Сбой

К восьми вечера загородный комплекс окрасился в глубокие тона закатного золота. Солнце уходило за сосновый бор, оставляя на панорамных стеклах ресторана длинные янтарные полосы. На закрытой деревянной террасе, зарезервированной только для их компании, пахло зажженными свечами с ароматом сандала, стейками медиум-рар и сухим вином. Комаров отпугивала бесшумная ультразвуковая система, так что в воздухе стоял только мягкий шелест сосен и негромкий лаунж из скрытых динамиков. Пацаны уже сидели за массивным столом из темного дуба. Джей сменил мятую рубашку на черный шелковый лонгслив, но выглядел все еще загруженным — перед ним стоял открытый макбук, где то и дело обновлялись графики крипты. — Джей, закрой свой гроб, мы ужинать сели, — лениво протянул Джейк. Он уже успел прийти в себя после дневного позора, нацепил свежий рубашку от Saint Laurent и теперь крутил в пальцах бокал с тяжелым красным вином. По его помятому лицу было видно, что пару часов в спа-зоне он провел не один — на его запястье красовался тонкий след от женской помады, который он лениво стер салфеткой. — Отвали, — огрызнулся Джей, не отрывая взгляда от экрана. — Если сервер ляжет, я тебе твой Saint Laurent на бантики порежу. — Пацаны, хорош сраться, — Ни-Ки, сидевший на самом краю стола, бесцеремонно таскал картофель фри прямо из общего блюда пальцами. — О, гляньте, кто идет. Нарядился-то как, пиздец. Сонхун, который до этого момента безучастно смотрел на закат, резко повернул голову, что послышались хруст шеи. Сону шел по деревянному настилу террасы медленно, слегка покачивая бедрами. На нем были свободные черные брюки из струящейся ткани с высокой талией и полупрозрачная черная шелковая рубашка, сквозь которую в лучах заходящего солнца угадывались очертания его худых плеч. Волосы были идеально уложены, а в левом ухе покачивалась длинная серебряная сережка с крошечным бриллиантом. От него снова пахло этой приторной, дурманящей смесью черной смородины и пудры. Лицо — чистое, фарфоровое, с легким, едва заметным румянцем на скулах. — Привет, — Сону подошел к столу и первым делом наклонился к Джею. Он обнял его со спины за плечи, мягко прижавшись щекой к его макушке — абсолютно естественный, родной жест, пропитанный годами их детской, братской дружбы. Джей даже не дернулся, только прикрыл глаза на секунду и тепло потрепал Сону по ладони. — Твой управляющий — душка, Джей-я, — промурлыкал Сону, садясь в кресло прямо между Джеем и Ни-Ки. — Грому поменяли рацион, привезли чистую артезианскую воду и даже почистили манеж заново. Так что твой бизнес спасен от банкротства. Прикажи налить мне белого сухого, я заслужил. — Мелкий вымогатель, — со смешком отозвался Джей, закрывая наконец макбук и лично наливая Сону вино из запотевшей бутылки. — Держи. — Спасибо, — Сону пригубил бокал, удовлетворенно зажмурившись. В этот момент Хисын, сидевший напротив, аккуратно кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Он весь вечер молчал, изучая меню с таким видом, будто сдавал экзамен. — Сону, — негромко позвал Хисын. Голос его прозвучал мягко, с затаенной надеждой. — Как твоя подготовка к Парижу? Отец говорил, что медиа-холдинг выделил квоту на трансляцию конных соревнований. Если нужно, я могу… Сону даже глаз не поднял. Он лениво повернулся к Ни-Ки, полностью отрезая Хисына от пространства стола. Жест был настолько демонстративным и ледяным, что у Джейка аж челюсть дернулась от предвкушения драмы. Хисын осекся на полуслове, его пальцы крепче сжали ножку бокала, а на скулах заиграли желваки. Полный, тотальный игнор. — Ни-Ки, — Сону со смешком