал, как утром возьмёт фрикса за руку чуть сильнее и дольше, чем прежде, а когда тот спросит, что случилось, невесомо поцелует в уголок губ, и всё разом станет ясно. просыпался и вёл себя, как ни в чём не бывало — утро вечера мудренее. и вот сейчас, вырываясь из пучины мыслей благодаря чужой ладони на плече, он мотает головой, концентрируясь на ставшем достаточно мужественным лице гона. тот сверлит взглядом, улыбаясь: — слушай, пойдём в магаз? очень пить хочется… я раза два уже сказал, но ты словно провалился куда-то. киллуа заторможено моргает и тоже улыбается, подражая искренности. с недавних пор находиться с гоном стало почти больно. может, ему просто кажется. — а, да, прости, — скованно поправляет белокурые волосы, — пойдём, конечно, — отвечает он, ловко поднимаясь с насиженного и нагретого летним солнцем места где-то на просторной поляне. гон не медлит, тоже вставая и лениво потягиваясь. красивый, как всегда. джинсовые шорты фрикса запачканы травой и киллуа по привычке тянется их отряхнуть, но мгновенно пресекает движение, будто это стало непозволительным последнее время. он прокашливается: — у тебя шорты в траве. вся дорога к местному магазину пропитывается какой-то неловкостью, хоть они и отвлечённо говорят про всякое, делятся мыслями и планами на летние каникулы. гон радуется, что впереди ещё куча свободного времени, и они могут столько всего сделать. золдик поддакивает, иногда вставляя несколько слов, но его голова далеко отсюда. вечереет достаточно быстро, жаркий воздух сгущается. в руках стремительно тает эскимо, гон счастливо выпивает половину жестянки колы залпом и киллуа на секунду ощущает ту самую беззаботность и ровную радость внутри. сверчки заглушают шум проезжающих рядом машин, когда они потихоньку отправляются домой. слишком приятно и хорошо. в кармане шорт тихо вибрирует телефон, золдику очень не хочется отвечать. ему хочется остаться в этом моменте как можно дольше. вот они снова друзья, снова хочется общаться без остановки, перебивая друг друга. вот всё вернулось на круги своя. и дышится так спокойно. но гон со своим чересчур острым слухом рушит только-только возрождающуюся идиллию в мгновение: — это к тебе звонят, возьми, а то обидятся. золдик шуточно закатывает глаза, всё же доставая злополучный телефон. вздох замирает, обрывается на половине, и он тяжело сглатывает вязкую слюну. «хисока». ебучий хисока. зачем. зачем он позвонил именно сейчас? гон смотрит вопросительно, легко приподнимая бровь. — хисока звонит… почему-то, — похоже, его ступор и непонятная реакция не остаётся незамеченной. киллуа посмеивается, в попытке перекрыть звенящую паузу. мир застывает. — хисока… — повторяет гон, и это имя из его уст кажется слишком странным, буквально на миг, но это выводит киллуа из колеи. — я имею ввиду, вау, я его уже тыщу лет не видел, хе-хе, — он прикрывает глаза, кривовато усмехаясь. киллуа отходит на пару шагов, быстро бросая извинения. чудесный момент рушится, не успев даже начаться. покрывается трещинами, как прозрачное стекло, на которое кинули молот и оно вот-вот разлетится осколками. парень ещё раз сглатывает, нервно прокашливается и тяжело втягивает душный воздух. — приветик, — слышится мурчащий, какой-то игривый тон через динамики. и, не давая киллуа вставить и слова, моро продолжает: — свободно ли ваше величество сегодня вечером? он в отличном настроении и это слышится по его манере, по этому обращению, по сквозящей в голосе лукавой улыбке. киллуа это в хисоке нравится, просто не сейчас, не в данный момент. господь милостивый, почему сейчас? — я… — голос садится. киллуа, чьи руки внезапно подрагивают от нервозности и какого-то предвкушения, замирает на полуслове. — вообще-то я думал… бля-я, почему с хисокой он такой маленький, незначительный и неловкий? он не договаривает, ведь думал о гоне. а разговоры о нём такое себе негласное табу в их странных и уже слишком затянувшихся взаимоотношениях с моро. — «думал»? — хисока весело смеётся, продолжая мысль: — с твоим прекрасным личиком и думать не нужно, я готов всё сделать за тебя. и для тебя. киллуа закатывает глаза, а в груди против воли теплеет, по губам расплывается озорная улыбка, хотя, по канону их общения, киллуа просто обязан был скривиться и протянуть «иу-у». ещё бы что-то едкое сказать и идеально. — ну же, — моро лениво растягивает гласные, — я знаю, что ты не можешь быть занят. вспомни, насколько хорошо мы недавно провели время. сердце глухо ухает вниз и по животу разливается сахарный сироп. тянет. — ты невыносимый, — говорит тихо. — знаю, — снова мурлычет. — поэтому ты меня и хочешь. вот сучка какая. помедлив ещё несколько бесконечных секунд, киллуа словно выплёвывает слова: — приезжай ко мне. пожалуйста. и тут же сбрасывает трубку, на приглушённом игривом хихиканьи хисоки. пиздец, господи, какой же он идиот. после этого разговаривать с гоном уже не хочется. хисока одним своим присутствием в жизни напоминает, что фрикс является лишь недосягаемой мечтой, за которой уже давно стоит перестать гоняться. киллуа обещает себе задуматься.