отобрал у младшего картофелину прямо из рук. — Ты почему опять в грязной толстовке за стол сел? От тебя конями воняет сильнее, чем от моего Грома. Ну-ка покажи руки. Ты их вообще мыл? — Эй, хён, отвали! — Ни-Ки заржал, пытаясь отнять картошку, но Сону уже отправил её в свой рот, забавно сощурив глаза от удовольствия. — Я нормальный! И вообще, я сегодня дрифт-трек прошел за лучший круг, имею право вонять бензином и победой. Ты просто завидуешь, потому что твоя лошадь не умеет делать «врум-врум». — Моя лошадь умеет делать то, от чего твои гоночные корыта развалятся на гайки, — парировал Сону. Ни-Ки в ответ только скорчил рожу, но спорить не стал. Джейк, наблюдая за этой идиллией, решил, что его утренний проигрыш был случайностью, и снова расправил плечи. Он придвинул свой стул чуть ближе к Сону, пафосно поправив манжеты пиджака. — Знаешь, Сону, — Джейк заговорил негромко, но его голос обладал той вкрадчивой уверенностью, которая обычно заставляет людей подчиняться. — Красивая жизнь и породистые кони требуют правильной огранки. В следующем месяце я арендую яхту в Монако. Полетели со мной. Тебе определенно пойдет этот антураж. Сону даже не вздрогнул. Он медленно сделал глоток, глядя прямо перед собой, и ответил ровным, безразличным тоном: — Спасибо за предложение, Джейк, но у меня аллергия на дешевые круизы. И на навязчивых попутчиков. Ухмылка Джейка стала лишь шире. Джей, сидевший чуть поодаль, раздраженно закатил глаза и с глухим стуком поставил свой бокал на стол. Он уже пару минут с нарастающим недовольством наблюдал за этим дешевым представлением. — Джейк, хорош, — резко и хмуро оборвал его Джей, устало потерев переносицу. — Тормози. Ты ведешь себя как дурак, серьезно. Хватит позориться, займись своим ужином. Но Джейк, ослепленный азартом, только отмахнулся от него, даже не повернув головы. Он по-прежнему самовверенно смотрел на блондина. Он подался вперед, почти касаясь плечом шелка рубашки Сону, и накрыл ладонью его пальцы, сжимавшие ножку бокала. — Ты просто меня плохо знаешь, — вкрадчиво, с легким нажимом произнес Джейк. — Я всегда получаю то, что мне нравится. Дай мне один уикенд, и ты забудешь, как звали твоего жокея. Хисын рядом замер, его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а взгляд намертво приковался к чужой руке на пальцах Сону. Сону не стал вырывать руку. Он медленно повернул голову. Его кошачьи глаза сузились, а на губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка. — Кажется, у тебя проблемы со слухом, — негромко, почти ласково произнес Сону. — Мне не интересен ни твой флирт, ни твои яхты, ни ты сам. Ни-Ки в голос заржал на всю террасу, хлопая ладонью по столу. Джейк медленно отстранился, заталкивая бушующую ярость поглубже, и заставил себя нацепить на лицо кривую, натянутую ухмылку. Теперь он хотел Сону в сто раз сильнее. — Что ж... — процедил он, и его взгляд, теперь уже по-настоящему тяжелый и внимательный, въелся в лицо блондина. — Короче, юристы бати сказали, что если мы прокрутим этот транш через строительный филиал в Пусане, налоговая вообще ничего не докажет, — Джей лениво разрезал сочный кусок говядины, даже не глядя на тарелку. Его макбук все еще тускло светился рядом, отражаясь в хрустале. — Там чистая схема. Заходит как покупка стройматериалов, выходит как чистая прибыль от аренды спецтехники. Хисын, твой старик подпишет информационную поддержку? Нужно, чтоб в прессе эту пусанскую стройку выставили как проект века. — Подпишет, — коротко кивнул Хисын, аккуратно промокнув губы тканевой салфеткой. Он сидел безупречно прямо, но его взгляд то и дело соскальзывал на Сону, который в этот момент лениво крутил в пальцах серебряную вилку. — Если выделишь нам десять процентов акций от логистического узла. Отец не любит работать за спасибо, Джей-я. Даже для твоей семьи. — Стервятники, — беззлобно ухмыльнулся Джей, делая глоток вина. — Ладно, договоримся. Джейк в это время развалился на стуле, закинув руку на спинку. Он уже немного захмелел, и его плейбойский радар работал на полную мощность. — Да ладно вам, душнилы, — Джейк лениво перевел взгляд на Сону, плотоядно улыбаясь. — Хватит тереть за свои миллиарды. Сону-я, а твоя матушка до сих пор спонсирует ту неделю моды в Сеуле? Я просто на прошлой неделе тусовался с одной их топ-моделью… как её… Кристина, кажется. Француженка, просто космос. Ты её не знаешь? Сону медленно поднял глаза от тарелки. Его взгляд на секунду стал ледяным, как лед на катке Сонхуна. — Мы знакомы, Джейк, — ровным, голосом произнес Сону. — Кристина — эксклюзивное лицо нашего модного Дома на этот сезон. У нее строжайший контракт и безупречная репутация, которой мы очень дорожим. Будет крайне досадно, если сомнительные знакомства в Сеуле как-то скажутся на ее графике или имидже. Нашим юристам очень не хотелось бы беспокоить твою матушку-сенатора судебными исками о неустойке в разгар ее предвыборной кампании. Это может сильно отвлечь ее от политики. Сонхун сидел напротив Сону, и его собственнический инстинкт сейчас просто ликовал. Ему чертовски нравилось, как этот блондин ломает хребты местным альфа-самцам одной лишь правильной интонацией. Хисын, заметив эту паузу, снова попытался перехватить инициативу. Он кашлянул, поправляя очки. — Сону, насчет Кристины… — мягко начал Хисын, подаваясь вперед. Его голос прозвучал подчеркнуто интимно, словно он пытался напомнить о чем-то, что было только между ними. — Мой отец как раз готовит большой репортаж о вашей новой коллекции. Если хочешь, мы могли бы обсудить это… ну, в более спокойной обстановке? —Нет, не хочу. Сону даже не повернул головы в его сторону. Он лениво потянулся к тарелке Джея, бесцеремонно стащил у него из-под носа дольку запеченного картофеля и отправил её в рот, сощурив глаза. Джейк рядом тихо, злорадно хмыкнул — приятно, когда опускают не тебя одного. Сону, повернул голову и посмотрел прямо на Сонхуна. Сонхун сидел неподвижно, боясь сделать лишний вдох. Его сердце под черной тканью худи колотилось как сумасшедшее. Он смотрел на эти пухлые, покусанные губы, на эту тонкую шелку рубашки и чувствовал, как внутри него рушится все то ледяное спокойствие, которое он выстраивал годами. Этот парень был чистым ядом. Но Сонхун хотел этого яда. Взгляд Сону потеплел мгновенно. — Сонхун-хён, — мягко позвал Сону, и от этого уменьшительно-ласкательного «хён» у Сонхуна по коже пробежали чертовы мурашки. — Я посмотрел на твою ногу. Ты переделал тейп? Мой тренер по физподготовке сказал, что у тебя идеальные пропорции для фигурного катания. Я смотрел твою короткую программу на ютубе. Ты хорош, Сонхун-хён. Нам нужно будет как-нибудь сходить на каток вместе. Покажешь мне пару элементов? Сонхун сглотнул вязкую слюну. В груди разлился такой мощный, горячий пожар, что у него перехватило дыхание. Ему хотелось встать, забрать этого блондина из-за стола, усадить в свой Porsche и увезти туда, где никто и никогда их не найдет. Ни мать, ни федерация, ни эти придурки вокруг. — Да, — хрипло ответил Сонхун, заставляя свой голос звучать твердо. — Переделал. И... я с удовольствием покажу тебе каток. Когда захочешь. Сону ярко, ослепительно улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы, и он незаметно подмигнул Сонхуну. Джейк, наблюдая за этой идиллией, издал короткий, театральный смешок. Унижение внутри него все еще горело, но он быстро вернул себе маску светского циника. Откинувшись на спинку стула, он вальяжно покрутил в пальцах бокал. — То есть в Монако на яхту мы не хотим, для нас это слишком низкие стандарты? — Джейк иронично приподнял бровь, бросив пренебрежительный взгляд в сторону Сонхуна. — Общественный каток и замерзшая лужа вместо Лазурного берега? Какая интересная неприхотливость. Сонхун подобрался, готовый сорваться, но Сону даже бровью не повел. — Дело вовсе не в месте, Джейк-ши, — мягко, почти с жалостью произнес Сону. — Проблема в том, с кем проводить это время. Локация не исправит твою компанию. Джейк осекся, его фальшивая ухмылка мгновенно сползла. Хисын, сидевший рядом, от этих слов помрачнел окончательно. Каждое слово Сону, сказанное в защиту Сонхуна, резало его по живому. Внутри заворочалась глухая, тяжелая ревность. Хисын молча отвел взгляд, крепко сжав челюсти, чтобы не выдать, насколько сильно этот триумф Сонхуна бьет по его собственному эго. Он чувствовал себя абсолютно лишним. На террасе повисла гробовая, удушающая тишина. Два альфа-самца сидели морально уничтоженными. И тут эту тишину вдребезги разнес довольный голос Ни-Ки. Он с грохотом опустил свой стакан на стол, откровенно и громко поржав над обоими. — Ну что, хёны, — Ни-Ки весело перевел взгляд с пунцового Джейка на мертвенно-бледного Хисына, буквально лучась чистым злорадством. — Счёт один — ноль в пользу фигурного катания. Джейк, бронируй на лето Якутск, Монако отменяется. Хисын-хён, а тебе подсказать, где купить коньки, или ты сразу запишешься на секцию для начинающих? Джей, который до этого молча и с явной усталостью наблюдал за развернувшейся драмой, тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. Он перевел строгий, приструняющий взгляд на младшего. — Эй, Ни-Ки, всё, хорош, — твердо и веско осадил его Джей, слегка качнув головой. — Хватит подливать масла в огонь, убавь обороты. Дай людям спокойно поужинать. Младший лишь забавно вскинул ладони в примирительном жесте, но спорить со старшим не стал — на его губах всё еще играла довольная, сытая ухмылка трикстера, который получил от этого вечера максимум зрелищ. Джей перевел взгляд на Джейка и Хисына, без слов давая им понять, что тему пора закрыть, пока они окончательно не растеряли остатки гордости. На террасу наконец вернулось относительное, хоть и натянутое спокойствие. Официанты двигались бесшумно, как тени, обновляя приборы и убирая пустые бокалы. За столом звенел типичный мужской треш-ток, густо замешанный на деньгах и цинизме. — Джей-хён, — промурлыкал Сону, жуя картошку и полностью игнорируя факт существования Хисына. — Твой повар сегодня превзошел себя. Мясо идеальное. Кстати, передай маме, что моя матушка ждет её в Париже двадцать пятого. Они собирались зайти в тот закрытый шоурум на Вандомской площади. — Передам, — Джей тепло улыбнулся, потрепав Сону по плечу. Сону удовлетворенно кивнул, сделал глоток белого вина и наконец перевел свой взгляд на Сонхуна. Его кошачьи глаза потеплели, на губах появилась мягкая, искренняя улыбка. Сонхун почувствовал, как у него под черным худи перехватило дыхание. Этот контраст был сногсшибательным — только что он был ледяной королевой, а сейчас смотрел на Сонхуна так, словно в этой комнате больше никого не было. — Сонхун-и хён, что такое? — тихо позвал Сону, и у Сонхуна по спине пробежали чертовы мурашки. — Ты весь вечер молчишь. Устал после тренировки? Сонхун сглотнул вязкую слюну, чувствуя на себе тяжелый взгляд Хисына и прищур Джейка. Внутри Сонхуна все буквально пело от этого эксклюзивного внимания. — Все нормально, — заставляя свой голос звучать низко и твердо, ответил Сонхун. — Привык. На льду по-другому нельзя. Либо ты пашешь, либо тебя выкидывают из сборной. — Жестко, — Сону сочувственно надул губы, и этот жест показался Сонхуну до безумия милым. — Но это того стоит. Ты на льду выглядишь как… ну, как произведение искусства. Джейк за столом тихо кашлянул в кулак, а Хисын демонстративно отвернулся, начиная судорожно листать что-то в своем телефоне. Сону не просто сделал Сонхуну комплимент — он открыто признал его превосходство над всей этой комнатой. — Спасибо, — Сонхун приподнял свой стакан с водой, глядя Сону прямо в глаза. — Приятно слышать это от мастера. Твоя выездка сегодня тоже была… впечатляющей. У тебя отличный контроль над конем. Сону ярко улыбнулся, его глаза превратились в аккуратные полумесяцы. В груди Сонхуна в этот момент полыхнул такой мощный, животный пожар, что ему стоило огромных усилий остаться сидеть на месте. Его внутренний робот, собранный матерью и тренерами, окончательно рассыпался на куски. Ему было плевать на крипту Джея, на обиды Хисына и на Монако Джейка. Сейчас Пак Сонхун чувствовал сильное влечение к Ким Сону. Ночной воздух за городом пробирал до костей. Сонхун шел по деревянному настилу конюшни, засунув руки глубоко в карманы черного худи. Капюшон он накинул на голову, чтобы спрятаться от прохладного ветра и от собственных мыслей, которые сейчас напоминали развороченный улей. Его штормило. Пак Сонхун всегда знал про себя две вещи: он должен взять много золото, и его привлекают красивые, ухоженные девушки из приличных семей. Всё. Никаких третьих вариантов в его личной матрице не существовало. То, с какой силой его выбило из колеи присутствие Ким Сону, пугало до глухой дрожи. Сонхун злился на себя, списывал всё на усталость, на то, что Ни-Ки подмешал в сигареты какую-то херь… Он упорно отказывался признавать, что его просто тянет к парню. Это ломало всю его привычную картину мира. — Короче, Ни-Ки свалился прямо в кинозале, — Джей шел впереди, ведя на поводу крупную гнедую кобылу. Он уже сменил туфли на удобные ботинки. — А мне нужно проветрить мозги после этих графиков. Сону предложил спуститься к озеру. Там сейчас туман красивый. — Отличная идея, — лениво отозвался Джейк. Он вел под уздцы серого мерина, но его взгляд был намертво прикован к Сону, который шел чуть впереди. Сону полностью изменился. На нем было простое, уютное оверсайз-худи серого цвета, которое делало его визуально меньше и мягче. Он вел своего огромного вороного Грома, бережно поглаживая его по могучей шее. Сону тихо, ласково ворчал коню что-то на ухо, и жеребец преданно фыркал ему прямо в плечо, перебирая губами в поисках лакомства. В этот момент Сону казался удивительно настоящим, добрым и лишенным всякой стервозности. Он кажется искренне любил этих животных. Они вышли к озеру. Вода была пугающе и завораживающе неподвижной. Огромное зеркало водоема, зажатое между темными силуэтами вековых деревьев, казалось отлитым из жидкого обсидиана. В его безупречно гладкой, глянцевой поверхности, не потревоженной ни единым дуновением ветра, во всей своей величественной красе отражалось ночное небо. Мириады далеких, холодных звезд казались рассыпанной по черному шелку алмазной крошкой, а полная луна смотрела на свое идеальное отражение, прочерчивая через всю гладь озера длинную, колеблющуюся серебряную дорожку. Граница между небом и водой размылась — казалось, закрой глаза, сделай шаг вперед, и ты не упадешь в глубину, а полетишь прямо к созвездиям. Воздух у берега был особенным. Он пах прохладной озерной влагой, сочной прибрежной травой и едва уловимым, сладковатым ароматом диких ночных цветов. Этот тугой, чистый воздух приятно холодил разгоряченную кожу, заставляя дышать глубже. Вокруг царил покой, нарушаемый лишь ленивым, едва слышным шелестом камыша у самой кромки воды и далеким, глухим стрекотом цикад, который только подчеркивал это величественное уединение. Джей отошел чуть в сторону, затягивая подпругу на своей кобыле, Джейк уныло ковырялся в телефоне, а Хисын стоял поодаль, куря сигарету и смотрел на озеро. Сону оставил Грома у забора и медленно подошел к Сонхуну. Тот стоял, опершись спиной о деревянное заграждение, все еще пытаясь разобраться со своей внутренней паникой из-за собственной ориентации. — Сонхун-и, — тихо позвал Сону. Голос его в ночной тишине звучал мягко, без капли яда. — Поможешь? У меня шнурок на ботинке развязался, а перчатки снимать не хочется, они кожаные, тугие. Сонхун вздрогнул. Он посмотрел вниз — Сону действительно выставил вперед ногу в дорогом сапоге, на котором развязался шнурок высокой шнуровки. Фигурист молча присел на одно колено. Его сердце под черной тканью худи колотилось как сумасшедшее. Он аккуратно взял холодными пальцами шнурки. Сону стоял прямо над ним. Он наклонился чуть вперед, и его платиновые волосы коснулись капюшона Сонхуна. От него пахло смородиной и теплом. Сону аккуратно, словно случайно, положил свою ладонь в кожаной перчатке на плечо Сонхуна, чтобы удержать равновесие. Этот жест не был пошлым, но от него у Сонхуна по коже пробежали чертовы мурашки. — Ты очень красиво двигаешься, Сонхун, — прошептал Сону сверху, и в его голосе прозвучало что-то интимное, скрытое от чужих ушей. — Даже когда просто завязываешь шнурки. Нам точно нужно сходить на каток вместе. Я хочу увидеть тебя на льду вблизи. Сонхун затянул узел, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Внутренний робот Сонхуна, собранный матерью, трещал по всем швам. Он поднялся, оказываясь в опасной близости от лица Сону. Их глаза встретились. Сонхун смотрел в эти кошачьи глаза и впервые в жизни чувствовал себя абсолютно беспомощным перед другим парнем. Его пугало это чувство, но он не мог заставить себя сделать шаг назад. — Сходим, — хрипло ответил Сонхун, перехватывая его взгляд. — Когда захочешь. Сону мягко улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы. Он медленно убрал руку с его плеча, оставляя на ткани ощущение фантомного тепла, и вернулся к Грому. Сонхун остался стоять у забора, тяжело дыша. За его спиной, в темноте реки, глухо и редко всплеснула рыба. Плеск… Звук был одиночным. Он встряхнул головой, прогоняя наваждение. Впереди были длинные выходные, и Сонхун понимал, что его привычная, стабильная жизнь больше никогда не будет прежней. После второго жесткого игнора со стороны Сону Хисын больше не сделал ни единого шага. Его гордость, взращенная в кабинетах отцовской медиа-империи, не позволяла ему выглядеть жалко перед пацанами. Он молча отошел к раскидистой старой иве у самой кромки воды, прислонился спиной к её темному стволу и закурил вторую сигарету. Огонек вспыхивал в темноте, на мгновение выхватывая его бледное лицо и холодный, нечитаемый взгляд за стеклами очков. Хисын не вмешивался, но Сонхун кожей чувствовал, как старший фиксирует каждую деталь — каждое движение Сону, каждый его взгляд. Это безмолвное наблюдение давило на мозги сильнее любых открытых разборок. Джей в это время вывел свою гнедую кобылу к самой воде. Кобыла шумно пила, шумя камышом, а Джей стоял рядом, похлопывая её по мокрой от тумана гриве. Он выглядел уставшим, но спокойным — загородная тишина наконец-то выбила из его головы мысли о пусанских счетах и отцовском контроле. — Слышь, Сону, — Джейк лениво подошел к Грому, держась на безопасном расстоянии в пару метров после утренних предупреждений. — Твой вороной реально огромный. Сколько в нем в холке? Метр семьдесят есть? — Метр семьдесят пять, — ровно ответил Сону. Он стоял, перебирая пальцами в кожаных перчатках мягкую челку жеребца. — И он чистокровный фриз. Его привезли из закрытого питомника в Нидерландах. Так что, Джейк-ши, твои замашки наездника на нем не сработают. Он слушает только меня. — Да понял я, понял, — Джейк поднял руки, ухмыляясь. Ему было непривычно чувствовать себя на втором плане. — Просто конь реально породистый. Весь в хозяина. Сону проигнорировал комплимент, мягко подтолкнув Грома плечом, чтобы тот отошел чуть в сторону от камышей. После сцены со шнурком Сону вел себя подчеркнуто спокойно, но Сонхун чувствовал, что между ними протянулась тонкая, невидимая нить. Сонхун стоял у деревянного забора, чувствуя, как внутри него бушует настоящий ментальный шторм. Его тело до сих пор помнило мимолетное тепло ладони Сону на плече. Это путало. Ломало все его гетеросексуальные настройки. Пак Сонхун — идеальный мальчик, проект федерации, парень, который никогда не смотрел на мужчин — сейчас ловил себя на том, что его взгляд блуждал по толстовке Сону. — Что-то холодно сегодня, — Джей дернул поводья кобылы, разворачивая её в сторону конюшен. — Туман уже на настил ложится, к утру обувь насквозь промокнет. Пошли обратно. Ни-Ки там, небось, уже весь кинозал завалил попкорном. Компания медленно двинулась назад по освещенной фонарями аллее. Джей шел впереди, лениво переговариваясь с Джейком о новой резине для дрифта. Хисын шел чуть поодаль, бесшумно ступая по гравию, по-прежнему погруженный в свое холодное молчание. Сону и Сонхун оказались замыкающими. Они шли плечом к плечу, ведя Грома. В темноте, между невысокими кустами можжевельника, Сону вдруг слегка замедлил шаг. Его рука намеренно, мягко коснулось руки Сонхуна. — Ты завтра уезжаешь? — тихо, почти шепотом спросил Сону, не глядя на него. — В районе обеда, — так же тихо ответил Сонхун. В ночной тишине его голос прозвучал неожиданно интимно. — В понедельник утренняя тренировка. Нельзя пропускать. — Жаль, — Сону едва заметно вздохнул, и на его губах появилась легкая, колючая ухмылка стервы, которая снова вернулась на свое место. — Напиши мне, когда доберешься до Сеула. Сонхун коротко кивнул. Сердце снова сделало этот глухой, неритмичный удар. Они дошли до конюшни, завели лошадей по денникам. Дежурные конюхи приняли животных, закрывая массивные дубовые ворота. На выходе из здания компании разделилась — Хисын, Джей и Джейк пошли в сторону главного корпуса отеля, а Сонхун задержался на секунду, чтобы поправить лямку рюкзака. Сону остановился на ступеньках, поворачиваясь к нему. В свете фонаря его платиновые волосы отливали серебром. Он посмотрел на Сонхуна долгим, пронзительным взглядом, в котором читалось явное обещание. — Спокойной ночи, чемпион, — мягко произнес Сону, развернулся и пошел к своему корпусу. Сонхун остался стоять на пустой аллее. Вся его прошлая жизнь — с её графиками, сухими отчетами матери и стерильным льдом — сейчас казалась ему далекой и ненастоящей. Он зашел в свой номер, швырнул вещи на кресло и упал на кровать прямо в одежде. Бессонница не пришла. Он заснул мгновенно, и в эту ночь ему впервые за долгое время ничего не снилось.